Письмо близкому другу

Дорогая N!

Пишу ответ на твое письмо. Не скрою, что мне непривычно это делать, и что мысли никак не собрать (говорю «прошу помедленнее, я записываю», а они скачут, как будто им наплевать на связный текст (совсем распоясались). Так что мне пришлось прежде себя усмирить (причесать волосы, надеть чистую рубашку, сесть за убранный стол, как Антон Палыч). Начинаю в приподнятом настроении и с юмором. Дальше могу сильно задуматься, так что, если заметишь холерические перепады и противоречия – не удивляйся, это мое привычное состояние по жизни. Ну, ты меня знаешь! И даже видела недавно, хотя вид у меня был не очень.

А ты внушила мне доверие! Пусть небольшим отделом, но уже заведующая, пусть небольшой домик, но уже купила и отстраиваешь, пусть не своих пока, но уже воспитываешь детей. Ты же не собираешься, надеюсь, все бросить? Муж может быть очень даже полезен, если правильно его использовать, хаха. Ты уж прости меня за цинизм (периодически его не скроешь), но я в свое время хлебнула с одним небезызвестным тебе персонажем, и с тех пор не желаю больше впутываться. Он может гордиться почетным местом первого и единственного мужчины в моей жизни, хотя он так ничего и не понял. А вот я научилась многому, как хорошему, так и не очень. Люблю бесстрашных людей, которые не боятся жить, гонять зимой на велике на работу, быть трудоголиком в любимом деле, по вечерам отыгрывать кавера в местном баре, а летом нырять под скалы за мидиями где-то в Крыму, бороться с волнами в крошечной байдарке на открытой Ладоге. Многим практичным вещам научил меня этот взрослый мужчина, в быту и в отношениях оказавшийся незрелым мальчишкой. Не буду перечислять то, с чем мне пришлось столкнуться впервые и, как ты говоришь, остаться один на один, но в итоге этот «багаж» потянул на дно, меня охватил страх и ужас навсегда связать свою жизнь с этим человеком (спасибо, что он так и не предложил), и я стала инициатором разрыва. После первого в своей жизни настоящего похода в горы откуда-то появились силы признаться себе в том, чего я хочу на самом деле.

У меня не было модели полной семьи, на которую можно опереться, представления, наподобие твоего, как будет выглядеть моя семейная жизнь, и я не видела себя хозяйкой, душой дома обломовского типа, но я точно знала, что любовь будет особенной, и что ради любимого человека можно и нужно многое пережить. Я по-прежнему думаю так, но теперь еще нужно постараться меня к этому склонить. Мне все время теперь кажется, что с мужчинами что-то не так. Можно разбивать сердца, но – кому? С тех пор, как женщина в процессе эволюции взяла на себя новые роли и почувствовала возможность собственного развития, мужчины стали расслабляться и слабеть, в итоге утратили какие-то глубинные, только им присущие качества. Эта мысль, конечно, не нова, и я ни в коем случае не стала мужененавистницей или борцом за права женщин. Как раз наоборот, я думаю, женщины давно отвоевали свои права, но при новом их статусе человечество как будто не предлагает достойных спутников. Естественно, при таком раскладе, я не собираюсь наниматься в няньки здоровому мужику просто потому, что «пора заводить семью и детей».

Говорят, что дети повторяют путь своих родителей. Не люблю общие фразы, но в данном случае верю в генетику и предрасположенность, поэтому рискну предположить, какое будущее меня ожидает, исходя из настоящего, которое у меня есть. N, я ведь до сих пор так и не знаю, кто мой отец! И что случилось между моей матерью и моим отцом, что заставило всю семью упорно хранить молчание. <…> Я хромаю наполовину. Наполовину я не знаю, кто я. Может ли у меня самой возникнуть счастливая семья? По крайней мере, я точно знаю, что буду честна со своими детьми, ведь дети не должны расплачиваться за ошибки своих родителей. От нашего поведения (в том числе), нашего развития и душевной зоркости зависит то, какими они будут.

Конечно, брак и взаимные обязательства это одно, а живые люди совсем другое. Каждый узнает все сам, идет по своему пути. Если забыть на секунду все правила культуры и общественной морали, то окажется, что каждый из нас особенный, и мы едва ли имеем право чего-то требовать друг от друга. Как ты точно сказала, мир не изменился, это мы изменились. Иногда я вообще ставлю под сомнение смысл существования мира. Может быть все существует случайно, не обязательно, просто так. И значит можно поступить по-разному, и всегда есть место для творчества.

Раньше я жила литературой, учебой, интересными людьми на факультете, новыми знаниями и той невозвратимой атмосферой ожидания большого дела в жизни, подготовкой и верой в свое особое предназначение. Ты спрашиваешь меня, что изменилось во мне за эти годы, которые мы не виделись? Наверное, я отвечу, что изменилось именно это. Пришло осознание, что вот это и есть жизнь, а не подготовка.

Сейчас я нахожусь совсем не в своей тарелке, но по уровню так называемой социальной защищенности моя работа превосходит большинство предложений на рынке труда (высокая зарплата, компенсация спортивного абонемента, медицинский полис, 40 дней отпуска, комфортное офисное место, бесконечные тусовки, возможность брать выходные на несколько дней просто так, без оформления, представляешь?) Я пыталась себя успокоить, что все это мне подходит, и на этой почве заработала невроз. <...> Я никак не могла понять, неужели все эти успешные люди всерьез живут тем, о чем они болтают? Им хватает этой комфортной ограниченности, скуки, пошлости их ненатуральной жизни, пластиковой как стол, за которым они сидят? Я чувствовала себя в Шоу Трумана, из которого не могу выбраться. <…> Рассказываю это не для того, чтобы ты меня пожалела, потому что знаю, что никто не виноват, кроме меня. У меня была возможность остаться на кафедре, пойти в аспирантуру и продолжить заниматься наукой (к тому времени скопился приличный багаж знаний, статей и публикаций), но боюсь, тогда кому-нибудь из преподавателей пришлось бы взять меня на содержание.

В общем, никогда не поздно все изменить. Мы были юные (нам было 18), наивные, будущее представлять было легко и приятно, потому что родители присылали нам деньги. Реальность оказалась совсем другой. Но из этого вовсе не следует, что надо оплакивать былые мечты. Нужно двигаться дальше. И я пытаюсь. Утрата иллюзий дает опыт и смекалку, с помощью них можно все перекроить (только надо сначала понять, в какую сторону и зачем).

Надеюсь, тебе не кажется, будто я сочинила длинный монолог. На самом деле, я стараюсь вести диалог с тобой и отвечаю на твои вопросы, прямые и косвенные. Мне кажется, наши переживания лежат в одной плоскости. Да и почему бы им не лежать в ней, если мы те, кто получились из нас вчерашних, а этих двоих я хорошо помню. К сожалению, я потеряла много хороших и близких людей того времени.

Расскажу еще немного о путешествиях. Это то, что придает моей жизни сейчас вдохновение и смысл. За последние пару лет я впервые побывала в Финляндии, Эстонии, Швеции, Италии. Путешествовала на громадных паромах по Балтийскому морю в Таллин и Стокгольм (сбылась моя детская мечта о кораблях), ездила на поезде из Милана в Венецию, перелезала горные хребты на границе Грузии и Абхазии, видела диких животных в их естественной среде обитания. Удивительно, как огромен наш мир, что даже становится обидно за свои крошечные переживания. Я понимаю, что мы не можем преодолеть свою человеческую натуру, но подобные зрительные и чувственные озарения восстанавливают баланс между внутренним и внешним, хотя бы ненадолго. Ты становишься больше себя привычного, а мир становится ближе и реальнее, чем казалось раньше. Ты стоишь на мосту с открыток в Венеции, что? Поправляешь выпавшие цветы на могиле Бродского на острове Сан-Микеле? Каждый раз удивляюсь, вспоминая это. Сейчас я с воодушевлением изучаю виды узоров на плитках азулейжу, перед поездкой в Португалию. Не могу поверить в то, что увижу Атлантический океан! С другой его стороны только Америка.

Поддерживаю твое увлечение йогой! Уверена, что необходимо восстанавливать баланс всех энергетических уровней, изучать и любить свое тело, как храм. Сейчас тоже хожу на занятия в спортивный комплекс Атлантика, куда меня доставляет трамвайчик по Шлиссельбургскому проспекту. Это совсем никакой не миф, что меланхолия происходит от застоя крови в организме. Чтобы чувствовать себя живым, надо двигаться. Все чаще замечаю, как мне не хватает знания точных и естественных наук, а к биологии и географии я испытываю особую симпатию. Когда я работала в Большом университете (это была моя первая серьезная работа, на которую я тоже каждое утро вставала со слезами), мне довелось узнать удивительного человека, общественного деятеля в самом точном значении понятия, потомственного ученого рода Заварзиных и по совместительству моего начальника! В его кабинете я рассматривала огромный гербарий, собранный из разных уголков мира. К нему были сделаны подписи полустертым карандашом, слегка небрежные зарисовки опытной рукой знающего человека. Все это приводило меня в невообразимый трепет и чувство запредельного. Там же, в здании 12 Коллегий, висит и портрет моего дяди, его не стало 3 года назад.

Ты писала, что готовишь выставку в память о своем деде. Это серьезная работа, достойная лучших. А я хочу поделиться с тобой идеей, которая выросла из моего чемоданчика ценных вещей, который я собираю. Меня довольно часто терзает мысль о том, куда это все денется, кому достанется, когда меня не станет. Представляю всегда заинтересованную аудиторию, но ведь может статься так, что попадет в руки тем, кто не поймет. Судьба быть растасканным по мелочам, разорванным и забытым меня никак не устраивает. Поэтому я задумала воплотить в жизнь идею создания Музея Памяти, куда бы каждый, кто хотел, мог принести на хранение и временную экспозицию самое ценное и дорогое, что у него есть. С великими и знаменитыми все понятно, но что делать нам, простым смертным, вещи которых даже близкие хранят максимум 3 поколения? Например, в нашей семье есть старинная фотография 1898 года, на которой изображен отец моего деда с братом по материнской линии. По их одежде можно сделать вывод об их сословной принадлежности к зажиточным купцам. Неужели бы они не хотели, чтобы через сто лет осталось что-нибудь еще, кроме этой фотографии? И сейчас я с трудом заставляю моих родственников быть внимательными, когда они что-нибудь перебирают и выбрасывают. У матери останется огромная коллекция картин, за нее я не переживаю. Она слишком значительна, чтобы остаться незамеченной. В Музей памяти могли бы сдавать мелкие вещицы, письма, дневники, фотографии – те, кто знает, что хранить их будет некому.

Такие мысли, N. Конечно, словами не выразить все, и язык не всегда самый надежный инструмент коммуникации между людьми, и подводная часть айсберга все еще устрашает своей огромностью… Я писала тебе письмо три дня, еще надо четыре, чтобы на седьмой получилось полноценное творение. Надеюсь, это станет нашей доброй традицией и данью теплой дружбе былых лет. Как мы уже договорились, однажды ты приедешь ко мне в гости на Кавказ (недавно узнала, что наши близкие родственники жили в Грозном, а множество дедовых братьев во время войны разъехались по стране и даже за границу, связь утрачена), я торжественно тебе покажу все мои родные места.

Обнимаю, твоя О.

Май 2018