Рутина

Меня не вдохновляют финансовые трудности. Рутина не дает крыльев — она приводит в бешенство. От бесконечного давления я становлюсь тупым, злым и противным самому себе, когда срываюсь на близких. Хочется выговориться, но я понимаю: в этом нет ничего нового. Это никому не интересно, даже мне самому. Книгу такого содержания хочется бросить в топку. Нет магии, нет «доброго и вечного» — только мерзкое чувство, от которого не скрыться и не спрятаться.

В такие моменты я вспоминаю того голубя.

Это было около половины седьмого утра, сырое осеннее утро. На асфальте лежал голубь: крылья сломаны, хвост выщипан, а огромная ворона сидела сверху и методично добивала его, еще живого. Тот УЖАС, который сковал эту птицу, мне страшно даже представить. Но что мог сделать я? Нужно было торопиться на работу.

Всё, что я сделал — отогнал ворону, взял этот теплый комок боли и положил на крыльцо детского садика. Понадеялся на чужое сочувствие. Это было года два назад.

Правда в том, что «красивый текст» — это просто попытка очистить линзу, через которую мы все смотрим на мир. Чтобы завтра, когда я снова увижу кого-то в беде, у меня было чуть больше сил не пройти мимо. Красивые слова и даже самые глубокие осознания — это всего лишь посмертные маски. Они не греют остывшее тело и не сращивают сломанные крылья. Трагедия в том, что мы пишем не для того, чтобы спасти того голубя, а для того, чтобы не дать рутине окончательно доесть нас самих.

Я не могу вернуться назад и всё изменить. Всё, что я сделал — это просто принес его на крыльцо. Дал ему шанс умереть в покое, а не под клювом стервятника. Это было всё, что я мог в тот момент.

Мои близкие, те, на кого я порой и срываюсь из-за долгов и рутины — они не «голуби». И я не хочу быть для них всего лишь никчёмной защитой. Я буду защищать их всегда  до конца.

Этот текст не воскресит никаких мертвых. Но, быть может, он помешает мне окончательно превратиться в зомби. Это битва за живую душу, а не за прошлое.

Я сделал то, что сделал. И делаю, что делаю. Не за чем грызть себя за то, что не всемогущ. Мы все — просто люди на пути к своей работе в полседьмого утра.