Жертва гламура

               

Глянцевый журнал появился на столике недавно, но он уже успел посеять смуту среди книг, мирно стоявших на полке. Когда-то, ради них, люди отстаивали длиннющие очереди. Дежурили по ночам, чтобы купить томик Пушкина или Чехова. По большому знакомству доставали собрание сочинений Гоголя, и Есенина. А потом книги читались и перечитывались в упоении, от них не отрывались даже во время ужина. Некоторые страницы, особо любимые были потерты и к стыду хозяев книг, кое-где даже встречались пятна от еды. И вот, теперь, все эти книги, совершенно расстроенные, слушали нравоучения новенького глянцевого журнала.
- До чего вы себя довели! - снисходительно заявлял тот, - Так выглядеть, в наше время! Это же неприлично!  Во-первых, вы толстые, а сейчас модно быть тонким, аскетичным.  Вот посмотрите на меня, я изящный и легкий. К тому же ваши обложки потрепаны и затерты. Да они вообще старомодны. Это не гламурно! И потом, ваши страницы пожелтели, а шрифт очень мелкий. Сейчас уже такой шрифт не используют, это не популярно. У вас даже нет иллюстраций! Кому вы вообще интересны? - возмущался журнал. И продолжил:
- Чтобы быть интересным и популярным, надо быть красивым. Необходим стиль, яркие цвета, модные статьи. Нужно быть заметным, чтобы тебя хотели.
 Книги никогда не слышали ничего подобного. Они и не предполагали, что производят такое впечатление. Книгам стало грустно и даже немного стыдно за себя.
- Да господа, мы отстали от жизни. Теперь, наверное, в почете только внешность. - Вздохнул Чехов.  Гоголь печально согласился:
 - Видимо мы, уже отжили свое. Плохо быть прочитанным от корки до корки. К тому же корки наши оказывается не модные.
 А Есенин всхлипнул и поплотнее сжал страницы. Он был здесь самым старшим, его покупали раньше других и основательно потрепали за прошедшие годы.
 - Видимо скоро наше место на полках займут такие вот красивые журналы, а нас выкинут в мусорное ведро, как старый хлам! - тоскливо прострадал Есенин.  А Пушкин возмущенно воскликнул:
- Вы что братцы! Как можно такое говорить? Мы с жизнью пока не прощаемся.  Посмотрим еще, как время все повернет! Рано сдаваться.
- А что мы можем? - вопрошал Чехов, - Вон теперь молодежь нам на пятки наступает, они красивые и эффектные. Им и этого достаточно, чтобы произвести впечатление. А мы? Мы уже потеряли свою молодость. У нас осталось только содержание.
- Только??? - поперхнулся от удивления Пушкин, — Это же самое главное! Настоящий человек будет как раз на содержание обращать внимание, а не на яркую обложку.
- Ну да, конечно, - проворчал Гоголь, - А что же тогда на столик журнал положили, а не кого-то из нас? Встречают-то по одежке!
 Пушкин упрямо поджал корешок и промолчал. С таким аргументом трудно было спорить.
- Вот-вот, - расстроился Есенин, - сказать нечего?
 И он снова застрадал. Спустя некоторое время книги затихли, задумались. Им казалось, что уже скоро, они покинут любимые полки и отправятся в мусорное ведро. А в это время, самодовольный журнал любовался на свое отражение в полировке столика. Он гордился тем, что много профессионалов прикладывали силы и средства, чтобы придать журналу модный и привлекательный вид. 
Вечером книги тихо стояли на полке и в огорчении, даже не разговаривали между собой. Дверь хлопнула, люди вернулись домой с работы. Книги прислушались. Сначала голоса раздавались с кухни. Позже мужчина вошел в комнату с кружкой кофе и тарелкой, на которой лежали картошка и сосиски, обильно политые кетчупом. Предвкушая плотный ужин, мужчина поставил посуду на журнальный столик и потянулся за пультом от телевизора. С кухни раздался женский голос:
- Дорогой, только не ставь, пожалуйста, тарелку на столик, полировку испортишь!
 Мужчина поспешно схватил тарелку в руки. В некотором замешательстве он покрутил головой, ища подставку. Не найдя искомую, мужчина поставил тарелку на глянцевый журнал. Туда же он добавил и кружку с кофе, на всякий случай. После ужина посуду унесли на кухню. А испачканный кетчупом и промокший от капель кофе журнал, был отправлен в мусорное ведро. За ненадобностью. Он уже не имел такого презентабельного вида, как раньше. А больше хранить его было не зачем.  Вернувшись в комнату, мужчина прилег на диван, пощелкал каналы, и вздохнув выключил телевизор. Затем мужчина встал, подошел к книжным полкам и немного подумав, взял в руки томик Чехова. Увлеченный чтением, человек не заметил, как Пушкин, гордо расправил странички, и хитро подмигнул Есенину, который радостно улыбался во весь корешок.