Коммунист... Глава десятая. Воспоминание соратнико

Павел Иванович Кутьев — секретарь комитета ВЛКСМ, заместитель секретаря парткома
химкомбината, ответственный работник ЦК ВЛКСМ:
«Я благодарен судьбе, что она позволила мне пройти по жизни в течение нескольких лет с Коньковым Анатолием Ивановичем. Вплотную я его узнал, когда меня избрали в комитет ВЛКСМ, в марте 1975 года заместителем, а в октябре — секретарём комитета комсомола. Будучи вожаком комсомола, я присутствовал на заседаниях парткома. Поразила одна его черта — умение вести заседание парткома, способность внимательно выслушать мнение всех выступающих и, в то же время, отстаивать свою точку зрения, убедить людей, чтобы они с ней согласились, встав на его сторону. На заседание парткома вынесли персональное дело заместителя начальника цеха сложных удобрений за недозволенный приём в работе с подчиненными. Огромный и трудный цех по технологии. То там, то здесь происходят разные неприятности. Однажды на смене оказался работник в нетрезвом состоянии и устроил дебош на рабочем месте. Технолог цеха не выдержал и ударил хулигана по лицу. Страшный инцидент. Эта неприятность, каким-то образом была доведена до парткома. Физическое рукоприкладство могло для обидчика принести серьёзное взыскание, вплоть до исключения из партии, а далее автоматически снятие с руководящей должности. При разборе дела мнение членов разделилось, большинство стояло за жёсткое наказание, поддерживая решение партсобрания цеха. Выступления виновника этого случая, секретаря партбюро цеха положения не меняло. Анатолий Иванович, на мой взгляд, очень удачно высказался в заключительном слове, выразив своё мнение, что не стоит так строго наказывать человека, поскольку он считает, что потерпевший вёл себя вызывающе и недостойно, и начальник не сдержался от спровоцированного гнева. В конечном счёте, парторг сумел убедить всех, и было принято решение: поставить на вид и объявить выговор без занесения в учётную карточку коммуниста. А вот этот гражданский поступок потряс меня до основания. Я долгое время не мог прийти в себя. А было это так. Начиналась очередная кампания по привлечению промышленных предприятий для подъёма объектов сельского хозяйства, в оказании строительства животноводческих ферм: механизировать уборку навоза, подачу воды и кормов. Поступила команда партийным руководителям южного куста Подмосковья прибыть на совещание в Люберцы. Коньков взял с собой и меня. Почему то мы поехали не на машине, а на электричке. Выходим на перрон и видим ужасную картину. На середине станционной платформы стоит пьяный, очумевший мужик, крепкого телосложения, сильно пошатываясь из стороны в сторону,   с острым ножом в руке и набрасывается на проходящих людей. Все шарахаются в сторону от хулигана. А Анатолий Иванович как-то лихорадочно сгруппировался и в одно мгновение ринулся на преступника, ловким движением руки выбил   у того нож и всем своим телом придавил к земле,  а затем заломил руки назад. Откуда-то подоспела милиция, а Анатолий Иванович приподнялся, отряхнулся и спокойно вздохнул. А я, остолбенев от страха, долго не мог вымолвить ни слова. По всему телу пошли мурашки и била неприятная, сильная дрожь. До  места назначения мы шли молча. Я был поражён смелостью и находчивостью своего шефа, и у меня воссияла высокая гордость за этого человека.
Дудукин Игорь Сергеевич — начальник технического отдела комбината «Красный Строитель» Министерства «Промствойматесиалов» СССР.
«Комбинат «Красный Строитель» — ровесник Воскресенского химического комбината,
Построенный в начале тридцатых годов прошлого столетия. В начале восьмидесятых годов он, по существу, самый мощный в стране и за рубежом по объёму производства     и    выпуску шифера, попал в страшный завал. Не выполнялся государственный план, значительно отстал в техническом отношении. Многие  предприятия,как Карагандинский завод, провели модернизацию оборудования, изменили технологию, увеличили изготовление продукции и улучшили её качество. А на «Красном Строителе» в течение восьми- десяти лет никаких работ по реконструкции цехов не производилось. Существующие мощности уста- рели. К тому же в это время ему не везло с руководителями. Директора часто менялись, а положение дел оставалось прежним. Партийные и правительственные органы подыскивали человека, который бы смог поднять этот завод, памятуя, что предводитель в истории играет важную роль.
И вот выбор пал на Конькова. А Анатолий Иванович имел безупречную репутацию: высокие организаторские способности, уравновешенный характер, светлую голову. Он много лет работал секретарём парткома на правах райкома, приобрёл большой опыт  в хозяйственной  деятельности в качестве заместителя Генерального директора химкомбината по коммерческим вопросам. Высокие должности предопределили его назначение на этот пост. Не могу сказать, как уговаривали его, но всё же он принял на себя борозды правления. Одно дело — орденоносный преуспевающий
химкомбинат, совершенно другое — такой тяжёлый, одряхлевший объект по выпуску строительных материалов.Анатолий Иванович начал с   формирования своей команды. Он пригласил технических специалистов с Карагандинского  завода,  забрал  с собой некоторых работников с химкомбината, так и я оказался в его обойме. Я перешёл к нему    с должности заместителя крупнейшего производства по переработке фосфогипса на гипсовые вяжущие. Задумка директора была революционная: во-первых, модернизировать предприятие и, в то же время, создать достаточно нормальные условия для труда и жизни людей.Когда я в первый раз переступил порог первого шиферного завода, то там без резиновых сапог было невозможно пройти. Естественно, я был в ботиночках, а там всё парило, капало, пылилось и лилось. Я тогда подумал, боже мой, куда и зачем я здесь. Это было первое не хорошее впечатление. Я думаю, что у Анатолия Ивановича тоже было такое же чувство, когда он прошагал по этим цехам. Но вот он верил, верил в себя, что сможет изменить условия труда, поднять и перестроить этот завод.
Ему удилось пробить тогда строительство нескольких жилых домов  и  получить  средства на реконструкцию комбината, особенно технической его части, где идёт первоначальная обработка асбеста, самая сложная операция по её подготовке и распушке. Началась перестройка заготовительных отделений практически всех шиферных заводов, были сделаны новые пушители. Но самое главное, что было им сделано — это на месте сноса старого трубного завода, разработать проект и приступить к строительству нового. К сожалению, судьбой ему на всё это было
отведено очень мало времени, поскольку он рань- ше положенного срока ушёл из жизни. Но задел был им сделан внушительный. После  Конькова на его место пригласили директора Карагандинского завода Бондаренко. В течение пяти лет Владимир Михайлович ничего нового не начал, ему пришлось продолжить то, что было задумано его предшественником, завершить возведение трубного завода, закончить реконструкцию заготовительных отделений, довести монтаж укладчика и формировщика шифера. И вот сегодня, когда жизнь в корне изменилась, потребность в  шифере  значительно  упала, закрылось несколько заводов, но на трубном предприятии, которое начинал возводить Анатолий Иванович, держится практически весь «Красный Строитель». Трубы идут здорово. Им трудно найти замену. Асбест, цементные изделия — они не ржавеют. Теплотрассы из них научились делать, водопровод и телефонизацию. Шифер пользовался неограниченным спросом, за ним тогда машины стояли по неделям, особенно под новый год люди ждали, чтобы выбрать фонды. Его не хватало, и он шёл нарасхват. За шифер можно было в стране приобрести всё что угодно. Но ему нашлась замена, появилось много кровельных материалов. Техника  не стоит на месте. Широко   в строительстве стали использоваться пластмассы, но у них свои недостатки. А шиферноасбесто- цементные изделия, трубы незаменимы. Может быть, в этом было предвидение Анатолия Ивановича и он начал не с расширения шиферного производства, а с трубного. И в будущем это оказалось козырной картой для его предприятия». Сидоров Михаил Иванович — заместитель директора комбината «Красный Строитель», член бюро горкома партии.
«Приступив к должности, Коньков Анатолий Иванович пошёл по комбинату, который тогда был, мягко говоря, сильно на боку, оставалось ещё полгода, как он совсем бы опрокинулся   навзничь. С чего он начал — человеческий фактор, что ли называется, просто устанавливал нормальные отношения с людьми, именно с
персоналом, с коллективом. Во-первых, на совещании с итеэровцами, он за- явил высшему звену: «У вас в таких условиях-то военнопленные отказались бы работать! В бытовках грязь, они не обустроены, слизь течёт» И он начал работу в этом направлении, смесителями из нержавейки. Во-вторых, он установил в каждом цехе, в ком- нате мастеров, прямой телефон с директором, любой рабочий мог позвонить ему. В-третьих он сделал ставку на автоматизацию, а опыта никакого не было, но всё равно он пионером был в этом нужном деле. Поначалу трудовой коллектив смотрел на Анатолия Ивановича с явным недоверием, не на своего доморощенного руководителя, а как на пришлого, карьерного человека, на этого худощавого и неприметного русского. Но новый директор оперативно действовал, наступательно. Повёл большую реконструкцию на комбинате, вникал во все сложные проблемы и народ его признал своим и видел в нём профессионала. И это было действительно так. За семь годов секретарства парткомом на правах райкома партии и пяти лет заместителем Генерального директора крупного в стране предприятия Коньков приобрёл значительный опыт партийной и хозяйственной работы. Завёл много знакомств и связей. Он даже с первым секретарём обкома Конотопом разговаривал как с хорошим приятелем, чему я был живым свидетелем.Однажды произошёл сбой в поставке сырья для производства, и он ему звонит:
—Василий Иванович! А тот ему говорит:
—Ну, что ж там Глеб-то!
—Наверно, у Меркулова руки не доходят!
—Откуда у вас основные отгрузки? — Коньков ко мне обращается за подсказкой. А я ему:
—Самый лучший поставщик — Донецкий химкомбинат.
—Ну я дам своим поручение! Он много помогал ему. Анатолий Иванович умел работать и не только официально. В хороших товарищеских отношениях мы были с заведующими отделов: транспорта, связи, партийных органов и другими членами обкома партии, которые ему также оказывали содействие в работе. Но главное, пожалуй, самое важное дело в его деятельности на комбинате — это созидание. Вот целый жилой микрорайон, посёлок в панелях. Очень многие относят его почему-то к товарищу Бондаренко, пришедшему к руководству заводом позже него. А на самом деле роль Владимира Михайловича заключается только в том, что он делил квартиры, а построил их Коньков и необыкновенным образом. В этом я принял непосредственное долевое участие. Я тогда был его заместителем и вспоминаю, как возник этот жилой массив. Мы с директором были на приёме у начальника Главка, весьма своеобразного, громадного телосложения, бывшего Министра строительства  Молдавской  ССР, и просили деньги, тогда они целевым назначением шли, централизованно. Анатолий Иванович просил на жильё, а я два миллиона рублей, чтобы закольцевать станцию  Шиферную  с  комбинатом с двух сторон. У нас до этого был только один вводный путь, а мы тогда перерабатывали вместе с цементным заводом до трёхсот вагонов в сутки. Трудно представить, подать такое количество подвижного состава по одному пути, чуть чего и комбинат вынужденно останавливал ряд производств, и было такое неоднократно. Я считал жизненно важным этот ввод со стороны ОПП и договорился с начальником ППЖТ о строительстве этого учаска, который оценивал в эту сумму средств. Начальник Главка Жук Владимир Яковлевич необычно вёл дело, имел рабочий журнал в виде амбарной книги, где на каждого руководителя предприятия отводил два–три листа. Вот он открывает мою страницу и говорит:
—Даю тебе два миллиона. Освоишь?
—Освою!
—Расписывайся. Не освоишь, отвечать будешь!
 Я расписался. Подошла очередь Конькова.
—Сколько можешь выделить?
—Сколько освоишь?
—Сколько дашь?
—Записываю за тобой десять миллионов рублей, но имей в виду, время идёт, уже месяц март, конец первого квартала. Все работы проектировщиков и строителей уже свёрстаны ещё в прошлом квартале на этот год. а у нас ничего нет, даже ни одной линии на чертеже не проведено, но директор смело расписался за выделяемую сумму финансирования.
Приехали домой, и Анатолий Иванович спрашивает:
—Что делать-то будем?
—Ну, я-то два миллиона рублей израсходую. И у меня для этого всё есть. А с вашими капиталами не знаю, мягко выражаясь, в этом деле неопытный человек.
-Ну ладно, будем действовать так, — и звонит первому секретарю обкома,
— Василий Иванович, челом бью, другой раз бы я не обратился к вам с такой просьбой. Десять миллионов есть!
Тот ему, я слышу в трубку:
—Поздравляю!
—Средства выделены, а проектов нет.
—Видишь ли, я начальнику УКС-16   уже не могу приказать, он перегружен. А ты сам с ним поговори, ну поговори! Я тоже с ним переговорю.
Я переговорю с ним завтра утром, а ты после обеда ему позвони.
А Коньков мне говорит потом:
—А что звонить-то, поехали, в Жуковском находится эта проектная организация.
Прибыли в назначенное время и слышим:
– Звонил мне Василий Иванович, ослушаться его не могу, но и сделать ничего не могу. Я спросил партийного бога:
—Кого вычеркнуть из плана?
—Никого нельзя!
—Тогда как быть?
—Единственное, что посоветую вам. Я разрешу своим специалистам выполнять проект   во внеурочное время, в выходные дни и после работы, а вы сами с ними договаривайтесь.
Коньков обрадовано вскрикнул:
—Ну, это же находка! Когда с ребятами можно встретиться?
—Пожалуйста, приезжайте завтра в это же время и, после обеда я им дам возможность с вами побеседовать. На другой день мы закупили провизии,  взяли две машины — его служебную «Волгу» и мой «Уазик», везде проходящий. Приехали в институт, посадили всех в автотранспорт, двинулись в лес, зашли в ресторан «Пенёк», накрыли стол.
—Ребята, выручайте! Они говорят:
—Когда вам нужно?
—Как можно быстрее.
—Согласны.
—Цена?
Ну, тогда не было, как сейчас, варварских цен. И договорились по-товарищески. Я им дал свой телефон, ни директора же этим загружать. Вот, как у вас будет первая партия документов готова, звоните. Мне подчинялся транспортный цех, там заработки у грузчиков высокие были, поэтому я их зачислил туда, и никто и не заметил эти суммы. Они звонят:
—Готово!
—Приезжайте, друзья, с паспортами и  документацию везите.
Они в ответ:
– Ты на своём «козлике» не увезёшь, это же проект целого посёлка.Приехал я, взял чертежи, прихватил с собой двух проектировщиков, а остальные паспорта передали, а ещё через две недели они нам полный проект выдали и довольното дёшево.
После получения проектной документации Коньков спрашивает меня:
-Как поступим теперь, сразу в отделку дома пустим? Или...
—В принципе разумнее на эти деньги построить четыре девятиэтажных дома (каждый
стоил два с половиной миллиона рублей).
 А он в ответ:
—Нет! Ты не опытный, не соображаешь.
Докторов бы сделал вот так. На все средства мы заложим все десять домов и выполним полностью нулевой цикл. А когда из земли вылезем, поедем опять к Жуку, и он вынужден будет выделить финансы на всё строительство. — Так и поступили.
А со строителями было проще. Валентин Павлович Звонов, управляющий пятым трестом, сказал:
—Конечно, у меня перенапряг с объёмами работ, но я буду стараться ваш заказ выполнить.К концу года строители освоили денежные средства. Мы приехали к начальнику Главка, он глаза свои вылупил на нас, у него и так они были большие, а тут был страшно поражён нашей оперативностью. Смотрел-смотрел и произнёс, наконец:
—А вы не обманываете меня?
—Владимир Яковлевич, дорогой, конечно нет.
– Хорошо! Я специально завтра приеду к вам и лично проверю. Если, действительно, говорите правду, то я выделю деньги на полное строительство. Вот так, за второй год работы вырос этот  посёлок, но не стало Анатолия Ивановича. Так что, этот микрорайон Конькова, ставший светлым памятником этому человеку, хотя на комбинате не многие знают об этом. И так мы вместе с директором выполнили незаконную, но в то же время великую миссию для своего коллектива. Как человек Коньков был неоднозначный. С одной стороны, он был необыкновенной красоты, решительный, быстро принимал решения и часто мне говорил: «Вы не знаете школы Докторова. Николай Иванович принимал решения быстро и реализовал их, не затягивая, как вы». А с другой стороны, он был долгое время секретарём парткома — это достаточно высокий уровень партийного руководства, и он оттуда это унаследовал. Крылатое сталинское выражение:«Кадры решают всё» — для Анатолия Ивановича были не просто слова, а программа к действию. Он три раза заменил начальников заводов, в последнее время везде поставил женщин. Едем как-то с ним домой.
—Ну, как ты считаешь, вопросы мы все решили?
—Анатолий Иванович, остался ещё один четвёртый завод, поставим вместо Конюшкова Михаила Васильевича, начальником женщину и железнодорожным костылём заколотим комбинат, и он встанет!
—Ты злой человек, останови машину, я пешком пойду!
– Да куда ты пойдёшь, ещё химкомбинат не пересекли, довезу тебя до дома.
А через неделю-другую опять везде были мужики восстановлены на руководящих постах.Конечно, наша работа очень специфичная и требует мужского труда и ума. В этом его был поначалу недостаток, который он быстро оценил и исправил много недоработанного, вёл поиск исканий и с достоинством вышел из трудной ситуации. Через год закончил кадровые метания и перестановку, перетасовал карточную колоду, и дела заметно улучшились, комбинат при нём начал довольно прилично выправляться. Коньков Анатолий Иванович со своими
подчинёнными был предельно корректен, подчёркнуто, прямолинеен и строил безупречные человеческие отношения. Однажды вызвал меня и главного инженера и говорит:
—Я вчера ваши машины видел возле мясного цеха. Сделайте так, чтоб я и люди больше не видели там ваших автомобилей, не нужно позориться, если уж очень в семье нужны мясопродукты, скажите открыто об этом, и я позвоню туда и решу вашу проблему. В этих вопросах он был очень щепетилен. О нём более высокого мнения имел рабочий класс, потому что он умел с ним напрямую работать, сильно
укрепил трудовую и производственную дисциплину. На какое-то время  наши  дороги  разошлись.  Я перешёл на новое производство экструзии. Но когда он понял то, что уж довольно сложная химическая технология в нашей строительной химии и, взяв курс на обучение людей, предложил мне разработать программу обучения кадров. Мы вдвоём с Колесниковым Борисом Ивановичем, кандидатом технических наук, поочерёдно два раза в день читали лекции на первом заводе в красном уголке — сначала для рабочих, потом для ИТР-пер- сонала уже на более высоком техническом уровне. А спустя год вызвал он меня и говорит:
—Возвращайся в управление.
—Нет, Анатолий  Иванович!  Нет,  дорогой! Я там корни пустил. Вижу уже плоды трудов своих, мне на производстве легче. А здесь опять...
– Нет, я прошу тебя. Вот тебе рука моя. Опять будем, как начинали с Жуком. Второй квартал будем закладывать! В конце концов, мы договорились так. Я у него взял тайм-аут ещё на один год.
—Я защищу диссертацию и прихожу, пожали руки друг другу.
Это было накануне Нового года. Попрощался я с ним. Пожелали обоюдно успехов, здоровья, и пошёл от него в техотдел, в отдел главного механика, всех знакомых с наступающим праздником поздравлять, а минут через сорок узнаю, что больше нет уже Анатолия Ивановича. Он со мной распрощался, пошёл в столовую и от сердечной недостаточности умер. Если он ещё года три-четыре поработал то, у нас был бы ещё такой квартал, а комбинат устойчиво заработал и опять, как прежде приобрёл бы былую славу».
Воронцов Владислав Петрович — бывший директор комбината «Красный строитель»:
«Прошло много лет, несколько годов я уже на пенсии, но с благодарностью вспоминаю своего предшественника Конькова Анатолия Ивановича. Он, как яркая звезда, промелькнул перед глазами и оставил незабываемый след. Его приход на комбинат для меня сложная загадка. Как он отважился на это дело, принять эту ношу неподъёмную, я не знаю. До его появления наше предприятие находилось в тяжелейшем состоянии. Производственная программа не выполнялась, нового ничего не строили, рабочие кадры уходили группами, в общем, была полная разруха. И вот появился молодой, энергичный товарищ, чтобы с ней рассчитаться. Откровенно говоря, он и сломался под ней. Жалко, очень жалко, был замечательный человек. Он, действительно, слыл настоящим руководителем. Сегодня так не говорят, но я скажу больше. Это был коммунист с большой буквы. Даже тогда таких людей было мало. Он поистине коммунист с большой буквы. Для него других авторитетов не было. «Я — человек! Я — коммунист!» Стоял за трудовой народ. Это его кредо по жизни. К великому сожалению, для него судьбой было отведено не так уж много времени. Первое и самое главное, чего   он   добился на комбинате — это строительство нового трубного производства и жилого микрорайона. А затем стал развивать социальные объекты, привёл в божеский вид пионерский лагерь, получил разрешение на отвод земельного участка на Рязанщине в Рыбновском районе, в  трёх  километрах от села Константиново, под туристическую базу. Она была построена в кратчайшие сроки для рабочих, которые с большим удовольствием  ехали туда отдыхать. Здесь размещалось шестьдесят отдыхающих. В их распоряжении были семейные домики, типа вагончиков, со всеми условиями для проживания: вода, канализация, отопление. Сама площадка размером в три гектара, когда-то была барская усадьба в селе Аксенове и представляла собой очень красивое, живописное место на высоком берегу реки Ока. Для её благоустройства и озеленения директор привлёк профессионалов. Два года здесь работала бригада из ботанического сада, которая посадила около пятисот деревьев и кустарников и ни одного парного (двух клёнов или двух лип), вырастила богатейший розарий. В городе Рыбинске размещался Всесоюзный институт пчеловодства. Инициативный руководитель завода задался целью и создал заводскую пасеку, с неё получали до тонны натурального мёда, и всё это бесплатно распределяли по детским садам, рабочим, больным. Как превосходный хозяйственник Коньков развил одно из лучших в Подмосковье подсобное хозяйство. В то время первая программа телевидения неоднократно показывала нашу ферму в селе Константиново. Совхоз «Воскресенский» передал комбинату три брошенных скотных двора и на этой территории завели современное хозяйство. В Подольском районе в элитном предприятии закупили голландских коров, с которых получали по восемь тысяч литров молока в год. По тем временам это были рекордные надои. Причём её жирность доходила до шести процентов. Эта молочная продукция высочайшего качества выдавалась рабочим бесплатно. Мы приобрели  сначала  двадцать  нетелей  и, к перестроечному периоду, правда, его уже с нами не было, но дела его жили, довели дойное стадо до ста пятидесяти голов. Кроме того у нас появились нетели, которых мы продавали в другие районы, бычки на откорм, развели свою свиноферму и даже держали овец. Особое внимание Анатолий Иванович уделил строительству заводского профилактория, который он разместил на берегу большого водоёма, образованного от запруды речки Медведка. Красивое современное здание с грязелечебницей и водолечебницей разместилось за посёлком «Красный строитель» по улице Спартака на Вострянском поле, рассчитанное на вечернее и ночное лечение рабочих. Готовность в его бытность достигла восьмидесяти трёх процентов. Спальный корпус, столовая, медицинская часть, оставались какие-то штрихи. Так и осталось не доделано. При возведении санатория-профилактория использовались качественные материалы, даже лестницы были выполнены из мрамора. Сейчас, слава богу, там открыли какое-то общежитие на сто пятьдесят человек. Но наши рабочие этим объектом так и не воспользовались. У Конькова была большая мечта наскотной ферме в селе Константиново запрудить овраг, заполнить это место водой, запустить туда уток и развести там толстолобика. Мы уже сделали глиняный замок — плотину, переливное устройство поставили, а с его уходом все работы были приостановлены. Для своих молодых людей в Тульской области он закупил физкультурный спортивно-оздоровительный комплекс. Его смонтировали, были завезены различные спортивные снаряды, материалы, но потом всё пустили по ветру. У Анатолия Ивановича возникла блестящая идея привести  в  благопристойный  вид  церковь в селе Константиново. Она была в заброшенном состоянии, на самой колокольне выросли даже берёзы. Первое, что он нас попросил, срубить эти деревья. Повстречавшись с населением, будучи атеистом-коммунистом, он тогда жителям села пообещал: «Я вам восстановлю эту церковь». Надо же было набраться смелости, когда только за крещение младенцев в  церкви  исключали из партии. А тут, такого высокого ранга руководитель не просто шёпотом, а всенародно вот такое сказал, и люди поверили и запомнили его слова. Я после него директором оказал большую помощь по восстановлению этого храма. Сейчас он действует, и народ вспоминает нас добрым словом. Анатолий Иванович Коньков в памяти людской остался, как неугомонный созидатель и великий мечтатель. Но вот мечты его не совсем сбылись. И вот практически всё, что он сделал, сегодня оказалось никому не нужным. Но память о себе он оставил всё же вечную. Я иногда встречаюсь с ветеранами труда, и они его вспоминают с благодарностью: «А, помнишь, молоко привозили по очереди: сегодня первому заводу, завтра второму, бесплатное по специальному питанию не с молочного завода, а более качественное, цельное со своей  молочной  фермы? А те полтора килограмма парного мяса каждый рабочий бесплатно получал в месяц!» Трудно себе представить, на комбинате численность трудящихся тогда была около четырёх тысяч человек, и обеспечить каждого всем необходимым считалось сложным делом. При Конькове было построено столько жилья, сколько до него вообще не имел комбинат.  После его смерти мы ещё достраивали им начатое. Во всём была особая заслуга нашего красного директора. Нужно было иметь большое и горячее сердце. Он оставил задел на четыре года вперёд. Я часто задавал себе вопрос: «Откуда он взялся с таким напором, устремлённостью, огромной торопливостью, творя непостижимое дело?» А когда он разоткровенничался, я понял, что за ним стоял большой человек Докторов Николай Иванович, который передал ему свой жизненный и производственный опыт. Да и он оказался его превосходным учеником. Они составляли золотой фонд нации!»                Ноябрь 2009 года.