О маме

 Я с мамой. 1972 год 
               
                Моя мама,  Александра Ивановна  Родионова-Некрасова  родилась 20 апреля 1914 года, в селе Патриаршее Задонского уезда, в семье мещан. Детство её было неразрывно связано с вихрем истории: революция, гражданская война, голод и разруха послевоенных лет, НЭП, коллективизация, раскулачивание. Её родители, люди предприимчивые, владели несколькими торговыми лавками и двумя тысячами гектаров земли. Сохранившаяся у меня купчая на триста десятин – это не просто документ, это свидетельство того, что было отнято, того, что пришлось оставить. Советская власть лишила их всего, и семья была вынуждена переехать в маленький городок Амвросиевка    Донецкой области.  В 1932 году мама вышла замуж за Некрасова Ивана Васильевича. Вместе они построили крепкую семью, вырастив шестерых детей. Отец, энергетик по профессии, прошёл через горнило Великой Отечественной войны. Мама же, в основном, посвятила себя дому и детям. Лишь в годы войны, когда страна нуждалась в каждом, она работала на станции Дон, охраняя воинские эшелоны.

               Настоящей опорой семьи, особенно в трудные военные и послевоенные годы, было домашнее хозяйство.  Мама никогда не жаловалась. Вставала до рассвета, топила печь, хлопотала по дому, кормила всех, провожала детей в школу, а отца на работу. Её кулинарный талант был поистине божественным. Щи, пирожки, домашний хлеб – таких вкусностей мы не ели нигде и никогда.  А её квас был настолько хорош, что его заказывали даже работники райкома и обкома, заглядывая в Донское, когда бывали поблизости. Мама была мастером на все руки: могла и подштукатурить, и печь в летней кухне сложить.

            Отец ушёл из жизни на девятнадцать лет раньше мамы. Она не захотела переезжать ни к кому из детей и осталась жить в своём доме. Соседями её были две сестры отца – тётя Дуся и тётя Катя. Первая никогда не была замужем, а у второй была дочь Валя, отец которой погиб на войне. Так, бок о бок с «сестрицами», как они друг друга называли, мама прожила оставшиеся годы.

                Встречи с мамой  для  нас  были таким радостным событием, что передать словами просто невозможно.   Только хорошие впечатления от них  оставались как у снох,  так и у зятьёв.   Она встречала всех с такой любовью и добротой, что  в искренности её чувств не приходилось сомневаться никому. Она была трижды (по числу зятьёв) тёщей и ровно столько (по числу снох) свекровью, но для всех,  без исключения, она была  просто мамой. Своей добротой, тактичностью, невмешательством в семейные дела детей она развенчала в пух и прах все   байки о сварливых тёщах и  ненавистных свекровях.

              Вечерами мы подолгу слушали рассказы мамы о  тяжёлом детстве, о   голодовках тридцатых и сороковых годов, о трудном военном лихолетье.  И, что запомнилось, вспоминала она об этом как – то спокойно, как будто  о заслуженном наказании Божьем за  грехи людские.
       Слушать её неторопливые, подкреплённые народными изречениями рассказы было одно удовольствие. Казалось бы, ну, откуда у неё такой красивый, изящный  русский язык. Мы не припомним  ни одного слова – паразита в её речи. Секрет, наверное, заключался в том, что в детстве мамины родители большое внимание уделяли домашнему чтению и следили за правильной речью детей. А в  её письмах  были такие красивые речевые обороты,  что, казалось, будто она беседу ведёт вот здесь, рядом с тобой.  Жаль, что мало  нам пришлось слушать её, мало общаться. Думали, что так будет всегда, или просто не могли представить её ухода. Мама любила повторять: «На всё воля Божья!

              Она  научила нас ценить простые вещи: тепло домашнего очага, вкус свежеиспеченного хлеба, радость от совместного труда. Её руки, мозолистые от работы, всегда были нежными, когда касались нас. Мама умела находить красоту в обыденном: в утренней росе на траве, в пении птиц, в закатном небе. Её взгляд, полный тепла и понимания, мог успокоить любую тревогу.

           Мама была настоящим хранителем семейных традиций. Она помнила все дни рождения, праздники, важные даты. Её дом всегда был полон гостей, и каждый чувствовал себя желанным. Она умела слушать, сопереживать, давать мудрый совет, но никогда не навязывала своего мнения. Её присутствие было тихим, но таким значимым.
            Даже в преклонном возрасте, когда силы уже не те, она не переставала заботиться о тех, кто рядом. Её кролики и курочки были для неё не просто источником пропитания, а продолжением её неутомимой энергии. Она находила радость в каждом прожитом дне, в каждом луче солнца, в каждом цветке, распустившемся на её скромном участке.
Её жизнь, полная испытаний, стала для нас уроком стойкости и несгибаемости духа. Она показала, что истинное богатство – это не материальные блага, а любовь, семья и умение радоваться жизни, несмотря ни на что. Её пример вдохновляет нас и по сей день, напоминая о том, что главное – это быть человеком, добрым, честным и любящим.

             Когда  умер  отец, мы, конечно, очень переживали утрату. Но, когда умерла мама, нам казалось,  что  закончилась и наша жизнь. Она умерла от мерцательной аритмии в донской больнице. Все дети с жёнами и мужьями дежурили  у её постели около  полутора  месяцев  по очереди. Мы надеялись на чудо, но чудо не произошло.  Мама  умерла 17 августа 1990 года. Каждый год на Пасху и  годовщину   её смерти  мы собирались в Донском. Это  была встреча оставшихся в живых, и поминки всех ушедших в иной мир. Сегодня нашей маме исполнилось бы ровно 112лет.  Она ушла из жизни  36 лет назад, но в наших сердцах она всегда жива и не будет забыта. Из шести детей в живых на сегодня осталось только двое  - сестра Анна и автор этих строк.