Дом моего греха

 Эта история не вымысел, а чистая правда, о которой я бы хотела забыть, но я очень хочу, чтобы меня, наконец, кто-то услышал…
 Мне довольно часто снится один сон. Он является порой ко мне в разных формах, но имеет всегда один конец.  Этот сон – мой грех, мой демон, которого я сама, будучи юной девушкой в своей душе сотворила. Теперь он - нечистый дух сидит во мне, терзает и мучает ночью, когда на дома падают тени, он, как летучая мышь просыпается, в жажде моей крови,  приходит во сне, напоминает о себе, какую страшную ошибку я совершила.
Моя история будет сумбурна и возможна где-то лишенная смысла, но ты читатель, разобравшийся во всем, когда хорошо взвесишь все мои слова в кучу, поймешь меня, что в жизни нет никакого порядка, а в жизни есть только один лишь хаос…
Сон.
 Расторопица. Дорогу к дому туманом окутало, развезло и размыло от сильных дождей, так что к двери никак не добраться. Из дальнего окна, отдаются неяркие искорки света. Определенно в доме кто-то есть, и этот кто-то ждет меня внутри. С большим трудом я преодолеваю вздыбившийся чернозем на своем пути, понимаю, мне надо туда попасть. Дверь в таинственный дом открывается, и как только я захожу на порог, невидимая сила зазывает меня, - "заходи", приглашает в гости. Я захожу, а дверь тем временем за мной закрывается. На стенах вместо обоев, кровь ярко-бордового цвета: здесь, тут и там, - сгустки крови. Дикий страх, черным шелком опутывает меня сверху донизу. Холод внутри живота где-то под ложечкой, подступает к горлу медленной поступью, вызывая дрожь в коленях и ломоту в суставах. Я парализована, не могу дышать, двигаться дальше, пытаюсь кричать, но только хриплю неумело, а меня тем временем сзади кто-то толкает вперед: «иди, иди», - шепчет он мне в ухо, - ты должна это увидеть»! Я боюсь обернуться назад, упираюсь ногами вперед, закрываю ладонью глаза. Слышу где-то вдали разухабистый детский смех, это голос ребенка, а может и двух. Я открываю глаза.  На одной простыне обрамленные кровью от женской утробы, лежат двое новорожденных детей, тесно сплетенные одною тесьмой, одной необрезанной пуповиной. А глаза, как у невинных котят липким веком прикрыты. Ножки в раскоряку, а пальчики зажаты в кулачки, которыми они трут свои маленькие глазки. Еще один миг и оба в раз прозрев, две крохи смотрят на меня васильковыми глазами. Истошный крик, овладевает тишиной, наполняя весь дом невыносимым пронзительным криком… Я просыпаюсь. Терпкий вкус горькой полыни во рту.
    Перемотаем кинопленку на двадцать лет назад…
 Хлевное. Поселок городского типа. Домик с покатой шиферной крышей. Палисадник в форме квадратной клумбы в которой ликующе, пестрым соцветием, разливаются ярко-красные, желтые и оранжевые оттенки цветов. Забор со свежевыкрашенный синей краской деревянным штакетником, перемешанный с запахом от свежескошенной травы рядом с домом. Большой сад сбоку дома, где вынашивают свои плоды, налитые солнцем разлапистые яблони, а дальше, за ними, выстроились в одну шеренгу, смиренные вишни и сливы. Распаханный огород с картошкой, итак, почти до самой бани. Сбочь дороги, стелет лозинка (ива) свои длинные, пышные космы, буд-то касаясь ими до самой земли. От вершины холма и до его подошвы ковром тянется, словно женский подол разнотравье, от теплого ветра дугой никнут к земле, лохматые волосы желтого ковыля.
 Новый день встречает рассветом и с первыми кочетами, заколобродит крестьянский люд от хлопот и забот. Оживет жизнь в курятнике, проснется утро в селе. Вот уже видно, как дед Забадай ведет, телка на пастбище. а соседка Завгариха, шумит на своего мужа своим тонким, задиристым голоском, ругается на Андрюху на чем белый свет стоит: Ах ты - сучий хвост! Всю мою молодость загубил. Опять дома не ночевал, кобелина-поблудный и когда же ты уймёшься,  нагуляишьси наконец, пьянь болотная... - Андрейка, пытается что-то сказать в оправдание, как Завгариха обрушивается на него опять мощным шквалом своего негодования. - АЙ-ЯЙ-ЯЙ, вот так значит,  как ты бережешь честь своей жены, - Черт ты распутный! Слышно только от Андрюшки в отместку: - Да пропади же ты пропадом, курва...
 Мне семнадцать лет, я довольно привлекательная девушка, молодая, сочная, статная.  Лицо, медовым нектаром наполнено, а щеки пышут вишневым отливом от беззаботной радости жизни. Груди мои тверды, фигура округла, стройна словно сбитень.  В этом году я закончила школу с серебряной медалью и мы первые в истории России выпускники на которых поставили новый эксперимент под названием ЕГЭ. Моих проходных баллов хватило мне, что бы поступить в г. Липецк в Политехнический университет, что я и сделала. Я очень собой горжусь, а вот кто-то, совсем не хочет что бы я отделялась от семьи, от домашнего быта. Мама против, а отцу вообще на меня наплевать, он пьет в горькую. У нас многодетная семья состоящая из семи человек и на меня возлагаются большие надежды по воспитанию моей младшей сестренки и младшего брата. А я вот, как смекаю, - я в раз, к ним в работницы не нанималась, у меня своя жизнь на пяты наступает, которую я хочу самолично устраивать, а не жить ради кого-то.
Вот Вам вкратце, предыстория моей семьи. Во времена Хрущева, когда происходило освоение целины, мой дед по образованию инженер-строитель решил покинуть Центрально-черноземную полосу в поисках лучшей жизни. Собрал он, манатки, тряпье в чемоданы, бабку свою в подмышку и махнули они поездом в степь, как и многие специалисты в то время. Советский Союз давал множество возможностей во времена больших строек. Бабушка моя, Мария Артамоновна, устроилась работать в школу учителем русского и литературы, дед Леонид Иванович, как намеревался стал строителем. Получили от государства дом для рабочих, разделенный на две семьи и осели в степи до конца своих дней. Казахстан, раньше был пристанищем для многих диаспор и все дружно уживались: Русские, Казахи, Евреи, Украинцы, Татары и т.д. Мать с отцом тоже Русские, из одной деревни, встретили друг-дружку и поженились. Развал СССР перевернул мировой уклад с ног на голову и постепенно к Русским начали относиться с пренебрежением, как людям второго сорта. Со сменой правительства сменилось и отношение к нам пришлому меньшинству, которые многое сделали для этого степного народа. Мама и папа, как никто другие чувствовали на себе эту излишнюю неприязнь и в один прекрасный момент, плюнули на эту бескрайнюю степь и уехали обратно к себе в черноземную полосу на малую Родину. Вот так мы и оказались на Липецкой земле на родине наших предков, купили домик в этом месте, где сейчас проживаем,  который располагается на равном расстоянии, а именно, в шестидесяти километров от Воронежа и примерно столько же от города Липецка. Быстро обрусели, ничего сложного, только и всего переехали из одно деревни в другую, а все деревни в России одинаковы, только говор разный. По прибытии в Хлевное, мой отец обзавелся домашним хозяйством, чтобы как-то выжить в то смутное время. Отец пошел по стопам деда и тоже стал инженером. Работы в селе не было и отец часто начал толи от тоски, толи от безделья закладывать за воротник, то сначала с соседом напьется, то с другом налакается, то начал пить в одиночестве, так и засосал его зеленый змей в свою коловерть.   
 Две тысячи шестой год повис на носу. Эпоха перемен и все дороги для меня кажутся открыты после школы. В меня сызмальства, со школьной скамьи был влюблен один смышленый мальчишка: на редкость кучеряв, испещренный веснушками, волосы пепельно-ржаного цвета, а глаза бездонно-синие, ясные, как небушко, такие, что невозможно равнодушно смотреть на него. А я такая вся из себя - гордая, надменная и заносчивая по отношению к нему, а я просто не хочу себя связывать ни с кем обязательствами, а всего-навсего хочу учиться, выбраться из нищеты, из этой деревенской грязи, стать наконец, городским обывателем, преисполненным счастьем. Гришка и так ко мне и этак. Несет мой портфель со сменкой от школы, аж до самого дома. Цветы в школьной клумбе нарвет и мне их вечером дарит. А как гулять, то только с ним, комплименты мне сыплет: " цветочек ты мой полевой, - Василечек", "дай я тебя поцелую". Обниматься лезет, лобызается в щечку, но уважительно и как-то даже пристойно. Подружки подтрунивают:
- Ты погляди, какой парень к тебе клеится, была моя воля, я бы так с ним зажгла, как новая звезда засияла. - А ты, "Ни рыба, ни мясо". - Он, как павлин, хвостом возле тебя машет, а ты хладнокровна, ну прямо змея. - Гляди, силком отобьем его у тебя, прижучим где-нибудь у стенки, не отобьется от нас.- Ха, ха, ха...
- А я им только в ответ, - берите не жалко.
- Смотри Василиса, локти кусать опосля будешь.
А мне как-то даже не ловко признаться, и как это сказать: - не надо мне это совсем, не чувствую я пока эту мощную и необузданную страсть к мужчине.
Приятное событие случилось у меня этим летом, настолько приятное, что я не знала как на него реагировать. Гриша признался мне в любви, в истинности своих чувств и глубочайших намерений. Люблю говорит, не один день, ни месяц, а всю свою памятную жизнь. Люблю с первого взгляда, с первого класса, с первой нашей встречи. Это чувство, ключом бьет с таким напором, что порой становится страшно в разлуке без тебя. Вся моя жизнь наполнена смыслом, только когда ты рядом со мной. Я сидела и слушала его, снедаемая нетерпением. К концу своего рассказа, Григорий, неожиданно заробел, побагровел лицом, зашамкал от волнения, тяжело давались ему последние несуразные слова: - Будущей весною меня... В армию мне. Долг родине нужно отдать. Одна мысль о расставании меня топчет в землю. И я хочу чтобы ты меня дождалась. Когда вовзвернусь, сыграем свадьбу. Подумай над этим, мой Василечек!
- Ты мне делаешь предложение, руки и сердца, или предлагаешь тебя из армии дождаться? - Нет дружочек, я хочу чтобы у нас с тобою все было официально, в рамках приличий и традиций. Колечко золотое на палец, как принц колено преклони передо мной, попроси ответа у матери с отцом, а вдруг они будут против, такой партии?
- Да... В смысле нет, но если надо, я готов. Гриша был обескуражен моей шуткой и полностью обезоружен услышав такие слова. А я рассмеялась, так звонко, что у него мелкой струйкой потекли слезы из глаз, лихо окропив ему ворот рубахи. Зажмурив глаза, Гриша попытался прикрыть свой стыд ладонями, чтобы слез не было видно.
- Это все потому, что я приемный сын, - хрипел Григорий, сухими губами, "без рода и племени", понимаю, я тебе не чета? - Извини, но родителей не выбирают. А они у меня, что мать, что отец пьющие, падшие люди, лишенные всех человеческих прав. И да, мы с сестренкой из интерната, усыновленные, но я никогда не поднимал руки на нее и тебя никогда не обижу, поскольку, люблю тебя больше жизни.   
- Прости меня, дуреху! Брякнула, как-то без задней мысли не подумав. Я не хотела тебя обидеть и это никак не связано с твоими родителями. Ты говорил серьезно? - А я восприняла твои слова не взаправду. Я всегда считала тебя за друга, за лучшего друга и не более того. Не ожидая такого признания, Гриша своим ответом меня сильно поразил, растрогал, так, что в душе моей заиграла совесть. В комнате воцарилась тишина, расплелась клубом, незримой безмолвной нитью. На минуту мы оба, тягостно замолчали. Стало так неловко за свои слова, и я попыталась оправдаться Грише, сказать ему гольную правду, поделиться в слух своими мыслями наперед, что связывать узами брака в ближайшее время в мои планы не входит и то что я смотрю на мир другими глазами. - Больше всего, я не хочу смотреть на то как жизнь проходит мимо меня, мне больно смотреть на то, как живут мои родители и я так жить не хочу.  - Мне не нужна пока эта свадьба, мне не нужны пока дети и муж мне пока тоже не нужен, но все же как бы невзначай, дала ему шанс, обещанье подумать. Хочу одного, доказать себе, что я чего-то стою, и чего-то могу и чего-то достойна. Учиться, работать хочу, в жизни чего-то добиться, достичь. Григорий, конечно огорчился, расстроился, после того разговора, но своих ухаживаний ко мне не бросил, а даже наоборот, стал более настойчивей.
Для каждой девочки, мама - это не просто слово из четырех букв, - это олицетворение мудрости, опыта, проводник в мир света. Мать, она же, как икона, которой в любой момент можно доверить свою сокровенную тайну, выложится, раскрыть себя наизнанку, или поболтать без умолку, просто так. В минуты глубокого отчаяния или же восторга, поделиться радостью или печалью, да впрочем чем угодно. Мама всегда тебя выслушает, поймет, даст дельный совет, а где надо приголубит, пожалеет, прижмет к своему материнскому сердцу и сразу все невзгоды отступят, покажутся каплей в море, мелочью жизни. Так бывает не всегда, к сожалению не для меня, не в моем случае. Моя мать холодна. Я - "Гадкий утенок", а по-другому меня и не назовешь, презираемая матерью, как нерадивого ребенка. А я такая же, как и все дети, только гиперактивная, со своей особенностью, чертой, характером. Не могу сидеть без толку на ровном месте, "шило у меня в одном месте играет" и мне необходимо движение. Но как любой ребенок, я нуждаюсь в материнской любви, заботе и внимании.
Всеми моими друзьями до школы были мальчики, играть с девчонками в куклы я не могла, не хотела, мне было скучно и я предпочитала мужские забавы: гонять в мяч, бегать, прыгать, или же со всего разгона катить на велосипеде с горы. На детской площадке во время игры "в Коняшки", во время очередной баталии, я больно упала на спину и ударилась позвоночником о камень. Тупая боль вошла в мои кости, руки и ноги, овладела моим телом, появилась скованность в движениях. Помню только одно, соседские мальчишки довели меня до двери нашего дома и с испугу, боясь, что им влетит от моей матери драпанули восвояси. Проковыляла с горем пополам до комнаты, разделась, улеглась с надеждой в сердце, что боль вот-вот отступит. Не тут-то было. Кошмарная, самая долгая ночь в моей маленькой жизни проходила с постоянно усиливающейся болью: температура, озноб, онемевшие конечности, спина, таз и ноги. Минута за час времени, чувство такое, что как-будто рассвет никогда не наступит. Из моей комнаты раздавались гулкие, мучительные стоны, а мать даже не разу не удосужилась зайти, чтобы проверить меня за всю ночь. На утро мама, как ни в чем не бывало говорит:
- Вставай, хватить ландрыжничать!
- А я бы и рада подняться, но дикая боль в спине и и чувство тревоги, что что-то не так с моим телом не давали мне этого сделать.
- Поднимайся, завтракать и в огород, иначе отца сейчас позову, а он быстро тебя поднимет.
- Зови отца, только и смела проронить эти два слова, может отец меня хоть поймет.
- Ах так ну ладно тогда, пеняй на себя!
Отец вошел в комнату, но первым, конечно, ворвался в комнату запах его перегара. Я отца с детства боялась за его жесткое воспитание, который не давал нам спуску, но тем не менее он хоть и был строг, но и был справедлив. Папка хоть и алкоголик со стажем, но меня он любил больше чем мама и сразу догадался в чем дело.
- Дочка, ты что, прихворнула? - каким-то даже мягким тоном спрашивал он, вижу лежишь бледная и прислонился щаршавой рукой к моему лбу, чтобы проверить температуру. - Хмы, температура есть, но не высокая, рассказывай что случилось. Я и рассказала, затем отец молча куда-то ушел, а через час приехала скорая помощь. Меня забрали в больницу и как оказалось в последствии, что у меня перелом позвоночника в двух местах. Долго я потом восстановилась и после того как оправилась, то уже не была прежней, такой активной девочкой как раньше.
Помню и еще один случай из детства, когда мне было двенадцать лет я очень сильно заболела, температура под сорок градусов и горло распухло гнойной ангиной. Я к матери, а она мне таблетку-парацетамол сует в лицо, на прими говорит, а завтра все пройдет. А я же чувствую со мной все не так, не пройдет, взяла я эту таблетку и в больницу пошла пешком, снег пурга, еле дошла. Врачи меня как только увидели, осмотрели, спрашивают:
- девочка, ты одна пришла в болницу? А где твои родители?
- Одна говорю, еле-еле, сиплым, охрипшим голосом, тетя, одна. Папка пьет, а матери нет дело до меня.
Женщина-врач, оторопела, нахмурилась и говорит мне:
- Состояние у тебя, конечно запущенное и нужно апперировать , удалять воспаленные гланды, а для этого нужно разрешение родителей, так как ты еще пока еще несовершеннолетняя и без подписи мамы или папы мы не имеем права.
- Я сильно расплакалась, толи от безысходности ситуации, толи от того что мне не помогут и мне плохо, и говорю, - милая, милая тетенька, я даю вам свое согласие, я сама подпишу, скажите только где? - Только спасите, не дайте погибнуть.
- В конце концов, есть же экстренные ситуации, когда врач обязан помочь, выполнить свой священный долг. В конце концов люди мы и есть в нас капля человеческого. - Ладно, беру ответственность на себя, - отрапортовала врач, а ты, марш в палату, твоим родителям мы сообщим после.
Операция прошла успешно, мне дали антибиотики и мне значительно стало лучше. И вот что я поняла в этом возрасте: " Не стоит ни на кого рассчитывать в этой жизни, а стоит полагаться только на себя, если сам себе не поможешь, никто не поможет".


 




Продолжение следует...