Любишь - приезжай ч. 2 Олег

     Олег сидел, обхватив голову руками. И, наверное, в сотый раз перечитывал записку.  Он знал, что этим все закончится, ведь знал же! Но, как кролик в пасть к удаву, упорно продвигался навстречу концу. Причем это мучительное ожидание даже доставляло ему какое-то садомазохистское наслаждение.

     Олег и сам сейчас толком не может вспомнить, когда появилось ощущение, что что--то темное ведет его, как по лезвию бритвы, к разрыву с Аленкой. Он вспомнил любимое заплаканное лицо жены, ее глаза, с мольбой и изумлением смотрящие на него, когда он впервые ударил ее. Аленка... Его чистая, нежная Аленка. Она даже не кричала, не возмущалась, а только с изумлением и обидой смотрела на него тогда. И даже пыталась оправдать его скотское поведение. Олег вспомнил, как колокольчиком звучал ее переливчатый звонкий смех по квартире, когда она, счастливая, порхала, обустраивая их общежитское жилье.  Друзья, придя на новоселье, ахнули: “Да это же просто райский уголок!” А он сам, собственными руками все испортил.

     Олег с омерзением вспомнил, как однажды после работы, отмечая сдачу объекта, они с друзьями после закрытия кафе решили продолжить мероприятие и зашли к приятельнице Лехи Ломова.  Олег тогда вдруг напился ни с того ни сего так сильно, что даже идти не смог. Друзья решили оставить его у гостеприимной хозяйки. Аленка как раз лежала в больнице после выкидыша. Олег очень удивился, когда, проснувшись утром, увидел себя в чужой постели рядом с чужой женщиной.  А ведь он всю ночь, лаская, называл ее Аленкой. Было стыдно и противно. Уходил второпях, пообещав заходить. Тут же, обзывая себя последними словами, решил, что это больше не повторится никогда.

     На работу опоздал, в глаза ребятам стыдно было глядеть. Они же подтрунивали над ним: “Ну что, сладкая хозяйка?” И гоготали, а громче всех Леха. Позже Олег узнал, что в постели приветливой Надюхи полбригады побывало. Он встретил жену из больницы необыкновенно ласково, предупреждая каждое ее желание. Все вернулось на круги своя. Аленкины глаза сияли счастьем. Она похорошела, расцвела как бутончик, вступив в пору женской спелой красоты.
 
     Олег после работы мчался домой, они съездили отдохнуть по путевке. Он хотел сына, возвращаясь постоянно к этой теме. Но врач посоветовал им немного подождать, чтобы жена окрепла. И, главное -- никаких волнений.  Да, конечно, они подождут годик. Аленка наберется сил, и в следующем году...  А насчет волнений - какие могут быть волнения! У них все прекрасно, он ее любит и, конечно, будет беречь...

     Олег с отвращением вспоминает, как спустя полгода, проходя мимо (Аленка была в тот день как раз на смене), опять ни с того ни с сего зашел к Надюхе. Как будто чертенок какой-то толкал его: “Зайди, зайди!” Все же было хорошо у них с женой. Но, может, оттого, что слишком хорошо, хотелось разбавить это счастливое спокойное состояние какой-то горчинкой? И он добавил в “бочку меда” ложку дегтя: сначала одну, потом другую...

     Надежда ничем особым не была привлекательна, уж его-то жена была однозначно лучше. Но, как упрямый осел, зачем-то стал захаживать к ней с завидным постоянством, придумывая, что задержался на работе. Потом вообще перестал утруждать себя этим, просто возвращался домой пьяным когда хотел, ничего и не пытаясь объяснить. Тем более, Аленка работала сутки через трое, можно было и не придумывать ничего в дни ее дежурств. А чтоб совесть особенно не мучила, начинал придираться к ее искрящимся глазам, чересчур грациозной походке, тщательно подобранному гардеробу: “И для кого это ты так нарядилась?.. А глаза почему так сияют?..” -- да мало ли к чему можно при желании придраться.

     Он сам ненавидел себя за это, мучился, но все больше увязал в трясине лжи. Самое противное и глупое -- лжи бессмысленной, ненужной никому. Что связывало его с разлучницей, он и сам не мог понять.  После очередного свидания на душе было мерзко и стыдно. Каждый раз, уходя от нее, Олег давал себе зарок не возвращаться сюда больше. Тем более, что однажды напарник чуть не выдал его с головой, забежав как-то к ним по какому-то делу после работы и сказав, что Олег давно уже ушел домой.  Правда, тут же попытался неуклюже поправиться: “Вообще-то, возможно, я проглядел, и он пошел куда-то с друзьями”. На следующий день, когда Олег хотел “наехать” на него за это, тот посмотрел ему прямо в глаза и сказал: “Ну и свинья же ты! Такую жену поискать еще надо. Нашел на кого променять! Да ее полбригады...” Олег схватил его за грудки, но в душе даже был благодарен ему за теплые слова об Алене и сам понимая, что Андрей прав. После того случая он твердо решил завязать с двойной жизнью. Ведь он любит Аленку как никого никогда не любил. Что ему еще надо? Глупец!

     ...Приближался Аленкин день рождения.  Олег купил огромный букет роз -- как тогда, в день выписки из больницы, когда они только познакомились с Аленой. Как увидел ее тогда, так сердце и бухнуло куда-то к пяткам.  Олег сразу решил, что женится. Он вдруг поймал себя на том, что невольно улыбается. Но улыбку тут же искривила мучительная гримаса стыда воспоминания о том, как поздравив жену, затеял затем скандал с соседом. И ведь было бы из-за чего! Олег вздохнул и закурил очередную сигарету: все водка, это она тогда в голову ударила. 

     Аленка со слезами благодарности взяла тогда букет и побежала хлопотать, накрывая стол. Как он умудрился перебрать лишнего, а потом приревновать Алену к соседу Витьке да еще и врезать ему - Олег не помнит. Попыталась вмешать Алена, досталось и ей... Уже светало, когда он, потянувшись за очередной сигаретой, обнаружил, что пачка пуста. Во рту горчило. Олег так и просидел до утра над запиской, вспоминая, перебирая день за днем их недолгую с Аленой жизнь. Умывшись, тщательно побрившись и надев свой лучший костюм, Олег съездил на работу, написал заявление на отпуск “по семейным обстоятельствам” и поехал на вокзал. Через два часа он уже лежал на верхней полке в купе поезда, уносившего его навстречу нелегким объяснениям с женой. Простит ли Алена?  Олег все сделает, чтобы простила. Ведь они любят друг друга…