Непрощённый

— Бог, сегодня Прощёное воскресенье.

— Да, сынок.

— А в чём смысл этого праздника?

— Чтобы прощать обиды и просить прощения.

— Прощать? Обиды? Чё и для этого особый праздник есть?

— Сын, ты не первый год на свете живёшь, ты знаешь, что это за праздник и что на него нужно делать.

— Ну, вообще-то да…

— Тогда в чём твоё изумление?

— Бог, а… Зачем праздник?

— В смысле?

— Прощать всех и за всё и просить прощения у всех, кого обидел, нужно каждый день! Это всё равно что делать праздник «День похода в Магазин».

— Сын мой, ты прав, но ведь и ты не всех ещё простил.

— Да, я знаю…

— Ты не простил самого себя.

— Как, Бог? Я столько лет себя губил… Я — свой главный враг.

— Если ты не простишь себя, ты продолжишь себя губить. Именно поэтому я и говорил: «Любите врагов ваших».

— Я знаю, но…

— Сын, ты сумел простить тех, кто когда-то над тобой издевался, кто смеялся над тобой, кто обижал и тех, кто предал тебя.

— Да?

— Я вижу боль в твоём сердце, когда ты вспоминаешь об этих поступках, но я не вижу в твоём сердце обиды. Да, ты понимаешь, что они поступили с тобой плохо, но ты на них не злишься, не жаждешь мести.

— Да, Отец, ты прав.

— Помнишь, что ты говорил мне, когда услышал, что всех настигнет «бумеранг»?

— Помню…

— Ты сказал, что тебе не нужно, чтобы им возвращался их же поступок, потому что ты не желаешь им пережить то, что они дали пережить тебе.

— Они издевались надо мной день, два, неделю, месяц, год. А я полжизни себя истязаю!

— Ты — свой самый главный враг.

— Да! Как мне простить самого главного моего обидчика…

— А ты хоть хочешь это сделать?

— Я желаю простить себя, но я даже не смею просить у себя прощения…

— А кто из тех, кто обижал тебя, просили у тебя прощения?

— Мало кто.

— Но ты простил всех и за всё!

— Бог, все люди на свете причинили мне в моей жизни меньше половины страданий, которые я пережил.

— А большую половину…

— А большую половину причинил себе я!

— Знаешь, я тебе скажу одну вещь: если ты не можешь простить своего обидчика, попытайся его понять. Да, не всё люди могут понять своим умом из-за ограниченности знаний, но у тебя уникальный случай — ты обижен на самого себя! Попытайся понять самого себя.

— Я… Я попробую.

— Рассуждай.

— Я боялся пережить самое страшное — смерть близких.

— И что ты решил сделать?

— Обогнать их смерть своей…

— Почему ты этого так боялся?

— Я их любил и был бы без них беспомощен…

— Тебе была не страшна смерть, муки, боль, голод, жар, насмешки. Тебя страшило намного более худшее — понимание, что их больше нет.

— Почему я их так любил, Бог? Они ведь совсем не были идеальными. Скорее даже наоборот.

— Потому что ближе их у тебя никого не было.

— И что в итоге я получил своим желанием умереть? Девять лет сущего ада, в котором я живу и по сей день.

— Почему ты в нём живёшь?

— Потому что я так и не умер.

— Ты думаешь, ты «недостарался»?

— Я думаю, что тем путём, которым я выбрал умереть, я не смог бы умереть в любом случае.

— Почему?

— Меня бы спасли.

— А почему тебя спасли?

— Не знаю я…

— Знаешь. Потому что тебя любили, и так же, как ты боялся их смерти, так и они боялись твоей.

— Если боялись моей смерти, тогда зачем позволили умирать?

— Ты обижен на них?

— Оказывается, да.

— Не каждая мать и отец знают, что делать, когда их сын часами сидит неподвижно и ничего не ест, не пьёт и не говорит.

— Тогда почему спасли, если я зашёл так далеко?

— Тут дело даже не в страхе наказания судебными органами, сынок, а в осознании, что если сейчас ничего не сделать, то уже тебя спасти будет нельзя.

— А почему… Дотянули…

— Ты слишком упорно и целенаправленно себя убивал, тебя было не остановить. Пока тебя не увезли в больницу, с тобой ничего не смогли сделать.

— А почему я туда вернулся?

— А это Я у тебя хотел бы спросить.

— Они не изменились! Всё, что я на тот момент пережил, никак их не изменило!!!

— Это и не должно было их никак менять. Это ты пережил, а не они. Это тебя это изменило, а не их.

— А как же страх за жизнь своего ребёнка?

— Ты выжил, значит, всё позади. Они подумали так.

— Позади? А что изменилось? Лишь то, что я ещё жив — это изменило моё желание?

— Но теперь ты понимал, что взять и умереть не можешь.

— И я отказался продолжать так жить, но не мог никуда деваться, и всё вернулось, лишь чуток изменив методы.

— Сын мой, ты не просто захотел умереть, ты стал себя мучить за то, что ты ещё жив. Ты стал считать себя недостойным жизни.

— Именно! Лишь последующие несколько больниц и самые шокирующие ситуации смогли немного переломить эту мысль.

— Мысль?

— Что я живу в долг.

— Посмотри на себя сейчас. Ты столько прошёл! Теперь ты даёшь людям в долг, а после прощаешь долги.

— Я не вижу цели, кроме как оборвать путь. Так пусть хоть мои страдания смогут хоть кому-то помочь.

— Ты про своё творчество?

— П-причём тут творчество? Мне кажется, оно способно только вогнать в тоску. Я про деньги, что я получаю и отдаю нуждающимся.

— Твоё творчество помогает.

— Кому?

— Как минимум тебе. А если тебе помогает, значит, и кому-то в похожей ситуации сможет помочь.

— Да кому нужны эти «заметки шизофреника»?

— Твоё творчество способно помочь. Помнишь ту улицу, что вся была в светящихся гирляндах?

— Помню, и?

— Вот стольким.

— Ого! Ха-х, но вопрос — когда?

— Уже.