Библиотека

Каждый рабочий день в библиотеке начинался одинаково. Софья  Михайловна, миниатюрная, слегка  прихрамывающая  женщина,  сорока семи лет, облачившись в тёмно-синий рабочий халат, подолгу стояла  в углу у  старого зеркала, расчёсывая свои  жиденькие, едва вьющиеся волосы вокруг небольшой круглой головки, и  приговаривала: «Я счастливая...я счастливая...»

- Вот, девчонки, как  надо  говорить, и  тогда вы будете счастливыми!, - обращалась она к нам.
Мы только посмеивались. К этой её ежеутренней мантре все давно привыкли.
Да ей грех было жаловаться на жизнь. Муж, высокий статный мужчина, заботливый, работал главным инженером  в крупном стройтресте, а дети учились в архитектурном институте.
У  неё была спокойная работа: она заведовала каталогами.  Целыми днями перебирала карточки и смотрела в окно. Не скучала.
На абонементе работала одинокая женщина, лет сорока,  Зинка, забавная и  неряшливая. Ходила постоянно с немытыми  жирными волосами, но была простой и отзывчивой. На пару с ней работала Альбина, девушка лет 25 и Маргарита, жена офицера.
Иногда, махнув хвостом, заглядывала на минутку Маришка, зав.читальным залом. Себя она считала большим знатоком искусства и поэтому к сослуживицам относилась  свысока. Она  из принципа никогда не делала макияж и  выглядела на общем фоне бледновато.
Я и Софья Михайловна тоже  обязаны  были ежедневно в часы  большого наплыва читателей отрабатывать на абонементе по  два  часа в день.
Книжный фонд  помещался в большой комнате и состоял из  книг, которые никто  в общем-то  не читал, написанные очевидно по госзаказу: про пятилетки, соц.соревнования, комсомольские стройки, стахановцев ...  И ещё у нас был один потаённый  стеллаж  читаемой литературы - всего  двести  книг. Но зато каких книг! Мы их выдавали только надёжным читателям. В те годы был большой дефицит хорошей литературы.
Её можно было купить только на чёрном рынке.
С чёрным рынком был связан Фёдор, бывший работник библиотеки. Но я его пока не видела, так как устроилась сюда всего пару месяцев назад.
 Иногда встречался  в некоторых читательских  формулярах и удивлял странный почерк:  кривые узкие буквы налезали одна на другую.  Говорят, по почерку можно определить характер человека. Так, вот, мне казалось, что это человек со сложным характером,  и не совсем простой, с какими-то вывертами.
 Но в  библиотеке его обожали, когда говорили о нём, у всех светились глаза.
Он  близко дружил с нашей заведующей, которая часто опаздывала на работу. Вот и сегодня её всё не было.
Но, наконец, хлопнула входная дверь и появилась Марина Витальевна. Она сразу всех взяла в оборот.
- Ой, девчонки, у меня дома сегодня лазарет! Славик болеет, Николка болеет, я сама еле добралась до работы. Видите, как опоздала? С сердцем плохо!
Зина, проводи меня на завод до медпункта, укол надо сделать!
Зинка стала собираться. Завод располагался через дорогу от ДК культуры, надо было пройти через подземный переход.
Марина Витальевна в ярко синем платье с крупными жёлтыми цветами, побрякивая солнечными янтарными бусами, взяла Зину под руку: мне так легче. И они пошли.
Марина Витальевна считала себя творческой натурой  и жуткий беспорядок в своём закутке называла творческим беспорядком. Перепутанные бумаги лежали горой  на столе и валялись на полу.
Она немного рисовала. Все заголовки к книжным выставкам писала сама. А раньше какое-то время проработала в школе учителем черчения и рисования.
У неё был взрослый сын лет двадцати от неизвестного  мужа, а Николка был вторым мужем. Работал слесарем, жутко талантливым, как  она нам  объясняла.
Славику было не больше 3-х лет и часто ей не с кем было его оставить, когда она уходила по своим делам. В основном она приглашала Зинку посмотреть за ребёнком. Меня пригласила только один раз, по-видимому стеснялась беспорядка. Наволочки на подушках у ребёнка были чёрные!
Я такого нигде ни у кого не видела. Их наверное отродясь не стирали.
Квартира была хорошая, с хорошей мебелью.  Отчим занимал высокую партийную должность.
Марину Витальевну в подростковом  возрасте  взяли из детдома,
И эта квартира досталась ей  по наследству от приёмных родителей.
***
В моём ведомстве была библиотека заводской турбазы  в  летний период, библиотека пионерского лагеря «Дубки»,  и  небольшие передвижные библиотеки в некоторых цехах завода, за сохранность книг которых отвечал работник цеха.

Неплохо было бы провести всё лето на заводской турбазе с дочкой. Отдохнуть от домашней работы, подышать свежим воздухом, полюбоваться природой, но это было невозможно для меня. Не оставишь же дома голодающего мужа....А  свекровь меня бы съела.
И поэтому я приводила Марине Витальевне  тот довод, что моей дочери  ещё  нет  двенадцати  лет и она не имеет права  по закону меня отправлять на всё лето работать на турбазу. Тем более, что у нас было кому там работать. Зинка с большой радостью ездила каждое лето.  На турбазе было весело и готовить не надо было. Кормили в столовой  неплохо.
Когда  возвращалась,  рассказывала много забавных историй.
А вот в пионерский лагерь ехать   не было  желающих. И мы договаривались с какой-нибудь вожатой, чтобы она пару часов в день выдавала детям книги.
А я следила за их работой, заезжала иногда с проверкой.
Потом  долго тянулась длинная тоскливая зима. Но снег наконец растаял. И снова весеннее солнце заиграло в окнах.
И наконец  наступила весна. Мы приняли на работу  красивую  молодую  девушку, студентку - заочницу,  Александру. Она была дочерью знакомого Марины Витальевны.
Каждый день на работу  она являлась с букетом цветов.  То сирень принесёт, то черёмуху.  Мы удивлялись:  « Ты где цветы берёшь?».
- В автобусе подарили, - отвечала она.
Никому из нас незнакомые мужчины в автобусе цветов не дарили. И поэтому мы ей втайне завидовали. Вот, что значит быть красивой!
А у Марины Витальевны  похоже был роман с её отцом. Мать  Александры  болела.

И вот, как-то в конце рабочего дня Марина  Витальевна нам сказала: «Девчонки! А ведь завтра у меня день рождения!
Уже  сорок два  исполнится! Я принесу торт, испеку «Наполеон».
Но на следующий день она опять опоздала, пришла не в духе и буркнула: «Торт собака съела!», а я вот бутылку водки принесла.

И, обернувшись ко мне: «А вы, Тамара Евгеньевна, завтра в пионерский лагерь поедете.
Надо убраться в библиотеке, она за зиму вся пылью  и грязью заросла. Но поедете не одна. Поедет весь завод порядок в лагере наводить, скоро заезд. Комсомольская и профсоюзная организации поедут.
И действительно, на следующее утро сквер около нашего ДК гудел как улей. Подошли заводские автобусы и отвезли нас в «Дубки».
И только, когда приехали, я сообразила, что от библиотеки я одна. И мне одной придётся всю грязь выгребать.
Когда открыла дверь, то увидела весь ужас и беспорядок. Одному человеку убрать за день это было не под силу. Но я человек ответственный и раз приехала, всё сделала, наглотавшись пыли и грязи. Протирала и расставляла книги, мыла полы, окна.
На обед меня не позвали -забыли.
А когда я закончила  работу, то оказалось, что все  заводские автобусы уже уехали!
Я пошла к директору. Он сказал, а что я поделаю, они уже уехали. Давайте сами как-нибудь добирайтесь. Было уже часов семь вечера. Незнакомая дорога, незнакомая местность.
Никого нет. И вдруг из леса на мотоцикле  с громким треском  вылетают  двое мужчин. Наверное, отец с сыном. Я спросила: «Смогут ли они меня довезти до города».
Они согласились. Но при этом у них нездоровым блеском загорелись глаза - я испугалась и отказалась от поездки. Встала у ворот лагеря и стала ждать. Долго никого не было. Но вот медленно подъехала старенькая  легковая машина с пожилой семейной парой башкир.  Они были очень доброжелательны. Довезли меня до Монумента  Дружбы и даже денег не взяли.
На следующий день я сидела за своим рабочим столом и смотрела  на улицу. Чувствовала, что кто-то сзади подходит, но оборачиваться не стала.
И вдруг слышу истеричный  перепуганный голос Марины Витальевны. Она как закричит: «Это вы, Тамара Евгеньевна!». Я обернулась. Оказывается упала книга с верхней полки и чуть не пришибла Марину Витальевну.  Я пожала плечами. Откуда я знаю, почему она упала .

21.2 2026г.