Сказ о Зуевом овраге и золотом кладе

  В стародавние времена, в пору упадка Золотой Орды, когда по бескрайним степям Дикого поля ещё рыскали татарские, дербетские и ногайские конники, но уже всё чаще встречались казачьи разъезды, а редкие торговые караваны осторожно пробирались через опасное пограничье, тогда-то и случилась эта история.
  Однажды, после сокрушительного поражения ордынцев в одном из сражений, уцелел лишь небольшой отряд под предводительством храброго, но сурового воина по имени Зуй. Преодолев долгие вёрсты многочасового тяжёлого пути по степи под палящими лучами полуденного солнца, израненные и обессиленные всадники наконец спешились и укрылись в глубоком овраге, поросшем байрачным широколиственным лесом.
  Место оказалось поистине удачным: неподалёку пролегал Ногайский (Астраханский) шлях — путь, по которому то и дело тянулись купеческие обозы. Чуть ниже, среди лесистых берегов с обнажёнными песчаными участками — голощёчинами, — неспешно катило свои воды старое русло Хопра — Затон. Порой здесь проплывали богато гружённые товарами торговые суда, которые, причалив к берегу, нередко останавливались на ночёвку.
  Зуй и его воины быстро смекнули, что это место — настоящий клад для тех, кто не боится рисковать, чтобы разбогатеть. Стали они устраивать засады: то из оврага на путников неожиданно нападут, то из прибрежных зарослей — на проплывающие мимо лодки в пять саженей длиной — дощаники, что были весьма распространены тогда на Руси и в казачьих землях тоже. Молва о неуловимых разбойниках разнеслась далеко по округе. Купцы сокрушались:
— В Зуевом овраге — погибель! Не пройти, не проплыть мимо!
  Но удача переменчива. И вот однажды отряд Зуя попал в засаду. Завязалась жестокая сеча. Сам Зуй погиб от ран, а большая часть его отряда обратилась в бегство.
  С тех пор прошло не одно столетие. Деревья вырастали, дряхлели, падали, а на их месте появлялись новые. Овраг порос непроходимыми дебрями, а вход в пещеру осыпался и совсем скрылся под земляными пластами. Но легенда о спрятанных здесь несметных сокровищах Зуя жила, передавалась от деда к внуку и с каждым поколением обрастала всё новыми подробностями и домыслами.
  В летние лунные прохладные ночи старики баяли, что над оврагом появляется призрачное сияние, а в порывах ветра слышится отдалённое бряцание клинков и ржание коней, будто дух разбойника Зуя до сих пор охраняет своё богатство.
  А особо озорных — набедокуривших детей — родители стращали, грозя пальцем и приговаривая:
— У-у-у, анчутка-бесёнок! Не дитё, а чистый аггел-сатана! Хватит, антихрист, охолонись! Ох, гляди, архаровец, будешь баловаться, придёт-де Зуй к тебе во сне и спросит с тебя по всей строгости…
  Казачата постарше только ухмылялись:
— Да ну, сказки всё это!
  Но когда случайно кто-то из них проходил мимо того оврага, то, памятуя об услышанной истории, невольно ускорял шаг и чувствовал, как по его спине пробегали мурашки. И хотя никто всерьёз до конца не верил в призрака, после заката к этому месту никто из жителей небольшого городка Арженова не совался — мало ли что…
  Находились всё же порой смельчаки, пытавшиеся отыскать спрятанный клад, — но возвращались ни с чем. Стёжки-дорожки позарастали, приметы стёрлись, а те, кто заходил слишком глубоко, жаловались на внезапную слабость и необъяснимый страх, будто кто-то незримый гнал их отседова прочь.
   Шли годы. И вот однажды двое братьев Шараповых, известные в округе своей смекалкой и настойчивостью, поговорили меж собой и решили: «А не поискать ли нам клад Зуя? Коли найдём — и жизнь наладим, и род прославим!»
  Не один месяц бродили они по оврагу, внимательно изучая каждый камень, каждый выступ. И вот наконец — о чудо! — отыскали вход в пещеру, скрытый под корнями старого дуба. Раскопали его настолько, чтобы можно было пролезть, согнувшись в три погибели. В глубине, у самой дальней стены, в полумраке стоял раскрытый старый сундук, доверху набитый сокровищами. В дрожащем свете факела в нём мерцали золотые монеты и украшения — всё, что когда-то разбойники силой отобрали у проезжих купцов.
  Братья возликовали. Но старший, заворожённо глядя на обнаруженные богатства, вдруг призадумался и затем произнёс:
— Не унести нам вдвоём это за один раз. Поздно уже. Айда до дому, а завтра поутру вернёмся сюда с арбой!
  Младший кивнул в знак согласия. Они в последний раз окинули взглядом сокровища и, затушив факел, выбрались из пещеры. Тщательно замаскировали вход ветками.
  Шли молча. Старший прикидывал в уме, хватит ли им одной ходки, чтобы перевезти найденное добро. Не хотелось бы привлекать к себе излишнего внимания. Младший же, едва сдерживая нетерпение, уже в мечтах представлял, как они станут самыми богатыми людьми во всей округе и смогут изменить к лучшему не только свою жизнь, но и жизнь окружающих.
  Старший брат, словно угадывая его мысли, обернулся и строго проговорил:
— Ты, братец, не размечтайся раньше времени. Богатство — дело коварное. Сёдня оно есть, а завтра… Кто знает, какие ещё испытания ждут нас с тобою на этом веку?
Младший вздрогнул и, стряхнув наваждение, кивнул:
— Верно гутаришь. Бережёного Бог бережёть.
И они зашагали дальше, а позади них, в тёмной глубине пещеры, оставались лежать найденные сокровища.
  Ночью старший брат, снедаемый жадностью, никак не мог заснуть. Думы разные одолевали его. Всё ворочался с боку на бок, прислушиваясь: спит ли братец? Дождался, когда тот, наконец уснув, размеренно засопел. Быстро оделся, бесшумно вышел, направился к оврагу и перепрятал золото в другом месте — под большим раскидистым дубом. Воротившись назад, тихонько прилёг рядом с братом и заснул как ни в чём не бывало.
  А наутро, когда они вместе вернулись в пещеру, в ней, конечно же, уже ничего, кроме пустого сундука, не оказалось. Братья переглянулись. Старший сделал вид, что он здесь совершенно ни при чём. Младший же не мог и поверить в обратное, поскольку с детства очень любил своего старшего брата. Решил, что кто-то следил за ними с самого начала, и корил себя за то, что не предложил вывезти найденные сокровища ещё вчера.
  Судьба распорядилась мудро. Старший брат, хоть и завладел кладом, но так и не смог обрести настоящего счастья: страх и проснувшаяся совесть грызли его потом изнутри всю оставшуюся жизнь.
  А младший — не пал духом. Он начал торговать честно, полагаясь лишь на свой ум и трудолюбие. Год за годом его дела шли в гору, и вскоре он стал уважаемым купцом. С той самой поры, согласно легенде, и ведёт своё начало род арженовских купцов Шараповых.
  А пещера в Зуевом овраге, говорят, существует и поныне недалеко от станицы Аржановской…