Сёма решает всё! Глава 5. Выгодное вложение

Вечером за ужином Ирина рассказывала семье о новых соседях.
– А я сегодня с нашими новыми соседями познакомилась. С пятого этажа. Знаете, очень приятная женщина. Леной зовут. И сын у неё такой, как наш Сёма. Ему тоже шесть с половиной лет, и он тоже пойдёт в нашу школу. Может, мальчики подружатся?
– Откуда они приехали, Ириша? – спросил Алёша.
– Я не спросила, из какого города, забыла…У неё был тяжёлый развод, муж ушёл к какой-то подруге, и она решила начать жизнь с чистого листа. Квартиру разменяли. Я думаю, что это было бегство, – задумчиво произнесла Ирина.
Слово «развод» упало на стол тяжёлым булыжником.
– Развод? – переспросил Сёма. – Это как? Насовсем, что ли?
– Да, родной. Так бывает. Муж ушёл из семьи. Квартиру разменяли, переехали в другой город, и каждый теперь живёт отдельно.
Сёма внимательно посмотрел на родителей.
–  Мам, а развод – это как разводят мосты? Мосты же потом сводят, – рассуждал он. – Значит, и родители могут снова «свестись»? Почему тогда говорят так, будто это окончательно?
Сёме категорически не нравилось слово «развод», и он попытался найти новое слово для этой ужасной процедуры.
– Может, разъезд лучше? – предложил он. – Как поезда. Не потому что плохие, а потому что пути разные.
Родители переглянулись. В детской попытке переименовать боль было что-то такое пронзительное, что им стало неловко перед сыном за все разведённые семьи мира.
– Понимаешь, Семён, так бывает. Иногда лучше разойтись, чтобы не отравлять жизнь ни себе, ни ребёнку, – задумчиво произнёс папа.
– А вы тоже можете разойтись? – с тревогой в голосе спросил Сёма.
– Нет, что ты! Зачем нам расходиться, если мы с папой любим друг друга? – успокоила сына Ирина, с укоризной взглянув на мужа. – Боже, сколько вопросов, Сёмочка! Лёша, отвечай ты.
– Ир, ну почему, как тупиковый вопрос, отвечать должен я? – задал риторический вопрос папа.
– Потому что это папа ушёл от сына, а не мама. Ушла бы мама, отвечала бы я. Тебе эта тема ближе.
– Что? Почему это она мне ближе? Я никуда не собираюсь уходить ни от тебя, ни от Сёмки. Всё, я пошёл. У меня ещё матч интересный.

Поцеловав жену и сына, Алёша вышел из кухни. Ира сидела молча, глядя на Сёму и не решаясь что-то сказать.
– Всё понятно. Вы думаете, что я ничего не понимаю? А я всё понимаю. В садике у нас за Юлькой тоже только мама приходит. Потому что папы у них нет. А за Владиком вообще бабушка. Потому что родители уехали на заработки. Причём оба сразу. Непонятно, вернутся ли… 
– Ты откуда у меня такой взялся? – спросила Ирина и крепко прижала к себе голову сына.

На этом разговор о разводе был окончен, но вопросы остались. Например, если Марк живёт с мамой – то когда он видит папу? Как папа может жить без Марка? Почему папа уходит к какой-то «подруге», когда у него есть сын? Неужели какая-то подруга дороже собственного сына?
Эти вопросы повисли в воздухе, и у Сёмы осталось странное чувство недосказанности.

Утром Сёма пошёл гулять во двор. Мама отпускала его, но была бдительна и каждые пять минут смотрела в окно: на месте ли сын? Не обидел ли его кто-то из более взрослых ребят. Двор был залит солнечным светом, и совсем новый детский комплекс, который установили недели две назад, сиял в лучах солнца новыми качелями, которые блестели и пахли свежей краской. 

На одной из них раскачивался их новый сосед с пятого этажа, Марк. Мальчик был невысокого роста, и очень худенький. К тому же, он сидел на качели в куртке, хотя на улице был июнь месяц. Он держался за цепи, на которых висела качель, так крепко, словно они удерживали его не от падения, а от исчезновения.  Сёма не решился подойти к соседскому мальчишке и решил из песочницы понаблюдать за ним.
В это же время к Марку подошли трое старших мальчишек из соседнего двора. «Хулиганы», как называли их местные бабушки. Сёие они тоже не нравились, если честно. Они называли друг друга какими-то сокращёнными именами: Санёк, Гоша и Вован, которые больше походили на клички. А их смех был каким-то неприятным и липким, как и жвачка, которую все трое лениво перекатывали во рту. Мальчишки подошли к Марку и резко остановили качели.
– Ты чо в куртке? Тепло же, – лениво спросил пацан, которого звали Санёк.
– Я болел недавно, – тихо ответил Марк, вцепившись в цепи.
– А ты кто, вообще? Чёт мы тя раньше тута не видели, – включился в разговор Гоша, про которого ребята говорили, что он второгодник.
– Ну что, больничный, плати деньги, – сказал третий мальчишка, Вован, который слыл самым знатным хулиганом «на районе». К тому же говорили, что у Вована папа сидел в тюрьме.
– За что? – ещё тише спросил Марк.
– За качели. За воздух. За то, что дышишь, – сказал Санёк.
– И за то, что худой такой, – заржал Вован.

Сёма почувствовал, что Марк хочет заплакать, но держится изо всех сил. Звать на помощь было, видимо, стыдно, да и некого: было ещё очень рано, и кроме Сёмы во дворе никого не было. Марк беспомощно оглянулся. И Сёма понял, что если ещё хоть секунду посидит в песочнице, Марку придётся не сладко. Он подошёл к мальчишкам и серьёзно спросил:
– Эй, а что здесь происходит?
– Коммерция, братан. Ты вот, например, местный. А этот бродяга вообще не пойми откуда припёрся, – по-взрослому ответил Гоша. – Мы только своих бесплатно пускаем кататься.
– А этот дохляк откуда-то взялся. А ты, мелкий, проваливай, иначе и с тебя деньги возьмём, за то, что воздух засоряешь, – произнёс Санёк оглядываясь.
– А… Понятно, –  Спокойно произнёс Сёма поняв, что его не тронут, потому что он «свой». Посмотрев на Марка, он спросил: – А ты кто?
– Я тут живу. Я Марк, – сказал Марк, чуть не плача. Он подумал, видимо, что Сёма заодно с этими большими парнями и тоже хочет свою долю. –  Мы переехали только. У меня денег нет, а мама ушла.
– Это плохо, –  произнёс Сема и, повернувшись к пацанам, с серьёзным лицом заявил: – так воздух же общий, значит за воздух платить не нужно.
– Ты, мелочь, огрызаться с училкой будешь. С тебя штраф, – не раздумывая заявил Вован.
– А сколько это? – спросил Сема.
Пацаны переглянулись, мысленно потирая руки.
– Чего сколько? – спросил Гоша.
– Ну…Чтобы вы от него отстали. Навсегда. И за мой штраф?
Пацаны громко заржали.
– Навсегда – это дорого будет, – заявил Санёк.
– Сколько? – настойчиво спросил Сёма.
Мальчишки перестали смеяться и как-то уважительно посмотрели на Сёму.
– Ты смешной, пацан, –  произнёс Вован и, оглянувшись, подтянул к себе Сёму. Нагнувшись к мальчику, он произнёс сумму, от которой у Сёмы округлились глаза.
– Это нечестно, – произнёс Сёма, зажмурившись. За противостояние неминуемо грозила расплата.
– Ещё штраф. За разговоры. У нас разговоры платные, –  опять мерзко заржал Вован.
– А сколько стоит молчание? – открыл глаза Сёма.
– Молчание – по акции, бесплатно. Как для тебя. Но ты уже наговорил на два штрафа, - важно произнёс Санёк.
– Значит так. Воздух – общий. Качели – не ваши. Марк – наш новый житель, он в нашем подъезде жить будет. Это не преступление. Остаётся только штраф за…
– За дерзость. Нефиг старшим дерзить, – угрожающе сказал Вован.
– Дерзость – это у меня характер такой. А за характер деньги не берут, – продолжал сопротивляться Сёма.
Пацаны  переглянулись.
– Берут. Но дороже, – с угрозой в голосе произнёс Гоша.
– Тогда, если я выкупаю Марка, вы от него отстаёте? – спросил Сёма.
– Чего? – переспросил Вован.
– Навсегда. Я его свободу куплю навсегда. Идёт? – решительно спросил Сёма и опять зажмурился на всякий случай.
– Ладно. Давай считать. Пацан, потом штрафы... За умничанье. С тебя, – Вован опять подтянул Сёму к себе и прошептал ему на ухо сумму.
– За умничанье я платить не буду. Это у меня бесплатно, –  решительно произнёс Сёма.
– Тогда плюс пеня, – хихикнул Гоша.
– Пеня – это ещё что? – спросил Семён.
– Пеня – это проценты. Мы с тобой тут время тратим. А время – деньги, оглядываясь, быстро сказал Вован.
– Хорошо. А гарантия есть? – не унимался Семён.
– Какая ещё гарантия? – Спросили одновременно все трое.
– Что вы его больше трогать не будете? И меня тоже.
– Слово пацана, –  подумав, сказал Вован.
– Я сейчас приду. Но вы его не трогайте, иначе я родителей позову, –  теперь уже угрожающе произнёс Сёма.
– Тогда тебе тута не жить… Если родителям скажешь, мы своё слово обратно заберём. И ты нам будешь платить всегда, – тихо прошипел Гоша.
Вбежав в квартиру, Сёма закричал с порога:
– Мама, мне срочно нужны деньги!
– Зачем? – спросила мама.
– Я не могу тебе сказать. Я дал слово, – сказал Семён и умоляюще посмотрел на маму.
– Тогда и денег не будет, – спокойно сказала мама.
– Логично. Но я не могу сказать тебе. Это будет не по-мужски, понимаешь?
– А я должна знать, за что плачу. Всё по-честному.
– Эх, мама. Ты мешаешь мне совершить мужской поступок. Тогда я возьму из копилки, свои деньги.
– Это твои деньги. Имеешь право.
Достав копилку, Сёма  посмотрел на неё с жалостью. А потом резко ударил её об пол.
– Сёма! Ты что творишь! Ты же собирал на…
– Мама, это на хорошее дело. Это как инвестиция, понимаешь? – бросил Сёма и, пока мама не спохватилась, выбежал из квартиры. Ира метнулась к окну.
– И чо мы с этой мелочью делать будем? – недовольно спросил Вован.
– Других не было.
– Вован, посчитать бы надо, –  предложил Санёк, не веря в столь лёгкую победу.
– Да ну, сейчас их мамашки повылязят. Погнали в магаз! Пока, мелкие!
Марк подошёл к Семён и, обняв его, наконец заплакал.
– Ты теперь мой друг? – сквозь слёзы спросил Марк.
– По ходу – да. Я – Сёма, – представился Сёма, пожав плечами.
– А я – Марк.  Ты навсегда мой друг? Бесплатно?
– Бесплатно. Друзья не бывают за деньги. Друзья за деньги – это, брат, уже охрана.
И Марк впервые улыбнулся. В этот момент появилась его мама и позвала Марка домой. Сёма посмотрел на свои окна и увидел маму, в которой в это мгновение боролись две силы: она готова была броситься и защищать, но с другой стороны, поняв, что сын только что сделал выбор сам, она осталась стоять у окна.

Вечером их кухня снова стала местом суда.
Алёша, узнав от Ирины, что произошло, грозно ходил по кухне и говорил о риске, о хулиганах, о том, что дети не должны решать такие вещи. Его голос был строгим, но за строгостью скрывалась бесконечная любовь к этому маленькому человеку, который не испугался и совершил настоящий поступок.
– Я просто купил друга, –  тихо сказал Сёма.
– Друзей не покупают! – повысил голос отец.
– Папа, я раньше тоже так думал. Но его продавали, –  попытался оправдаться Сёма. – Если бы это был банк, вы бы сказали, что это «вклад». Мама мне не дала деньги, и я разбил шкатулку. Простите…
– Сёма, а если завтра они попросят ещё? – спросил Алёша.
– Тогда это будет мошенничество. А сегодня это была сделка. Ну как ты не понимаешь?
– Это ты не понимаешь, что могло случиться.
– Папочка,  там было всё так быстро, и я мог не успеть. Они нашего нового соседа Марка хотели взять в плен. И пытать. Я слово дал…
–  Но у тебя же телефон есть! Ты позвонить не мог?
–  Мог. Но они бы телефон забрали. Я рассчитал риски. Зато у меня теперь есть мой друг.
– Сколько он стоил?
– Дорого. Но это было дешевле, чем его потом лечить.
Ирина засмеялась, но почему-то сквозь слёзы. Смех получился каким-то горьким…
– Ладно, –  вздохнул Алёша. –  Завтра мы поговорим со всеми родителями. Со всем двором. Решим эту проблему. И даже не вздумай сейчас мне сказать, что ты дал слово. Позволь взрослым решать безопасность детей нашего двора. И знаешь что… Ты не друга купил, Сёмка. Давай считать, что ты купил… чужое спокойствие. А это… Это стоит намного дороже, – сказал папа и протянул руку сыну.
– Значит, я удачно вложился? – спросил мальчик.

И в этом вопросе не было ни хвастовства, ни наивности. Только желание понять мир через категории, которые ему были доступны: слово, сделка, гарантия, навсегда.
За окном темнело. Двор медленно остывал после тёплого дня.
А на кухне сидели трое. Они были какими-то уставшими после тяжёлого  разговора, но живые. И думали о том, как дорого иногда обходится чужое одиночество…
А где-то в новой квартире Марк, возможно, впервые за долгое время засыпал без ощущения, что его можно «взять в плен».

Иногда деньги – это совсем не про деньги. Иногда это цена того, чтобы в мире стало на одного одинокого мальчика меньше.

22.02.2026
Клайпеда, Литва.

Продолжение следует...