Пропажа

Под утро кошмары кончились, и Тупицын увидел себя, гуляющего напротив дома с крупной крашенной блондинкой на поводке. От удивления прикусил край подушки и внутренне собрался, словно перед объявлением результатов спортлото. И было отчего. Вениамин Тупицын не терпел блондинок, тем паче крашенных. Они – перелицованные - завсегда казались ему вызывающе неоткровенными хищницами с тонкой, перепачканной помадой сигаретой меж пухлых пальцев с добротной ногтевой пластиной. Короткий ярко красный поводок, именуемы в среде собачников «водилкой», не оставлял шансов отдалиться от блондинки на безопасное расстояние. Они так и шли – бедро к плечу, и Тупицын явственно ощущал аромат угрозы с привкусом дешевого табака и мятных леденцов. Прохожие за спиной язвили, мол, это она вывела мужика на прогулку. Иногда блондинка трясла налаченной гривой и привлекала внимание звоном висящего на ошейнике аккуратного металлического кругляка цвета серебра. Ехидные старушки, ковыляющие по скверу под руку, злорадствовали: «На золотую медальку у папика денег не хватило». В эти моменты Тупицын порывался оправдаться, сославшись на маленькую пенсию и задолженность перед ЖКХ. Но, как известно, в сновидениях главный герой лишен звуковой дорожки, и Вениамин лишь прятал глаза и нарочито небрежно дергал за поводок. В ответ блондинка скалилась ухоженными зубами и еще энергичнее вихляла бедрами. Волнующие движения настолько убедительно требовали продолжения грёз, что Тупицын решил не просыпаться. Он выключил на телефоне будильник и повернулся спиной к окну.
А зря! Пока шарил свободной рукой в поисках мобильника, водилка предательски обвисла, и блондинки след простыл. Зато вернулись кошмары: то отъезжающая с пропажей иномарка, то по покойнику собачий вой.

«Какой же я мудак!» - признался Веня и накрыл голову подушкой
.
Будто в насмешку, ходики распахнули дверцу, и заспанная кукушка верифицировала запоздалое прозрение.
Надо заметить, что птица-курант пребывала в прекрасном расположении духа, провернув намедни удачную сделку с совестью – пристроила свое греховное яйцо во вполне благополучное семейство Лжефаберже, кои плодились не хуже морских черепах.
 
Пернатая нахалка еще долго терзала Тупицына определением его когнитивных способностей, пока не раздался звонок в дверь.
Расстроенный донельзя Веня сначала обрадовался предполагаемому концу мучений, но затем взгрустнул: «Прерванные грезы редко возвращаются».
Посему он отправился открывать, укрытый с головой одеялом.

-  Кто там?

-  Открывай, зятек, не сумлевайся.

Вениамин откровенно сдрейфил – последнюю тёщу он проводил на погост десяток лет назад.

-  Открывай немедленно! – не унимался морок, - Ты что уснул там?

Тупицын накинул дверную цепочку и повернул в замке ключ.

На пороге стояла хромая бабка из сквера, удерживая обеими руками веревку с упирающейся блондинкой.

-  Как вы меня нашли? – едва выговорил Тупицын от нахлынувших чувств

-  Дык у нее жетончик с телефоном и кличкой. Номер внучек пробил, а кличка – это, уж, ваше семейное дело. С тебя причитается.

-  Сей минут, сей минут, - заторопился Веня к бумажнику.

-  Мне деньги без надобности, - обиделась старуха, - подари палки для скандинавской ходьбы.

-  Хорошо, хорошо. Завтра же куплю.

-  Ну тогда держи, - бабка протянула конец веревки, - Больше не теряй.  Ишь, ходок. А так не скажешь, - и подмигнув, засеменила прочь.


Веня погладил пропажу по голове и разглядел промеж ушей седину:

-  Привет!