Глава Шторм Из романа Интеллект для идиота

Шторм

«Цунами всегда приходит в Севера…»
(Японская поговорка) 

Сначала застывшую паузу на кончике смычка первой скрипки оркестра
сломал оглушительный треск. И буквально ещё через миг огромные трещины
побежали по стенам зала. Затем трещины распространились по всему
потолку, словно разбегающиеся клешни огромного паука. Ещё мгновение – и
с самого верха посыпалась штукатурка, а за ней зловеще зазвеневшие
люстры стали нависать всё ниже и ниже. И вот уже с оглушительным гулом
полетели вниз, в первые ряды партера – погребая под собой сидящих и
выбрасывая вверх клубы терпкой пыли.
В зале началась паника: кто-то истошно кричал, кто-то судорожно метался,
стараясь вытащить своего близкого из-под металлических оснований
рухнувшей люстры...
Но упавшие люстры стали только началом всего того кошмара, что вскоре
обрушился на головы несчастных зрителей. Правая стена возле оркестровой
ямы угрожающе сдвинулась с места, а затем, поднимая клубы пыли, рухнула
в оркестровую яму, погребая под собой оркестр. Огромная трещина,
угрожающе расширяясь, побежала по левой стене, разделяя пополам лоджии
и балконы – от чего сидящие в них люди стали с криками падать вниз, словно
переспелые виноградные ягоды. 
И над всем кишащим и кричащим котлом, где перемалывались тонны
хрусталя, бетона и человеческих тел, стоял смог пыли!.. Страх и паника
охватили всё пространство: казалось, что не осталось места, где бы
охваченные ужасом зрители могли спастись…

Ирина не помнила, каким образом она оказалась в коридоре, ведущем в холл
театра, а затем на большой лестнице с перилами, ведущей к парадному
входу.
Она немного опомнилась, только когда почувствовала, что чья-то рука
схватила её за ступню ноги. Она опустила глаза – перед ней лежала старая
женщина, половину тела которой придавило огромным куском стены,
оторвавшимся от потолка коридора (в потолке образовался огромный
пролом). 
Лицо женщины выглядело бледным как лист бумаги, а на узких губах
пенилась кровь. Рядом лежало обездвиженное тело девочки в чёрном
платьице. Ирина, превозмогая липкий страх, отметила, что женщине сломало
тяжестью грудную клетку – от чего та не могла говорить, а только хрипло
выдыхала кровавую пену и пыталась указать пальцем на девочку с немым
криком: «Помоги ей!».
Впрочем, это стало предсмертными судорогами: через несколько секунд
глаза пожилой дамы закатились, и она ослабила свою хватку костлявыми
пальцами ноги Ирины. 
Как будто сцена откуда-то из глубин ада: хрупкая девочка в чёрном
нарядном платьице с жемчужными бусами на маленькой шее – и старая
женщина, видимо её бабушка. Обе – мёртвые, среди кровавого хаоса и
нарастающего шума...

Ирина как в бреду сделала несколько шагов – и тут же наткнулась на
лежащий на спине труп в чёрном фраке. И только по одежде узнала тело
Адриано – головы у трупа практически не осталось: её раздавила каменная
глыба, превратив в сплошное серое месиво. Руки у трупа молодого человека
были неестественно вывернуты, а на животе лежала изящная женская
туфелька на высокой шпильке – словно чья-то злая рука с издёвкой положила
её на остывающее и уже теперь совсем не привлекательное тело красивого
молодого итальянца. 

«Мёртвые никому не нужны!» – вспомнила Ирина фразу из какой-то
вульгарной пьески. Но заминка случилась всего лишь одно мгновенье – в
следующую секунду со спины на неё налетела толпа и буквально вынесла к
главному входу. А затем и на улицу, где уже толпились с включёнными
сиренами полицейские машины карабинеров, кареты скорой помощи и
зачем-то пожарные машины (хотя никакого пожара не возникло).
Но всё, как жуткий сон, рваными кусками пролетало в голове Ирины, не
задерживаясь в сознании – превозмогая сильную боль в ногах, она побрела в
никуда, просто прочь от злосчастного места. И более-менее пришла в себя
только когда ощутила, как упираясь в стену дома медленно сползает на
мостовую – через площадь от знаменитого театра (или, точнее, того что от
него сейчас осталось).
...Она опустила голову с некогда красивой причёской и обречённо закрыла
глаза. По щекам текли слёзы: она всё ещё видела лежащую мёртвую девочку
и чувствовала костлявые пальцы её бабушки на щиколотке ноги! И, казалось,
до сих пор зримо ощущала худой дрожащий палец – с молчаливой мольбой о
помощи внучке. Ирине казалось, что мёртвая женщина до сих пор держит её
– и теперь больше никогда уже не отпустит.

«Что же такое?» – судорожно спрашивала она себя. Но ответ не
приходил. Только вой сирен и крики людей на противоположной стороне у
развалин театра – мировой гордости Милана. Да и не только этого славного
города, но и всей Италии.
«Боже, что случилось?!» – шептала Ирина, а глухая, сжимающая горло боль,
словно острым лезвием резало душу на маленькие кусочки. 
Становилось просто невозможно терпеть боль внутри себя – хотелось просто
выть и рвать на голове волосы.  
«Это проклятый сон, так не может быть!» – вдруг закричала она в
исступлении.

...Взгляд остановился на руке, выглядывавшей из-под рваного рукава её
платья. Из глубокой рваной раны торчал осколок стекла, создавая ту самую
боль, что так мучила. Хотя, в таком состоянии, она и не могла долго понять
её источник.
Над головой Ирина услышала итальянскую речь, которую почему-то
перестала понимать.
«Я же прекрасно говорю по-итальянски, почему же я не понимаю ничего?» –
мелькнула последняя мысль, какую она запомнила.
И ещё через мгновение она потеряла сознание – и уже не запомнила, как два
крепких мужчины в белых халатах несли её на носилках в санитарную
машину. И как затем с сиренами и мигалками её везли по узким улочкам в
направлении центральной больницы, временно превращённой в единый
госпиталь для всех пострадавших в страшной трагедии, случившейся в ту
кошмарную ночь в Милане…