Казанская республиканская спец. психбольница МВД

   Порфирия Корнеевича Иванова знаю с тех пор, как устроился работать надзирателем в психбольницу МВД ТАССР. Иванов находился в седьмом отделении. Человек этот был всем на диво: волосы и борода белые, трусы до колен, без рубашки. Надзиратель стоял в полушубке и в валенках, а Иванов гулял по садику по пояс голый, босиком. Придет с прогулки, наливает холодную воду в ванну, залезает туда и моется.

   По известным материалам Учитель был в Казани в общей сложности больше, чем где бы то ни было, вне своего места постоянного проживания.

   Он любил справедливость, волю. В больнице же, конечно, свободы не было,
прижимали... Порфирий Корнеевич постоянно что-то писал. За ночь он исписывал по 3-4 тетради, а потом их забирал себе главврач Алмаз Резаевич.

   Тетради эти надо разыскивать в пятом или седьмом отделениях.  Главврачом до Алмаза Резаевича была Анна Ивановна, а потом Бутенко.

   Иванов постоянно был в движении, а «стербануть», т.е. пробежать по кори-
дору туда-сюда – это для наго радость. Он говорил, что человеку всегда нужно движение, чтобы не застаивалась кровь, внутренности. И поэтому сам часто бегал. Я когда дежурил, он приходит ко мне: «Федор Михайлович, здравствуйте». Вежливо поздоровается и пробежит по коридору, успокоит свою душу, а потом два часа не ходит, потом снова бегает, это ему в радость, на прогулку с 10 до 12 часов. Зимой 25-30 градусов мороза на него не действуют, босиком идет. Спал он по-всякому, но мало. |

   Порфирий Корнеевич всегда был веселым, разговаривал на разные темы, говорил все такие слова, которые по медицине я не понимал. Относились к нему очень хорошо. Вот у одной медсестры на руках была экзема, мокнет, течет, не заживает...

   Врач Лидия Дмитриевна и старшая медсестра говорят Иванову: «Гражданин Иванов (они к нему так обращались), помог бы ты ей». А он говорит: «Пусть ко мне обратится, я все сделаю».

   Через три дня у нее на руках ничего нет, никакой экземы. Сама эта медсестра
ничего не понимает. Сколько лет мучилась, а тут ничего нег. У одного больного флюс распух. Он тоже обратился к Порфирию Корнеевичу и тоже вылечился...

   Еще был один случай. Приехал из Москвы к Иванову больной раком инженер с женой, дал ему денег 500 рублей, колбас... Из многих стран мира ему приходили посылки и деньги. Даже из-за границы через Красный Крест шли ему посылки. Все это проходило через бухгалтерию больницы, там все регистрировали.

   В то время работал там подполковник Хавкин. За неделю вот такой перечень набирался. В бухгалтерии обратили внимание: все Иванову, Иванову. Я и сам свидетель, мне считать давали передачи... Деньги Иванов брал через бухгалтерию.  Потом в некоторых отделениях на эти деньги телевизоры для больных поставил. Деньги и посылки, которые присылали, все больным раздавал.

   Я спрашивал Порфирия Корнеевича: «Как же вы занимаетесь такой рискованной деятельностью само лечебной?», ведь тогда никто этого не понимал. «Я с малого детства по лесу ходил, травы собирал, камушки разные» – это его слова.

   Приехал забирать его из больницы сын Яков на собственной машине. Косыгин позвонил начальнику больницы полковнику Свешникову и приказал выпустить Иванова. Косыгин звонил из Москвы, чтобы отпустили Иванова, а сейчас вот признают его.

   Я не видел, чтобы Порфирию Корнеевичу силой кололи лекарства. Он не принимал ничего. Помню, что у него была отдельная палата, пробежать по коридору ему разрешалось, а еще он много ночью писал. Один он писал, находил время отдыхать и культурно обращался, самое главное.

   В посылках, что ему присылали, были колбаса, разные конфеты, бананы, консервы, орехи. Самое лучшее питание все Иванову, Иванову... Все старые работники – Зоя Андреевна (швейная мастерская 4-го отделения), Егорова Лидия Дмитриевна, Римма Владимировна – старшая медсестра в пятом и
седьмом отделениях, Алмаз Резаевич, Надя, Кудымов – дежурный по больнице, Коваленко, Романов хорошо помнят Иванова, с ними можно поговорить. Они все подтвердят.

   Последний раз я встретился с Порфирием Корнеевичем, когда был уже на
пенсии. Это произошло на Казанском вокзале в Москве. Среди шума и людской
толчеи мы услышали друг друга. Обнялись, поговорили... Народ ходит. Милиция. Мороз, а он – ничего...


   Федор Михайлович Коломийченко, надзиратель психбольницы ТАССР
                1988г.