Портрет

Я приходила к ней когда-то часто  - сейчас реже и реже.

Кто она, моя подруга? Женщина, которую знаю так давно и так близко,  что кажется, Она это Я, если рассматривать с какой-то  иной стороны, не внешней, а  схожей по мироощущению и эмоциям. Приходила я исключительно поболтать о нас. Что может быть интереснее  таких разговоров!  Но в итоге  всё внимание уделялось только ей.

 В ней всё и восхищало,  и забавляло, не противореча друг другу! Даже имя Майя, которое она носила, казалось редким среди Татьян, Ирин и Галин! Из всех версий его происхождения родители, переводчики по профессии, выбрали санскрит, где слово “майя” означает “иллюзия”, “волшебство”. Зная её,  с этим  нельзя не согласиться!
Но носительница древнего красивого имени объясняла:” Родилась в мае - Майей и назвали! “

Жила она в центре, в глубине московских переулков и дворов. Квартира располагалась на втором этаже пятиэтажного кирпичного дома  и казалась продолжением сада за окном. Кустарники белой и лиловой сирени цветным ковром или ажурной  вязью прорисовывались видом, замысловато пропуская свет. Гроздья цветов всей махровой тяжестью прилипали к стёклам и ложились на подоконник и балкон особенно после дождя!  Сладкий, пьянящий аромат заполнял комнату! И, казалось, что он и цветы - это и есть то настроение, которое было в этом доме!

В такие  дни, а именно в день рождения подруги, я стремилась сюда  -  ещё раз увидеть Майю  и почувствовать Май! Но не только пышность сада привлекала, а ещё какая-то особенная городская тишина с редко проезжающими машинами и единичностью прохожих на тротуарах.
Уютно, спокойно…

 Совсем рядом с домом  стояла Церковь, как и всё в округе, старая и небольшая.  Переливчатый трезвон или перезвон, в которых слышался неземной красоты рисунок звука,  или перебор, созвучный памяти всех ушедших, делали жизнь здесь особенной -  как нигде.  Будто  бы  под эти удары колоколов ты находишься один в своём собственном времени… И это не часы, не дни, а тот измеритель жизни, который ты сам себе определил.
   Ты всё про себя знаешь, но не хочешь в это верить, тем более слушать! И только звон колокола заставляет вернуться к себе и почувствовать радость и покой на душе  -  ведь ты уже не один…

Была  ещё одна необычность квартиры -  среди дня по веткам на балкон залезал чёрный кот. Он не был бездомным, но почему-то выбрал именно это место для дневного сна. Подруга, умиляясь  привязанности гостя,  восхищалась его “мужской верностью”!  В честь этого оборудовала на балконе уголок  для отдыха и обедов! И имя дала Мавр или ласково Маврик! Зимой он царапался в стекло, а потом… спал у батареи. Маврик ничего не просил, много не говорил “мяу! “  -  он был постоянным дневным другом хозяйки, который уходил на ночь домой! Но главное, кот пробуждал в хозяйке забытое чувство милого хлопотанья и заботы! Та всегда шутила: “ Мавр - это калька с банального героя-любовника: пришёл, получил порцию ласки, поспал, поел и … домой на старую лежанку! Странно, что  выбрал меня! Мой запас нежности закончился на самом интересном  -  на страхе раствориться в чувстве или сгореть до пепла. А жаль!...
А Маврик? Это, наверное, комплимент из прошлого! “

Пока подруга заваривала чай на кухне, я, как впервые, рассматривала комнату - мир, в котором жила лишь она, Майя!

     То, что в её жизни есть дети, напоминали две фотографии на пианино: мальчик и девочка в детсадовском возрасте. И всё! Какие они стали и как выглядят  -  ничего, никаких признаков присутствия! Как я поняла, Майя была мамой в привычном  понимании  лишь до выпуска из школы. А дальше? Дети решили свою жизнь построить сами и без неё! Сначала их выбор пугал, и она пыталась как-то повлиять на него,   но дети окончательно отдалились, а потом вообще уехали: один - на остров в океане, другая - в город, окружённый тайгой! Иными словами, далеко и надолго, если не навсегда.

    “Они выросли. Зачем их пытаться сделать опять детьми, возвращая? “ - отвечала Майя на мой вопрос о совместной жизни с ними.

“Наоборот! Ответственность - черта зрелости! - твердила я, зная, что всё останется как есть. - Ты же останешься одна в старости, и кто стакан воды подаст? “

“Меня не это волнует! А то, что к тому моменту рядом не будет человека, который просто скучал бы  без меня!  Скучал - не в смысле хандрил, а  ждал возвращения. Что же, придётся уходить жаждущей и разочарованной! “ -  улыбаясь, отвечала подруга.


  Слышно было, как Майя на кухне разливала квас, сладкий, но с некоторой горчинкой от ржаных корочек, к  фирменным, ею испеченным, пирожкам  с грудинкой. Я же продолжала рассматривать  этот прелестный уголок  -  комнату.
    Она была одна  -  не развернешься! Поэтому ничего лишнего  -  только то, что Майя любит!

Тахта, застеленная китайским атласным покрывалом с вышитым гладью аистом в  рост, как привет из прошлой заграничной жизни  в Китае; в углу горка, но не с посудой, а фарфоровыми фигурками танцовщиц, привезенных со всего света; у окна во всю ширь комнатные цветы  невероятных размеров и в кадках: пальма и фикус , как бы спорящие в стиле и красоте! Пальма была огромна в ширину, а фикус - в длину! Хозяйка их оберегала, как память о бывшем муже! Они давно расстались, а то, что он когда-то высадил крохами, выросло до соседского пола и почти вытеснило  Майю!

 “Память есть память! Это святое!  Его нет давно, а они есть и меня переживут, как,  впрочем, и он! “ - успокаивала себя она, выливая в кадку старую заварку!

     Вдоль стены стояли стеллажи с книгами. Пожалуй, этим никого не удивишь! Книги были почти в каждой  интеллигентной семье, как визитная карточка культурного человека.


 Самым выдающимся украшением комнаты - это  портрет хозяйки!  Точнее, их было три! Но на каждом она, Майя, и  со своей историей!
Рисовал их один и тот же художник -  друг детства. И рамки, и размеры были одинаковыми, да висели они  в ряд на свободной стене.


И вот он первый портрет. На нём  девочка-подросток, сидящая у окна с косой через плечо и раскрытой книгой. Лицо не привлекает  внимания,  лишь замечаешь его сосредоточенность и правильность черт. А выделяется книга, вернее, название: “ Отцы и дети”.  Иван Тургенев.   Почему художник дал в руки именно её?!

Подруга рассказывала, что это история тех дальних школьных времён, когда произошёл конфликт Майи и учителя из-за нетипичности взглядов на главных героев романа.
       Она на уроке литературы  заявила, что её главный герой не Базаров, а Павел Петрович Кирсанов! Ох - ах! А как же “нигилизм “? А столкновение поколений? А время!?  И прочее, что было написано в учебнике. Но Майя настаивала на своем: “ Павел Петрович более понятен, логичен, привлекателен и к нему не испытываешь физической брезгливости! А Базаров - надуманный какой-то! “  Так она  рассуждала, выказывая симпатию, как говорится, от сердца - не от головы.
Чем это могло закончиться? Вызовом родителей!
Об этом печальном эпизоде, как уроке  “наказания”, Майя рассказала другу-художнику, а он  запечатлел на холсте взрослую задумчивость девочки и книгу.


Другой портрет! О! На нём молодая женщина, от которой бьёт зарядом энергии и которая лучится счастьем! Как Майя здесь восхитительна! Лицо крупным планом: глаза, такие озорные, манящие; губы пухлые, чувственные; волосы, как у ивушки, мягким потоком  струятся  бесконечно вниз.
Шея закрыта прозрачным шарфом! Вся эта запечатленная  прелесть  нарисована в гамме солнечного цвета, и только шарф имеет буро-красный цвет осеннего листа, как напоминание, что красота лица прозрачна и призрачна, да не  красна, подобно шарфу!
  На  лицо можно смотреть долго, любуясь дерзости взгляда, но нежности в улыбке… Уйти и опять вернуться, чтобы запомнить или  просто постоять рядом.

Это был пик её карьеры! Заботы о семье и детях! Она была обласкана вниманием мужчин, но по природе, являясь “рассудительным игроком”, видела игру, называемую любовью, до самого конца, и он её не устраивал.  Это чувство не было влюблённостью! Это было сродни благотворительности  -  сделать кому-то доброе, помочь … А дальше - в добрый путь, дорогой друг, товарищ и брат! Поэтому все её воздыхатели толкались рядом до последнего, ожидая счастья на двоих. Не тут-то было! Майя сказала:” Нет! “  Значит, так тому быть!  Кто-то оставался другом, а кто-то врагом!
 
Конечно, подруга  выглядела чуть-чуть странной в этой табуированной жизни. Она, например, будучи русской по происхождению и по паспорту, всем говорила, что  является представителем  земли обетованной! А как же иначе?! Они в то время  были притчей во языцех! Как им помочь? Встать в их ряды и испытать все “тяготы”! Фамилия у неё похожая -  белорусская! Да, кто там разберёт?! Фамилия, имя, кудри - и ты точь в точь их дочь! И ладненько! Своя! Правда, сами дети Моисеевы  её не признавали, но это уже их история - не Майкина!

Потом всё наоборот. “Я русская! “ - говорила Майя.  А как же?! Теперь они нуждаются в поддержке!
“Эх, Майя! Лучше бы ты о себе  подумала! “  - ворчала я, удивляясь тому, как же она смогла остаться уважаемой да в живых при почти детском подходе к жизни  - играючи!


Я подошла к следующему портрету, самому любимому.  Майечка смотрит на меня в чудесной поре зрелой мягкой женственности…

Я помнила этот период  -  она тогда влюбилась! Впервые, не как сестра милосердия или мать Тереза, делая благие дела, а как женщина. Замерла Майя от внезапности настигшего счастья или несчастья  -  не разберешься! Но притяжение было настолько сильным, что она с трудом сдерживалась, слабея  от собственной воли, при этом уговаривала и успокаивала себя: “Страсть - явление недолговечное - разум отключает! А я всегда с головой дружила! Куда без неё!”

Он и она работали вместе. Он начальник - она начальник. Оба свободны, как могут быть свободны люди старше пятидесяти. У каждого за плечами прошлое…

Он увидел её в метро, обратив внимание на задумчивость лица и полуулыбку, будто перед ней не было толпы, а какая-то картина жизни, очень интересная и известная лишь ей.
Но более всего удивило то, что он её опять встретил в этот же день в приёмной своего же кабинета! Оказывается работали вместе много лет и… только сейчас  увиделись как дОлжно! .
Он разглядывал её с искренним любопытством и улыбкой, думая про себя: “ Хорошо, что машина в ремонте! В кои-то веки женщину разглядел в толпе! Загадочную, милую… Да ещё и работаем вместе. Всё сошлось, Михаил Михайлович! “

Она же смотрела на него во все глаза! Он ей сразу понравился. Чем? Не ответит! Наверное, всем: взглядом глаз, мягким, нежным, умным, чуть  ироничным;  волосами как смоль, модно стрижеными, но с кудрявым чубом; фигурой, сильной, но одновременно какой-то мягкой,  похожей на плюшевого мишку из детства. “Мишка он! Так и хочется его обнять и  потискать!  Пропала ты, Майя! И голова не поможет!“

Роман не был стремительным  -  где-то с полгода “глаза в глаза”. И не было ничего чудесней! Казалось, всё пело, цвело, играло кругом! Настроение счастья! Майя вышла из роли “начальника приюта для обездоленных”, стала нежной и настоящей - такой как есть.


Наконец, он пригласил её в кафе, затерянное в глубине улиц, где нет посетителей и по-домашнему уютно и вкусно. Но они почти не ели и мало говорили  - они смотрели друг на друга, чувствуя ладонями и признание без слов, и притяжение… Играл тихо блюз… И было хорошо -  вдвоём! 
   “Ты, прелесть, Майя! “ - поцеловав ей руку, сказал он.
“А ты, Мишка, и самый-самый… “ - ответила она.
С этого начался этот роман  -  сказочно-красивый и будто не реальный.
“Так не бывает! Так хорошо не бывает! “- повторяла она и ему и себе. А потом, пройдя вдвоём весь путь сумасшедшего чувства, простилась с ним, с лучшим из лучших, с самым дорогим!..


Я стояла перед портретами своей подруги и думала: ” Нет, я так не смогла бы! Иметь всё и ничего не иметь в итоге! Только портреты на стене, как музейная память”.

В комнату вошла Майя  -  худенькая, с копной серебристых волос, с  обворожительной улыбкой,  но грустными, задумчивыми глазами.  Подойдя к последнему портрету, тихо проговорила: “ Ты знаешь, я его всегда помню… И ушла, чтобы не забывать… Каждый день здороваюсь и прощаюсь… Беспокоюсь, как он там, мой Мишка?! Устаёт, наверное! Смотрю в окно, пытаясь увидеть его “косолапую” походку! Вот-вот появится из-за угла! И я ужин  побегу разогревать…  Мишка-Мишенька, будешь ли ты по мне скучать?! “

Мы пошли на кухню отмечать день рождения …
“Я смотрела на подругу и думала: “Майя, Майечка, какая ты “маленькая”!  Какая была - такая  и осталась! Но я тебя люблю такую…  И это я буду скучать по тебе!.. “

***  ***  ***


Коллаж сделан сыном:  фото из личного альбома и интернета


 


Рецензии
Удивительно тонкий и немного щемящий рассказ! Читается он на одном дыхании. Ощущение, будто рассматриваешь старинные акварели, за каждой из которых целая прожитая жизнь.
Понравилась идея показать судьбу Майи через три её портрета. Интересно показано, как меняется героиня: от юной, дерзкой девчонки с томиком Тургенева, отстаивающей своё видение мира, до осторожной взрослой женщины и, наконец, до той, что позволила себе по-настоящему полюбить.
Отдельное удовольствие - атмосфера старой Москвы. Этот тихий дворик с сиренью, колокольный звон и кот Маврик, создают невероятный уют и ощущение, что ты сам сидишь там, на террасе, и пьёшь чай вместе с героиней.
Решение Майи уйти на самом пике счастья, чтобы сберечь это чувство в памяти безупречным и не дать ему разбиться о быт, вызывает и лёгкую грусть, и глубокое уважение к её внутренней силе.
Благодарю Вас за прекрасный слог и это долгое послевкусие после прочтения. Вдохновения Вам и новых замечательных историй!

Константин Ботте   11.11.2026 22:26   •   Заявить о нарушении
Благодарю премного!!!
Константин, Вы так искусны в письме, что мои слова и предложения не хороши в сравнении! Как-то я себя не вижу со стороны! Сюжеты или подача материала - это Да, а изящества слога, наличия новых слов Нет!
Не примите за кокетство! Это я просто "люблю поговорить".😌
Успехов Вам!
Читаю приключенческую историю! Но глава так быстро заканчивается!
С уважением и признательностью!
Мила

Мила-Марина Максимова   11.11.2026 22:52   Заявить о нарушении
На это произведение написано 19 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.