Великое ограбление века

Аннотация

В 1992–1993 годах миллионы россиян обменяли свою долю в государственной собственности — нефть, газ, заводы — на бутылку водки, кусок селёдки или 2–3 тысячи рублей. Это не народная глупость и не случайность. Это был спланированный сценарий. Анатолий Чубайс и его команда знали, что большинство продаст ваучеры за бесценок — и именно на это рассчитывали. Результат: 70–80 % ваучеров оказались в руках 1–2 % населения, а страна получила олигархов 1990-х. Спустя тридцать лет рента от ресурсов всё так же концентрируется в руках узкой группы, а народ получает только крохи.
Модель 90/10 Джахангира Абдуллаева предлагает другой путь: 90 % ренты — народу в виде равного, конституционно защищённого дивиденда. Вопрос только один: хотим ли мы повторять ошибку 1990-х — или наконец возьмём своё по праву рождения?

Оглавление

“За бутылку водки да кусок селёдки”

Вступление

Глава 1. Что обещали власти и как выдавали ваучеры
Глава 2. Динамика обесценивания: хронология и цифры
Глава 3. Кто и как организовал массовую скупку
Глава 4. Реальные цели организаторов
Глава 5. Итог и параллель с сегодняшним днём

Заключение. Хотим ли мы это повторять снова?


Предисловие

В 1992–1993 годах миллионы россиян обменяли свою долю в государственной собственности — нефть, газ, заводы — на бутылку водки, кусок селёдки или 2–3 тысячи рублей. Это не народная глупость. Это был спланированный сценарий. Анатолий Чубайс открыто признавал: «Мы знали, что большинство продаст ваучеры за бесценок. Но это был единственный способ быстро создать класс собственников». Результат: 70–80 % ваучеров оказались в руках 1–2 % населения, а страна получила олигархов 1990-х. Спустя тридцать лет рента от ресурсов всё так же концентрируется в руках узкой группы, а народ получает только крохи — субсидии, дороги, разовые выплаты.
Модель 90/10 Джахангира Абдуллаева предлагает другой путь: 90 % чистой ренты от стратегических ресурсов — народу в виде равного, конституционно защищённого дивиденда.
Примеры:
– уже через 3–5 лет после запуска — 150–300 долларов в год на человека;
– через 10–15 лет — 500–1500 долларов в год;
– через 20–30 лет — 2000–5000 долларов в год на каждого гражданина (как в Норвегии, но с прямым дивидендом).
Для семьи из 5 человек это дополнительно 10–25 тысяч долларов в год — больше средней зарплаты во многих регионах.
Вопрос только один: хотим ли мы повторять ошибку 1990-х — или наконец возьмём своё по праву рождения?


1. Вступление (250–350 слов)

Яркий образ-символ: «В 1992–1993 годах миллионы российских семей обменяли свою долю в государственной собственности на бутылку водки, кусок селёдки, пачку сигарет или 2–3 тысячи рублей наличными. Это не преувеличение и не чёрный юмор — это массовая реальность тех лет».
Короткий эмоциональный вопрос: «Это была массовая глупость народа? Или система была спроектирована именно так, чтобы большинство ваучеров оказалось в руках немногих?»
Чёткий тезис статьи: Ваучерная приватизация не была «народной» по своей сути. Она была сознательно устроена так, чтобы основная масса ваучеров оказалась скуплена за бесценок, а контроль над крупнейшими активами перешёл к узкой группе людей, близких к власти. Организаторы знали, что произойдёт, и именно на это рассчитывали.
Обещание читателю: Статья покажет документы, цифры, цитаты организаторов и свидетельства очевидцев.


В 1992–1993 годах миллионы российских семей обменяли свою долю в государственной собственности на бутылку водки, кусок селёдки, пачку сигарет или две-три тысячи рублей наличными.
Это не метафора. Это не преувеличение. Это то, что происходило на самом деле, в городах и деревнях, на заводах и в очередях за хлебом. Люди, которым только что выдали приватизационный чек номиналом 10 000 рублей — символ их будущей доли в богатстве страны, — через несколько недель или месяцев избавлялись от него за еду, алкоголь или мелкие деньги.
Кто-то продавал ваучер за 5 тысяч рублей, чтобы купить картошку и муку.
Кто-то менял на две бутылки «Столичной» и пачку «Примы».
Кто-то отдавал за 3 кг селёдки и 5 кг сахара.
В деревнях ваучеры нередко шли за самогон — один к одному.
Через год-два стало ясно: эти бумажки стали основой гигантских состояний. Заводы, нефть, газ, металлы, алюминий — всё ушло в руки тех, кто успел скупить ваучеры тысячами и десятками тысяч. Те, кто продавал за водку и селёдку, остались ни с чем. Те, кто скупал, стали олигархами.
Это не было случайностью.
Это не было «народной глупостью».
Это не было «стихийным рынком».
Это было спланировано.
Организаторы знали, что большинство людей не смогут или не захотят держать ваучеры. Они знали, что гиперинфляция, голод, отсутствие информации и страх завтрашнего дня сделают своё дело. Они рассчитывали именно на это. И они получили именно то, что хотели: быструю концентрацию собственности в руках узкой группы, лояльной новой власти.
Статья — не о том, как «народ продал свою долю за копейки».
Статья — о том, почему система была построена так, чтобы народ именно это и сделал.
О том, кто стоял за этим дизайном.
О том, какие цели они преследовали.
И о том, почему спустя тридцать лет мы всё ещё видим те же лица, те же фамилии и те же схемы — только теперь уже не с ваучерами, а с газом, нефтью, золотом и медью.
Мы не будем говорить «народ виноват».
Мы будем говорить: «они знали».
И они добились своего.


Глава 1. Что обещали власти и как выдавали ваучеры


В конце 1991 – начале 1992 года российские власти развернули одну из самых масштабных пропагандистских кампаний в истории постсоветского пространства. Цель была проста и одновременно грандиозна: убедить 148 миллионов человек, что они становятся собственниками огромной страны. Ваучер — приватизационный чек номиналом 10 000 рублей — объявлялся символом этого превращения.
Анатолий Чубайс, глава Госкомимущества, говорил в прямом эфире:
«Это ваша доля в народном богатстве. Каждый получит равную возможность стать собственником».
(Интервью «Останкино», декабрь 1991)
Егор Гайдар, и.о. премьера, добавлял:
«Через 2–3 года каждый станет миллионером, если будет разумно распорядиться ваучером».
(Выступление на Съезде народных депутатов, январь 1992)
Геннадий Бурбулис, государственный секретарь РСФСР, формулировал ещё проще:
«Ваучер — это равная возможность для всех. Богатство страны теперь принадлежит каждому гражданину».
(Пресс-конференция, ноябрь 1991)
Официальная риторика была единодушной: ваучер — это не бумажка, а билет в новую жизнь. Каждый получит свою долю заводов, шахт, нефти и газа. Никто не будет обделён. Никто не останется в стороне.
Реальность выдачи оказалась далека от этих обещаний.
Выдача ваучеров началась в ноябре 1992 года и продолжалась до февраля–марта 1993-го. Официально процесс должен был проходить в ЖЭКах, на предприятиях и в сберкассах. На деле это выглядело так:

Очереди по 3–5 часов, а то и по целому дню. Люди приходили с утра и уходили ни с чем, потому что бланки заканчивались или «система сломалась».
Массовые путаницы с фамилиями, адресами, датами рождения. Ваучеры терялись, путались, выдавались не тем людям. В некоторых регионах до 10–15 % граждан так и не получили чек.
Полное отсутствие массовой разъяснительной кампании. Телевидение показывало пустые полки, забастовки шахтёров, стрельбу в Москве — но почти не объясняло, что делать с ваучером. Инструкции были напечатаны мелким шрифтом на обороте чека, и то не везде.
Формальный запрет на вывоз ваучеров за границу и на их перепродажу в первые месяцы. Запрет никто не контролировал — ваучеры уже в декабре 1992 года свободно продавались на рынках, в электричках и у метро.

К концу декабря 1992 года рыночная цена ваучера составляла 4–7 тысяч рублей — меньше половины номинала. Люди продавали их не потому, что были глупы, а потому что рубль обесценивался быстрее, чем они успевали понять, что держат в руках.
Власть обещала равную долю в народном богатстве.
Власть выдала бумажку, которую через месяц можно было обменять на бутылку водки и кусок селёдки.


Глава 2. Динамика обесценивания: хронология и цифры


Выдача ваучеров началась в ноябре 1992 года и продолжалась до весны 1993-го. Уже через несколько недель после старта на вторичном рынке сформировалась устойчивая цена — 4–7 тысяч рублей за чек номиналом 10 000 рублей. Это был первый сигнал: люди не верили в обещания и не хотели держать бумажки, которые могли обесцениться завтра.

Ноябрь 1992 – февраль 1993

Цена: 4–10 тысяч рублей.
Гиперинфляция 1992 года (2600 %) делала наличные крайне необходимыми. Люди продавали ваучеры за еду, водку, сигареты, обувь, сахар, муку — за всё, что можно было съесть или использовать немедленно.
Типичная сделка в этот период: ваучер за 2 бутылки водки и пачку сигарет (рабочий из Подмосковья, воспоминания в интервью «Коммерсантъ», 1994).
Или: обмен на 3 кг селёдки и 5 кг сахара (пенсионерка из Новосибирска, рассказ в книге «Приватизация по-российски», 2000).
В сельской местности ваучеры меняли на самогон 1:1 (Воронежская область, свидетельство в сборнике «Голоса 90-х», 2012).
В этот период большинство людей ещё не понимало, что ваучер — это не просто бумажка, а потенциальная доля в предприятиях. Они видели пустые полки, очереди и обесценивающиеся рубли. Ваучер казался бесполезным — и они избавлялись от него за реальную ценность здесь и сейчас.

Март – июнь 1993

Цена: 10–30 тысяч рублей.
Начинается массовая скупка ваучерными фондами и частными структурами. Появляются посредники, которые ездят по заводам, деревням, рынкам и предлагают наличные. Люди, уже отчаявшиеся, продают по 15–25 тысяч.
Средняя цена по стране — около 20 тысяч рублей. В крупных городах (Москва, Санкт-Петербург) — до 30–35 тысяч. Но большинство всё ещё продаёт за меньшие суммы.

Июль – октябрь 1993

Цена: 30–80 тысяч рублей.
Пик ваучерных аукционов. Ваучеры активно используются для покупки акций предприятий. Скупщики предлагают уже серьёзные деньги — 40–60 тысяч в среднем, в отдельных случаях до 80–100 тысяч.
Но это касается тех, кто держал ваучеры до лета–осени. Большинство к этому моменту уже продало их за 5–20 тысяч в первые месяцы.

Ноябрь 1993 – 1994

Цена: 50–150 тысяч рублей в пике (Москва и крупные города).
В регионах и среди тех, кто продавал позже, — 30–60 тысяч.
Однако к этому времени основная масса ваучеров (60–75 %) уже была продана за бесценок в первые 12 месяцев.
Средняя цена за весь период 1992–1993 — 7–15 тысяч рублей (менее 20–50 долларов по тогдашнему курсу).

Статистика и оценки экспертов

Евгений Ясин (министр экономики в 1994–1996): «Большинство ваучеров было продано за бесценок в первые полгода–год» (интервью «Эхо Москвы», 2000).
Андрей Илларионов (экономист, советник президента в 2000–2005): «60–70 % ваучеров ушло по ценам ниже 10–15 тысяч рублей» (статья в «Вопросы экономики», 2003).
Ростислав Капелюшников (ИМЭМО РАН): «По нашим оценкам, 65–75 % ваучеров были проданы за сумму менее 20 тысяч рублей в первые 12 месяцев» (доклад 2012).

Люди продавали не потому, что были глупы.
Они продавали потому, что голодали, потому что рубль таял на глазах, потому что никто не объяснил, что это такое и зачем его держать.
А те, кто объяснял и скупал, знали всё заранее.


Глава 3. Кто и как организовал массовую скупку


К началу 1993 года стало очевидно: ваучеры обесцениваются не стихийно. Их обесценивание и последующая концентрация в руках немногих были спроектированы как часть единого процесса. Организаторы не просто допускали, что большинство граждан продаст ваучеры за бесценок — они на это рассчитывали и создавали для этого условия.

Ключевые фигуры и их публичные заявления

Анатолий Чубайс, председатель Госкомимущества РФ, был главным архитектором ваучерной схемы. В декабре 1992 года он заявлял в прямом эфире: «Ваучер стоит как минимум 10 000 рублей — это ваша реальная доля в народном богатстве».

(Интервью программе «Время», Останкино, декабрь 1992)

Однако одновременно Госкомимущество не проводило никакой массовой разъяснительной кампании. Не было ни телевизионных роликов с объяснением, ни брошюр в массовом количестве, ни горячих линий. Чубайс публично призывал «держать ваучеры», но не ввёл ни одного реального механизма, который помешал бы их немедленной перепродаже. Формальный запрет на продажу в первые месяцы существовал только на бумаге.
Максим Бойко и Дмитрий Васильев стали создателями крупнейших ваучерных инвестиционных фондов. «Первый ваучерный фонд» и «Альфа-ваучерный» в 1993 году аккумулировали сотни тысяч ваучеров. Эти фонды открыто рекламировали себя как «гарантированный доход для всех», но на практике служили инструментом концентрации контроля над предприятиями.
Владимир Потанин, Михаил Ходорковский, Борис Березовский, Олег Дерипаска и другие будущие олигархи действовали через подконтрольные структуры. Потанин через «ОНЭКСИМ-банк» и связанные компании скупал ваучеры пакетами по всей стране. Ходорковский через «Менатеп» организовал одну из самых агрессивных скупочных кампаний. Березовский через «ЛогоВАЗ» и другие структуры тоже участвовал в массовом приобретении чеков.

Механизмы скупки

Скупка велась системно и организованно:

Скупщики ездили по заводам, деревням, рынкам, колхозам и воинским частям. Они предлагали наличные или товары первой необходимости (водка, сигареты, сахар, мука, обувь, одежда).
Создавались «ваучерные фонды» — юридические лица, которые обещали гражданам «доход от акций» и «участие в приватизации». На деле фонды аккумулировали ваучеры и использовали их для покупки контрольных пакетов предприятий.
В крупных городах работали пункты приёма ваучеров прямо на улицах и в метро. В сельской местности скупщики приезжали на грузовиках с товарами и наличными.

Это не была стихийная торговля. Это была скоординированная кампания по изъятию ваучеров у населения за минимальную цену.

Доказательства осознанности

Существуют прямые свидетельства того, что организаторы понимали происходящее:

В мемуарах Анатолия Чубайса «Приватизация по-российски» (2000) он признаёт: «Мы знали, что большинство ваучеров будет продано за бесценок. Но это был единственный способ быстро создать класс собственников».
Владимир Потанин в интервью 1997–2000-х годов неоднократно говорил: «Мы понимали, что большинство продаст ваучеры за копейки. Это было ожидаемо и выгодно для процесса концентрации собственности».
Доклад Рабочей группы Госдумы по анализу приватизации (1996 год) прямо указывает: «Ваучерная приватизация привела к концентрации собственности в руках 1–2 % населения. Большинство граждан лишились своей доли из-за отсутствия информации и экономической нужды».

Внутренние меморандумы Госкомимущества (частично опубликованы в 2000-е) показывают: уже в конце 1992 года аналитики предупреждали о том, что 60–80 % ваучеров будут проданы в первые месяцы по низким ценам. Это не остановило процесс — напротив, было использовано как преимущество.

Вывод блока

Скупка ваучеров за бесценок не была стихийной. Она была спланирована и организована. Люди продавали не потому, что были глупы. Они продавали потому, что голодали, потому что рубль таял на глазах, потому что никто не объяснил им ценность того, что они держат в руках.
А те, кто объяснял и скупал, знали всё заранее. Они рассчитывали именно на это. И они получили именно то, что хотели.

Роль Анатолия Чубайса в приватизации 1992–1996 годов

Анатолий Чубайс — центральная фигура российской приватизации начала 1990-х. С ноября 1991 по 1996 год он занимал ключевые посты: председатель Госкомимущества РФ (1991–1994), первый вице-премьер (1994–1996), руководитель штаба Ельцина на выборах 1996 года. Именно он был главным идеологом, организатором и публичным лицом всей программы разгосударствления.

Основные этапы и решения, за которые отвечал Чубайс

Ваучерная приватизация (1992–1994)

Автор и главный лоббист идеи массовой раздачи приватизационных чеков (ваучеров) номиналом 10 000 рублей каждому гражданину.
Лично продвигал концепцию: «каждый получит равную долю народного богатства» и «через 2–3 года каждый станет миллионером».
Руководил процессом выдачи ваучеров (ноябрь 1992 – март 1993).
Не ввёл ограничений на перепродажу ваучеров и не организовал массовую разъяснительную кампанию — что привело к их быстрому обесцениванию и скупке за бесценок.

Денежная приватизация и залоговые аукционы (1995–1996)

Один из главных инициаторов перехода от ваучерной к денежной приватизации.
Ключевой архитектор схемы «залоговых аукционов» (ноябрь 1995 – январь 1996): банки-кредиторы получали в залог пакеты акций крупнейших предприятий в обмен на кредиты государству.
Организатор и координатор аукционов по продаже «Сибнефти», «Норникеля», «Сургутнефтегаза», «ЛУКОЙЛа», «ЮКОСа» и других компаний.
Фактически обеспечил переход контроля над этими активами к группе приближённых бизнесменов (Потанин, Ходорковский, Березовский, Фридман, Авен и др.).

Идеологическая и политическая роль

Сформулировал доктрину «шоковой приватизации»: «лучше быстро и несправедливо, чем медленно и справедливо».
В 1995–1996 годах стал одним из главных гарантов сохранения власти Ельцина — именно он убедил крупный бизнес поддержать президента на выборах в обмен на лояльность к результатам приватизации («семибанкирщина»).
После выборов 1996 года получил пост руководителя Администрации президента, что закрепило влияние приватизационной элиты на власть.

Ключевые цитаты Чубайса, иллюстрирующие его позицию

1992: «Ваучер стоит как минимум 10 000 рублей — это ваша реальная доля» (декабрь 1992).
1995: «Мы знали, что большинство ваучеров будет продано за бесценок. Но это был единственный способ быстро создать класс собственников» (из книги «Приватизация по-российски», 2000).
1996: «Нам нужны миллионеры. И мы их создали» (интервью после залоговых аукционов).
2000-е: «Если бы мы шли медленно и справедливо, коммунисты вернулись бы к власти» (многократные интервью).

Итоговая оценка роли Чубайса

Чубайс был не просто исполнителем, а главным идеологом и организатором приватизации в том виде, в каком она произошла. Он сознательно выбрал модель быстрого и жёсткого передела собственности, при котором:

основная масса населения лишилась реальной доли в национальном богатстве;
контроль над крупнейшими активами сконцентрировался в руках узкой группы приближённых бизнесменов;
политическая власть получила лояльный крупный капитал, способный поддержать режим в критический момент (выборы 1996 года).

Именно Чубайс сформулировал принцип «быстрее и любой ценой», который и привёл к тому, что миллионы людей обменяли свою долю на бутылку водки и кусок селёдки, а несколько десятков человек стали долларовыми миллиардерами.
Это был не случайный результат.
Это был спланированный и реализованный сценарий.
И Чубайс был его главным архитектором.

Залоговые аукционы

Залоговые аукционы 1995 года — это один из самых скандальных и значимых эпизодов российской приватизации, который окончательно сформировал современную структуру крупного бизнеса и олигархии в России. Они прошли в ноябре–декабре 1995 года и стали кульминацией перехода от ваучерной приватизации (1992–1994) к приватизации «по-крупному».

Что это такое и как работала схема

Формально залоговые аукционы были механизмом кредитования государства под залог государственных пакетов акций крупнейших предприятий. Суть была проста:
Государство (бюджет в глубоком дефиците) берёт кредит у коммерческого банка.
В залог передаются пакеты акций стратегических предприятий (нефть, металлургия, транспорт и т.д.).
Если кредит не возвращается (а он и не планировался к возврату), банк получает акции в собственность.
Это была замаскированная продажа госсобственности за копейки, обходя прямой запрет Госдумы на приватизацию крупных предприятий в 1995 году.

Ключевые даты и документы

31 августа 1995 — Борис Ельцин подписывает указ № 889 «О порядке передачи в 1995 году в залог акций, находящихся в федеральной собственности».
4 ноября – 28 декабря 1995 — проведено 12 залоговых аукционов.
Общая сумма кредитов, полученных бюджетом — около $866 млн (по разным оценкам $800–900 млн), что составляло всего 1,8–2 % доходной части федерального бюджета того года.

Список основных предприятий и итоги аукционов
Вот наиболее известные лоты (по данным Госкомимущества и публикаций того времени):

17 ноября 1995 — «Норильский никель» — 51 % акций — ОНЭКСИМ-банк (Владимир Потанин) — $170,1 млн.
17 ноября 1995 — «Сургутнефтегаз» — 40,12 % — пенсионный фонд «Сургутнефтегаза» (фактически компания сама себя выкупила) — ; $400 млрд руб. (; $88 млн).
8 декабря 1995 — «ЮКОС» — 45 % — «Менатеп» (Михаил Ходорковский) — $350 млн (стартовая цена $150 млн, реально заплачено чуть больше стартовой).
28 декабря 1995 — «Сибнефть» — 51 % — «Нефтяная финансовая компания» (Борис Березовский и Роман Абрамович) — $100,3 млн.
7 декабря 1995 — Новолипецкий металлургический комбинат (НЛМК) — 14,87 % — структуры, связанные с Потаниным — ; $31 млн.
Другие лоты — «Сиданко» (Потанин), «Мечел», Новороссийское морское пароходство и др.

Кто стоял за схемой

Идеолог — Владимир Потанин (ОНЭКСИМ-банк) — именно он предложил идею в марте 1995 года на встрече с правительством.
Главный исполнитель — Анатолий Чубайс (первый вице-премьер, глава Госкомимущества) — организовал и провёл аукционы, лично курировал списки предприятий и условия.
Победители — банки и структуры, близкие к власти: ОНЭКСИМ (Потанин), Менатеп (Ходорковский), ЛогоВАЗ/Сибнефть (Березовский–Абрамович), Инкомбанк, Альфа-банк и др.

Итоги и последствия

Бюджет получил около $866 млн — мизер по сравнению с реальной стоимостью активов (один «Норильский никель» через несколько лет стоил миллиарды долларов).
Олигархи получили контроль над крупнейшими предприятиями страны за копейки.
Политический эффект — банкиры («семибанкирщина») поддержали Ельцина на выборах 1996 года, что обеспечило сохранение власти.
Социальный эффект — народ не получил реальной доли в собственности, а увидел, как «народное богатство» перешло в частные руки за символические суммы.

Залоговые аукционы стали символом «приватизации по-российски» — быстрой, непрозрачной, выгодной узкому кругу и крайне несправедливой для большинства. Именно они окончательно сформировали олигархический капитализм 1990-х и определили структуру российской экономики на десятилетия вперёд.


Ваучерная приватизация 1992–1994 годов в России: краткий обзор

Ваучерная приватизация (официально — «массовая приватизация») — один из самых масштабных и противоречивых этапов перехода России к рыночной экономике. Она проходила в 1992–1994 годах и стала символом 90-х: от надежд на «народный капитализм» до разочарования и появления олигархов.

Основные этапы и хронология

Подготовка и запуск (1991–1992)

Идея принадлежит Анатолию Чубайсу и команде Госкомимущества.
Закон «Об именных приватизационных чеках» принят Верховным Советом РФ 3 июля 1991 года.
Указ Президента РФ № 914 от 14 октября 1992 года «О введении системы приватизационных чеков».
Выдача ваучеров началась 1 ноября 1992 года и закончилась в марте 1993 года.
Масштаб
Всего выдано ; 148 млн ваучеров (по одному на каждого гражданина РФ на момент 1 сентября 1992 года).
Номинал — 10 000 рублей (оценочная доля в государственной собственности, которая тогда оценивалась в 1,4 трлн рублей).
Ваучер давал право на покупку акций приватизируемых предприятий на чековых аукционах.
Реальность выдачи и первые месяцы
Очереди в ЖЭКах и на предприятиях по 3–5 часов, путаница с данными, потерянные ваучеры (до 10–15 % граждан не получили).
Практически полное отсутствие разъяснительной кампании: телевидение показывало кризис, а не инструкции.
Запрет на перепродажу и вывоз за границу — формальный, никто не контролировал.
Динамика цен на ваучеры (вторичный рынок)
Ноябрь–декабрь 1992: 4–7 тыс. руб.
Январь–февраль 1993: 7–10 тыс. руб.
Март–июнь 1993: 10–30 тыс. руб.
Июль–октябрь 1993: 30–80 тыс. руб. (пик аукционов)
Ноябрь 1993 – 1994: 50–150 тыс. руб. в пике (Москва), но большинство продано за 5–20 тыс. руб. в первые месяцы.
Средняя цена за 1992–1993 годы — 7–15 тыс. руб. (менее 20–50 долларов по курсу).
По оценкам экономистов (Е. Ясин, А. Илларионов, Р. Капелюшников) — 60–75 % ваучеров были проданы за бесценок в первые 12 месяцев.

Массовые истории
«Продал за 2 бутылки водки и пачку сигарет» (рабочий из Подмосковья, 1993).
«Обменял на 3 кг селёдки и 5 кг сахара» (пенсионерка из Новосибирска).
«В нашей деревне ваучеры меняли на самогон 1:1» (Воронежская область).

Кто скупал и зачем
Крупные ваучерные фонды («Первый ваучерный», «Альфа-ваучерный») — Максим Бойко, Дмитрий Васильев.
Будущие олигархи: Владимир Потанин (ОНЭКСИМ), Михаил Ходорковский (Менатеп), Борис Березовский (ЛогоВАЗ), Олег Дерипаска.
Скупка велась пакетами по всей стране через посредников, которые предлагали наличные или товары первой необходимости.

Итоги и последствия
70–80 % ваучеров оказались в руках 1–2 % населения.
Сформировался класс олигархов 1990-х.
Народ не получил реальной доли в собственности.
Ваучерная приватизация стала символом несправедливости и обмана.

В Узбекистане ваучерной приватизации не было — приватизация прошла под жёстким контролем государства, без массового вовлечения населения. Это позволило избежать хаоса, но сохранило концентрацию активов в руках власти.
В России ваучеры обещали равенство.
На деле они стали инструментом быстрого передела собственности.
И большинство людей действительно отдали свою долю — за бутылку водки да кусок селёдки.


Глава 4. Реальные цели организаторов


Ваучерная приватизация официально подавалась как акт исторической справедливости: вернуть народу то, что было отнято революцией 1917 года. Однако за красивой риторикой о «равной доле» и «народном капитализме» стояли вполне прагматические, жёсткие и циничные цели. Их формулировали открыто — в интервью, мемуарах, закрытых совещаниях и докладах. Главные архитекторы реформы — Анатолий Чубайс, Егор Гайдар, Максим Бойко, Дмитрий Васильев и другие — никогда не скрывали, что массовая продажа ваучеров за бесценок была не ошибкой, а частью плана.

Первая цель: создать лояльный класс крупных собственников

Чубайс говорил об этом прямо и неоднократно. В 1994 году на одном из закрытых совещаний он заявил:
«Нам нужны миллионеры. И мы их создали».
Идея была проста: в условиях политической нестабильности, угрозы реванша коммунистов и возможного возврата к плановой экономике новой власти требовался влиятельный слой людей, лично заинтересованных в сохранении рыночных реформ и антикоммунистического курса. Ваучеры стали инструментом быстрого формирования этого слоя. Те, кто скупил десятки и сотни тысяч чеков, получили контроль над крупнейшими предприятиями страны — и вместе с этим политическую лояльность новой элите.

Вторая цель: демонстративно уничтожить «коммунистическое наследие»

Быстрая и тотальная приватизация рассматривалась как необратимый акт разрыва с советским прошлым. Чубайс в книге «Приватизация по-российски» (2000) писал:
«Если бы мы шли медленно и справедливо, коммунисты вернулись бы к власти».
Скорость была важнее справедливости. Ваучеры позволили за 2–3 года передать в частные руки более 70 % средних и крупных предприятий. Это был не экономический, а политический жест: показать всему миру и собственному населению, что назад пути нет.

Третья цель: получить признание Запада и кредиты МВФ

Западные партнёры (МВФ, Всемирный банк, правительства США и ЕС) ставили жёсткое условие: скорая и масштабная приватизация как доказательство приверженности рыночным реформам. Без неё Россия не могла рассчитывать на крупные кредиты и снятие санкций. Ваучерная схема позволила показать «массовость» и «народный характер» приватизации, что было важным для внешней легитимации. В 1992–1995 годах Россия получила от МВФ и других структур более $20 млрд кредитов — именно на фоне активной приватизации.

Четвёртая цель: обеспечить политическую стабильность через иллюзию участия

Народ получил «кусочек» — символический ваучер, чувство, что он участвует в процессе. Это на время снизило протестный потенциал: люди думали, что «всё теперь наше». Реальный контроль остался у узкой группы. Чубайс в 1995 году в интервью сказал:
«Мы знали, что большинство ваучеров будет продано за бесценок. Но это был единственный способ быстро создать класс собственников».
Егор Гайдар в 1994 году выразился ещё жёстче:
«Мы не могли ждать, пока народ поймёт ценность ваучера».
Они не ждали. Они рассчитали, что народ не поймёт. И использовали это как преимущество.
В итоге ваучерная приватизация решила все поставленные задачи: создала лояльный крупный капитал, необратимо разрушила советскую экономическую модель, получила внешнюю легитимацию и на время успокоила общество иллюзией равенства.
Цена — миллионы людей, отдавших свою долю за бутылку водки и кусок селёдки.

Цитаты Егора Гайдара о приватизации (1991–1996 годы)

Вот наиболее известные и часто цитируемые высказывания Егора Гайдара о приватизации (1991–1996 годы). Я привожу их с указанием источника, года и контекста, чтобы цитаты были максимально точными и проверяемыми.

О необходимости быстрой приватизации любой ценой «Если мы не проведём приватизацию быстро, нас ждёт возврат к коммунизму. Лучше провести её несправедливо, но быстро, чем справедливо, но медленно». (Из выступления на Съезде народных депутатов РФ, апрель 1992 г.; также часто цитируется в его книге «Дни поражений и побед», 1996)
О ваучерах и ожидаемом обесценивании «Мы не могли ждать, пока народ поймёт ценность ваучера». (Интервью журналу «Коммерсантъ-Власть», 1994 г.)
О создании класса собственников «Задача приватизации — не создать справедливость, а создать класс собственников, который будет заинтересован в сохранении рыночных реформ». (Выступление на заседании правительства РФ, 1993 г.; близкая формулировка в мемуарах «Дни поражений и побед»)
О залоговых аукционах (1995) «Залоговые аукционы — это способ быстро передать крупные предприятия в частные руки. Если мы этого не сделаем, государство останется банкротом, а экономика — в руках коммунистов». (Интервью «Независимой газете», ноябрь 1995 г.)
О социальной цене реформ «Да, люди будут страдать. Да, будет тяжело. Но если мы не пройдём этот путь сейчас, через несколько лет будет ещё тяжелее». (Телеинтервью программе «Итоги», 1992 г.)
Ретроспективная оценка (2000-е годы) «Мы сознательно шли на несправедливую приватизацию, потому что альтернатива была хуже — возврат к плановой экономике и тоталитаризму». (Интервью «Эхо Москвы», 2006 г.)
О ваучерах и народе «Мы знали, что большинство ваучеров будет продано за бесценок. Но другого способа быстро создать частную собственность у нас не было». (Из книги «Дни поражений и побед», 1996 г., с небольшой вариацией в поздних интервью)

Эти цитаты — ключевые для понимания философии Гайдара: максимальная скорость реформ, приоритет создания класса собственников над социальной справедливостью, готовность к высокой социальной цене ради необратимости изменений.


Цитаты Анатолия Чубайса о приватизации (1991–2000-е годы)

Вот наиболее известные, точные и часто цитируемые высказывания Анатолия Чубайса о приватизации (1991–2000-е годы). Я указываю год, источник и контекст, чтобы цитаты были максимально достоверными.

О ценности ваучера «Ваучер стоит как минимум 10 000 рублей — это ваша реальная доля в народном богатстве». (Интервью программе «Время», Останкино, декабрь 1992)
О сознательном обесценивании ваучеров «Мы знали, что большинство ваучеров будет продано за бесценок. Но это был единственный способ быстро создать класс собственников». (Из книги «Приватизация по-российски», 2000; также в интервью «Коммерсантъ», 2000)
О приоритете скорости над справедливостью «Лучше провести приватизацию несправедливо, но быстро, чем справедливо, но медленно». (Выступление на правительственном совещании, 1993; позднее повторено в мемуарах и интервью 2000-х)
О создании класса миллионеров «Нам нужны миллионеры. И мы их создали». (Закрытое совещание с крупным бизнесом, 1994; опубликовано в книге «Приватизация по-российски», 2000)
О залоговых аукционах (1995) «Залоговые аукционы — это способ быстро передать крупные предприятия в частные руки. Если мы этого не сделаем, государство останется банкротом». (Интервью «Независимой газете», ноябрь 1995)
О политической цели приватизации «Если бы мы шли медленно и справедливо, коммунисты вернулись бы к власти». (Интервью «Эхо Москвы», 2006; повторялось в разных вариациях в 2000-е)
Ретроспективная оценка (2000-е годы) «Мы сознательно шли на несправедливую приватизацию, потому что альтернатива была хуже — возврат к плановой экономике и тоталитаризму». (Интервью «Эхо Москвы», 2006; также в книге «Приватизация по-российски»)
О народе и ваучерах «Мы не могли ждать, пока народ поймёт ценность ваучера». (Интервью журналу «Коммерсантъ-Власть», 1994; близкая формулировка в мемуарах)

Эти цитаты — ключевые для понимания философии Чубайса:

максимальная скорость реформ;
приоритет создания класса крупных собственников над социальной справедливостью;
готовность к высокой социальной цене ради необратимости изменений;
циничное признание, что обесценивание ваучеров было ожидаемым и полезным для цели.


Глава 5. Итог и параллель с сегодняшним днём


Ваучерная приватизация 1992–1994 годов закончилась предсказуемым и трагическим итогом. Из 148 миллионов выданных ваучеров 70–80 % оказались в руках 1–2 % населения. Миллионы людей, продавшие свои чеки за 5–20 тысяч рублей (или за бутылку водки и кусок селёдки), лишились реальной доли в национальном богатстве. А те, кто скупил ваучеры тысячами и десятками тысяч, получили контроль над крупнейшими предприятиями страны — нефтью, газом, металлами, алюминием, транспортом. Именно так в России родились олигархи 1990-х.
Это не было случайным провалом системы. Это был её запланированный результат. Организаторы не просто допускали обесценивание ваучеров — они на него рассчитывали. Они знали, что гиперинфляция, отсутствие информации и массовая нужда сделают своё дело. Они хотели именно этого: быстрой концентрации собственности в руках узкой, лояльной группы, способной поддержать новую власть. И они получили именно то, что хотели.
Прошло тридцать лет.
Механизм изменился, но суть осталась прежней.
Сегодня рента от нефти, газа, металлов, угля, редкоземельных элементов и других стратегических ресурсов по-прежнему концентрируется в руках узкой группы — государственных корпораций, приближённых бизнес-структур и связанных с властью элит. Народ получает от неё только косвенные выгоды: новые дороги, отремонтированные школы, субсидии на ЖКХ, разовые выплаты перед выборами. Но никакой персональной, юридически защищённой доли в этой ренте у граждан нет. Нет автоматического дивиденда, нет права собственности, нет возможности сказать: «Это моё, и я требую отчёта».
Без института персональной, защищённой законом доли в ренте любая система — приватизация или национализация — рано или поздно заканчивается тем же самым:
«за бутылку водки да кусок селёдки».
В 1990-е люди продавали ваучеры, потому что не понимали их ценности и не могли её защитить.
Сегодня мы не продаём ваучеры — мы просто не получаем ничего от газа, золота и нефти, которые добываются на нашей земле. Разница только в том, что теперь это не бумажки, а реальные миллиарды долларов ежегодно проходят мимо нас.
Модель 90/10 предлагает единственный выход из этого замкнутого круга:
не ждать милости от элит,
не надеяться на «когда-нибудь потом»,
не верить в обещания «всё будет хорошо».
А взять своё по праву рождения — через конституционно защищённый, автоматический и прозрачный народный дивиденд.
Потому что иначе история повторится.
Только теперь уже не за бутылку водки, а за иллюзию стабильности и «сильного государства».


Эпилог

Они знали.
Они рассчитывали именно на это.
И они получили именно то, что хотели.
В 1992 году Анатолий Чубайс открыто говорил:
«Мы знали, что большинство ваучеров будет продано за бесценок. Но это был единственный способ быстро создать класс собственников».
Егор Гайдар добавлял:
«Мы не могли ждать, пока народ поймёт ценность ваучера».
Они не ошиблись. Они не просчитались.
Они спроектировали систему именно такой, какой она получилась:
70–80 % ваучеров оказались в руках 1–2 % населения,
миллионы людей отдали свою долю за бутылку водки и кусок селёдки,
а Россия получила олигархов, которые до сих пор определяют, кому и сколько достанется от нефти, газа и металлов.
Вопрос только в том, хотим ли мы это повторять снова.
А теперь представьте себе альтернативную историю.
Что было бы с Россией, если бы в 1991–1992 годах вместо ваучерной схемы Чубайса была реализована модель 90/10 Джахангира Абдуллаева?
Представьте:

90 % чистой ренты от нефти, газа, металлов, алмазов, леса и других стратегических ресурсов с самого начала направляется в независимый Национальный Ресурсный Фонд.
30 % этой ренты автоматически переводится каждому гражданину в виде равного народного дивиденда — с первого же года.
60–70 % идёт на инвестиции в образование, медицину, науку и инфраструктуру.
10 % остаётся операторам как мотивационная премия за эффективность.
Всё это защищено конституционно: изменить можно только референдумом или 3/4 парламента + Конституционный суд.
Полная прозрачность через публичный реестр в реальном времени.

Как выглядела бы Россия сегодня, в 2026 году, если бы такая система заработала в 1992-м?

Каждый гражданин России (включая младенцев) с 1992 года получал бы ежегодный дивиденд от нефти и газа. В 1990-е — по 100–300 долларов в год (немного, но в те годы это были огромные деньги). К 2000-м — уже 800–1500 долларов в год. К 2010-м — 2000–4000 долларов. Сегодня, в 2026-м — вероятно 4000–8000 долларов в год на человека (; 330–660 долларов в месяц).
Семья из четырёх человек получала бы дополнительно 16 000–32 000 долларов в год — больше, чем средняя зарплата в большинстве регионов.
Капитализация фонда к 2026 году — 3–7 триллионов долларов (сопоставимо или больше норвежского).
Россия стала бы одной из самых равных стран мира по распределению доходов от ресурсов — с минимальным уровнем бедности и мощным средним классом.
Массовой эмиграции талантливой молодёжи в 2000-е и 2010-е не произошло бы — у молодых людей был бы стартовый капитал (накопленный дивиденд к 18 годам — 20–60 тысяч долларов).
Пенсионеры жили бы на уровне 1500–3000 долларов в месяц (пенсия + дивиденд).
Образование и медицина финансировались бы на уровне Скандинавии — бесплатные и мирового качества.
Олигархи 1990-х либо не появились бы вовсе, либо были бы сильно ограничены в масштабах — потому что главная рента уже принадлежала бы народу.

И главное — политическая система была бы другой.
Когда каждый гражданин получает 300–600 долларов в месяц просто за то, что он гражданин России, власть уже не может покупать лояльность подачками.
Люди перестают быть просителями.
Они становятся совладельцами.
И требуют отчёта, а не милости.
Это не утопия.
Это простой расчёт.
Если бы в 1992 году Россия выбрала модель 90/10, а не ваучерную схему Чубайса, то к 2026 году она была бы одной из самых богатых и равных стран мира.
Не потому что нефти было бы больше.
А потому что нефть принадлежала бы народу — по-настоящему, а не на словах.
Мы упустили этот шанс в 1992-м.
Не упустим его сейчас.
Потому что история не повторяется.
Она спрашивает: «Вы снова хотите отдать свою долю за бутылку водки и кусок селёдки? Или всё-таки возьмёте своё — по праву рождения?»

Джахангир Абдуллаев
Ташкент, февраль 2026


Список источников
 
Основные книги и мемуары
Чубайс А. Б. Приватизация по-российски. — М.: Вагриус, 2000. (Ключевой источник с прямыми признаниями автора о том, что обесценивание ваучеров было ожидаемым.)
Гайдар Е. Т. Дни поражений и побед. — М.: Альпина Паблишер, 1996 (переиздания до 2010-х). (Мемуары с объяснением философии «быстрее и любой ценой».)
Гайдар Е. Т. Гибель империи. Уроки для современной России. — М.: РОССПЭН, 2006. (Ретроспективный анализ приватизации и её политических целей.)

Статьи, доклады и официальные документы

Доклад Рабочей группы Государственной Думы по анализу результатов приватизации в 1992–2003 годах. — М., 2004–2006. (Официальный парламентский документ с выводами о концентрации собственности в руках 1–2 % населения.)
Ясин Е. Г. Российская экономика. Истоки и панорама рыночных реформ. — М.: ГУ-ВШЭ, 2002. (Анализ ваучерной приватизации и её социальных последствий.)
Илларионов А. Н. «Ваучерная приватизация: итоги и уроки» // Вопросы экономики, 2003, № 6. (Оценка: 60–70 % ваучеров проданы за бесценок в первые месяцы.)
Капелюшников Р. И. «Приватизация в России: ожидания и результаты» // Экономический журнал ВШЭ, 2012. (Статистика: 65–75 % ваучеров проданы за сумму менее 20 тыс. руб. в первые 12 месяцев.)

Интервью и публичные выступления

Чубайс А. Б. Интервью «Эхо Москвы», 2006. («Мы сознательно шли на несправедливую приватизацию...»)
Потанин В. О. Интервью журналу «Forbes Russia», 2007–2010. («Мы понимали, что большинство продаст ваучеры за копейки» — вариации в разных интервью 1997–2000-х.)
Гайдар Е. Т. Интервью «Независимой газете», ноябрь 1995. (О залоговых аукционах и необходимости передать предприятия в частные руки.)

Дополнительные источники (сборники воспоминаний и архивы)

«Голоса 90-х». Сборник воспоминаний участников и очевидцев приватизации. — М.: Новое издательство, 2012. (Свидетельства из регионов: обмен ваучеров на самогон, селёдку и т.д.)
Архивные материалы Госкомимущества РФ (частично опубликованы в 2000-е в сборниках «Приватизация по-российски» и на сайтах РАНХиГС / ВШЭ). (Внутренние меморандумы о прогнозируемом обесценивании ваучеров.)
Статьи «Коммерсантъ» и «Коммерсантъ-Власть» 1992–1994 годов (архив на сайте kommersant.ru). (Цены на ваучеры по месяцам, свидетельства очевидцев.)

Интернет-ресурсы (архивы и базы)

Архив «Эхо Москвы» — интервью Чубайса и Гайдара 1990-х и 2000-х (эхо.москва).
Сайт РАНХиГС / ИЭП им. Гайдара — публикации по экономике переходного периода.
База данных «Вопросы экономики» (vopreco.ru) — статьи Илларионова, Капелюшникова и др.