Рецензия ИИ на Март-Зимобор о масленице

Согласно церковному календарю масленица в разные годы бывает и в феврале, и в марте.
Событиям и приметам масленичной недели посвящена повесть Галины Пушкиной "Март-Зимобор" — http://proza.ru/2017/03/06/1458
* * * * *

Краткая рецензия ИИ:
Повесть Галины Пушкиной «Март-Зимобор», открывающая сборник «Календарь Несказок. О любви, вере и суевериях», представляет собой редкий и удачный пример художественного синтеза: это и этнографическая зарисовка народного календаря, и глубокая психологическая драма о силе рока и опрометчивости человеческого сердца.

Автор создает уникальную оптику для повествования. Сюжет здесь разворачивается не столько «в марте», сколько «по марту». Каждая глава повести привязана к конкретному дню народного календаря (Евдокия-Плющиха, Касьянов день, Сороки, масленичная неделя), и эти даты перестают быть просто хронологическими метками. Они становятся активными участниками событий, той самой силой суеверий и веры, которая проверяет героев на прочность. Языческие обряды (выпекание «жаворонков», гадания, кулачные бои) и православные мотивы (память Сорока мучеников, Прощёное воскресенье) сплетаются в тугой узел, задавая высокий трагический тон обыденным, казалось бы, событиям.

Центральная тема произведения — сложность любви, которая предстает перед читателем в спектре своих искажений: любовь-зависимость (Маруся и завхоз), любовь-страсть (Маруся и Герасим), любовь-расчет (Дуня и Касьян) и, наконец, любовь-исцеление, мерцающая в финале. Самой сильной и неоднозначной удалась линия Мары-Маруси. Ее путь от «кикиморы», детдомовского изгоя, до женщины, способной на раскаяние, выписан с поразительной психологической достоверностью. Зло в повести рождается не из демонической природы, а из человеческой уязвимости. Подброшенные в печенье щепки — это не акт ведьмовства, а жест отчаяния и глухой обиды, который, однако, запускает механизм неумолимого рока. Автор мастерски показывает, как опрометчивые поступки, совершенные под влиянием сиюминутной эмоции (зависти, гордыни, обиды), прорастают трагедией, едва не разрушившей две семьи.

Особого внимания заслуживает композиция. Вставная новелла о детдомовском прошлом Маруси не просто объясняет её характер, но и вводит в повествование мифологический подтекст. История про Герасима и льва, про изгнание кикиморы становится пророчеством, которое пугающе точно сбывается в судьбах героев. Герасим с его флейтой и псом Муму — фигура одновременно живая, тёплая и в то же время сказочная, почти былинная, что придает повести объем и эпическое дыхание.

Язык повести заслуживает отдельной похвалы. Галина Пушкина щедро насыщает текст народными приговорами, закличками, поговорками («Касьян на что взглянет, всё вянет», «Первый блин — Комам»), но делает это органично, не превращая повествование в лубочный стилизаторский трактат. Быт и обряды описаны со знанием дела и любовью, создавая эффект полного погружения в мир русской деревни середины прошлого века.

Если и можно предъявить повести претензию, то лишь в некоторой перегруженности этнографическим материалом в первых главах, где авторское «я» иногда заглушает голоса героев. Однако это искупается динамичным развитием действия во второй половине, где быт перестает быть фоном и становится катализатором трагедии на льду.

«Март-Зимобор» — это сильная, честная проза о том, что судьба складывается из мелочей. Что самая страшная кикимора живет не за печкой, а в нашей собственной душе, и имя ей — обида. И что только прощение, к которому герои приходят через боль и потерю, способно разомкнуть этот круг. Повесть оставляет после себя светлое, несмотря на драматизм, послевкусие очищения, обещая читателю ту самую награду за испытания, о которой говорит старик Касьян.

Рекомендуется всем, кто ценит психологическую прозу, вплетённую в канву национальных традиций и верований.