Атман. Десятая ветвь Судьбы

Глава 1. В логове искусства

В любом храме Мельпомены пульсирует древний принцип Инь и Ян, но в стенах этого русского драматического театра он ощущался почти физически — как сквозняк из пустых гримерок. Алёша попал сюда в разгар глубокого творческого кризиса. Его биполярное расстройство действовало на окружающих как лакмусовая бумажка: оно резонировало с пространством, заставляя каждого в коллективе либо очищаться, либо обнажать свою истинную, порой неприглядную суть.

Он начал покашливать — легкое физическое эхо внутренней борьбы, — но разум и дух его оставались кристально ясными. Короткий приветственный жест, улыбка сквозь тупую внутреннюю боль — эти крупицы подлинности придавали ему ту тихую, странную солидность, которая пугает интриганов и притягивает ищущих.

На сцене давали «Мамашу Кураж».

Атман внутри Алёши замер. Побывав на двух репетициях и увидев сам спектакль, он понял: пришло время решения. Вся природа образов замерла. Все вокруг были уверены, что веток судьбы на данном этапе всего две. Но Атман переиграл саму логику линейного мира. Он четко знал, что раннее переселение сознания из одной галактики смыслов в другую открывает перед ним не исчисляемое количество вариантов — целых десять ветвей реальности.

Он стоял перед выбором, как тяжелая ветка сосны, согнутая до земли под натиском громады мокрого снега: выбрать ли путь «долой войну» или позволить обществу окончательно перемениться под гнетом хаоса?

Снег был сброшен. Внешние интриги и театральный шепот не находили зацепки в его внутренней пустоте. Спектакль вот-вот должен был начаться. В этот миг экран его Сознания заполнила главная актриса — сама Мамаша Кураж.
— Я выбираю «долой войну», — произнес ей Алёша. — А каждая душа пусть сама ищет свой выход.


Глава 2. Выход из петли 72-х

В тот же миг реальность расслоилась. Те, кто остался в «той» стороне — слишком умные, озабоченные лишь своей правдой и властью, — ликовали в пыльных декорациях.
— Мы повторили эту историю семьдесят два раза, и в семьдесят третий повторили снова! — шептали они. — Ну и где твоя сила, о Сознание, величавшее красоту женщины в её мягкости?

Они не поняли, что остались в ловушке навсегда, запертые с «подменным» Атманом в бесконечном повторе театрального акта. В их мире Алёша должен был погибнуть в левой лоджии от едва заметного укола в плечо — тихое убийство в антракте.

Но произошло то, чего не предусмотрел ни холодный расчет интриганов, ни законы высших сфер. Ни Бог, ни сама мощь Атмана не выводили его из той лоджии. Его спасла подсказка Мамаши Кураж. И это была не роль из пьесы Брехта, а простая человеческая женская доброта. Её чуткая интуиция и искреннее желание закончить этот круговорот лжи стали тем единственным мостом, который сработал.

Не хвала небесам, а хвала сильной Женщине. Атману оставалось лишь довериться этому порыву души и действовать через чуткий ум — мгновенно, не раздумывая, не давая логике шанса на сомнение. В последнюю минуту он сумел перебраться в зрительный зал, чтобы досмотреть второй акт оттуда — целый и невредимый.

На следующее утро в театре чудес, как ни странно, не оказалось никого из прежних врагов. Пространство очистилось. В коридорах встречались лишь те добрые искатели, что всегда искренне приветствовали Алёшу.

Он спокойно прошел в свою восьмую гримёрку, сел за стол и в наступившей тишине написал этот текст. Текст человека, который наконец-то выбрался из чужой игры.

«Твоя жизнь — в руках тех, в кого ты вложил капельку души. И пусть это заберёт твоё внимание полностью. Творец тогда творец, когда помнит, ради чего и кого он всё это время шёл...»