Пыль и поцелуй
Внутри было светло — грубо и беспощадно. Полдень разливался сквозь проёмы, резал пространство на прямые полосы. Пыль плавала в лучах, будто золотистый туман.
Фотограф стоял у обнажённой кирпичной стены, чуть поодаль. Его фигура казалась тёмной и собранной на фоне белёсого света. Камера в руках — продолжение взгляда. Он не вмешивался. Он ждал.
Две модели стояли на бетонной плите, где когда-то должен был быть пол гостиной. Их силуэты резко вырисовывались на фоне пустого неба.
Первая — высокая, с прямыми плечами и уверенной осанкой. Её волосы были собраны в небрежный узел, из которого выбивались пряди, треплемые ветром. Вторая — мягче, ниже ростом, с живыми глазами и лёгкой, едва уловимой улыбкой.
На них ещё оставалась одежда — лёгкая, случайная: тонкие платья, слишком хрупкие для этого грубого пространства. Ткань трепетала, словно сама стремилась исчезнуть.
— Не торопитесь, — тихо сказал фотограф.
Первая повернулась ко второй.
В этом повороте не было агрессии — только намерение. Она медленно протянула руку и коснулась плеча подруги. Пальцы скользнули по ткани, ощущая тепло сквозь неё. Ветер усилился, подняв край платья, оголив колено.
Вторая не отстранилась.
Пальцы нашли молнию на спине. Медленно, почти торжественно, первая потянула её вниз. Ткань разошлась, открывая линию позвоночника — тонкую, живую, с лёгкой впадиной в пояснице. Свет лёг на обнажённую кожу, подчеркнул её хрупкость на фоне грубого бетона.
Щёлкнул затвор.
Платье сползло по плечам, остановилось на локтях. Первая помогла ему опуститься ниже. Ткань упала к ногам, и ветер тут же попытался утащить её прочь.
Вторая осталась в одном белье — тонком, почти прозрачном, как дыхание.
Она вздохнула.
Этот вздох был слышен — не ушами, но кожей.
Первая приблизилась. Их лица оказались совсем рядом. Свет отразился в их зрачках. Пыль кружилась вокруг, словно медленный золотой снег.
Пальцы первой поднялись к подбородку второй, чуть приподняли его. Другая закрыла глаза — не из слабости, а из доверия.
И тогда их губы встретились.
Не резко. Не жадно.
Сначала — лёгкое прикосновение, пробное, почти вопросительное. Затем — глубже. Их дыхание смешалось, плечи соприкоснулись. Ветер обвил их тела, как третий невидимый участник.
Первая медленно провела ладонями по спине второй, ощущая тепло кожи, тонкую дрожь под пальцами. Вторая ответила — её руки легли на талию, затем выше, к плечам. Поцелуй стал полнее, плотнее, будто они искали не только вкус губ, но и подтверждение собственного существования в этом сыром, пустом пространстве.
Щёлк. Щёлк.
Фотограф двигался осторожно, обходя их по кругу. Бетон под ногами хрустел. Он ловил момент, когда грубость недостроенных стен вступала в странный союз с мягкостью тел.
Первая расстегнула застёжку на белье второй. Тонкая ткань ослабла, открывая грудь — живую, тёплую, контрастную на фоне холодного воздуха. Свет коснулся её, задержался на изгибах. Вторая тихо выдохнула прямо в губы первой.
Поцелуй стал глубже, медленнее. Они не спешили. Каждое движение казалось продуманным, словно танец без музыки.
Снаружи пролетела ворона, каркнула, и её крик эхом разнёсся по пустым этажам. Но здесь, на этой бетонной плите, существовал иной мир — мир дыхания, кожи, соприкосновения.
Фотограф остановился. В объективе — две обнажённые фигуры, переплетённые в поцелуе, на фоне серого неба и недостроенных стен. Грубая архитектура обрамляла их, как суровая рама — драгоценность.
Ветер поднял пыль, и на мгновение они словно растворились в золотистой дымке.
Поцелуй постепенно замедлился. Лбы коснулись. Глаза открылись.
В их взглядах не было смущения — только тихая, чуть опасная радость.
Фотограф опустил камеру.
Дом так и не был достроен. Но в его пустых, холодных пролётах возникло нечто завершённое — короткое, яркое, почти дерзкое мгновение близости, оставшееся в памяти света.
Продолжение и много чего ещё - на https://boosty.to/borgia
Свидетельство о публикации №226022201246