Игры Палыча

« ...есть пути, на которые лучше не вставать.
Раньше такие на картах отмечали «Здесь живут драконы».
Теперь не отмечают. Но это не значит, что драконов там нет»
"Фарго" (Лорн Малво)
 
Пал Палыч давно хотел пельменей налепить. На холодильник примагнитил записочку даже: «Налепить пельменей!». Но, то совещание, то заседание, то переговоры, то зарубится в Игру престолов с Димоном и Антоном.

Вот и вчера, во время сеанса видеосвязи с последней реинкарнацией Ивана Калиты, при посредничестве ГигаЧата, ему азы экономики преподают, а он о пельменях думает. А сегодня проснулся ни свет ни заря в поролоновой зыбочке, полог откинул, глядь, а на кухне свет горит, и, вроде, голоса чьи-то.  Вскочил, и как был – без парика и портков - на кухню.

А там… Вокруг стола - Иисус Христос, Будда, полу-видимый полу-невидимый Мухаммед и Яхве, в лице глухонемого раввина из Конотопа. Сидят, пельмени лепят.


Пал Палыч, понятное дело, остолбенел. А гости на него ноль внимания.


Пал Палыч метнулся одеться. Раз такие - ого-го - пожаловали, то парадный китель маршала мандалорских войск в самый раз. Пал Палыч покрутился возле трюмо, ойкнул, нырнул в кладовку. Под завалами орденов, ядерных боеголовок и аксельбантов нашёл тёмный световой меч, смазал подмышки дезодорантом, и предстал во всём великолепии. Так Пал Палыч наряжался исключительно на многочисленные инаугурации.


«Многократный чемпион и непревзойдённый победитель, участник главных сражений всех светлых сил против тёмных, лауреат первого и четвёртого сезонов…» - начал было себя представлять Пал Палыч. Лепщики замерли. «Что-то пищит где-то» - буркнул полу-видимый полу-невидимый. Будда, проявившийся Бодхисаттвой, ощупал кухню: «Под плинтусом парочка разведчиков, скелеты на антресоли и один голодный суслик у холодильника». Иисус вздохнул: «Сегодня праздник, должно всякую тварь угощать…Суслик, суслик... кыс-кыс, пади сюда».


Пал Палыч отозвался коротким писком и подошёл к столу. «Кто ты?» - спросил Мухаммед. «Раб божий» - испуганно ответил Пал Палыч. «Сядь рядом, раб, и предайся лепке!».


Пал Палыч придвинул табурет, взял ложечку для фарша, и принялся за работу: на кружочек теста - колобочек фарша, и завернуть... Старается, аж язык подвысунул, а краем глаза видит -  гости, то в одно целое сливаются, то опять на четверых делятся, то местами меняются, и слышит: «Что слепишь, суслик, то и съешь!» И тут видит, что фарш-то и не фарш вовсе, а маленькие люди. Он их в тесто заворачивает, а они сопротивляются, и в глаза Палычу заглядывают. «Да, что же это… Через мясорубку прокрутить надо было, или убить сначала…» 


Между тем, кастрюля уже на плите, вода бурлит. Многорукий Бодхисаттва пельмени в воду опускает. И вот уже на столе блюдо полное! Гости едят шумно, с аппетитом, и с хреном, и со сметаной, и с горчицей, и приговаривают: «Ешь, суслик, и загадывай всё, что хочешь для народов вселенной, для врагов и друзей своих, всё мигом исполнится…», Палыч не дослушал и подумал наскоро, так ему пельменей охота было, да и привык он быстро соображать, в школе вечно первый руку тянул. «…Но знай, всё, что пожелал для других, сначала с тобой случится…». Тут Пал Палыч подавился и помер.


В пять двадцать явился начальник охраны Герман Изольдович. Раздвинул шторы, поставил на проигрывателе "Встречную песню", и защебетал: «Господин Палыч, солнышко уже встало, и вам пора… Я кашку сварил… Кто соня у нас, кто вставать не хочет?..» Зыбку приоткрыл, а там пусто.

Вздохнул Герман Изольдович и открыл шкаф с костюмами и мундирами. Надел броню джедая, парик Пал Палыча, и запросил в ГигаЧате расписание на неделю.