Никчёмный карьерист

     Он родился с серебряной ложкой во рту, но всю жизнь делал вид, что ложка эта — плод его личных усилий, вырезанная ножом таланта из цельного куска дуба.

     Звали его Кирилл. Фамилия — Громов. Фамилия известная в городе: отец, Виктор Петрович Громов, был крупным чиновником, человеком, от которого зависело распределение бюджетных потоков. Но Кирилл предпочитал представляться просто «Кирилл», роняя фамилию нехотя, как будто она была для него обузой.
     Его карьера была похожа на скоростной лифт, в то время как его сверстники с тем же образованием и способностями пробивались пешком по лестнице, застревая на этажах.

     После скучающей учёбы в престижном вузе, куда он прошёл по целевому направлению от структуры отца, встал вопрос о работе. Сокурсники Кирилла рассылали резюме и молились на собеседования. Кирилл же как-то утром, за кофе, обронил отцу: «Скучно, пап. Может, найдёшь мне место, где можно пыль в глаза пускать? Мне для опыта».

     Через неделю он вышел на должность ведущего специалиста в крупной строительной корпорации. В свои 23 года он курировал проекты, о которых другие не могли и мечтать. На встрече выпускников он пожимал плечами:
     — Дуракам везёт. Просто попал в нужное место в нужное время. Увидели мой дипломный проект, оценили стратегическое мышление. Знаете, если ты реально шаришь, это всегда видно.

     Он и сам начинал верить в это. Стеклянный кабинет, личный водитель, обеды в ресторанах, куда другие заходили только по большим праздникам, — всё это он принимал как данность, как закономерный итог своей гениальности.

     Проблемы начались, когда он захотел большего. Ему надоело быть просто менеджером, пусть и высокопоставленным. Он захотел стать «лицом» компании, публичным героем.

     Был объявлен тендер на строительство моста, важнейшего для города объекта. Компания, где работал Кирилл, подала заявку. Конкуренты были сильные, с богатым опытом. Шансы были пятьдесят на пятьдесят.
     Кирилл вызвался лично защищать проект перед городской комиссией. Он репетировал речь перед зеркалом, надел строгий костюм-тройку, заказал презентацию у лучших дизайнеров.

     В день защиты он вышел к трибуне. В зале сидели чиновники, эксперты, журналисты. А в центре, во главе стола, восседал его отец, Виктор Петрович Громов. Кирилл на секунду смутился, но взял себя в руки.
     — Уважаемые члены комиссии! — начал он звонким голосом. — Я представляю вам проект моста, разработанный моей командой под моим личным руководством. Мы учли все ошибки прошлого. Вот здесь, видите, инновационное инженерное решение, которое я подсмотрел в европейских практиках.
     Он говорил страстно, убеждённо. Он действительно выучил все чертежи. Он сыпал терминами. Презентация прошла блестяще.
    
     Когда он закончил, в зале повисла тишина. А потом раздался негромкий, чуть уставший голос его отца.
     — Кирилл Викторович, — официально обратился к нему отец. — Вопрос можно?
     — Да, конечно, Виктор Петрович, — так же официально ответил сын.
     — Скажите, а почему в смете, которую вы представили, заложен кран грузоподъемностью двести пятьдесят тонн, хотя по проекту требуется триста? И почему бетон указан марки М-400, когда по расчетам нагрузки нужен М-500? Это техническая опечатка или вы пытаетесь сэкономить на безопасности моста?

     Кирилл замер. Он листал презентацию, но этих цифр не помнил. Он смотрел на графики, а не на мелкий шрифт в сносках. Эту смету составляли другие люди. Он просто поставил свою подпись.
     — Я... — начал он, чувствуя, как краснеет. — Это предварительные цифры, мы их скорректируем.

     — А вот здесь, — продолжил отец, ткнув пальцем в бумаги перед собой, — в разделе экологической экспертизы, стоит подпись эксперта, который уволился из министерства два месяца назад и сейчас работает главным инженером у ваших прямых конкурентов. Вы проверяли документы или просто положились на имя?

     В зале кто-то тихо хмыкнул. Кирилл почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его пиджак-тройка вдруг стал тесен, галстук душил.
     — Я... Виктор Петрович, вы не так поняли. Это рабочий момент, — промямлил он.

     Отец снял очки, устало потёр переносицу и сказал фразу, которая прозвучала как приговор:
     — Мы вернёмся к вашему предложению позже. Следующий, пожалуйста.

     Конкурс выиграла другая фирма. Вернувшись в офис, Кирилл влетел в кабинет к генеральному директору.
     — Какого чёрта?! Вы видели? Мой отец меня же и утопил! Специально! Из-за личной неприязни! Он просто не выносит, когда я добиваюсь всего сам, без его помощи! Он ревнует к моему успеху!

     Генеральный директор, пожилой опытный мужчина, внимательно посмотрел на разгорячённого юношу. Он помнил, как семь лет назад Виктор Петрович лично просил его «присмотреть за мальчиком». Он помнил, как за каждого специалиста, который реально делал работу за Кирилла, платила компания, получая взамен лояльность отца.
     — Кирилл, — спокойно сказал директор. — Иди в свой кабинет. Выдохни. И подумай вот о чём: может быть, твой отец, в отличие от всех нас, просто устал делать вид, что ты гений?

     Кирилл вышел, хлопнув дверью. Он ещё долго будет рассказывать в барах своим приятелям историю о том, как «система» и «завистливый отец» не дали ходу молодому таланту. Он искренне верил в это. Ведь если перестать в это верить, то пришлось бы признать, что весь его блестящий путь — это просто долгая прогулка по паркету, который для него постелил кто-то другой. А это было невыносимо...