Сейшельский эхнатон

   Малой и Планчик, парни двадцати пяти лет, освободились в один день в середине осени, отсидев два года, вместо трёх. И, естественно, вышли без гроша в кармане. ФКУ УИИ УФСИН по их городу (Федеральное казённое учреждение «уголовно-исполнительная инспекция Управления федеральной службы исполнения наказаний»), где они были обязаны отмечаться, предоставляла занятия, от которых нельзя было отказаться, но не работу. А деньги друзьям были нужны.

Ольга, двоюродная сестра Малого, попросила их поработать в приюте для животных «Хвостики», обещая небольшие, но деньги.

— Мы же на подачки существуем, — объяснила она, — на благотворительности, бюджет скудный, еле животным на корм хватает. Но и вам что-нибудь выделим.

Парни взялись за дело. То, чем они занимались в приюте, мало чем отличалось от занятий на зоне: корм разносили и там, и там. Обитателей приюта было жалко. Если на зону попадали за дело, то животные сюда за что?

В начале ноября Ольга привела двух собак тёмно-коричневых, кучерявых и троих страшненьких щенков.

— Что это за порода, Оль? — спросил Малой.

— Лабродудль, так красиво называется эта дизайнерская порода собак. Смешали лабрадора и пуделя, и вот что получилось.

Ольга указала на двух кучерявых собак.

— Красиво, — сказал Малой.

— Да, но на самом деле это не порода. Дворняжки, если по-честному. А если их вязку сделать между собой, то получатся вот такие чупакабры.

Ольга указала на щенков и продолжила:

— Людям денег девать некуда, вот и отдают за всякую дрянь бешеные деньги. Лучше бы у нас собаку взяли. И то, и то — дворняга, но у нас бесплатно.

— Может быть, эти две — брат с сестрой, отсюда и такие щенки.

— Да нет, Саш, у разных зоодизайнеров, говорят, покупали. Это генетика. Даже в первом помёте — рожает сучка щенков, так заводчик красивых отбирает на продажу, а уродливых убивает. Или какому-нибудь удаву на корм продаёт.

— Сволочь, — искренне сказал Малой. — И сколько стоит дизайнерская собака?

— По-разному, от трёхсот до пятисот тысяч рублей.

Малой присвистнул от удивления.

— Ни фига себе, — сказал он.

— Да ты гонишь, — не поверил Планчик.

— Почему? — сказала Ольга. — Нет.

И достала из-за пазухи маленькую собачку, коричневую, как плюшевая.

— Вот, знакомьтесь: мальтипу по кличке Тяпа. Смесь мальтийской болонки и мини-пуделя. Хозяева отдали за неё пятьсот тысяч рублей. Им пообещали, что она не требует выгула, ест горстку сухого корма в день, не гавкает и не грызёт мебель и обувь. А если вязку сделать с такой же, то пятьсот тысяч можно отбить за один помёт, ещё и навариться при этом. На проверку оказалось, что это не так. Вот её нам и отдали.

— Бесплатно? — спросил Планчик.

— Конечно.

— Да ты, Ольга, стала полумиллионершей. Её продать можно?

— Не думаю. И не хочу людей обманывать, отдам бесплатно в хорошие руки.

— Это чудо тоже дворняга?

— Тоже, Саша.

— Симпатичная такая дворняжка.



Малой бродил по приюту молчаливый, что-то обдумывал. Потом сказал Планчику:

— Слушай, Паш, а мы можем и сами подняться, и приюту помочь.

— Это как? — заинтересовался Планчик.

— Если людям денег девать некуда, почему бы им не помочь от них избавиться? Сделаем доброе дело.

— Не тяни.

— Слушай, что я придумал.



***

В кафе «Шабран» зашёл прилично одетый молодой человек с собакой на поводке и вежливо попросил позвать хозяина. Появился хозяин — Мусаев Хасан Валидович.

— Что такое случилось?

— Понимаете, — начал молодой человек, — у меня очень важная деловая встреча в Деловом центре. А туда с собакой не пускают, можно только у двери её привязать, охранники за ней присмотрят, но на улице холодно и собака дорогая — порода сейшельский эхнатон. Можно она у вас посидит? Она не лает, не кусает. Два часа, не больше.

Молодой человек вытащил пятитысячную купюру и протянул её Мусаеву.

— Это вам за беспокойство.

— Конечно, — Хасан Валидович забрал купюру, — но не больше двух часов.

— Разумеется, — обрадовался молодой человек, — даже меньше.

Прошло где-то минут сорок, может быть, немного больше, в кафе заходит другой молодой человек, прилично одетый. Он заказал чашку кофе. Скучающе посмотрел по сторонам и тут заметил сидящую собаку.

— Во! — воскликнул он. — Это же сейшельский эхнатон. Папаша за ним полгода гоняется, а он здесь сидит. Чья это собака?

— Вроде как знакомого нашего хозяина, — ответили ему.

— Позовите хозяина, пожалуйста.

Хасан Валидович опять спустился в зал.

— Что случилось? — спросил он.

— Эта ваша собака? —задал вопрос молодой человек.

— Нет.

— А, может, вы знаете: она продаётся?

— Любая собака продаётся, молодой человек. А что такое?

— Понимаете, это — сейшельский эхнатон, очень дорогая и редкая порода. В России, по крайней мере. Мой отец полгода за ней гоняется, хочет приобрести. Щенок — пятьсот тысяч стоит. Может быть, она продаётся. Сейчас я отцу позвоню, а то он, может, передумал покупать.

Молодой человек вытащил из кармана джинс телефон.

— Алло, пап? Это я. Ты ещё не передумал своего эхнатона покупать? Вот он передо мной. Но взрослая собака. Всё равно бы купил? И за сколько? Триста тысяч? Хорошо, я поговорю.

Молодой человек взял салфетку и что-то стал быстро писать на ней.

— Видите ли, — стал объяснять он, — я здесь проездом, вон в той гостинице остановился, вот мой номер, вот моя фамилия, имя, отчество. На рецепшене скажет, меня позовут. Передайте это хозяину собаки, пожалуйста, триста тысяч отец заплатит, через меня.

Хасан Валидович обещал всё передать хозяину собаки.

Хозяин собаки появился через полчаса очень расстроенный, вызвал хозяина кафе.

— Контрагент откат просит двести тысяч налом, а иначе сделка сорвётся. На нал и сразу мы как-то не рассчитывали. Пятьдесят тысяч у меня есть, а вот где взять сто пятьдесят? Вы мне не займёте?

— Контрагент — чиновник, наверное? — проигнорировал вопрос Хасан Валидович.

— Ну да. Упёрся и в никакую. Двести тысяч на;лом и всё.

— Сочувствую, слушай. А давай я тебя выручу. Собаку у тебя куплю.

— Не, Гора не продам. Гор — друг. Как я его продам?

— Это всего лишь собака. Ну, тебе же деньги нужны? И срочно. Сколько она стоит?

— Щенок — пятьсот тысяч, — с неохотой сообщил молодой человек.

— Но, это не щенок. Я тебе сто пятьдесят дам.

— Нет, даже говорить не хочу.

— Якши, двести дам. Что ты так переживаешь? Будут деньги, придёшь сюда, выкупишь её за двести пятьдесят тысяч. Дядя Хасан — честный человек.

— Почему двести пятьдесят? — удивился молодой человек.

— Она пить-есть будет? А уход? Двести пятьдесят.

— Ну, хорошо. Через пару недель приду, выкуплю Гора.Двести тысяч?

— У меня в кабинете.

— Пойдём. Договор о купле напишем в двух экземплярах. Собака дорогая, редкой породы — сейшельский эхнатон.

— Конечно, дорогой, как скажешь.

Как только за молодым человеком закрылась дверь кафе, Хасан Валидович бросился в гостиницу, что напротив, и там он понял, что его очень по-крупному обманули.



***

В комнате, где размещался оперативный состав отделения полиции, за столом, напротив одного из сотрудников сидел мужчина восточного вида, в руках держал листок бумаги, формата А4.

— Как же вы так лоханулись, Хасан Валидович? А почему молодой человек собаку в машине не оставил? Сейчас не жарко, ничего бы с ней не было. Или он пешком пришёл?

— Слушай, не знаю, — развёл руками Хасан Валидович.

— На нет и суда нет. Ничем не могу помочь, — в свою очередь развёл руками оперативник.

— Значит, вы отказываетесь брать у меня заявление? — спросил он.

— На основании чего я должен возбуждать уголовное дело, Хасан Валидович?

— Как на основании чего? — возмутился посетитель. — Меня кинули на двести штук.

— Ну почему сразу кинули? — поморщился опер. — Слово-то какое. Вы, Хасан Валидович, приобрели собаку у частного лица, заплатили деньги, даже договор купли-продажи вон составили. Собака у вас?

— У меня.

— Ну? И какие претензии?

— Нет такой породы: сейшельский эхнатон.

— А я чего сделаю? — опять развёл руками опер. — Нет, так нет. В вашем договоре о купле-продаже нет ни слова про породу.

С этими словами опер взял бумагу из рук посетителя.

— Вот здесь написано: «приобрёл собаку сейшельский эхнатон»… Может, это кличка такая?

— Слушай, какой кличка?

— Такой. Я не имею права открывать уголовное дело в связи с отсутствием состава преступления.

— А мои двести штук?

— Вы их добровольно отдали.

— Какой добровольно? Меня обманули.

— Обманули? Хасан Валидович, вы такой … — оперативник в уме подбирал слово, — такой зубр. Вы прошли огонь и воду, вас трудно обмануть. Вы сами кого хотите обманите.

— Вах! Не надо преувеличивать. Дело заводи и начинай эти, как их? Розыскные мероприятия.

— Не могу, начальство заругает.

— Пойдём к начальству.

— Не надо беспокоить начальство из-за пустяков.

— Какой пустяк? Двести штук!

Оперативник понял, что Хасан Валидович от него просто так не отстанет, и нехотя набрал номер начальника.

— Товарищ полковник, тут господин Мусаев Хасан Валидович хочет на меня пожаловаться.

— Эй, зачем так говоришь? Я не хочу жаловаться, я справедливости хочу. Вы обязаны принять у меня заявление.

— Слышали? Справедливости он хочет.

Оперативник помолчал, слушая трубку.

— Нет состава преступления. Есть явиться к вам, Борис Сергеевич. Идём, Хасан Валидович, товарищ полковник ждёт нас.



Товарищ полковник повертел в руках договор купли-продажи, внимательно прочитал его, отксерил и вернул Мусаеву.

— Хасан Валидович, капитан абсолютно прав. Нет состава преступления.

— Какой нет? А двести тысяч?

— Сам отдал. Вот тут написано, что ты получил собаку, а твой оппонент — деньги. Всё, сделка завершена. Единственно что, так это — вряд ли он заплатит налог со сделки.

— Вот, он мошенник, аферист, он меня обманул. Нет такой породы собак.

— Ты что, маленький, Гасан Абдурахман ибн Хаттаб? Ты, когда договор составлял, ты о чём думал? Ну, можно же было догадаться, что Сейшелы — это острова в Индийском океане. Ну, это, ладно. Но Эхнатон — это фараон в Древнем Египте. Неужели не насторожило? А, Хоттабыч?

— Слушай, откуда я знаю твоих фараонов?

— Не моих, а Древнего Египта.

— Древнего Египта? — задумался Хасан.

Он помолчал с секунду и добавил:

— Тутанхамон — знаю.

— Ну, хоть что-то знаешь, — сказал полковник. — Хоттабыч, ты не боишься, что твоё окружение скажет, что тебя кинули, как лоха последнего?

Хасан задумался, на лице его мелькнуло сомнение, но он всё-таки сказал:

— Слушай, мы оба знаем, что он нехороший человек, обманщик. Почему его не посадить?

— Хоттабыч, мы тоже знаем, чем ты промышляешь с девяностых годов ещё. Знаем, на какие шиши ты свою кафешку, названную в честь твоего родного города, построил, а, правильней, — прачечную по отмывке денег. Почему мы тебя не сажаем?

— Потому что я честный.

— Хорошо, давай мы вплотную займёмся твоим бизнесом.

Хасан Валидович посмотрел на полковника, замахал руками:

— Не надо, начальник, я удаляюсь.

— Давно бы так. Мы твоих обидчиков найдём, Хоттабыч, проведём с ними профилактическую беседу. Но если с ними что-то случится, мы будем знать, кого искать. Уразумел?

— Что мне эти двести штук? Я не в обиде. У них работа такая.

— Вот именно. Всего доброго, Хасан Валидович.

Как только за Хасаном Валидовичем закрылась дверь, полковник сказал:

— Надо же: Хоттабыч пришёл в полицию. Скажи такое в девяностые, не поверили бы ни я, ни он.

— Времена поменялись, Борис Сергеевич. Теперь он уважаемый предприниматель.

— Это да, — согласился полковник. — Капитан, что-то имя и фамилия знакомы у продавца, проверь.

— Так точно, Борис Сергеевич. Только, я точно не уверен, но это — Малой. По УДО вполне мог выйти.

— Проверь, капитан. Малой — парень сообразительный, запросто мог обуть Хоттабыча. Уголовно-исполнительная инспекция знает же: вышел он или нет.

— Проверю.

— И похожие эпизоды. Может, он не одного Хасана нагрел.

Через некоторое время выяснилось, что Малой и, скорее всего, его друг Планчик, нагрели не только одного Мусаева, но и ещё пять человек. Капитан сбросил материалы дела на почту полковника.

Полковник открыл папку. Капитан стоял сзади него. На экране монитора появились четыре разномастные собаки и один большой чёрный кот.

— А что, капитан, кот тоже сейшельский эхнатон?

— Тоже, товарищ полковник.

— Надо же, какой разброс в породе: от собак до кошек. И собаки какие-то все разные.

— Уникальная порода.

— Не то слово. И что люди? Обижаются?

— Нет, что вы, товарищ полковник, хвастаются приобретением, особенно хозяйка кота. Сейшельский эхнатон — редкая порода, в России о ней и не слышали.

— Ну, это понятно, что не слышали. И где обитают эти ухари, продавцы экзотической породы собак?

— Живут, где прописаны, работают в приюте «Хвостики».

— Понятно. Оттуда и собаки.

— И кот.

— И кот, — согласился полковник. — Пристроили своих подопечных за нехилые бабки.

— Так точно.

— Ладно, я их навещу, проведу профилактическую беседу.



***

К приюту «Хвостики» подъехал чёрный «Мерседес», из него вышли полковник и майор полиции.

Малой и Планчик разносили корм животным.

— Работают, — сказал майор.

— Чем бы дитя не тешилось, лишь бы наркотики не принимало, — ответил полковник и обратился к Малому и Планчику:

— Здравствуйте, молодые люди. Работаете?

— Трудимся, — неприветливо ответил Малой. — И вам не хворать. Собачку выбрать приехали? Или котика?

— Нет, с вами побеседовать.

— О чём?

— О делах ваших.

— Какие у нас дела? — удивился Малой. — На работу нигде не берут, вот здесь перебиваемся.

— Нигде не берут на работу, и поэтому ты, Александр, решил заняться махинациями?

— Какие махинации, товарищ полковник? Пристраиваю собак из питомника …

— И кота?

— И кота, — согласился Малой, — в хорошие руки за небольшое вознаграждение.

— Двести тысяч ты считаешь небольшим вознаграждением?

— Для этих людей — это небольшие деньги. Зато барбосы наши наелись до отвала, и кошаки тоже, приют мы нормальный вот построим.

— За миллион?

— А что, это не деньги?

— Деньги. И кто строить будет?

— Не знаю, спросите у Ольги.

И тут появилась Ольга. Заметив людей в полицейской форме рядом с Малым и Планчиком, она поспешила к ним.

— Что случилось? — с ходу спросила она. — Что-то не в порядке?

— Вы собираетесь вольеры перестраивать? — спросил полковник, достал удостоверение, раскрыл его и представился: — Гордеев Борис Сергеевич.

Ольга растерянно кивнула и ответила:

— Да, собираемся, эти посмотрите сами, в каком состоянии. И у кошек тёплое помещение будет. А что случилось?

— Деньги откуда? — строго спросил полковник. — Ольга?..

— Николаевна. Деньги? Ребята спонсора нашли.

— Наличными?

— Наличными, но я положила их на расчётный счёт, можете проверить. А что, их отберут? Что-то не так?

Полковник улыбнулся.

— Всё так, Ольга Николаевна, никто у вас ничего не отберёт. Даже больше: наше отделение возьмёт шефство над вашим приютом.

— Правда? — обрадовалась Ольга.

— Правда. Вот, товарищ майор, — начальник кинологической службы района. Поговорите с ним, может быть, он вам что-нибудь подскажет.

— Я бы ещё хотел посмотреть вон на тех двух красавцев, — сказал майор, указывая на двух коричневых кучерявых собак.

— Это лабродудли — смесь лабрадора и пуделя, — сообщила Ольга.

— Лабрадора? У лабрадора хороший нюх. На поиск наркотиков и взрывчатки могут подойти. Пойдёмте, Ольга Николаевна, посмотрим на них, может, я их заберу.

— Идите, — разрешил полковник, — а я побеседую с молодыми людьми.

Полковник повернулся к Малому и Планчику.

— Итак, почему эхнатон? Это имя египетского фараона.

— Да ладно? — удивился Малой.

— Не знал? Так почему?

— Слово в башке всплыло.

— А почему сейшельский?

— А почему нет? Красиво.

— Действительно. Рассказывайте, как дело было, только не врите.

Малой, помявшись, с неохотой начал рассказывать, Планчик дополнял, потом увлеклись, рассказ стал живее, и в конце своего рассказа Александр сказал:

— Обратите внимание, Борис Сергеевич, не я предлагал купить собаку, а мне предлагали её продать. Дал слабину, продал.

Полковник внимательно их выслушал, кивнул.

— Так, — подвёл итог он, — в ваших действиях, Александр и Павел, есть признаки мошенничества. Вы вынуждали людей приобретать собак, играя на их жадности и жажде наживы.

— Да, — согласился Малой, — кроме кота.

— А с котом, что не так?

— Эта дама барбосов не любит, только кошаков, пришлось предложить ей нашего Черныша. Она кота увидела, да как вцепится в него, а кот в неё. Сказала, что любые деньги отдаст. Говорит: «Один в один её покойная Багира». Я говорю: «Это — кот». А она: «Ничего страшного, у Киплинга, Багира — мальчик».

Малой вопросительно посмотрел на полковника.

— Да, это так, Александр, у Киплинга Багира — самец, воин джунглей.

— Ну, короче, пришлось уступить. И наш Черныш стал Багирой.

— Договор зачем составляли? И фамилию свою не постеснялся написать.

— Так чтобы было всё по-честному. Человек, когда договор составляет, он же должен понимать, что делает. Нет состава преступлений.

— Ты уголовный кодекс знаешь?

— Было время изучить.

— И ещё уголовно-процессуальный, — добавил Планчик. — Настольные книги.

— Да, — подтвердил Малой.

— Молодцы, эти знания не повредят, — сказал полковник. — Пять человек, вроде как, на вас не обиделись, а Хоттабыч пришёл в полицию. Мой совет: завязывайте. Вас или мы посадим, или вам голову отвернут ваши жертвы. Я понял, кого вы нагрели и откуда вы их знаете. Рискованно действовали.

— Мы их знаем, а они нас нет, — пояснил Малой.

— Короче, чтобы о ваших проделках я больше не слышал. Я понятно объясняю?

— На работу нас не берут, Борис Сергеевич, — пожаловался Планчик.

— На работу я вам помогу устроиться, Павел, но только чтобы вы меня не подвели. Как у вас с наркотой?

— Не употребляем, — сказал Малой. — Там, пока сидели, таких историй наслушались. Да и здесь, когда пришли, друзья наши, кто из окна шагнул, кто — под паровоз, у кого передоз. В общем, решили, что всё.

— Правильно решили. Деньги на первое время у вас есть. По сто тысяч каждому перепало? Так?

— Нет денег, — закачал головой Малой.

— Как нет денег? — удивился полковник. — Куда можно деть сто тысяч за пару недель?

— Какие «пару недель»? «Айфоны» купили. И под накладные расходы деньги занимали.

— Я что, на встречу с кнопочным, что ли, ходил? — добавил Планчик.

Подошли Ольга с майором, майор вёл на поводке двух лабродудлей, а у Ольги из отворота пальто выглядывала собачка, похожая на плюшевую.

— Борис Сергеевич, а вам не нужна собачка? Детям, внукам или кому из знакомых?

— Внучка просила. Какая забавная собачка.

— Это — Тяпа, мальтипу, смесь мальтийской болонки и пуделя.

— Пожалуй, возьму. Сколько буду должен?

Ольга протянула визитку.

— Переведите, сколько сможете.

— Пятьсот тысяч щенок мальтипу стоит, — сказал Малой. — Продавцы таких собак, по сути — дворняг, продают их, как элитные породы. Они не мошенники?

— По сути — мошенники, Александр, — вздохнул полковник, — но считаются честными бизнесменами.   
                17.01.2026 г.