Башка-экономист

БАШКА-ЭКОНОМИСТ

Я уже писал про рассказ (или повесть) Мамина-Сибиряка «Башка», где спившийся «аблакат» находит в себе силы порвать с миром опустившихся алкоголиков. Настоящее имя его остаётся неизвестным, а «башкой» его назвали за умение любым способом добыть деньги и напоить всю честную компанию. Даже держатель кабака Ванька-Каин уважал его за это.

И вот как-то раз Башка говорит Ваньке-Каину:

«— Отлично... Потом заруби себе на носу, что деньги наживают не с богатых, а с бедных, вот с таких проходимцев, как мы, в особенности. Я тебе объясню, почему... Во-первых, богатых людей очень немного, второе, богатый всегда и все купит вовремя и подешевле, — так? — ну, а беднота платит втридорога вашему брату, и из грошиков-то да из пятачков, глядишь, у ловкого человека капитал вырос... Так?.. И мотай себе это на ус... Если бы ты знал математику, так я тебе доказал бы, как дважды два, что значат так называемые несоизмеримо малые величины. Горы из них растут, из этих несоизмеримо малых величин... Да. Так и в вашем деле».

Эта мысль показалась мне интересной. Вспомнился старый анекдот про банкира и сало в холодильнике. Вспомнился терминал для оплаты сотовой связи, который в то время, когда смартфоны и интернет-банкинг были далеко не у всех, брал комиссию до 25%! Конечно, пользовались им бедняки – и переплачивали. Вспомнился, наконец, Пелевин, у которого богачи, достигнув определённого состояния, становятся подобны чёрным дырам и уходят в сингулярность, из которой во внешний мир не поступает никакая информация.

Мамин-Сибиряк по праву считается первым историографом нашего края. В своём историческом очерке «Город Екатеринбург» (1887 г.) он выступает в роли своеобразного регионального Карамзина, представляя читающей публике собрание чуть ли не исторических анекдотов про горнозаводской Урал (этот сборник ещё долгие годы будет вдохновлять членов местной организации Союза писателей). Тем не менее, и в историческом очерке, и во многих своих романах и рассказах, начиная с «Приваловских миллионов» писатель позиционирует себя, как оригинального экономиста, утверждая, что край живёт по своим экономическим законам, не попадая под готовые шаблоны, и что привычные правила ведения бизнеса здесь работают не всегда.

«Школа пролетарских вождей», упомянутая в романе «Черты из жизни Пепко», возможно, свидетельствует о том, что писатель знал не только Адама Смита, но и марксизм. Тем не менее, он стоял на своём, и о взглядах писателя легко можно узнать из его произведений.

Упадок уральской промышленности и её последующий подъём в годы индустриализации, фактическое уничтожение во время рыночных реформ и наблюдаемый в наши дни ренессанс в чём-то подтверждают правоту писателя.

Но вернёмся к рассмотрению этой оригинальной точки зрения, изложенной устами главного героя рассказа, что огромные состояния складываются из «бесконечно малых величин», отнятых у бедняков, которые вынуждены переплачивать, буквально, на каждом шагу. И здесь я подумал об искусственно создаваемой бедности как инструменте создания огромных состояний. Ведь именно так поступали африканские диктаторы второй половины ХХ века. Крупному капиталу каким-то образом выгодна огромная масса опустившихся и доведенных до отчаяния людей как источник этих «бесконечно малых величин».

Какое же решение предлагает писатель?

Что говорит Башка:

«— Прежде всего, мы народ очень самолюбивый, — объяснял Башка, <…> — Да... А потом нужно помнить, что мы совсем потерянный народ только для вас, а для себя мы потерянные только временно. Самый последний пьянчужка глубоко убежден, что он пьянствует только пока, а потом бросит водку и заживет еще лучше других».

А вот каким был ответ кабатчика:

«— Уж это обнакновенно; кажный последнюю рюмочку у вас пьет, — прибавлял глубокомысленно Ванька Каин от себя. —  И мы тоже не без понятия...»

К слову, писатель сам одно время страдал от пагубной зависимости, но нашёл в себе силы сделать так, что одна его рюмка стала, наконец, последней. Да, он к концу жизни лишился здоровья и уже не узнавал друзей на своём юбилее. Но его пример показывает, что у любого дна есть… дно, от которого можно оттолкнуться.