Огонёк. Каждому СВОи. Глава 16

Отца Авеля он встретил у бабуси. Уже в конце марта. Они пили чай, когда Глеб приехал с подарками на все пропущенные праздники.

Пообещал. А сам! С этими всеми заботами, с новым бизнесом, с Мишкиными инженерами, совсем забыл про старушку. Немного даже совестился. А приехал - сразу как-то отпустило.

 - Глебушка, дорогой, проходи, проходи, давно не приезжал. А у меня в гостях отец Авель...

Бабуся была бодрая. Ничуть не обиженная. И главное, не скучала. Выставила на стол привезённые им пирожные, достала из буфета его персональную кружку.

Чай у неё был хороший! Всегда разный! Иван-чай и душица - то что он узнал с первого глотка. Остальное - запах лета. И Глеб мечтательно вздохнул. "Неужели зима наконец-то кончилась? Апрель, и там уже май"

Зима показалась ему и немыслимо долгой! И он с удовольствием вернулся к чаю.

И просто увидел, как бабушка собирала купаж. Очень просто:
ложку чёрного - для крепости,
две большие щепоти Иван-чая - как основу, 
ложку душицы - для аромата,
и потом три рандомные щепотки из коробки ассорти с разными травками. Глеб и сам так умел. И одобрил.

Её гость снова удивил моложавостью. Они говорили о делах, о сборе, о сетках, о машине, которую нужно заказать.

 -  Мы баньку топим... Пойдёшь?

Неожиданно для себя Глеб согласился. Бабушка оживилась. Она как будто немного извинялась. "Ну вот и хорошо! " И даже при том, что с бабусей поговорить не удастся.
 
Старушка была просто поглощена своим гостем, просто не могла отвлечься. Даже когда говорила с Глебом, всё равно говорила о батюшке и с ним.

 - Глебушка, ты представляешь, отец Авель говорит, что большевики сохранили дух православия в России, представляешь?

 -  Вот как! - удивился Глеб - так вроде храмы посносили?

 - Посносили конечно! Глафира Андреевна, как всегда немного по-своему... Конечно посносили... И гонения на служителей... И я даже не о первых большевиках... Я бы даже сказал о послевоенной России. Вот в ней. Родилась новая Россия. Говорят в войне - наверное, да! - зародилась.  Но вот дух страны, православный, человечный, родился и вырос в этой послевоенной России, в Советском Союзе, просто несколько в другом качестве.

 - В каком же?

 - В бытовом. В самом простом из возможных. В бытовом. После войны... Ну, давайте поближе к нам... Первые послевоенные годы было не до жиру. Бабушка - и он повернулся к Глебу, как бы тоже извиняясь - У меня тоже бабушка, Татьяна Николаевна... И она говорила, что было очень тяжело и голодно... А вот  мама моя уже не помнит, как это хлеба нет... Я специально интересовался... А это всего десять-пятнадцать лет. И школу помнит хорошо. Мама. И как учили строго. И пионерию помнит и комсомол... И как в поликлинику водили... Понимаете? - это он спрашивал у Глеба. А тот со своим чаем, даже не очень слушал. И с честно мотнул головой.

 - Сразу же поликлиники, школы, бани, дома культуры - всё для людей - и человек со странными именем выжидательно уставился на Глеба. Тот тупо завис.

Бабушкин гость терпеливо объяснил:

 - Ну не было же такого нигде! До этого не было! Страна для человека! И всё это - социальные службы, бюджетные. Электричество. Общественный транспорт, милиция, армия. Это же всё кто-то придумал?! Этого кого-то тоже кто-то вдохновил?! Это же абсолютная небывальщина - социальное государство! Понимаете?!Всё для простого народа... для бывшего крестьянина... для маленького человека. Руками его же самого! Везде работали те же самые маленькие люди. Солдаты, пережившие войну, солдатки, вдовы,  бывшие крестьянские дети. У которых прежде - никаких шансов. И сейчас ничего - голод и разруха, и в каждой семье - погибший... И построили такую немыслимо сложную систему!! Неужели вы думаете, что обошлось без Духа Святого?!

Глеб не ожидал. И призадуамался...

Бабуся была в восторге от гостя.

 - И я помню! и пионерию и комсомол. И как страна менялась. И как в страну верили! И как учились! Как мы все учились!! Глеба! Батюшка! Как мы все учились! Профессия!!Бесплатно!! Это же ты сразу считай на всю жизнь обеспечен! Работа!! И не за плугом идти надрываться, и не лопатой махать, а инженером! Уважение! Зарплата! Жильё давали ведомственное! Ну что вы! Это тогда было так важно! Так ценно!

 - Ну, бабуля, теперь понятно, почему ты так к...батюшке - так... расположена...

 - Почему?

И они оба посмотрели на Глеба с недоумением.

 - Товарищи! Вы прям идеологический тандем!

 - Ты иронизируешь?! - бабуся почти надулась.

 - Да ну что ты, бабуля! - внук чмокнул старушку в макушку -  Ну, кто идёт  в баню?

Получилось грубовато. Ну, уж как получилось. Они его тоже грузили не по-детски.

 - Вы идите, я потом, когда остынет чуть-чуть. Сильно жарко - не могу.

И они с отцом Авелем отправились в  баню. В голом виде тот и вовсе казался юношей. Жилистым. И на удивление мускулистым, широкоплечим, с выдающимися гениталиями и  крепкими ногами.

Портила впечатление эта чёрная перчатка вместо руки. Ну и ещё немного смешила фетровая буденовка.

Глеб забрался на полог. Парень поколдовал возле каменки. Плеснул несколько раз в какой-то ему одному понятной последовательности. Пар поднялся белый, мягкий и душистый. Парень тоже забрался на полог. И замер. Буденовец!

Сам Глеб тоже сидел в смешной шапке. Наполеоновская треуголка такая же фетровая и уже немного потерявшая форму и апломб.

Весь этот банный юмор он одобрял и любил, и сам часто  привозил отцу то варежки, то какие-то сложные веники, или ароматические масла.

Не то чтобы искал и заморачивался, но если попадались... И шапки тоже любил и подумал, что надо новую какую-то вместо этой...

Потом его поглотил жар, захватил процесс, и он отвлёкся. Жар вообще ассоциировался у него с чём-то чисто русским. При том что он был так себе патриотом.

Во-первых, у них в семье был культ бани. И эту самую баньку он помнил ещё ребёнком, когда его сажали в таз с тёплой водой и резиновыми утятами и оставляли в покое на добрых полчаса, молодые и голые мама или бабушка.

Потом утят сменили машинки, а бабушку с мамой голый папа,  он мылил голову бесцеремонно, мочалка у него была жёсткая, зато с ним стало можно ходить в парную. Где он с дядь Олегом хэкали, кряхтели и махали вениками разгоняя очень горячий воздух.

 Во времена своей спортивной юности он тоже посещал баню регулярно, правда уже не эту - в спортшколе, или на сборах - это был ритуал. Особенно перед соревнованиями.

Но и как тусовку тоже любил,  это был особый мужской клуб, где все немного "мерялись х...ми" - это значило больше - выносливостью, и понтами, но и "х..ми" - тоже немного.

Главный банщик - Иваныч давал им пару раз мастер-классы по искусству работы с веником, научил всех, но Глеб не хотел, ленился, а с тех пор как вырос - предпочитал лежать. Он за это платил. И было норм.

Но кроме всего этого, и даже больше всего этого в бане он любил этот мороз по коже, и поддающееся этому морозу тело.
Одуревшие и открывающиеся поры.
Расслабляюшиеся мышцы.
Оживающие суставы.
Глубокое  и осторожное дыхание аж до пупка.

"Всё выходим. Очень горячо!"

Глеб аккуратно пошевелился.
 - Выходим?

Его гость кивнул и они выбрались в мыльную, а потом и в предбанник.

 - Можно облиться водой? - предложил Глеб, и у батюшки заскакали в глазах четенята, подумал Глеб, но потом решил, что, наверное, зайцы или какие-то другие зверушки.

Они налили по ведру и вышли на улицу, прямо в мокрый мартовский снег.

"А-а-а-а-а! "
"А-а-а-а! "

И быстро забежали обратно.
Глеб отдышался в мыльной, батюшка даже зашёл в парную.
Потом они на раз вымылись.

И снова зашли в парную. Чуть согрелись, полежали на полках.

 - Давайте, я вас попарю? - предложил гость  и натянул на голову фетровую буденовку.

Глеб немного смутился. Как уже говорилось, он ленился.
А тут парень сам предлагал. Не отказываться же!?

 Это здорово, для тех кто не знает. Когда тебя парят, это совсем не то, когда сам. Хотя и так тоже ничего... просто придётся отдариваться, а он не хотел, ну, ладно.

" Но парень умеел, эх, как он здорово парил! Ну просто очень хорошо. И ритмично и с такой разной силой. То сильнее, то мягче.

"Ну спасибо, друг! я-то так не сумею! "

"Ничего-ничего, нормально... Это не нужно... Я сам! Это чисто знак внимания. Мне нормально. Я привычный, я сам! "

И прям отказался.

И как-то осталась неловкость как будто.

Они вышли в предбанник.

Глеб предложил пива.

"Хорошо бы... квасу!! " - мечтательно улыбнулся батюшка, и они порылись на полке:
"Квас!? "  - у бабуси нашёлся квас! И они сделали по глотку каждый из своей банки.

"А почему не пиво? " - спросил Глеб.
"Так пост... Ничего нельзя - и он легко засмеялся - я к Глафире, к бабушке вашей сам напросился, знал, что банный день, что будет топить.."

 - Так-то у нас тоже баня по выходным, завтра, просто там братии - две бригады - и батюшка снова засмеялся - баня превращается в подвиг. Пока всех попаришь... "

-Ааа, да? Вы и там парите всех?! А тут я у вас... нахлебник...-  и Глеб реально почувствовал себя халявщиком.
 
- Ну, что вы! Вы для меня - лёгкий труд. И приятная компания...

- Но парильшик вы реально крутой! - наконец высказал свой респект Глеб.

 - Да?  Вам понравилось? Я рад! - почти безразлично сказал батюшка.

Они ещё раз сходили в парную. Уже просто посидеть.

 - А где Вы так научились парить?

 - Да у нас в спортшколе банщик был крутой, Иваныч. Он всех учил... Кто хотел, научился.

-Да ладно?! Иваныч?!

Так Глеб познакомился с товарищем по спортшколе, и они выпили ещё по банке, пока к ним снаружи не постучалась бабушка Глафира Андреевна.

Она была встревожена. И у неё даже немного дрожали руки:

 - Там... там в Москве, что-то произошло, что-то происходит. По всем новостям показывают. Что за Крокус Сити Холл?

Парни быстро собрали вещи и поспешили в дом.

В двух словах происходило следующее. Четверо отморозков с автоматами положили немногочисленную и безоружную охрану, и ворвались в концертный зал, когда в нем уже собрались зрители.

Примерно двадцать минут террористы расстреливали из автоматов безоружных граждан, разлили бензин на кресла в амфитеатре и подожгли. После чего беспрепятственно вышли из зала, сели в машину и уехали, сбив по дороге ещё несколько человек.

В это время в зале начался пожар, в результате возникла паника. Люди метались в поисках выхода, многие не нашли.

Батюшка засобирался. "Надо! Простите! на молебен встать! Глафира Андреевна, мы все обсудили... Я вам позвоню, когда с машиной определимся... Глеб, рад был познакомится"

И  озабоченное и строгое выражение его глаз  никак не вязалось с его румяным, отмытым и почти детским лицом.

- Глебушка, хоть ты не уходи?

И Глеб остался. Дома он не смотрел Новости. И этомог увидеть только у бабули. Люди выбегали растерянными толпами, без верхней одежды. Машины останавливались, кто мог увозили пострадавших, кто мог, забирали людей домой.

Над Крокусом медленно разгорался пожар.

Погибли  сто пятьдесят человек.Ещё шестьсот получили ранения.

Пятница. Двадцать второе марта двадцать четвёртого года. Такой вот подарочек президенту на выборы.