Когда сын спросил меня, зачем я пишу

Он спросил меня об этом на днях. Просто. Без подготовки. Без особого повода.

— Пап, зачем ты пишешь?

Я посмотрел на него и сначала сказал главное:

— В этом нет ничего плохого. И никакой плохой участи в этом нет.

Я видел, что он ждал продолжения. Но такие вещи нельзя объяснить одной фразой. Их нужно прожить, прежде чем понять.

Я ответил ему вопросом:

— А как ты думаешь, почему человек начинает писать?

Он не ответил. Он ещё живёт вперёд. А я уже живу и вперёд, и назад одновременно.

Я пишу прежде всего для себя. Чтобы не потерять свои мысли. Потому что день проходит — и кажется, что он ничем не отличается от других. Проходит год — и уже трудно вспомнить, кем ты был тогда. Память стирает многое. Она бережёт и одновременно предаёт.

А слово остаётся.

Когда пишешь, ты остаёшься свидетелем собственной жизни. Ты фиксируешь не события — ты фиксируешь смысл. Ты сохраняешь состояние человека, которым был в этот момент.

Но я пишу не только для себя.

Я пишу для своего читателя. Для человека, которого, возможно, никогда не встречу. Для того, кто однажды откроет эти строки и почувствует: до него уже кто-то жил с такими же мыслями. С такими же сомнениями. С такими же вопросами.

Иногда человеку важно не получить ответ. Иногда ему важно понять, что он не один.

И ещё я пишу для тех, кто придёт после меня.

Однажды мои правнуки, возможно, прочитают это. Они не смогут увидеть мою жизнь. Они не услышат мой голос таким, каким он был. Но они смогут прочитать мои слова.

И тогда между нами не будет расстояния.

Они поймут, что их дед был живым человеком. Что он думал. Что он чувствовал. Что он не молчал.

Мы уходим. Это закон жизни.

Исчезают вещи. Стираются фотографии. Даже память со временем становится тише.

Но слово остаётся.

Он спросил меня, зачем я пишу.

Теперь я знаю ответ окончательно.

Я пишу, чтобы не исчезнуть бесследно.