Судный день с Фисташкой. Перевод Раисы Чёрной

«Папочка, у меня пост», - разбудила меня Фисташка утром в Судный день.

Прежде чем  рассказать о своей реакции, открою вам, что Судный день – мой самый любимый день в году. Шоссейные дороги пусты, а люди ведут себя по отношению друг к другу так красиво, как только могут (ясно, что они понимают: Б-г внимательно смотрит на них сейчас, и они не хотят осложнений). Звук шофара просто прекрасен. Есть только одна вещь, с которой я никогда не мог смириться – ПОСТ.

Теперь – чтобы вы не поняли меня неправильно – я за  самоанализ, за критическое отношение к себе и за желание просить прощения, но я также за то, чтобы есть все дни жизни, и тут содержится противоречие.
Сейчас – не поймите меня неправильно – у меня нет проблемы ответить себе самому, иногда я ударяю себя по руке просто так, хотя никто не просил меня об этом, или встаю под ледяной душ – но не есть и не пить в течение суток и ещё часа вдобавок? Я сделал что-то ПЛОХОЕ? (на самом деле, да… но мы говорим не об этом). Если бы это зависело от меня, я выбрал бы какую-нибудь более дружественную заповедь, как, например, стоять на голове в течение суток, или сутки не разговаривать, или целые сутки есть одну только СВЁКЛУ, что является просто ужасной едой. Я терпеть не могу свёклу, но это хотя бы всё-таки еда… Мы могли бы приготовить запеканку из свёклы, запечь свёклу в духовке, сделать свекольный салат в свекольном соусе…

Ещё в детском возрасте у меня сформировался проверенный способ успешно проводить пост и оставаться после него в живых. Чтобы не испытывать жажду, к примеру, я начинал пить огромное количество воды за 3 дня до прихода Судного дня, так что к наступлению поста я выглядел, как двугорбый верблюд. Серьёзно, во мне было столько воды, что в синагогу я не шёл, а тёк… По дороге домой я вытаскивал карточки, которые готовил заранее, с темами разговора, чтобы, не дай Б-г, не было и минутки тишины, во время которой я мог бы подумать о макаронах в томатном соусе с приправами. (Ох, как же я люблю макароны!)
Утром Судного дня я сосредоточивался на молитве в синагоге или, вернее сказать, видел, как слова молитвы уходят со страницы и рисуют у меня в голове рассыпчатый творожный пирог с черникой… (Ой, творожный пирог…)
И тогда, за 5 минут до окончания молитвы я проводил быстрый самоанализ, так как я уже не чувствовал своего живота из-за того, что он слишком громко урчал, словно курица, запекаемая в духовке с рисом и сладким перцем. А по окончании молитвы, когда слушали трубление в шофар, я имел обыкновение падать в обморок, не специально… В нашей синагоге сложилось правило  после окончания поста приносить  конфеты и ЛОПАТКУ, чтобы оттащить Йонатана (т.е. меня) с пола.

В этом году, когда Фисташка разбудила меня фразой: «Папочка, у меня пост», я быстренько спросил себя – прислушаться ли мне к моей маленькой праведнице или объяснить ей, что она, в конце концов, ещё крошка, и её единственный грех в жизни состоит в том, что она по ошибке наступила на муравья и то  потому, что муравей не был осторожен.
«Может, будешь поститься в будущем году?» - попытался я нежно отговорить её.
«Папочка…» - начала она, и это означало, что она будет убеждать меня, так что я сразу перебил её: «Ладно, постись в этом году, но только ешь суп… с вермишелью. И с курицей. Суп – это ничто. Это воздух!» «Папочка, ты не понимаешь меня…»
Я не отступал. «Хорошо, хорошо, - я предпринял третью попытку. – Постись – постись полностью – но между трапезами. Не ешь ничего между завтраком и обедом…»

«Папочка! – решительно прервала она меня. – Ты не понимаешь меня!» И, сердясь, ушла в свою комнату.
«Так мне и надо», - подумал я. Через полминуты она вернулась с расчёской и резинкой и сказала: «Папочка, сегодня Судный день, и я хочу что-нибудь праздничное, поэтому не делай мне хвостики… Я ХОЧУ КОСИЧКУ». Я рассмеялся про себя, порадовался, что она считает Судный день праздничным днём, заплёл ей красивую косичку и пошёл пить 2 литра воды.