Медсанбат 38

Разведка снова улеглась спать, но сон уже не шёл.

– Червячка бы заморить…

– Да под стопочку…

– Под стопочку надо холодца с чесночком целую форму…

Тут уж сон вообще пропал и разведчики, вздыхая и охая, принялись рассказывать о своих любимых яствах, словно это помочь уснуть и насытиться. Не знаю, как насытиться, но через пяток минут то один боец начинал клевать носом то другой, а через десять они начали падать один за другим.

Когда и сам прикимаривший Серов открыл глаза, все дружно спали. Капитан решил схитрить: достав из кармана последнего дежурного Забелинские часы, решил, что отстоит полчаса и поднимет следующего, после чего капитан задумался о прошлом, настоящем и будущем. Прошлое Витьки, Виктора, Виктора Захарыча было не лёгким, настоящее непонятно и не известно будет ли оно, будущее…

Прошлое. Его так хочется изменить, зная настоящее, но настоящее прошлое перед будущим настоящим, которое сейчас скрыто. И только множественный опыт прошлого, ставшего не единожды настоящим, может быть позволит это сделать.

– Может быть… – капитан глубоко вздохнул. – Какое же это настоящее, если это было в Польской компании, во Французской компании, а сейчас третий раз тоже самое. Это уже прошлое, которое мы из настоящего должны, вернее обязаны, превратить в будущее. В будущее наших детей. И никак иначе. Иначе всё, что нам осталось – только настоящее, в котором всё закончиться, так не начавшись.

После этого Виктор Серов открыл глаза. Настоящее, готовое сейчас убить все, так пристально смотрело на командира разведбата, словно он командовал фронтом.  Капитан принял вызов. Приял потому, что вместе с ним были его соратники. Не за всех он ещё мог положиться, не со всеми сходив в разведку, но это была его личная беда – готовь телегу зимой не ожидая указаний.

И Серов принял удары судьбы на себя, как виноватого во всём.