Запах дыни

Мне нравится время, когда лето клонится к закату, а в воздухе уже витает запах осени. Небо становится прозрачно-синим, и сердце наполняется тихой грустью. Природа готовится к долгому сну, но перед этим ненадолго вспыхивает изобилием красок.
Год выдался урожайным. Румяные ароматные яблоки глухо падали на землю, ветви сливы согнулись под тяжестью плодов, а на кустах висели огромные, потрескавшиеся томаты «бычье сердце». Все это великолепие поджидало нас на даче.
Во дворе — буйство красок, всё яркое и ухоженное. Тёща — женщина «рухавая», быстрая — встречает нас веселой улыбкой и привычным жестом смахивает с лица раннюю паутинку. И всё же время неумолимо берет свое. Некогда видная, красивая, с прямой, как у балерины, спиной, сегодня она согнулась под тяжестью лет и жизненных невзгод. И только глаза остались прежними — яркими, лучистыми и молодыми. Сейчас ей приходится справляться на даче одной. В этой схватке со временем она не сдает ни одной пяди земли. «Пока будут силы — буду работать», — говорит она. Дача для неё — последний бастион. Видно, что ресурсы на исходе, но признаться в этом себе и окружающим тёще сложно. «Еще поборюсь!» — улыбается она.
Тесть сидит на лавочке в линялой штормовке и старой фетровой шляпе. Греется на солнышке, бьет прутиком по голенищу резиновых сапог и думает свою большую стариковскую думу. Работать он больше не может — отказали глаза. Здороваюсь с ним за руку. Он улыбается и говорит, что соскучился по крепкому мужскому рукопожатию. Говорим о здоровье, погоде, об урожае. Что может быть лучше такой неспешной беседы по душам? Ветерок шевелит волосы, солнечный луч пробивается сквозь листву и слепит глаза. Какая благодать — жить на своей земле, под мирным небом, в кругу близких людей.
Собираясь к родителям, мы заехали в магазин. Тесть — большой любитель дыни, этой «заморской гостьи», и мне очень хотелось его порадовать. Выбрать хорошую дыню — целое искусство. Я всегда беру её в руки, осматриваю, принюхиваюсь, стучу по бокам, слушая глухой звук, и обязательно проверяю хвостик: он должен быть сухим.
В отличие от простого и понятного арбуза, в дыне всегда кроется какая-то тайна. Не зря на Востоке её считали райским плодом — настоящим, самодостаточным десертом. Тесть всегда невероятно радуется, когда мы привозим этот спелый, ароматный гостинец.
Дети убегают в сад собирать яблоки. Тщательно моют их в бочке с водой. В своем детстве я так не делал — в лучшем случае вытирал о майку и тут же с хрустом вонзал зубы в сочную мякоть.
Тем временем тёща уже хлопочет на кухне. И когда только успевает? К нашему приезду стол уже ломится от угощений: дымится разваристая желтая картошка, густо приправленная укропом, на большом блюде благоухают аппетитные домашние котлеты, разложены свежие салаты и зелень. Все блюда простые, без изысков, но какие же вкусные! Проголодавшись с дороги, мы шумно рассаживаемся вокруг стола. Молчание сменяется непринужденной беседой и шутками.
В центре стола лежит вымытая дыня, капли воды на её боках сверкают на солнце. Тесть протягивает руку, ласково гладит её шершавую корку, наклоняется и с наслаждением вдыхает сладкий аромат.
Наконец доходит дело и до десерта. Желтые ломтики разложены по тарелкам. Тесть аккуратно берет кусочек и начинает смаковать. Я следую его примеру. За первым кусочком идет второй... И вместе с этим ни с чем не сравнимым запахом в мою память врывается воспоминание из детства.
Тогда я жил в деревянном доме на четыре квартиры. В соседней жила бабушка моего закадычного друга Володьки. Не было большего счастья, чем его приезд на каникулы! Радость переполняла грудь, мир казался огромным и добрым. Настоящая дружба озарила мое детство и подарила мне душевный иммунитет на всю оставшуюся жизнь.
По случаю приезда внука бабушка сходила на базар и принесла в авоське большую дыню. В нашем детстве она была редким дефицитным лакомством. Я был приглашен за стол и наделен двумя скромными кусочками. Ну что это для мальчишек? Только аппетит раззадорить! Но в семье друга царила жесткая экономия, съесть всё за раз считалось непозволительной роскошью. Бабушка спрятала оставшуюся часть в холодильник, строго-настрого запретила её трогать и ушла по делам.
Мы честно пытались играть в комнате, но аромат, казалось, просочился сквозь закрытую дверцу холодильника. Володька не выдержал, взял нож и подмигнул мне: «Если отрежем по тоненькому ломтику — никто не заметит». За первыми кусочками последовали вторые, затем третьи... И когда мы в очередной раз потянулись к заветному плоду, на крыльце послышались шаги. Наш план провалился: бабушка первым делом заглянула в холодильник. После бурной тирады мы кубарем скатились по ступенькам и бросились в наш «штаб» — дощатый двухэтажный сарай. Едва захлопнув дверь, мы разразились безудержным, счастливым смехом. Прошло много лет, дом и сарай давно снесли, и только наш «штаб» еще долго стоял в одиночестве, зарастая лопухами...
Я очнулся от воспоминаний. Тесть ел дыню, а по его старым щекам катились слезы. Он смотрел невидящим взглядом куда-то очень далеко — возможно, в свое собственное послевоенное детство, ожившее благодаря этому вкусу.
Ел дыню и я. Ел и вспоминал те далекие годы, когда был счастлив, молод и беззаботен, когда рядом был лучший друг, а мир вокруг казался светлым и безопасным. И именно тогда, за этим столом, я окончательно понял: дыня ассоциируется у меня со счастьем. Большим, всеобъемлющим. И цвет у этого счастья — теплый, желтый, как само солнце.