Балансир Зеркала. Правдивые сны

Где-то в половине второго ночи Нетанья, как обычно, резко открыла глаза. Вздохнув, девушка привычно перевернулась на бок и поглубже закопалась в одеяло, стараясь выровнять сбитое дыхание. Завтра будет новый день. Можно будет попытаться еще раз. Сейчас лучше ни о чем не думать и постараться заснуть. Весь вопрос в том, как именно это сделать…
Некоторое время спустя девушка, смирившись, привычным движением потянулась к прикроватному столику и проглотила заготовленные с вечера две маленькие пилюли, обильно запив их водой. Потом перевернулась на спину и стала ждать, когда подействует лекарство. Мягкое снотворное с легким успокаивающим эффектом было очень действенным и безумно дорогим хотя бы потому, что было изготовлено в том числе и на основе настоящих трав. Последние стоили баснословных денег, так как сырье подобного рода невозможно было вырастить даже на их аграрной планете, подобные травы росли только в некоторых высокогорных районах на материнской Земле.
Нетанья давным-давно научилась самостоятельно выращивать все необходимые ей лекарственные растения, каким-то даже ей самой непонятным образом успешно маскируя их под домашнюю цветочную оранжерею. Странно, но у всех без исключения гостей и случайных посетителей ее дома, даже членов ее семьи, стоило им только приблизиться к ее зеленым сокровищам, словно какая-то пелена опускалась на глаза. Все наперебой восхищались ее прекрасными миниатюрными ледяными розами и марсианскими фиалками, глядя при этом на какой-нибудь стебель арники или заросли пассифлоры. Нетанья научилась не удивляться этому, прекрасно понимая, что здесь все дело в ней самой. Как и многие до нее, она была очередным одаренным ребенком в истории их семьи. Тщательно скрываемый от посторонних и широко известный всем остальным секрет. Из-за этого все женщины ее семьи очень придирчиво относились к выбору спутника жизни и практически всегда поздно выходили замуж. Или не выходили вовсе… Дойдя до этой мысли, Нетанья вздохнула и перевернулась на другой бок.
Вот уже несколько столетий по стандартному земному летоисчислению в их семье периодически появлялись на свет одаренные дети, преимущественно девочки. Где-то к семи годам жизни у них проявлялся дар исцеления ран и болезней при помощи простого наложения рук. Эти девочки могли также выращивать редкие и драгоценные лекарственные растения, а еще видели вещие сны. У некоторых из них проявлялась даже способность к сокрытию себя, своих вещей, а иногда и людей рядом с собой в трудные или опасные моменты жизни. Словно какая-то невидимая вуаль сгущалась в это время рядом с тем, кого одаренная того поколения их семьи хотела спрятать или защитить. Что касается вещих снов, именно благодаря одному из них, когда-то увиденному ее бабушкой, семья Нетаньи в определенный момент снялась с места и переселилась на эту отдаленную планету-колонию, подальше от материнской Земли. Как позднее оказалось, это было сделано весьма своевременно, так как уже в то время предки семьи Нетаньи в основном общались между собой телепатически, считая это совершенно обычным делом. Всего несколько лет спустя после их переселения на основной территории Земной Конфедерации был принят тот самый печально известный Закон Пси, из-за которого впоследствии целые семьи были вынуждены нелегально покидать страну, под постоянной угрозой обнаружения и насильственной депортации.
В отдаленной от Галактического Центра планете-колонии, на которой обосновалась их семья, Закон Пси имел ограниченное действие, во многом из-за скудости бюджета местного правительства, не позволяющего ни закупить необходимое оборудование для автоматического тестирования, ни содержать на планете специалиста телепатической службы с достаточным уровнем восприятия. Из-за плохой транспортной доступности самой планеты и дороговизны космических перевозок в целом подобные специалисты заглядывали к ним не чаще, чем раз в десять-пятнадцать лет, но за все время действия закона о телепатах в их колонии так и не было выявлено никого с мало-мальски значимым уровнем телепатического восприятия.
Население колонии практически не менялось, на планете веками жили потомки одних и тех же семей, занимавшиеся достаточно прибыльным и нелегким делом производства натуральных продуктов питания, пользовавшихся огромным спросом на рынках Галактического Центра. Постепенно в колонии сложилась устойчивая община, в которую очень неохотно допускали чужаков. Фермеры колонии, не желая терять рабочие руки или предавать огласке секреты своего производства, всегда достаточно успешно могли договориться с очередным проверяющим из телепатического корпуса. За много лет сложилась даже негласная практика обхода поголовного тестирования некоторых значимых семей в колонии, в список которых, разумеется, входила и семья Нетаньи.
Последней одаренной в их семье перед переселением была бабушка Нетаньи, Циля. Как обычно, у Цили пробудились привычные способности одаренных их семьи где-то ближе к семи годам жизни. Эти способности также начали ослабевать у нее где-то с двадцати лет, полностью исчезнув к тридцати. В этом году Нетанье также исполнялось тридцать, а эти проклятые способности не показывали ни малейших признаков угасания, напротив, усиливались с каждым днем.
Особенно сильно девушку мучили сны, которые за последние несколько месяцев стали до жути реальными. Не желая слишком сильно вдумываться в то, что она видела в этих снах, испытывая горькое чувство вины и полнейшую беспомощность, Нетанья дошла до того, что начала лично изготавливать успокоительные пилюли по старинному рецепту, сохранившемуся в записной книжке бабушки Цили. Это была вынужденная мера, так как девушка прекрасно понимала, что при таком раскладе рано или поздно ей придется обратиться к психотерапевту, если не сразу к психиатру. Но, как обычно, она не могла себе этого позволить, так как в колонии по-прежнему оставались ее дальние родственники, и она не имела права подвергать их опасности. В других ветвях их семьи жизнь по-прежнему продолжалась, благополучно создавались новые семьи, появлялись на свет дети, и неизвестно было, когда появится на свет следующая одаренная. В любом случае, совершенно точно не в их ветви семьи, горько улыбнулась Нетанья. Она сама твердо решила не выходить замуж, а кроме нее, в их ветви семьи больше не оставалось прямых потомков. Если, конечно, не считать малышки Анны, которая находилась сейчас совершенно одна на материнской Земле, за миллиарды километров от их уютного и безопасного убежища.
После известия о гибели ее младшей сестры Сары вот уже несколько месяцев Нетанье каждую ночь снилась ее маленькая племянница. Она наблюдала за Анной через странное, сияющее радужным светом золотистое зеркало и каждый раз безуспешно пыталась дотянуться до нее, просыпаясь при этом. Каждую ночь Нетанья видела девочку в детском доме, одиноко сидящую в углу в обнимку с простенькой мягкой игрушкой – основательно потрепанным мишкой. Девочка крепко сжимала этого мишку в своих объятиях, когда ее саму без единой царапины вытащили из покореженной машины, в которой ее родители разбились насмерть. Игрушка была семейной реликвией семьи Нетаньи, ей играла еще их прабабушка, и девушка в свое время изыскала способ переправить ее младшей сестре вскоре после рождения ее единственной дочери.
Нетанья никогда не была убежденной феминисткой-одиночкой, напротив. С самого раннего детства она знала, что рано или поздно выйдет замуж и продолжит семейную традицию, будет воспитывать детей и встречать мужа с работы. Она обучилась от матери всему, что было необходимо для этого, но не избежала участи женщин своей семьи, пусть даже и по несколько другим причинам. В том году, когда ей должно было исполниться двадцать, у нее не было на примете друга, которого можно было бы рассматривать в качестве отца ее будущих детей. И не то, чтобы она была слишком придирчива, нет. Просто все более или менее приличные молодые люди в их округе были по уши влюблены в ее младшую сестру.
Сара, всеобщая любимица, была на пять лет младше самой Нетаньи. Веселая и жизнерадостная, несколько своенравная и порывистая, она любила петь и танцевать, и постоянно кружилась вокруг нее, своей старшей сестры, весело болтая без умолку всякую чепуху. Все молодые люди в их округе были влюблены в нее, так что Сара, в отличие от Нетаньи, спокойно могла выбрать любого из них себе в мужья. Вместо этого в возрасте восемнадцати лет она сбежала из колонии с младшим торговым агентом, случайно оказавшимся в их краях. Узнав об этом, их отец страшно разгневался и велел никогда больше не упоминать при нем даже имени его непочтительной дочери. Несмотря на все слезы и мольбы их матери и самой Нетаньи, Сару вычеркнули из всех семейных реестров. Отныне и навсегда этого человека никогда не существовало в истории их семьи.
Сара знала, на что шла, когда решилась на побег с любимым человеком. Нетанье тогда не удалось отговорить ее, и спустя годы она горько сожалела о том, что в то время ничего не рассказала о планах сестры их отцу, помешав тем самым ее отъезду. Но она не хотела мешать счастью сестры, а говоря откровенно, даже радовалась тогда в глубине души ее дерзкому побегу, все еще надеясь в то время устроить свое личное счастье. Но даже тогда Нетанья прекрасно понимала, что по большому счету их отец поступил так с ее сестрой во многом из-за нее самой, ее одаренности. Любой ценой следовало сохранить эту тайну от внешнего мира, пусть даже отрезав от себя частичку собственной плоти и крови. Но, даже зная о том, насколько это может быть опасным, уже тогда начав испытывать непонятное чувство вины, Нетанья продолжала поддерживать связь с сестрой, разумеется, с молчаливого одобрения их матери.
Памятуя об истинных причинах переезда их семьи на эту отдаленную аграрную планету, у Сары сразу после побега из дома хватило совести полностью сменить имя и назвать другую колонию местом своего рождения. Ее муж помог ей получить все необходимые документы, и молодая семья бесстрашно обосновалась на материнской Земле, благо, что у Сары никогда не было даже обычного для их семьи телепатического восприятия. Через пару лет сестра радостно сообщила, что наконец-то беременна. Сара смогла регулярно передавать им голограммы малышки Анны в первый год ее жизни. Это стало огромным утешением для их с Нетаньей тяжело больной матери в последний год ее жизни. Вслед за их матерью тихо ушел и их отец, и Нетанья осталась совершенно одна в доме, в котором наконец-то воцарилась полная тишина, о которой девушка так пламенно мечтала когда-то.
За все годы, прошедшие после побега сестры, Нетанье, как она тогда и рассчитывала, практически постоянно поступали многочисленные предложения о замужестве. Кандидаты на ее руку и сердце, а если откровенно, и на внушительное состояние ее семьи, в буквальном смысле этого слова оттоптали порог ее дома. Предложения подобного рода продолжали поступать и после окончания ее годового траура по родителям, но девушка каждый раз переводила разговор в шутку, почему-то отказываясь относиться к этому серьезно. Все вокруг считали сначала, что она горюет по своей любимой сестре, единственно близкому ей человеку, о которой после ее побега даже упоминать в их доме было запрещено, потом преданно ухаживает за своей заболевшей матерью, потом оплакивает обоих своих родителей, потом... Одна Нетанья знала, что все это не совсем так. Она была бы счастлива заставить себя согласиться на любое из тех брачных предложений, ведь она так давно мечтала об этом, но каждый раз в подобных случаях непонятное, невыразимое чувство вины поднималось и крепло в ней, все сильнее и сильнее с каждым годом, и сковывало ледяным холодом все ее существо. Она ждала и ждала чего-то, в глубине душе уже совершенно уверенная в том, что этого чего-то никогда не произойдет. Отчасти люди, толковавшие о ее неутешном сестринском горе, были правы, она всегда любила свою маленькую кареглазую Сару, ее трудно было не любить, просто… просто…
В конце концов, ухватившись за последнюю ниточку надежды и порядком устав от себя самой, Нетанья впервые в жизни решилась покинуть пределы своего безопасного убежища ради того, чтобы увидеться с сестрой и ее новой семьей. Она искренне надеялась на то, что, увидев своими глазами семейное счастье Сары, наконец-то сможет позволить себе свое собственное. Нетанья начала тщательно готовиться к отъезду и собирать вещи, никому, даже Саре, пока не сообщая об этом, но за день до отлета до нее дошло известие о внезапной и трагической смерти сестры. Вечером того страшного дня девушка впервые увидела во сне множество странных золотистых зеркал, сияющих ослепительным радужным сиянием, которые покрывали собой все обозримое пространство. В каждом из этих зеркал безжалостно отражалась вся ее жизнь вплоть до этого момента, со всеми ее тайнами и секретами. Невозможно было скрыться от тех образов невыносимого прошлого. Каждую ночь они неумолимо вставали у нее перед глазами, и в какой-то момент Нетанья искренне возненавидела ту, что отражалась в этих проклятых зеркалах. Ей горько было видеть эту добрую, послушную и по-своему красивую девушку, которая всегда мягко улыбалась, совсем как безжизненная фарфоровая кукла на камине в комнате Сары. Эту завистливую и лицемерную эгоистку, которой всегда и всего на свете было слишком мало.
Каждый раз в самом конце Нетанья видела образ своей маленькой племянницы в одном из тех зеркал и отчаянно пыталась до нее дотянуться. Каким-то непостижимым для себя образом Нетанья знала, что пусть даже девочка, что отражается в золотистом зеркале, является всего лишь одним из многочисленных образов прошлого, но, если бы ей удалось ухватиться за этот образ, можно было отследить путь первоисточника и дотянуться до настоящей, живой Анны. Затем можно было потянуть ее На Эту Сторону, опираясь на их близкую кровную связь, а если не получится, то самой пройти к ней На Ту Сторону и вернуться домой уже с девочкой.
Вернуть маленькую сестренку домой! Словно бы и не было никогда того проклятого побега! Разве это не было бы чудесно? Разве не таким образом их далекие предки когда-то путешествовали по мирам? Проход сквозь физические Грани Зеркала на языке современного мира назывался мгновенной телепортацией. Не суть важно. В своих отчаянных попытках вернуть прошлое Нетанья ни на мгновение не задумалась о том, насколько это могло быть опасным лично для нее, но в любом случае все ее попытки ухватиться за истинное отражение малышки Анны или перешагнуть На Ту Сторону всегда заканчивались тем, что она просыпалась. Несмотря ни на что, проклятое Зеркало Пространства-Времени упорно не желало пропускать ее дальше образов прошлого, запечатанных в его призрачных Гранях, снова и снова показывая ей те моменты ее жизни, которые ей больше всего на свете хотелось бы забыть. Даже образ худенькой девочки, вцепившейся в своего потрепанного мишку, был ничем иным, как окончательным доказательством того, что Нетанья очень виновата перед своей горячо любимой сестрой.
Наконец, понимая, что в этом деле от ее одаренности мало толку, Нетанья начала серьезно обдумывать план поездки на материнскую Землю. Она хотела привезти домой единственную дочь своей сестры, официально удочерив ее под чужим именем. В теории это виделось ей идеальным решением, но, на практике, к сожалению, осуществить этот план оказалось совершенно невозможным. При подготовке документов для начала процедуры удочерения была необходима по сути совершенно формальная справка с результатами обязательного тестирования ребенка на телепатическую восприимчивость. Как никто другой, Нетанья знала, что ее племянница не пройдет этот тест, вернее, пройдет, но слишком хорошо.
В свое время мать Нетаньи очень радовалась тому факту, что Анна унаследовала от Сары полнейшую неспособность к телепатическому восприятию. Нетанья не разделяла эту радость своей матери, но по мере взросления девочки этот факт не менялся, и мало-помалу девушка успокоилась. А потом случилась та злосчастная авария. Четырехлетняя малышка побывала между жизнью и смертью и получила сильнейший эмоциональный шок. Что это было, как не идеальным ритуалом инициации, который поначалу практиковали далекие предки Нетаньи? Этот ритуал применялся в ее семье еще задолго до начала первой междоусобной войны Древних Хранителей Времени, к которым их семья имела некоторое отношение, тем более укрепился этот обычай в сумрачной мгле темных веков, наступивших после угасания Радужной Планеты.
За долгие годы, прошедшие после исчезновения древней цивилизации детей Зеркала, одно поколение семьи Нетаньи сменялось другим, а одни заботы сменяли собой другие. Жизнь шла своим чередом, менялись государства и планеты жительства их семьи, и, наконец, наступил тот день, когда семейный совет единогласно одобрил отмену обязательного до тех пор ритуала инициации одаренности. После этого прошло не так много лет, прежде чем прямые потомки одного из прирожденных детей Лилии окончательно не забыли о том, что вообще-то каждый из них является одаренным по самому факту своего рождения.
В естественных условиях существования у кого-то из членов семьи Нетаньи одаренность проявлялась сама по себе еще в раннем детстве, а у кого-то спала вплоть до самой смерти, или же, при удачном стечении обстоятельств, до первой ситуации жизни и смерти, в которой ему посчастливилось уцелеть. Но, в любом случае, все они были детьми Радужной Планеты, именно от нее проистекала их странная, мистическая сила, которая, впрочем, ослабевала все больше и больше с каждым новым поколением их семьи. Все реже и реже в их семье появлялись на свет естественные одаренные. Циля, бабушка Нетаньи, была последней из них. Она пыталась напомнить своей семье об их общей истинной родине, пыталась также возродить древний ритуал инициации одаренности, но все, чего ей удалось тогда добиться, это переселения основной ветви их семьи в отдаленную колонию, ставшую впоследствии их безопасным и уютным убежищем.
В последние годы жизни бабушка Циля постоянно говорила о том, что истинная родина рано или поздно позовет их домой, и что важно всегда быть готовыми к этому. Но уже поколению Цили этого совершенно не было нужно, что же говорить про детей и внуков этих людей? К сожалению, несмотря на всеобщее уважение и почитание, члены их семьи втихомолку считали Цилю Дахан человеком со странностями. Даже ее любимая внучка Нетанья, как две капли воды похожая на саму Цилю и унаследовавшая ее одаренность, относилась к рассказам своей доброй бабушки только как к захватывающим сказкам на ночь, не более того. Но бабушка Циля в самом деле была как бы не от мира сего. Иногда даже маленькой Нетанье казалось, что бабушку какими-то неведомыми путями занесло сюда из далекого прошлого, с самой Радужной Планеты в период расцвета цивилизации Древних Хранителей. Только увы, это маленькое семечко упало на каменистую почву. Для их семьи бабушка Циля была осколком того прошлого, о котором все давным-давно благополучно забыли, не желая вспоминать. И даже чудесное спасение от неминуемой гибели, пришедшее через нее, не заставило тогда проснуться никого из них.
Отец Нетаньи, старейшина их рода Абрахам Дахан, памятуя о завещании своей матери, продолжил ее дело. Он сделал все, чтобы возобновить традицию поголовной инициации в пять лет жизни каждого из членов их семьи, но также, как и его мать, в конце концов потерпел неудачу. Абрахам несколько раз поднимал этот вопрос на семейном совете еще до рождения Нетаньи, и один раз даже в ее присутствии, но каждый раз не набирал необходимого большинства голосов. За столько лет, привыкнув к спокойной, размеренной и обеспеченной жизни, члены их семьи совершенно точно не желали больше никаких перемен, мало интересуясь даже новостями из внешнего мира. Даже новые одаренные, по сути, уже были им не нужны, хотя по старой привычке и укоренившейся семейной традиции к ним по-прежнему относились с глубоким уважением.
Сама Нетанья, старшая дочь Абрахама и внучка Цили, являлась сильнейшей за всю историю их семьи естественной одаренной. Странные, причудливые знания неявно стекались к ней отовсюду задолго до наступления четырехлетнего возраста, хотя полноценные вещие сны начались у нее только к пятнадцати годам жизни. Именно поэтому девушка не могла не знать того, насколько сильной была спящая одаренность ее маленькой сестренки Сары. Если бы шестилетняя Нетанья сказала тогда одно-единственное слово на том семейном совете, будучи в силу своей одаренности приравнена по статусу к старейшинам семьи, ее младшая сестра прошла бы их древний обряд инициации. Сара была бы тогда в десятки, нет, сотни раз сильнее самой Нетаньи. Но тогда Нетанья промолчала, оправдывая себя тем, что Сара и так уже была любимицей их родителей. Позже, когда к этому прибавилось немое восхищение всех мало-мальски достойных молодых людей в их округе, пробуждение одаренности Сары для самой Нетаньи неизбежно означало, что ей будет невероятно трудно выйти замуж за того, кто не восхищался ранее ее прелестной сестрой. Нетанья не хотела подбирать чужие выброшенные вещи, она хотела что-то, что изначально принадлежало только ей, и ей одной.
Таким образом, с учетом всех обстоятельств, Нетанья была абсолютно уверена в том, что одаренность ее маленькой племянницы уже пробудилась. Трудно сказать, какие именно способности одаренных их семьи проснутся у Анны, но, хорошо зная свою сестру, Нетанья не сомневалась в том, что первой из всех способностей у девочки проявится эмпатия. Одного этого уже было достаточно для того, чтобы Департамент Пси материнской Земли наложил на нее свои лапы. Очень опасно было в этот момент самой Нетанье обнаруживать себя рядом с девочкой, так как родственные связи детей, успешно прошедших тестирование на телепатическое восприятие, очень тщательно проверялись.
Как правило, умело потянув за цепочку, всегда находили еще пару-тройку телепатически способных людей. В их случае это была бы вся семья Нетаньи. Всегда существовала вероятность того, что при определенном старании настоящее имя кандидата в приемные родители будет раскрыто. Следующим шагом в этой цепочке была генетическая экспертиза. Нетанья не была уверена в том, что сможет скрыть результаты этой экспертизы точно таким же образом, каким она скрывала свои драгоценные травы. Таким образом, она не имела права ехать на материнскую Землю сейчас, это было бы началом конца для всех остававшихся в колонии членов ее семьи.
Даже малейшая вероятность раскрытия их семейной тайны была недопустима. Это было правилом, которое все дети их семьи впитывали с молоком матери. При всем желании Нетанья не могла, не имела права так поступить. Судьба одного из членов семьи перед лицом судьбы всей семьи в целом не значила ровным счетом ничего, несмотря ни на какие личные чувства. Это был окончательный и бесповоротный тупик. Все, что Нетанье оставалось делать – видеть эти кошмарные, до ужаса правдивые сны, раз за разом пытаться дотянуться до недостижимого, потом плакать, глотать успокоительное, ждать следующего вечера и молиться о том, чтобы с ее маленькой племянницей все было хорошо, насколько это было возможно в той пасти кровожадного тигра, в которую она так хладнокровно и эгоистично отправила свою собственную младшую сестру ровно семь лет тому назад. Она ведь знала, что именно так все и будет, знала, но…
Нетанья прикрыла лицо руками, в очередной раз сдерживая рыдания. Она ненавидела себя, ненавидела свою одаренность. Что толку было обладать способностью к предвидению, если она не могла спасти никого из своих близких, даже зная о том, что их ждет в будущем? Хуже того, она своими руками подталкивала их к подобному будущему, успокаивая свою нечистую совесть тем, что будущее не высечено в камне, и необязательно то, что она увидела в своих вещих снах, станет реальностью. Она убила свою сестру и ее мужа в тот самый момент времени, когда позволила им сбежать вместе. Она своими руками толкнула их маленькую дочь в самую страшную из всех клеток, которые только могли существовать на этом свете. Всего этого можно было легко избежать, пусть даже она и промолчала тогда на том злосчастном семейном совете. Она всего лишь обязана была рассказать все их отцу или еще проще, накрепко запереть сестру в тот день. Сергей любил ее дорогую Сару по-настоящему, так что он непременно остался бы с ней в колонии и принял их образ жизни. Она умоляла бы их отца до тех пор, пока он не благословил бы выбор Сары. И все они были бы сейчас в полной безопасности, живы и здоровы, и малышка Анна появилась бы на свет здесь. И, может быть, она сама качала бы сейчас на руках свое собственное дитя, и не была бы такой одинокой и беспомощной, измученной до такого состояния, что ей даже не с кем было поговорить по душам, излить свои страдание и боль.
- От сожалений нет толку. Те, кому ты хотел бы их высказать, уже не смогут тебя услышать. – внезапно раздался чей-то голос прямо у нее над головой.
Нетанья ошеломленно подняла заплаканные глаза и увидела перед собой молодого человека примерно ее возраста. Его серо-голубые глаза необъяснимым образом отливали зеленью, а коротко остриженные светло-русые волосы немного завивались на концах.
- И кому вы хотели бы их высказать? – спросила девушка, в каком-то забытьи всматриваясь в него.
Молодой человек несколько криво усмехнулся в ответ, отведя взгляд.
- Отцу, кому же еще. Он во всем был прав насчет меня, только я не понимал его тогда. А когда понял, стало слишком поздно.
- Так он…
- Уже умер, да. Он сам так решил. – как-то слишком горько улыбнулся молодой человек.
В воцарившемся неловком молчании Нетанья заметила, что они находились сейчас прямо напротив того самого золотистого зеркала. Только на этот раз в сияющем радужным светом зеркале совершенно ничего не отражалось, только появившийся ниоткуда молодой человек совершенно в ее вкусе, о котором, несбыточном, она когда-то сладко мечтала, стоял сейчас совсем рядом с ней. Как у него получилось перешагнуть На Эту Сторону?
- Я ничего там не перешагивал, это обычный пси-контакт через призрачную Грань. – ответил на мысли Нетаньи молодой человек. Видя выражение ее лица, он счел нужным пояснить: - Ну, проще говоря, я заглянул в ваш сон.
Нетанья нахмурилась, пытаясь понять, а потом рассердилась.
- Прекратите читать мои мысли! – возмутилась она.
- Это сложно при таких условиях, лучше прекратите их думать. – улыбнулся молодой человек.
Девушка глубоко вздохнула, успокаиваясь, и снова посмотрела на странного незнакомца, пытаясь одновременно собраться с мыслями и вытянуть необходимую информацию из окружающих их золотистых зеркал. К сожалению, единственным, что ей удалось узнать, было то, что неизвестный молодой человек перед ней был невероятно силен, от него буквально реяло той силой, слабые зачатки которой были у самой Нетаньи. Неужели… неужели наконец-то новый Верховный Хранитель Зеркала? Хотя нет, как он может им быть, бабушка же говорила, что…
Глядя на ошеломленное лицо девушки, молодой человек несколько смущенно почесал кончик носа.
- Ну, я… как бы ее заместитель, что ли… да, временный заместитель. Очень надеюсь, что все-таки временный. – уточнил молодой человек, почему-то несколько тоскливо.
- Ее? – уцепилась за его слова Нетанья. – Так она уже существует? Это правда?
- Да, определенно. – подтвердил молодой человек.
- Но тогда почему я не чувствую ее присутствия? Бабушка говорила, что я обязательно это почувствую, когда придет время! – не сдержалась от понятного волнения Нетанья. – Вы точно не обманываете меня? Ведь даже вас… словно бы нет. Вы не отражаетесь ни в одной из Граней… Простите меня, я…
- Нет, за что? Вы совершенно правы. Меня нет. – радостно сказал молодой человек, и опять, видя выражение лица девушки, счел нужным уточнить: - Пока что нет, так-то я есть.
 Нетанья покачала головой и по непонятной причине улыбнулась. Почему-то девушка очень четко поняла в этот момент, что пусть даже странный незнакомец очень силен, он совершенно не опасен, даже наоборот.
- Я правильно поняла, что вы - назначенный Отражающий Зеркало? А новый Верховный Хранитель – ваша родная сестра?
- Так точно. – смерив ее взглядом, смысл которого Нетанья не очень поняла, ответствовал молодой человек. – Также, как вы – кандидат в нареченное дитя Лилии.
Сердце Нетаньи пропустило удар. Когда-то давно бабушка Циля уже говорила ей это, но она, как обычно, решила, что слушает очередную сказку.
- Зачем вы здесь? Чего хотите от меня? – нахмурившись, спросила девушка, инстинктивно отступая на шаг.
Молодой человек тоже посерьезнел.
- Простите, я не хотел вас пугать! – поднял он перед собой руки в примиряющем жесте. – Честное слово, я вообще не хотел вас беспокоить, просто ваши постоянные попытки перешагнуть На Ту Сторону раз за разом истончают защитную Призрачную Вуаль Хранителя Авии, а от нее и так уже одно название осталось. Еще немного, и она развеется окончательно, а там уже до вторичного слоя заклятия Хранителя Тейи недалеко. Это же полный кошмар! Можно вас попросить больше этого не делать?
Глаза Нетаньи вспыхнули. Так дело было все-таки не в ее неспособности!
- А если я не соглашусь? – с вызовом приподняв подбородок, спросила она.
- Не советую. Ничего хорошего из этого не выйдет. Получим перелив основной ткани заклятия Хранителя Тейи в другую ситуационно-временную систему координат. При нынешних условиях трудно сказать, чем это закончится. Надеюсь, не всеобщей аннигиляцией, ха-ха…
При последних словах в голосе молодого человека прозвучали настолько серьезные нотки, такой благоговейный ужас, что глаза девушки немедленно потухли. Что бы там ни было, этот путь для нее также был окончательно и бесповоротно закрыт.
- Я… не смогу ее забрать домой? Вообще никак не смогу? – глухо спросила Нетанья, опустив голову.
- Простите. – виновато сказал молодой человек. – Это все из-за того, что Аня – прирожденная Отражающая Зеркало. Она напрямую вплетена в ткань заклятия Хранителя Тейи. Сейчас ее вообще никуда нельзя передвигать, слишком многое зависит от нее.
- Она - не кукла. Она – живой человек. – угрюмо напомнила прежде всего самой себе Нетанья, даже не обратив внимания на шокирующую информацию об уровне одаренности племянницы. – Разве можно передвигать людей, как пешки? Как так можно?
- Ну, примерно также, как из зависти и ревности подтолкнуть родную сестру к побегу из дома с чужаком прямо навстречу собственной смерти? – предположил молодой человек без тени улыбки на лице, смотря прямо ей в глаза.
Нетанья смертельно побледнела и молча воззрилась на него.
- Я не сужу вас. – несколько печально улыбнулся молодой человек. – Я сам такой же, как вы, если не хуже… Не терзайте себя так. Сделанного не воротишь. Не цепляйтесь за прошлое, лучше двигайтесь вперед. Дорогу осилит идущий, я проверял.
Он успокаивающе похлопал Нетанью по плечу, та невольно вздрогнула, но не отстранилась.
- Вы говорите… ваш отец? – совершенно убито спросила девушка.
- Ох, я же забыл представиться… - опять весело улыбнулся молодой человек, словно бы надевая на себя невидимую маску, и протянул ей руку. – Львов, Михаил Николаевич.
- Нетанья Дахан. – машинально пожала его руку девушка.
Молодой человек не спешил отпускать ее руку, внимательно всматриваясь в лицо, но Нетанье это почему-то не было неприятно.
- Нета, Ната, Натали… Хм. Наташа, значит, по-нашему будете? – улыбнулся он одними глазами, слегка приподняв уголки губ.
- Простите? – Нетанья опять не поняла его странный взгляд.
Молодой человек тут же отвел глаза и покачал головой, улыбаясь.
- Не обращайте на меня внимания. Люблю каламбурить, за столько лет так и не избавился от этой привычки.
Нетанья не удержалась от того, чтобы не смерить его взглядом. Сколько бы лет ни было на самом деле тому, кто представился ей Михаилом Николаевичем Львовым, выглядел он ее ровесником. Хотя… если судить по официальным хроникам Галактического Совета, разве император Анастасий Зоэлийский не выглядел также ее ровесником?
- Вы… родственник профессора Львова? – по какому-то наитию спросила Нетанья. Даже в их захолустье было известно имя знаменитого на весь мир ученого-темпоролога. Но об его семейных обстоятельствах мало что было известно. Вроде бы, он никогда не был женат, но у него была единственная дочь, как раз возраста Нетаньи.
- Я – его единственный сын, младший, то есть. – улыбнулся Михаил, наконец-то отпуская ее занемевшую руку. – А Оля – да, единственная дочь, ваша ровесница. Пока что.
- Ваша сестра?
- Да, старшая.
Глаза Нетаньи слегка расширились, когда она поняла, что все это означает.
- И… сколько времени еще осталось до…
- М-м-м… совершенно точно не меньше семи и не больше десяти лет по прямому ходу времени.
- Так долго!
- Поверьте, с учетом всех обстоятельств, это совсем не долго.
- Это очень долго... Но… неужели я действительно ничего не могу сделать? Совсем ничего?
- Вам вообще ничего не нужно делать. Так будет лучше всего, поверьте. Живите себе спокойно и ждите встречи с племянницей. А лучше займите себя чем-нибудь. Мысли они такие мысли…
Нетанья вздохнула и опустила голову, крепко прикусив почему-то искривившуюся нижнюю губу. Было ужасно стыдно, но упрямые слезы все-таки полились ручьем. Она беззвучно заплакала, не вытирая их.
Над ее головой раздался понимающий вздох, а потом ее довольно крепко обняли в первый раз в ее жизни.
- Ну, что вы. – необычно мягким голосом сказал Михаил. – Не плачьте, у вас же нос покраснеет. И глаза.
Нетанья застыла, не понимая, как реагировать, в итоге слегка покраснели ее щеки.
- Знаете, я могу время от времени навещать вас, рассказывать про Аню, если, конечно, хотите… – предложил Михаил, как-то неловко отстраняя ее от себя.
- Хочу. – оборвала его девушка, тоже отстраняясь и вытирая слезы.
- Ладно, договорились. Только единственное, часто не смогу. Много работы.
- Чем занимаетесь? – вежливо спросила Нетанья.
- Ну как вам сказать… много чем, сразу и не расскажешь. Но в целом продолжаю дело отца.
- Тяжело. – на этот раз совершенно искренне посочувствовала девушка.
- Не то слово! Зашиваюсь. Срочно нужна помощница. – весело улыбнулся Михаил, а потом как-то несколько застыл, осознав двусмысленность только что произнесенной им фразы.
Сердце в груди у Нетаньи пропустило удар, а щеки опять вспыхнули ярким румянцем. Она и Михаил, не сговариваясь, оба потупились и отвели взгляд. Потом Нетанья сдвинула брови, пытаясь понять, что ей показалось странным в том, что она только что услышала.
- Но… разве профессор Львов сейчас не в добром здравии? – наконец, была вынуждена осторожно спросить она.
Веселые глаза ее собеседника сразу же потухли, опять став необычайно серьезными.
- В прямом потоке времени - да. – тихо подтвердил он, потом снова улыбнулся. – Э-э-э, что же, раз мы с вами поняли друг друга, разрешите откланяться? Всего доброго!
Не дожидаясь ее ответа, Михаил тут же повернулся к ней спиной, явно намереваясь сразу исчезнуть. Нетанья, ругая себя последними словами за то, что задела самую больную струну в душе этого странного, во многом непонятного, но в целом доброго человека, неожиданно для себя самой крепко схватилась за краешек его одежды.
- Но вы же вернетесь? – с непонятной для себя надеждой в голосе спросила она.
На щеках Михаила вспыхнул легкий румянец, или, как минимум, ей это показалось.
- Разумеется! – ответствовал он, впервые за все время их разговора искренне улыбнувшись, а после этого растворился в воздухе.