Ключи и... гл 16. Нападение

Глава 16. Нападение
      Если бы мне кто-то сказал ещё неделю назад, что я окажусь в такой компании и тем более за таким разговором, я посмотрел бы на того человека, как на умалишенного. Здесь были три человека, которых я почти убил, именно так «почти», я их убил, но они почему-то были живы и сидели тут, принимая меня в свою компанию. Принимая на равных. Все уже оправились от полученных ран и все были здесь, все, и те, чьи лица я в подробностях изучил за многие месяцы слежки, а потом и близкого существования рядом, и того, кого видел два раза, но чьё лицо запомнил с первого взгляда и навсегда, удивительная сила была в этом человеке.
       Но были здесь и другие, кого я не видел прежде, как выяснилось, это товарищи Всеслава Вернигора, двое его одноклассников, они, кстати, выглядели слегка растерянными, в отличие от остальных, собранных и спокойных, всех, включая госпожу Ли. Да, она отпустила меня на свободу и формально не была теперь моей хозяйкой, но для меня всё равно оставалась госпожой. Признаться самому себе, что я просто не хотел, чтобы госпожа Ли перестала быть моей госпожой, удивительно было признать, но она стала мне близким и дорогим человеком, ещё удивительнее то, что до сих пор таким для меня был, едва ли не божеством Всеволод Вернигор. Впрочем, моё уважение к нему никуда не делось, просто оказалось, что мне ближе Добро, на чьей стороне была госпожа Ли. Я даже не делал выбор, всё случилось само собой.
      Со времени нашего возвращения пока я лечился, пока выхаживали госпожу Ли, она изменилась. Бледность и болезненная худоба, которые так пугали нас с Кулибиным всё время нашего бегства, и заставляли бояться за её жизнь, растаяли, как и не было. Теперь её кожа была не бледной в синеву, как стеклянный стакан после молока, но как сливки, белая и светящая изнутри. Сейчас она сияла такой чудесной красотой, какой я не помню прежде, и ни восхитительные одеяния, ни сверкающие на ней и в волнах чёрных волос украшения, нет, светилась её кожа и сами волосы, глаза источали свет. Она вошла вместе с Всеславом, последней, потому что он вёл её за руку, платье белого шёлка струилось вдоль её фигуры до самого пола, приподнималось немного на животе, да, маленький животик стал появляться уже во время наших скитаний, но теперь уже обозначился чётко, впрочем, теперь на ней платье, а не хламидные одежды, в которые она куталась в то время. Госпожа Ли проплыла мимо, оглядывая присутствующих, кивнула и даже улыбнулась мне, и Кулибину, и Агапис, два её телохранителя вошли за ней, исландский, не помню имени, и второй, якобы садовник, Серафим, удивительным образом оставшийся жить после того, как я ранил его. Н-да… компания удивительная, мягко говоря…
      Телохранители госпожи Ли разделились, Серафим остался у входа, второй встал позади неё за плечом, спокойный и внимательный, как остроухий пёс. Госпожа Ли села на трон, я почувствовал на себе жгущий взгляд Серафима, ну что ты, садовник, если Вернигоры отпустили мне мои грехи, то и тебе придётся. И ещё не известно, кто в итоге оказался полезнее госпоже Ли, я, который спас её и Всеслава, между прочим, из подковёрного мира, или ты, из-за кого она когда-то и совершила шаг, разрушающий теперь весь Послевоенный мир?.. С этого всё началось. Ведь останься тогда госпожа Ли при своём муже, Исландце, ничего не было бы сейчас, ни скандала, ни приказал господина Всеволода найти и убить её. История пошла бы совсем другим путём, история всей Земли…
      Госпожа Ли опустилась на трон по правую руку от трона Всеслава, я называю «трон», потому что эти высокие стулья были таковы по сути, а не по форме, обычные стулья, как и прочие в этом небольшом зале, где мы собрались все, но на них восседали те, от кого зависела во многом судьба не только наша, но и, полагаю, всех людей на земле.
       Я знал, что они обвенчались накануне, в церкви в городе, в присутствии множества горожан, которые были богато одарены в честь праздника, был объявлен нерабочий день и все заведения угощали гостей бесплатно за счёт Вернигоров, в честь которых назывался город и кому принадлежал. Их исповедал и обвенчал священник их домовой церкви, не заглавный священник, как они у них называются, никогда не мог запомнить… В мире сейчас так много религий, после Войны христиан осталось немного, здесь на Севере, католики на Западе и Юге, но всюду они сильно были разбавлены язычниками, многие народы вернулись к прежним верованиям и ритуалам, отринув Христа, на Востоке сохранились прежние религии нетронутыми, восточные народы всегда были крепче в своей вере, да и религиям их было много тысяч лет. В Вернигоре было царство Православия, как и на большей территории Севера. Так что и венчание было в их традиции, красивый и таинственный древний обряд в высоком светлом, сияющем золотом храме, пронизанном солнечными лучами, текущими сквозь высокие окна со всех сторон на чудесную любящую пару и всех, кто пришёл стать свидетелями их брака. Я тоже был там, хоть я и не придерживаюсь этой религии, как, впрочем, и никакой, так уж сложилась моя жизнь, и в тот день мне было жаль, что я не научился вере.
       И теперь они были перед нами мужем и женой, на безымянных пальцах их рук посверкивали скромные золотые кольца, которые, казалось, всегда были там, довольно глупо было Вернигорам скрывать происхождение госпожи Ли, резонанс под всему миру пошёл ужасный, получалось, Вернигоры в своём высокомерии цинизме превзошли всех прежних правителей, древних римлян и египетских фараонов, презрев и отвергнув наследницу Запада, Всеволод Вернигор взял в жёны сестру. Да, не кровную, но… это мало меняло дело в мире, где любые отклонения презирали и даже преследовали. Полная революция нравов, так-то.
     Всё это вместе ставило Север в очень невыгодные позиции. Всем Частям Света всегда не нравилось могущество и фактическое главенство Севера в мире, и теперь наступил момент, когда можно было, наконец, наброситься всем вместе…
      Однако Всеслав намеревался опередить их и начать с «подковёрного царства» как прозвали мир Агапис, которая сюда пришла вместе с Кулибиным, я зашёл за ним, но оказалось, что они ушли вместе  Я уже начал подозревать, что дело кончится браком. Забавная они парочка. Но это только на первый взгляд.
       Всеслав оглядел собравшихся.
       — Уважаемые господа… Не все из вас достаточно знакомы друг с другом, в ближайшие дни это исправится. Но я собрал вас не для знакомства  и не для пустой болтовни. Нам предстоит военные поход на подковёрное царство, где живут по странным законам странные люди, которые захватили несколько наших человек, ранили и намеревались убить. Отравили мою жену, хотя знали, что она ждёт ребёнка… — он на мгновение замолчал, думаю, чтобы подавить приступ ярости, он вообще, как я заметил, подвержен эмоциям, конечно, научился владеть собой, всё же воспитание формирует, но огонь в глазах скрыть невозможно, даже железной волей. — Так вот, после этого всего я считаю, что мы должны это подлое вместилище зла уничтожить. Ли не согласна со мной. Я хочу слышать, что думаете вы все, в том числе и даже особенно, вы, Агапис, как жительница этого подковёрного царства. Прошу высказываться по очереди.
       Агапис поднялась и сказала:
        — Позвольте мне говорить последней.
       Всеслав посмотрел на неё несколько секунд и величественно кивнул.
        — Будь, по-вашему.
       Агапис села, а Всеслав снова посмотрел на окружающих, в этот момент мне показалось, что вся эта сцена похожа на класс, когда учитель собирается спросить урок. И тут один из товарищей Всеслава подал голос с места:
        — Что, свободные и аристократы имеют голос наравне с рабами? У нас теперь всё меняется? — было видно, что он зол и полон презрения по отношению неравных ему присутствующих. Не сомневаюсь, что он имел в виду меня.
      Всеслав медленно повернул к нему голову.
       — Здесь нет рабов, Игорь, — негромко проговорил Всеслав, наклоняя голову, будто намеревался боднуть его.
        — А этот? — Игорь выкинул руку в мою сторону, вставая. Потом кивнул на Кулибина, — И вот тот… он не похож на аристократа. И эта женщина, откуда мне знать её статус в их мире. Я не говорю уже об этих двух телохранителях Ли, от кого они охраняют её здесь, среди друзей.
        — В «Чистом мире» нет рабов, — негромко произнесла Агапис поднимаясь.
        — Это должно меня успокоить? — вызывающе воскликнул Игорь.
       Агапис хотела ещё что-то сказать, но Всеслав поднял руку, останавливая её.
        — Простите, Агапис, моего товарища, который не осознаёт серьёзности момента.
       Игорь смотрел на него со смесью дерзости и страха, уверен, он впервые позволил себе так говорить с Всеславом, и только потому, что страх перед неизвестностью сейчас оказался сильнее страха перед Вернигором.
       — Да, объясни, чего ты хочешь конкретно от нас и почему момент так уж серьезен, если ты просто решил выпороть каких-то мерзавцев, спрятавшихся в Запретной зоне. Хотя, по-моему, их лучше оставить в покое, мы не знали об их существовании, они никак нам не мешают, плевать на них. 
       Всеслав на удивление спокойно выслушал его и сказал:
        — Я понял тебя. Ты поспешил высказаться раньше меня, что ж, согласен, моя ошибка, вначале мне стоило рассказать вам, как обстоит дело. И что мной движет не желание мести, а рациональность. Будь сейчас в мире всё как прежде, я бы, пожалуй, согласился с тобой, действительно, их мир существовал параллельно и никак нам не мешал. Но теперь… всё пришло в движение. Дело нескольких недель и может начаться глобальная переделка мира и этих подковёрных, используют против нас. Вот поэтому мы должны опередить тех, кто захочет это сделать.
        — И кто это?
        — Все, — сказала госпожа Ли вместо Всеслава, поднимая голову.
        Все посмотрели на неё, кроме самого Всеслава, думаю, потому что он знал, что она скажет, она уже говорила всё это ему.
        — У Ли своя теория на этот счёт, — сказал Всеслав. — С которой я не согласен. Говори, Ли, быть может, все согласятся с тобой.
        Ли посмотрела на него и кивнула.
        — Я считаю, что после отъезда Всеволода началась новая Великая война. Полный передел мира. Новый мир не будет похож на прежний, и он уже наступает. Я не думаю, что у нас есть недели, я думаю, у нас всего несколько дней и стоило бы подготовиться к обороне, а не думать о том, чтобы уничтожить или не уничтожать потенциальных врагов в Запретной зоне. Они выйдут против нас не первыми.
       — Ли считает, что Всеволод предал нас, — Всеслав покачал головой. 
      Ли посмотрела на него.
        — Он ведёт свою игру. Всегда вёл. Просто он достаточно умён, чтобы никто не замечал этого.
        — Ну да, заметила только ты… Вернигор не может быть предателем, — нахмурился Всеслав и отвернулся, бледнея.
        Ли посмотрела на него, качнула головой, чуть опустив ресницы.
       — Нет, не знаю, конечно. Но понимаю немного, просто у меня было время разглядеть его. Всеволод всегда хотел власти, и теперь его игра. И если он её начал, не в нашей власти помешать, потому то он всё продумал. И не сейчас.
      Я смотрел на неё с изумлением, как можно быть такой красивой нежной девушкой и такой проницательной и умной, я не мог взять этого в толк. Конечно, Агнесса была очень умной женщиной, но я не воспринимал её как женщину, я видел в ней Правительницу, не человека, а словно бы статую. Госпожу Ли я знал близко, теперь я уверенно могу это сказать, наблюдал издали много месяцев, а после спал в полуметре рядом, слышал её дыхание, видел её больной и слабой. Что говорить, она была моей жертвой, полностью в моей власти. Так что, да, я был один из самых близких госпоже Ли людей. И я не догадывался, что она способна к таким сложным размышлениям и умозаключениям. В моём понимании женщина — прекрасное слабое существо, которое необходимо охранять уже за эту слабость, за красоту и, особенно, за материнство.
       И вот… неожиданность, она сейчас казала то, что и мне самому приходило в голову, когда я служил господину Всеволоду. А если одна и та же мысль пришла в голову двум таким разным людям, которые никогда не обсуждали эту тему, то, скорее всего эта мысль верна. 
        — Хочешь сказать, бабушка ошиблась, отправляя его в Исландию? — проговорил
        — Все ошибаются, — сказала госпожа Ли. — Но это уже не имело значения, Всеволод сделал бы то, что намеревался в любом случает. Пути могли быть разными, но, я уверена, он продумал и просчитал их все. Все варианты.
        — Почему ты не говорила об этом никогда?
        — Ты бы поверил? Ты даже сейчас не веришь.
        Всеслав покачал головой, вздохнул и снова посмотрел на окружающих.
        — А что говорит ваша бабушка, Агнесса? — спросил Кулибин.
        — Мы ещё не обсуждали с ней. Сейчас у неё как раз начальник разведки, так что скоро получим новейшие данные. А перед этим…
        Он не договорил, потому что в этот момент где-то над нами, кажется, в небе появились какие-то странные звуки как гул и стрекот одновременно. Все подняли головы, госпожа Ли и Всеслав посмотрели друг на друга.
      Звук усилился, все повскакивали со стульев, бросаясь к окнам, но Всеслав крикнул, останавливая всех:
        — Не подходите к окнам! Прочь от окон! Прочь из галереи! Все в коридор!
       Да, здесь с витражными окнами от пола до потолка на две стороны мы оказались как на ладони для боевых дронов, которые в следующую минуту принялись расстреливать нас через эти самые окна, и если бы окрик Всеслава опоздал хоть на пару секунд, мы все погибли бы, а так мы все оказались в коридоре, ведущим из галереи в другие залы, здание построено так, что почти все коридоры здесь не имеют окон, являясь переходами между обширных помещений залов и комнат, замысловатое и странное, но очень красивое, а сейчас эти особенности архитектуры спасали нам жизнь. Нам и обитателям дворца.
       Всеслав, посмотрел по сторонам, держа в объятиях госпожу Ли, у которой на лице, на белом шёлке её платья брызги крови, и мелкие сочащиеся порезы, впрочем, нас всех успело посечь осколками, пару секунд мы бежали под градом разлетающихся в пыль витражей.
        — Ты цела? — он встряхнул Ли, которую держал за плечи. — Ли! Что ты молчишь!?
        — Да… да… — рассеянно проговорила госпожа Ли, потом подняла глаза на Всеслава. — Слава… нет у нас даже дней, он начал раньше, сразу… Даже я недооценила его.
       — Мы ещё ничего не знаем… может быть, это подковёрные мокрицы, — сказал Всеслав и обернулся на остальных. — Все целы? Раненых нет?
     Грохот разрушения за дверьми стих, но шум летящих дронов сохранился, поднимаясь выше над нами.
        — Они будут облетать дворец, и обстреливать все помещения, где обнаружат движение, — проговорил Всеслав. — Серафим, Атли, уведите Ли и остальных вниз, в подвалы, я должен найти бабушку…
       Госпожа Ли дернулась было за ним, страстно глядя в его лицо, но он остановил её за руку, опустил взгляд на её живот, и госпожа Ли отступила, подчиняясь его взгляду, его невысказанной мольбе. Это длилось не более мига, какую-то долю секунды, но показало степень их близости, чтобы понимать друг друга, здесь понадобился лишь взгляд, убедить госпожу Ли, заставить пойти в убежище.
        — Я пойду с вами, — неожиданно сказала Агапис.
       Всеслав обернулся на неё.
        — Нет!
        — Я буду полезна, если это дроны из Чистого мира, я…
        — Нет, это дроны Исландии, — сказала госпожа Ли, посмотрев на Агапис. — Или Запада. Или чёрт его знает, чьи. Но это не ваши, это тех, кем теперь правит Всеволод.
      Агапис посмотрела на госпожу Ли немного исподлобья, хотя была значительно выше ростом.
        — Я не была бы так уверена в этом, госпожа Ли. К тому же… после того, что они сделали с вами, точнее, попытались, я думаю, они способны на какую-то страшную диверсию, которая может погубить человечество, не защищенное вакцинами Чистого мира.
        — Что?! Биологическое оружие?! — воскликнул Игорь. — Чушь! Оно запрещено.
        Агапис снисходительно покачала головой, ничего не говоря, вместо неё сказал Всеслав.
       — Сегодня точно не твой день, Игорь. Спускайтесь с Годимиром в убежище. Я разузнаю обстановку, найду бабушку и приду за вами.
       — Не позорь меня, Всеслав, — воскликнул Игорь, бледнея. — Бежать прятаться как баба…
        — Игорь, мы не знаем ещё, что снаружи, надо защитить тех, кого надо защищать всегда: женщин и слабых. Вы с Годимиром воины, Кулибин, Серафим, даже Атли — нет, я рассчитываю на вас двоих, — ответил Всеслав. И вдруг посмотрел на меня. — Ты пойдешь со мной. И вы, Агапис. Всё, уходите вниз!
       — Слава… — воскликнула госпожа Ли, бросаясь ему на шею, я впервые увидел её такой, с ума сойти, как она всегда владела собой, сейчас в критический, страшный момент, горячность натуры неожиданно вырвалась наружу, она стиснула плечи своего мужа, на мгновение повисая на нём, прижалась к нему вся и тут же отстранилась. Миг, глаза в глаза и она развернулась, уходя, оборачиваясь при каждом шаге, не в силах оторваться от него.
      Всеслав смотрел ей вслед, остальные последовали за ней по коридору к лестнице вниз.
      — Спасибо тебе, Ли, — прошептал Всеслав.
      Обернулся на нас, кивком поманил за собой в боковой проход, гул дронов снова приблизился, и снова застрекотали выстрелы, ударяя дворец, где-то посыпались стёкла.
       — Сволочь… ну сволочь, если только Ли права и это ты, Всеволод, я удавлю тебя сам, гортань выгрызу тебе! — прорычал он, и я поверил, что он легко сделает это.
       Мы бегом устремились по коридору к кабинету госпожи Агнессы. Мы бежали по коридорам и залам, всюду нам встречались группки до смерти перепуганных, кое-где раненых и даже убитых рабов, Всеслав крикнул им, пробегая мимо:
       — Все спускайтесь в цокольный этаж и подвалы! В коридоры без окон! Бегом! И не выходите, пока я не скажу!
        И рыча, нёсся вперёд, поскальзываясь на осколках и крови.

      …Ещё бы мне было не рычать! Мне казалось, расстреливают не мой дворец, а меня самого, каждая пуля ударяла в меня, в моё тело, потому что это мой дом, если они посмели напасть на дворец, что они сделают с городом, со всем Севером? Если уже не сделали, никакой системы ПВО не существовало со времён Последней войны.
       Нет, я ошибся, существовало… Я не знал, как оно работает, потому что видел только на экранах голографических стимуляторов, и только через несколько минут, уже у дверей бабушкиного кабинета, я осознал, что новый гул, который перебивал свист и стрекот вражеских дронов, это и есть система обороны, потому что вскоре звуки дронов прекратились, что, впрочем, не означало, что вскоре не прилетит новая эскадрилья.
       Я распахнул дверь бабушкиного кабинета, здесь тоже всё было разбито, постреляна мебель, скульптуры, картины…
       — Бабушка! — мне стало так страшно, что и с бабушкой то же, что со многими, очень многими рабами, бездыханно валявшимися теперь на драгоценных яшмовых, мраморных полах…
       Я бросился к столу. Да, она была здесь, крикнула мне оттуда.
       — Всеслав!.. ПВО работает, я запустила…
       Я увидел её, бабушка спряталась под свой громадный дубовый стол, от которого куски и инкрустации отбил град пуль, осколки стёкол, мебели, мрамора, всё как везде.
      — Надо было во дворце кевларовые ставни делать, предлагали же… не захотела тратиться, дура… Белтцу, проходимцу, платить… вечно все втридорога… ох и дура… — неожиданно многословно заговорила бабушка, увидев меня. — Скажи мне, что все живы.
       Нет, ран на ней не было, ни крови, она была цела, но бледна как мрамор, куски от разбитых изящных статуй, разбросанных вокруг нас. Я потянул её из-под стола.
        — Надо уйти отсюда, дроны вернутся.
        — Это если они хотят убить нас, а они хотят напугать.
        — Почему ты так уверена? — мы выбрались из-под стола, я поддерживал бабушку за широкие костлявые плечи, я редко обнимал её, может быть, это даже было впервые, она даже оперлась о меня, её диадема упала на пол, я наклонился, поднять, негоже короне Севера быть сбитой на пол, пусть это всего лишь диадема, но и она символ. Порвалось её ожерелье и сейчас тоже валялось на полу, но до него мне  не было дела, я спешил увести бабушку отсюда. Но бабушка кинула, чтобы я поднял ожерелье, тяжёлое, многорядное из бриллиантов.
        — А где рабы твои? Разбежались? Почему оставили тебя? — спросил я, отдавая ей ожерелье.
        — Ты всегда забываешь, им нет хода сюда, пока я работаю, никого из рабов не было даже близко от этого крыла. Собак к тому же вывели как раз в парк, им надо много бегать… Надеюсь, не пострадали…
        — Пока мы не знаем, что вообще происходит…
        — Надо взять компьютер отсюда, — сказала бабушка, протянула руку к столу. — Там, на полу, Всеслав. Без него мы не сможем связаться с нашими людьми, с начальником генштаба, у нас ведь нет даже телефонов, из-за отсутствия датчиков в крови… у всего есть минусы…
       Одиниган наклонился было, поднять, но бабушка покачала головой:
       — Нет, этого компьютера могу касаться только я или Всеслав.
      Одиниган отступил, пропуская меня. Я взял под мышку небольшую плоскую коробочку, бабушкин компьютер, самый большой и мощный на земле, между прочим.
        — Думаю, телефоны как раз не работают, сомневаюсь, что они сохранили нам нетронутой связь, — сказал я.
        Бабушка кивнула.
        — Кто, по-твоему, напал? — спросила она. — Запад или… эти, подковёрные мерзавцы?
        — Ли считает, что это Всеволод.   
        Бабушка остановилась, посмотрела на меня
        — По-твоему, это возможно?!
        — Ли говорит, что хорошо понимает его, и что он давно готовился.
        Бабушка удивилась ещё больше.
        — Ли так сказала?!.. Похоже, я ничего не знаю в своей семье… — она покачала головой, будто была ошеломлена. — Неужели я так постарела и поглупела?.. Вот почему трон отдают детям, а не внукам… Похоже, Бог решил наказать меня…
       В этот момент она оступилась и упала бы, но повисла у меня на руках.
        — Похоже, я всё же ранена, — сказала бабушка, садясь на красивый резной ящик у стены в коридоре, в них хранили книги, конкретно в этой свод законов, и использовали для сидения.    
       Бабушка приподняла юбку, и я увидел, что у неё над удобным ботиночком с высокой шнуровкой на небольших удобных каблучках, какие она носила всегда, сочится кровь.
        — Позвольте, — сказала Агапис, присаживаясь возле. — Извините госпожа Агнесса.
       Она ощупала рану, бабушка только побледнела сильнее.
        — Пули нет, навылет, надеюсь, это не наши, они могли отработать пули ядом или бактериальной-вирусной смесью…
       Мы с бабушкой посмотрели друг на друга.
         — А Ли ещё не хотела их убивать, — пробормотал я.
         — Ли не всегда права, мой мальчик, — сказала бабушка.
         — Госпожа Вернигор, вы позволите мне оторвать кусок ткани от подола вашей юбки? — спросила Агапис. — Рану надо перевязать.
         — Конечно, дорогая. И зовите меня Агнесса. Ну, или Аглая Всеволодовна. Вернигоры мы тут все. Весь Север…
         Агапис кивнула, рванула шёлк от бабушкиной юбки, перевязала быстро и ловко, бинт перестал пропитываться кровью.
         — Госпожа Агнесса, вы позволите, я понесу вас? — спросил Одиниган, подойдя.
          Она посмотрела на него.
           — Я прекрасно дойду сама. Но… не хочу задерживать вас. Да и больно. Так что… конечно, донесите, — она кивнула и протянула к нему руки. Одиниган мягко поднял её, когда он выпрямился, я видел, как он покраснел от напряжения, да, краснокожий, моя бабушка женщина не мелкая, ростом и костяком под стать мужчинам, немного злорадно подумал я.
     А бабушка с удовольствием обвила мощные плечи Одинигана своей рукой и спросила:
        — А вы… кажется, служили Всеволоду, как получилось, что теперь вы свободный человек и сопровождаете Ли?
        — Это очень долгая и неправдоподобная история, госпожа Агнесса, — улыбнулся Одиниган, надо сказать, это довольно-таки дерзко, так разговаривать с самой Агнессой Вернигор.
        — Обожаю неправдоподобные истории, — улыбнулась моя бабушка, и я с удивлением заметил, что она кокетничает, или, скорее, играет в кокетство.
        Я посмотрел на Агапис, она улыбнулась тоже, качнув головой, некрасивая, но такая обаятельная, сразу поняла мою усмешку. Приятно, когда понимают.
       Мы поспешили к лестнице в подвал. Спустившись, застали тут всех оставшихся в живых обитателей дворца.
      Я оглядел толпу, жавшихся друг другу, местами стонавших от ран, или просто дрожащих, рабов и слуг, рядом с кем-то из них хлопотал Кулибин, но, главное, я увидел Ли, её обнимала наша дорогая Кики, к счастью, невредимая, ей повезло спуститься в винный подвал, как раз, когда налетели дроны, и хватило ума не подниматься наверх. Об этом Кики рассказала немного позднее. А пока я двинулся к Ли, она поднялась, бросаясь ко мне, повисла на шее, я обнял её, прижимая к себе, тонкую, нежную, упирающуюся в меня кругленьким, как мяч, маленьким животиком, она обвила мою шею руками, а люди вокруг захлопали. Вот такое удивительное оказалось приветствие, неожиданное и радостное, потому что ничто так не радует, как спасение от гибели. Особенно, коллективное.
       Моя бабушка с улыбкой восприняла приветствие, Одиниган бережно опустил её на сундук, на них сидели тут все, кто-то на полу, кто на выступах стен, всего человек триста.
       Пока бабушка открывала программу и оценивала произошедшее, я заговорил с людьми.
      — Мои дорогие, вы все моя семья, и я счастлив, что вы спаслись.
      — Ты спас нас, господин, Всеслав! — послышалось с разных сторон.
      — Мы растерялись, а ты показал нам как спастись!
      Я поднял руки, останавливая восторги, сейчас для этого было не время и уж точно не место.
      — Пожалуйста, оглядитесь, кого не хватает, составьте списки, кого нет и кто здесь. Кики, тебя назначаю старшей, через полчаса доложишь, сколько человек не хватает. И в каком состоянии остальные.
     Я посмотрел на бабушку. Она очень быстро скакала по клавишам своими длинными пальцами. Открылся гомографический экран, бабушка внимательно смотрела на него. Я видел, что она изучила обстановку, буквально сканировала всю территорию Севера, и, особенно, Вернигора, и только после связалась с министром обороны, узнаю мою бабушку, всегда своя линия, всегда полное пропитывание и полная информация
        — Генерал, Иван Васильевич, что происходит, вы разобрались? Кто атаковал дворец, и что ещё подверглось нападению?
       Звук был не очень хороший из-за помех, так же дёргалось изображение. 
        — Пока не выяснено точно, госпожа Агнесса, это какие-то коалиционные силы, после начала работы ПВО они отступили, но большая вероятность, что нападение вскоре возобновится. Разведывательные мероприятия ведутся во всех направлениях, скоро мы будем знать всю обстановку.
        — Объявите воздушную тревогу, пусть люди прячутся в подвалы и не выходят, пока не будем уверены, что безопасно, — сказала бабушка. — И поднимайте в воздух весь наш флот с полным комплектом вооружений. Над всем Севером откройте ПВО, больше ни одна атака врага не должна увенчаться успехом. Связь через час.
      Бабушка посмотрела на меня.
        — Он думает, я не знаю… и лжёт. Почему все лгут, Всеслав? Как можно лгать своей госпоже, правительнице? Это преступление, они этого не понимают?..
        — Если бы понимали, не стали бы делать, — сказал Одиниган.
        — Стали бы, — возразил я. — Глупых там нет, наивных тоже. Они совершают преступление намеренно, собираются сдаться врагу, вот и всё.
        — Не может быть, что нет верных людей, — возразил Одиниган.
        — Есть, конечно. И вы один из них. А значит, есть и другие. Не может не быть.