3. Когда плачет душа

    Гроза
    Глава 3

- Дедушка, ты чем-то расстроен? -спросила Биси, заметив, слезы на глазах старика.
 Ибрагим улыбнулся уголками губ и вытер рукавом лицо.
- Смотри у меня, никому не рассказывай, что умею плакать.
      
        ***
  История Урус-Мартановской районной больницы хранится в сердце старика. Накануне, 22 февраля 1944 года, его выписали из больницы, но так как еще  слаб, попросился до утра провести время в палате со своей старухой, которая ухаживала за ним.
 - С утра найду вам телегу и отправлю домой, - обещал лечащий врач девяносто-восьмилетнему   старику.
- Рад, что ты - мой односельчанин, -сказал Ибрагим, узнав, что Муртаз-Али  из того же села.
 - До войны я работал в комитете комсомола. Когда начали нас, молодежь, использовать в гонениях против народа, попросился на финский фронт, несмотря, что у матери я - один. Отца  не помню. Мать говорила, что он - святой. Занимается распространением ислама, но из-за репрессий и гонений на веру, не может вернуться домой.
 Мы жили недалеко от районной больницы в родительском доме моей матери. Помню, как мальчишками устраивали бои султанчиков* (народный вид спорта по фехтованию) на дне оврага, боролись с рогатым бараном: кто кого повалит, - рассказывал Муртаз-Али. - С финского фронта нас кинули на борьбу с фашистами. Закончил войну в Кенингсберге, вместе со своим земляком Гучиговым Али. Он - первый комендант той крепости. Вернее, города, который мы забрали у прусаков.
 Прямо оттуда я опал в Среднюю Азию. Осел в Усть-Каменогорске. Почему оттуда ушел расскажу без свидетелей. История не для женской души. Уходя на фронт, я совершил большую ошибку. Не попрощался с Хажар*(чеченское женское имя, означающее "няня, ухаживающая"). По исламской мифологии именно так звали женщину, родившую пророку Ибрагиму (Аврааму) сына). Так звали и мою мать.
 - Чья она дочь, ты знаешь?
- Конечно, знаю. Я и деда помню. Говорили, что бабушка умерла, когда мне едва исполнилось три года. Совсем ее лицо не помню. А, что играла со мной, всплывает в памяти.
 Задрожали руки старика. Пытаясь сдержать эмоции, он водил скулами в разные стороны. 
  Протянул руку за палкой, которую использовал вместо трости, и засобирался к себе.
- Что ты*(у чеченцев нет обращения на "Вы"), подожди, - вступила в разговор Маруса. Лудан же побежала к бабушке. Я еще и поговорить с тобой хотела.
- Потом, дорогая. Потом.  Пусть Биси меня проводит. А ты гостя не отпускай. Вечером зайду за ним. Совсем плоха моя старуха. Ангел смерти за ней приближается.
 К счастью, старик так и не узнал о страшной трагедии на территории больницы. Его вместе со старухой погнали в центр села, а оттуда отправили на железно-дорожную станцию. К вечеру всех погрузили в состав. Держали еще пару суток. А потом отправили в неведомую даль.
 В течение нескольких  февральских дней  в здание больницы  доставили семьдесят два пациента, собранных из окрестных сёл. Больных,  которые самостоятельно не передвигались, никто из родственников не сопровождал. Тяжело больные пациенты и вновь прибывшие оказались в ловушке. С ними и несколько медработников, отказавшихся сотрудничать с военными.  Все они отправились к Богу на дне оврага, в котором когда-то играл Муртаз-Али со своими сверстниками.
 Так Советы  зверски расправилась с теми, кто поверил в справедливость новой власти.  Их судьбу решили устным приказом: закопать живыми.
  Останки жертв массового убийства найдут спустя десятилетия. После развала Советского Союза. В  десяти метрах от стен больничного корпуса.
 Когда несчастных засыпали больничными отходами и мусором, а потом и землей, люди не кричали, не просили о помощи, а читали калимат-шахаду, признавая себя мусульманами, а своим пророком- Мухамада.
  Трагедия тех, кто оказался в братской могиле - малая толика огромной беды  принудительно репрессированных народов.
 Наиболее уязвимыми оказались старые, слабые и больные. Для них не нашлось даже скотских вагонов. Их физически  устранили.
 Медработников, посмевших заговорить о  гуманизме расстреливали на месте без суда и следствия.
 Увидев людей на станции, Ибрагим обратился к ним со словами: "Чеченцы! Не бойтесь. Нас не повезут туда, где нет Аллаха. Он всегда и везде с нами! Простите друг друга за ошибки. Даже кровных врагов простите. Аллах милостив. И вы не берите не себя больше, чем можете.
 Эти слова передавались из вагона в вагон, из эшелона в эшелон.
 А мы, мой дорогой читатель, вернемся к старику, которого душит ком в горле.
- Аллах! Сила Твоя в Милосердии! Прими наши покаяния и благодарность! Обрадую свою старуху. Сам Всевышний привел нашего сына.
  Широко раскрыв дверь, у входа стояла заплаканная Лудан.
-  Дада* (чеченк. -отец, дедушка), Соби ушла. Покинула нас, как только я дочитала Ясиин* (сура 36 Священного Корана, читается в тяжелых ситуациях, а также , когда душа покидает бренное тело).
-------------------
Отрывок из повести "Гроза"