Герои шахматного Олимпа. Петербург, 1914

      В 1989 году в журнале "Шахматы в СССР" N6 была опубликована моя статья "Турнир чемпионов: Петербург, 1914". Я получил на нее много очень доброжелательных откликов. Статья вышла в сокращенном и отредактированном варианте. Сейчас я предлагаю полный первоначальный вариант с другим названием и найденным мною рисунком. Это рисунок известного художника Николая Ивановича Кравченко "Партия Рубинштейна и Капабланки", который он сделал с натуры во время Петербургского турнира 1914 года.  Картины Н. И. Кравченко (1867–1941) хранятся в Русском Музее, Третьяковской галерее и других российских и иностранных музеях.



    В апреле-мае этого года исполняется 75 лет со времени проведения одного из крупнейших и самых известных шахматных турниров-знаменитого Петербургского международного турнира 1914 года. Немного состязаний можно поставить с ним в один ряд как по составу участников, так и по тому огромному интересу, который был проявлен к турниру и шахматным миром, и людьми, далекими от шахмат. Петербург-1914 — это турнир корифеев: чемпион мира, два будущих обладателя этого почетнейшего звания, претенденты на шахматную корону, колоритные фигуры других гроссмейстеров, вписавших золотыми буквами свое имя в историю шахмат. Прошло три четверти века: две мировые войны, революции, крушение империй, образование новых государств. Вспышка, расцвет и угасание новых звезд на шахматном небосклоне. Постоянная смена действующих лиц на шахматной сцене, новые матчи, турниры… Годы стёрли из памяти многие интересные эпизоды Санкт-Петербургского чемпион-турнира. Полистаем пожелтевшие страницы шахматных и нешахматных изданий 75-летней давности.


      "8-го апреля начался международный шахматный турнир, устроенный С.-Петербургским Шахматным собранием в ознаменование 10-летнего юбилея своего существования … мы не можем, конечно, не признать блестящим состав его, но не можем не пожалеть, что вместе с настоящими участниками не украшают турнир такие имена, как Шлехтер, Мароци , Дурас, Видмар и Шпильман; при подобном составе турнир был бы действительно чем-то небывалым и невиданным в шахматной истории…"

"Шахматный вестник", 15 апреля 1914 года (все даты-по старому стилю).

     "…приглашены были только такие игроки, которые взяли хотя бы один чистый приз на большом международном турнире, т. е. действительные победители, могущие мечтать или мечтавшие прежде о соперничестве с шахматным королем. Таких игроков оказалось около 20-ти, но, конечно, приехали не все: одни принуждены были отказаться из-за болезненности или преклонного возраста (как Берн, Винавер, Вейс), другие не явились по разным случайным причинам (Мароци, Дурас, Тейхман); всего обиднее было отсутствие Шлехтера, сделавшего матч ничьим против самого Ласкера. Но и без них состав оказался хотя не слишком большим (11 человек), но очень внушительным…Так как участников было не очень много, турнир был бы очень короток и мало убедителен, если бы играть всего по одной партии, а так как, с другой стороны, многие из участников высказались против турнира по две партии, то организация состязания была выработана несколько своеобразная. Сперва был устроен турнир, где все участники играли друг с другом по одной партии; затем пять первых по количеству очков игрока образовали второй турнир, где играли по две партии каждый с каждым, но для распределения призов результаты обоих турниров складывались. Подобная система имеет одно неудобство: при случайно неудачной игре кого-нибудь в первом турнире он рискует не попасть в группу победителей…но зато она имеет и существенную выгоду: благодаря ей призеры сыграли между собой по 3 партии-почти целый матч".

"Нива", 1914, N 21, из статьи Е.А. Зноско-Боровского

      "В предстоящем турнире Капабланке придётся доказать, что он достоин стать наряду с первыми игроками и что он заслужил возданные ему авансом похвалы. Для Рубинштейна и меня турнир имеет меньшее значение. Но всё же довольно большое. Наша совесть художников будет побуждать нас к действию.
       Кто получит первый приз — это вопрос туманного будущего. Быть может, никто из тех троих, которых выделила публика. Быть может, счастливцем окажется доктор Тарраш или доктор Бернштейн. А быть может, другой русский, юноша Алехин. Или еще кто-либо из многих превосходных маэстро, принимающих участие в турнире. В шахматной игре часто случается самое неожиданное. Но несомненно то, что предстоящая борьба будет представлять исключительный интерес. И, бесспорно, прав будет тот, кто, наблюдая за перипетиями игры, будет думать: "Да здравствует борьба!"

"День", 6 апреля 1914 года, из статьи Эм.Ласкера.


      В тот же день, 6 апреля в газете "Речь" появилась другая статья Ласкера: "… я попытаюсь характеризовать тех лиц, которые примут участие в предстоящем турнире.
      Алехин, москвич по происхождению, 21 года. Оканчивает училище Правоведения.  Стройный, красивый молодой человек; весьма интеллигентен, обладает большой силой воли. Несомненно, сделает карьеру. Как маэстро, находится ещё в периоде развития, но, несмотря на свою молодость, будет, наверно, сражаться с честью.
      Бернштейн, московский адвокат; 30 с небольшим лет. Человек крепкого и плотного сложения. Очень умён и жизнерадостен. Сильный, здоровый, богато одарённый маэстро.
      Блэкберн, представитель Англии, 74 лет. Сильный коренастый человек, обладающий сверкающим юмором. Имеет за собою очень славное прошлое. Будет интересно убедиться, не пострадала ли от возраста сила его игры.
      Гунсберг, английский журналист. Его успехи в шахматном деле относятся к далёкому прошлому. Перешагнул шестой десяток. Стиль игры, как и все манеры его, отличается чрезвычайной гибкостью.
      Дурас, представитель Австрии. Лет около 30; живет постоянно в Праге. Резко выраженная индивидуальность. Игрок весьма изобретательный и упорный.
      Капабланка, кубанец, 25 лет, хорошо сложенный, красивый человек испанского типа. До сих пор играл сравнительно мало. Матч с Маршаллом, турнир в Сан-Себастьяне и некоторые второстепенные американские турниры упрочили за ним притязания на славу. Сражался вообще успешно. Предстоящий же турнир ставит перед ним трудную задачу, так как его поклонники ждут от него многого, быть может, слишком многого.
      Ласкер-ваш покорнейший слуга. Родился в Германии, много лет странствовал, теперь живу в Берлине. 45 лет. Приехал в Петербург, чтобы встретиться с молодыми маэстро, столь шумно заявляющими свои мировые притязания.
      Маршалл, американский боец, лет 35, высокого роста и стройного сложения. Смел и изобретателен в игре.
      Рубинштейн, представитель России, лет 30. Живёт в Варшаве. В игре прежде всего обнаруживает свойства истинного мыслителя. Трудолюбив и энергичен. Осенью мы играем с ним матч в 20 партий на первенство мира.
      Д-р Тарраш, врач из Нюрнберга. Под 50 лет. Очень образованный человек. Хорошо известен как теоретик и практик шахматного дела. Имеет немало шансов на первый приз.
      Тейхман, немец, долго жил в Англии. 45 лет. Будучи человеком очень образованным, любит играть представителя "богемы". При некоторой внешней резкости обладает большим юмором. Играет превосходно; знает шахматное дело как никто. К сожалению, болезнь глаз иногда нервирует его и мешает его успехам.
      Яновский, родом из Польши, 46 лет. Живёт в Париже. Вероятно, наиболее элегантный по костюму из всех шахматных маэстро. Большой элегантностью отличается и стиль его игры.
      Таковы действующие лица предстоящей драмы. О ходе ее скоро появятся известия в газетах. Пока остается от души пожелать, чтобы победителем на турнире оказался тот, кто будет лучше всех играть".

"Речь", 6 апреля 1914 года.


      Бросается в глаза необъективность отзыва Ласкера о Капабланке. Это была, по всей видимости, попытка вывести соперника из душевного равновесия. Отметим также, что Дурас и       Тейхман не приняли участия в турнире, зато одним из его участников стал Нимцович.


      "Шахматный король, долженствовавший принять участие в турнире, помещает за несколько дней до начала этого состязания...статьи об участниках турнира. Едва ли этот приём может быть назван корректным. Ласкер имел целью внушить читателям мнение о непобедимости самого автора и хоть косвенно повлиять на психику участников турнира... Таившееся в глубине души Ласкера сознание, что Капабланка может его победить, действовало на Ласкера удручающим образом, и он почувствовал непреодолимую антипатию к своему сопернику. О силе этой неприязни можно судить по тому, что Ласкер, будучи вполне уравновешенным человеком, потерял своё самообладание и допустил такую некорректность, что нарушил даже самые элементарные требования этики: он даже не здоровался с Капабланкой, как об этом сообщила одна из газет. Хотя, на первый взгляд, это, может быть, кое-кому и казалось только простым актом невежливости, но, на самом деле, это был нездоровый симптом возможного в будущем поражения Ласкера".

"Шахматы", № 6", июнь 1914 года (приложение к журналу "Прямой путь", издаваемому "Союзом Михаила Архангела"-организацией черносотенцев, распущенной после Февральской революции).

      "Из шестнадцати маэстро, имеющих в силу своих успехов на международных турнирах право на это звание, С.-Петербургскому шахматному собранию удалось собрать одиннадцать лиц. Четверо из них: Капабланка, Ласкер, Рубинштейн и Тарраш справедливо считаются среди любителей шахмат настоящими жрецами царственной игры...Небывалый турнир сильно заинтересовал публику".

"Огонёк", 20 апреля 1914 года.

      "Вчера в очень торжественной обстановке, при громадном стечении публики, в помещении финансового и коммерческого собрания (Литейный пр., 10), открылся международный шахматный чемпион-турнир".

"Вечернее время", 8 апреля 1914 года.

      "Начавшийся в понедельник международный чемпион-турнир протекает с огромным оживлением, публики приходит громадное количество. Все иностранные издания имеют своих специальных корреспондентов, многие из которых не только результаты, но самые партии сообщают по телефону".

"Новое время", 10 апреля 1914 года.

      "Шахматный турнир в полном разгаре... Разные страны и нации с упованием следят за "своим" шахматным королём, желая ему победы в этом мирном состязании. На этой старой благородной игре можно проводить развитие идеи мира... Молодые и старые, спокойные и горячие, сдержанные и увлекающиеся, прозорливые и смелые короли игры теперь становятся властителями дум".

"Газета-Копейка", 13 апреля 1914 года.

      "Шахматы-только игра, но игра, требующая огромного напряжения, внимания и умственных сил. Ее изобрел сонный и духовно бездеятельный Восток, но ею увлекается живущий напряженной и кипучей жизнью Запад. Тихую забаву азиатских дворцов он обратил в публичный спорт, сделал ее предметом международных состязаний. Теперь такой международный турнир происходит у нас в Петербурге. Почти все страны прислали своих лучших чемпионов... Самого спокойного зрителя невольно охватывает волнение борьбы, забываешь о времени, о текущих делах и весь поглощаешься мыслью: кто возьмет верх- Блэкберн или Алехин, Маршалл или Капабланка, Нимцович или Ласкер? Самая плохая сторона шахматного спорта заключается в том, что занятие им требует огромного времени. Для того, чтобы вполне отдаться ему, нужно быть или профессиональным игроком, или по меньшей мере членом Государственного Совета. Но так как Божий дар Чигоринских талантов дается только очень немногим, а число кресел в Мариинском дворце тоже весьма ограничено, то поэтому шахматный спорт никогда не может рассчитывать у нас на большую популярность".

"Новое время", 11 апреля 1914 года.
 

      Последний прогноз, как и многие другие предсказания, был посрамлен временем. Число мест в высших органах государственной власти сейчас также весьма ограничено, что не мешает огромной популярности шахмат в стране. Но вернемся в 1914 год.  Вот как красочно описывали участников Петербургского турнира газеты.

 
      "Наполеон нашего времени — это молодой уроженец острова Кубы Капабланка, с его бурным темпераментом южанина… Маршалл из Америки с холодным разумом и выдержанностью англосакса".

"Газета-Копейка", 13 апреля 1914 года.

      "Студент-правовед Алехин-младший из участников турнира. Его успехи в сравнении с успехами его конкурентов сравнительно скромны, но он совершенствуется с каждым годом и, являясь уже сейчас зрелым маэстро, имеет перед собой блестящее будущее".

"Русские ведомости", 6 апреля 1914 года.

      "Яновский... сидит, зажав обеими руками уши и глядя исключительно на доску, а г. Бернштейн неоднократно и не совсем деликатно покрикивает на публику: "Нельзя ли, господа, вести себя несколько потише!" Вообще нервность "московского маэстро" усиливается пропорционально тому, как положение его игры становится неблагополучным, и уменьшается, когда его партия становится лучше".

"Голос Руси", 10 апреля 1914 года.

      "Этот черный кубанец с задорным, несколько петушиным складом черепа, веселый, хвастливый и задорный, подавил Алехина именно этой своей задорностью, обыграв его тем, что заставил его растеряться…Черный кубанский петушок гордо омочил свои шпоры во крови врага и весело кукарекнул на все шахматное собрание".

"День", 17 апреля 1914 года.

      "Никто так самоуверенно и смело не играет, как Капабланка. С какой лёгкостью и с какой быстротой он разбивает лучших теоретиков и самых даровитых и опытных шахматистов мира. Начинаешь думать, не гипнотизирует ли он?"

"День", 21 апреля 1914 года, из статьи Ф.И. Дуз-Хотимирского.
 
      "Вот бритый, с длинным и бесстрастным лицом американец Маршалл. Маленькие глаза смотрят острым взглядом из-под рыжеватых ресниц. Всё выражение лица и фигуры говорит о железной настойчивости, энергии, сосредоточенности и самообладании. Типичный спортсмэн-профессионал. В напряженной борьбе у него не дрогнет мускул. Он не поддается ни радости, ни унынию, и не сделает ошибочного хода под влиянием волнения…Капабланка, напротив, в игре порывист, быстр и лёгок. Молодой, кругленький, сангвичный, с большими горящими глазами навыкате, с вероятною примесью негритянской крови, он не высиживает своих комбинаций часами и берёт не терпением, а природным дарованием. Он из тех чемпионов, которые не делаются, а рождаются чемпионами. Ласкер с пышною и густою шевелюрою, с острым профилем округлённого лица, похож скорее на вдохновенного скрипача или виолончелиста, чем на шахматиста. В его фигуре так много вдохновения, что, вероятно, он умеет внести его даже в игру, основанную на расчёте. Это поэт шахматного поля. Седовласый патриарх шахматистов, старейший из чемпионов, англичанин Блэкберн удивительно похож не то на захудалого русского помещика, не то на провинциального земца. Глядя на его фигуру, отразившую столько типичных русских чёрточек, невольно начинаешь верить в смелую догадку Уоллеса о кровном родстве англичан и русских. Алехин... от страшного напряжения налились и раздулись вены на его склонённом челе. Нервно хватает он папиросу за папиросой, торопливыми движениями подносит ко рту и короткими беспрерывными затяжками выкуривает в одну минуту".

"Новое время", 11 апреля 1914 года.


     Итак, Игра началась…


      "В помещении шахматного собрания днем и вечером творится что-то поистине неописуемое. Толчея, давка, духота во всех комнатах невероятная. Одна из "главных пружин" настоящего состязания и "живая душа" шахматного клуба, симпатичный Ю.О. Сосницкий уже переутомлен до последней крайности, то и дело вытирает лоб, с которого струится пот, смотрит на всех и вся рассеянным, беспомощным взглядом, который так и говорит: "Неужели в вас, господа шахматисты, вместо сердца в груди налитые свинцом Стаунтоновские фигуры?" На мою просьбу пропустить за барьер, где сражаются пять пар всемирных шахматных маэстро, показывает красноречивым жестом на стоящую и на полу, и на стульях, в несколько плотных рядов "предбарьерную" публику, а затем тихим упавшим голосом добавляет: "Там еще хуже…Одних пятирублевых билетов выдали на 750 рублей… Можете себе представить, в каком пекле сидят несчастные маэстро…". 

"Голос Руси", 10 апреля 1914 года.

      "Уже в начале игры в небольшом зале шахматного общества набилось столько народа, что к барьеру подойти не было никакой возможности. У барьера сидели, стояли сгорбившись, стояли на цыпочках, стояли на стульях-совсем как на студенческих сходках-тесня друг друга, с бесцеремонностью сельдей в бочке. Это-двухрублёвая публика. Не многим лучше было и за барьером, куда допускалась "постоять" пятирублёвая публика...Края ямы из человеческих голов поднимались в четыре-пять ярусов. Сотни голов дышали в одно небольшое место, где два гениальных человека боролись за свое шахматное существование, за первенство таланта…
Не помогали и бутылки с аполинариссом и непрестанное курение, как в покойницкой, где режут трупы. Это курение папирос и сигар еще более увеличивало смрад, стоявший в зале. Пробовали открывать окна настежь, но ведь на дворе петербургский апрель. Уличный воздух, точно холодная вода из бочки, окачивал распаренные тела. На минуту освежались легкие, но все чувствовали, что плеврит или крупозное воспаление совершенно неизбежны. Приходилось прикрывать окна, т. е.  опять закупоривать у всех дыхание".

"Новое время", 13 апреля 1914 года.

     "С.-Петербургское шахматное собрание принимает спешно все меры к тому, чтобы сделать удобнее условия игры. Небывало громадное количество зрителей, посещающих турнир, конечно, сделало то, что принятые меры оказались недостаточными, и теперь надо придумывать новые. Первые среди них — это разные озонаторы, которые значительно освежают воздух, затем ковер во всю комнату, уничтожающий шум, отсутствие стульев для зрителей и т. д. — все это достигает своей цели, и уже вчера было значительно легче играть".

"Вечернее время", 14 апреля 1914 года.

      "День исключительного интереса, "день из дней", как шутят г.г. члены шахматного клуба. И, конечно, всякий правоверный поклонник богини Каиссы согласится с этим определением, если ему сказать только одну магическую фразу: "Капабланка играл с Ласкером"...Само собою разумеется, в шахматном клубе-полный, сверхполный сбор. Правление клуба, предвидя такое стечение любопытных, приняло экстраординарные меры-гигиенические и административные: поставлено три новеньких электрических озонатора, столик титанов выделен в особый угол, поближе к входу, пятирублёвым ассистентам запрещено приближаться к столику на расстояние меньше шага от играющих, публике поминутно напоминается о необходимости соблюдать тишину и порядок. Увы! И это не помогает: очень скоро жара и духота в помещении тропические, маэстро беспомощно озираются по сторонам, смачивают виски одеколоном, подносят пузырьки с левандовой солью к носу".

"Голос Руси", 16 апреля 1914 года.


      23 апреля состоялся последний тур предварительного состязания. Определились пятеро участников турнира призеров. По окончании первой части Ласкер поместил свою статью в газету
"Речь".


      "Итак, борьба за право участвовать в турнире победителей окончена. Это была страстная, нервная борьба. Теперь можно оглянуться на лежащее позади нас поле битвы и подсчитать пострадавших.
      Пострадал, прежде всего, Бернштейн, столь искусный в защите игрок, который побил меня в   первом круге и которому многие прочили первый приз. Пострадали хитроумный Нимцович, тонкий стратег Яновский, старики Блэкберн и Гунсберг и- Рубинштейн…Рубинштейну в Петербурге в первый раз жестоко изменила судьба, и это его не в меру потрясло. Он, вероятно, понял теперь, что это не пустая фраза, что жизнь есть борьба... Стремительный Капабланка одержал целый ряд блестящих побед, и теперь он стоит впереди всех… Нет, это нужно признать без оговорок, Капабланка заслужил свой блестящий успех. Он показал себя хорошим игроком. Теперь ему представляется случай показать, умеет ли он сохранить раз приобретенное преимущество. Удастся ли ему это-сейчас неизвестно. Но у него, несомненно, имеется то, что лучше всего обеспечивает успех-сильная, страстная воля. Мы с д-ром Таррашем отстоим от Капабланки на полтора очка. Наверстать это расстояние трудно, и нам придётся много потратить энергии, чтобы выбиться на первое место. Шансы у нас есть, но шансы эти незначительны. А затем позади всех идут Алехин и Маршалл. Они отстоят от д-ра Тарраша и от меня на пол-очка. Но оба эти игрока тоже незаурядные борцы, а в начинающемся турнире одна неожиданная победа может совершенно изменить положение… Одно несомненно. Борьба будет идти изо всех сил, и партии предстоящих нам десяти туров будут, наверное, хорошие, горячие партии. Петербургской публике предстоит изысканное шахматное наслаждение".

"Речь", 27 апреля 1914 года.

      "25 апреля, в промежуток между двумя стадиями турнира, С.-Петербургское шахматное собрание чествовало своих гостей банкетом, в котором приняло участие до 45 лиц, не считая самих игроков, явившихся в полном составе (кроме Гунсберга, покинувшего С.-Петербург 22 апреля)... Присутствовавший на обеде любитель Е.К. Фаберже (владелец известной ювелирной фирмы) заявил, что, желая выразить своё уважение к талантам собравшихся маэстро, он просит каждого из них принять на память по позолоченному эмалированному кубку в русском стиле; сообщение это вызвало рукоплескания по адресу жертвователя и благодарственную речь Тарраша. После обеда была исполнена небольшая музыкальная программа, в которой приняли участие С.С.  Прокофьев (весьма талантливый пианист и композитор, получивший только что " 1-й приз" на конкурсе Спб. Консерватории), Л.А.  Велихов, П.П.  Сабуров, д-р Тарраш и т. д. Банкет, затянувшийся до 12 часов, оставил во всех присутствовавших самое лучшее впечатление".

"Шахматный вестник", 1 мая 1914 года.

      "Участник шахматного турнира Гунсберг задержан на границе. Собираясь уезжать из Петербурга, он обратился непосредственно в градоначальство, справляясь, нет ли каких препятствий. Ему ответили, что нет. Между тем на границе Гунсберга арестовали. Он сидит уже три дня. Кое-какие меры для его освобождения приняты, но к чему они приведут-неизвестно".

"Вечернее время", 26 апреля 1914 года.
 

      Гунсберг был, конечно, освобождён. Уехал он, увозя, надо полагать, не самые лучшие воспоминания от встречи с российской бюрократией…Больше положительных эмоций выпало на долю его земляка- Блэкберна.


      "Желая почтить старейшего участника турнира английского маэстро Блэкберна, С.-Петербургское шахматное собрание устроило ему сеанс одновременной игры, причем не только сбор от сеанса, но и входная плата, а также подписанные некоторыми лицами в знак уважения к таланту престарелого маэстро суммы (всего свыше 200 р.), были обращены в его пользу…Блэкберн сумел снискать общие симпатии, а его успешная игра в турнире заставила даже лиц, настроенных против его участия, отказаться от своего предубеждения".   

"Шахматный вестник", 1 мая 1914 года.


      27 апреля начался турнир призеров.


      "С напряженным вниманием следят поклонники Каиссы Старого и Нового Света за исходом борьбы пяти "гроссмейстеров"-призеров петербургского шахматного турнира. Не только в специальных журналах, но и в наиболее распространенных газетах-американских, английских, немецких французских, итальянских-помещаются отчеты о "чемпион-матче", приводятся характеристики и формуляры его участников, учитываются шансы каждого из претендентов на шахматный престол".

"Голос Руси", 4 мая 1914 года.


        Ласкер на финише турнира развил такую скорость, что не только догнал, но и перегнал Капабланку, одну партию сыграв с ним вничью, а в другой обыграв своего грозного конкурента. После этого Капабланка потерял еще одно очко в следующем туре.


      "...Капабланка, видимо, или не оценил в достаточной степени игру д-ра Тарраша и поэтому небрежно отнёсся к ней, или же находился ещё под свежим впечатлением своего проигрыша Ласкеру. Я имею в виду аплодисменты, разразившиеся по окончании партии, которые, вероятно, подействовали на Капабланку сильнее, чем самый проигрыш партии. Интересно, как анонимный корреспондент "Вечернего времени" объясняет значение этих аплодисментов, которыми часть публики приветствовала победу Ласкера. Он пишет: "…зрители разразились аплодисментами-лучшего комплимента Капабланке публика не могла сделать. Ведь его первый победитель-чемпион мира!" Выходит, таким образом, в противоположность пословице "Vae Victus" (горе-побежденным), что приветствуют не победителя, а побежденного!! Это-ново".

"Шахматы", № 6", июнь 1914 года (приложение к журналу "Прямой путь")


      9 мая корреспондент ""Шахматного вестника" передал в свою редакцию: "Сегодня последний день этого выдающегося состязания. В последний раз собралась публика посмотреть на игру великих артистов шахматной доски. Завтра они уже разъедутся и неизвестно, когда они вновь соберутся в Петербурге". Увы, многие участники турнира больше никогда не увидят Петербурга, да и самому городу считанные недели оставалось носить это имя: менее, чем через три месяца началась мировая война…Вечером 9 мая состоялось закрытие турнира. 


      "… Председатель Организационного Комитета Б.Е. Милютин приветствовал в отдельности каждого призера, подчеркивая при этом характерные черты его игры и ее итогов, а многочисленная публика встречала чемпионов шумными рукоплесканиями при появлении их у комитетского стола. 1-й приз имени Государя Императора (1000р., пожертвованных Его Величеством, и 200р. из общего турнирного фонда) достался Э. Ласкеру, 2-ой (800р.) Х. Р. Капабланке, 3-ий имени Почетного Председателя Организационного Комитета П. А. Сабурова, пожертвованный Финансовым и Коммерческим Собранием в Спб. (500р.) А. А. Алехину, 4-ый (300р.) З. Таррашу и 5-ый (250р.) Ф. Маршаллу. Приз за лучший результат против призеров (100р.) …был разделен между О. С. Бернштейном, А. И. Нимцовичем , А. К. Рубинштейном и Д. М. Яновским. Призы за красивейшие партии, представленные Венским Шахматным Клубом, присуждены…1-ый (125р.) Капабланке за партию с Бернштейном и 2-ой (75р.) Таррашу за партию с Нимцовичем; сверх того жюри, приняв во внимание энергию и изящество, с которыми престарелый маэстро Блэкберн провел свою партию против Нимцовича, возбудило перед турнирным Комитетом ходатайство о том, чтобы и эта партия была так или иначе отмечена. Идя навстречу этой мысли, Комитет выдал Блэкберну особый приз в 50р., пожертвованный Ю.О. Сосницким. Затем Б.Е. Милютин от имени Комитета выразил благодарность жертвователям, представителям печати, публике и вообще всем лицам, так или иначе способствовавшим успеху турнира. В 11 час. веч. состоялся заключительный ужин в честь участников...Супруга чемпиона, довольно известная в Германии писательница (псевд. Лия Марко) прочла остроумные стихи. Банкет ознаменовался полным примирением Ласкера с Капабланкой, у которых, как известно, во время переговоров о матче в 1912 г. произошло недоразумение, приведшее к разрыву личных отношений. Петербургских шахматистов не могло не порадовать, что устроенный ими турнир послужил поводом для ликвидации этого инцидента, предпринятой по инициативе Ласкера, который после тоста за Капабланку подошёл его приветствовать. На следующий день состоялась экскурсия на острова, устроенная Собранием совместно с известным артистом Г.Г. Ге, как представителем кинематографической фирмы, желавшей иметь разнообразные изображения игроков; экскурсия оказалась очень удачной...Борьба окончилась, страсти улеглись, и теперь можно с должной беспристрастностью подвести окончательные итоги достигнутых каждым из участников результатов".

"Шахматный вестник", 15 мая 1914 года.

      "Итак, на шахматном небе засияли новым блеском две звезды первой величины-и в этом историческое значение турнира. И другая заслуга его в том, что рядом с этими двумя он сделал ещё одного игрока, о котором больше всего радуется Россия. Речь идёт, конечно, об Алехине. Вот кто может сказать, что он сам добился своего высокого места. В турнир приняли его лишь после победы во всероссийском; не ждали, что он пройдёт в группу победителей; предупреждали его поклонников, что в ней он может сыграть неудачно, - и вот в опровержение всего этого Алехин берёт III приз! В его лице Россия приобретает очень грозную силу, которую без страха можно благославлять в дальнейшие, всё труднейшие, всё опаснейшие бои. Что касается двух остальных призёров, Тарраша и Маршалла, то, конечно, последние места не окажутся очень красивыми. Но ведь не надо забывать, что их надо оценивать не по отношению только группы победителей, но всего турнира. А с такой точки зрения их успех есть действительный, а не мнимый успех".

"Вечернее время", 14 мая 1914 года.

     "Турнир отлично выполнил возложенную на него миссию. Он подтвердил бесспорность для настоящего момента Ласкера, как сильнейшего игрока; он выдвинул Капабланку, как опаснейшего ему соперника, и провозгласил Алехина лучшей надеждой младшего поколения".

"Нива", 1914, N 21, из статьи Е.А. Зноско-Боровского


      По-своему оценил результаты турнира черносотенный журнал "Прямой путь" (№ 6", июнь 1914), издаваемый "Союзом Михаила Архангела": "Ласкер, шедший всё время позади Капабланки, стал на ; очка (такой результат для шахматного короля очень и очень печален) выше своего противника, и то только благодаря тому, что Капабланка проиграл партию более слабому своему противнику, д-ру Таррашу...Если принять в соображение, что, во 1-х, Капабланка играл вообще очень быстро, а Ласкер значительно медленнее; во 2-х, Капабланка дал массу красивых и интересных партий, которых Ласкер почти не дал; в 3-х, что Ласкер в некоторых партиях прибегал к повторению одних и тех же ходов, чтобы заставить партнёра или согласиться на ничью, или же сделать другой ход,-иначе говоря-вёл игру совсем не как шахматный король (кому много дано, с того больше и спрашивают); в 4-х, что Капабланка в первых 15 партиях по числу очков шёл первым и только после 2 предпоследних партий уступил первое место Ласкеру,-то необходимо будет прийти к выводу, что Ласкер играет не только не сильнее, но даже слабее Капабланки, что, впрочем, и не должно быть удивительным, как не могло никого удивлять в своё время и превосходство Ласкера над Стейницем".


      Ничего не скажешь, весьма оригинальные аргументы…


      "Петербургский турнир закончился. Ни одно событие в шахматном мире не привлекало никогда к себе такого широкого внимания русской публики, как этот турнир. За его ходом следили и волновались по поводу результатов отдельных партий даже люди, почти совсем не умеющие играть в шахматы. Устраивались многочисленные пари, в редакции газет ночью звонили телефоны с вопросами относительно исхода последнего тура. Имена Ласкера, Капабланки, Алехина неожиданно приобрели очень широкую популярность… Симпатии дам и большинства петербургских шахматистов были на стороне Капабланки, среди москвичей заметно преобладали сторонники Ласкера. Вмешалась сюда несколько и политика. Еврейское происхождение Ласкера было учтено некоторыми охранительными газетами...Ласкер доказал, что он всё ещё старый Ласкер, победитель Стейница, Маршалла, Тарраша и герой многих турниров, что все толки об ослаблении его игры ни на чём не основаны. Он по-прежнему остаётся шахматным королём мира: Капабланка-игрок блестящий, очень сильный, но Ласкеру он не опасен. Из остальных участников турнира особого внимания заслуживает успех Алехина. Ему очень везло счастье, но на одном счастье в шахматных турнирах далеко не уедешь. Кроме счастья нужно и уменье хорошо играть, и Алехин эту способность свою доказал. Может быть, третий приз достался ему благодаря счастливому стечению обстоятельств, но что он вообще-прекрасный игрок-в этом не может быть сомнения".

"Русские ведомости", 10 мая 1914 года.



      Турниров чемпионов закончился. После него остались не только таблицы с результатами этого соревнования, но и шедевры, созданные его участниками. Они всегда будут радовать поклонников шахматной игры…