Школьный субботник

Суббота. В школе очередной субботник.
Тёплый май, конец месяца. Красная футболка с неизвестной мне надписью, широкие брюки, какие носили все, волосы собраны в высокий зализанный пучок. В воздухе запах приближающегося лета: много зелени, начинают цвести розы, дикие розы с притуплённым ароматом, не таким, как у «настоящих, больших роз».
На субботник нужно быть к восьми, а на часах уже 8:30. Я опять опаздываю.
Мне нравится школа и субботники, но нужно нести с собой ведра и веник из сорго, рыжий, пушистый, оставляющий после себя тонкие прутья. Ещё нужна щётка для побелки деревьев, с этим проще, у папы в гараже их полно.
Стыдно идти с вёдрами и веником. Думаю о щётке: «Буду красить». Но жалко красную футболку и широкие штаны, да и учитель, низкорослый мужчина с квадратной головой, наверняка будет ворчать.
«Ты никогда не встаёшь, когда входят учителя. И ещё пришла без веника», — звучит у меня в голове его голос. Эти слова кажутся суровыми, но в них есть доброта.
Разве я всегда ходила без веника? Ложь… Хотя нет, в прошлый раз была с щёткой. И в прошлом году. И позапрошлом.
Выбора нет, беру веник.
Обувь, оранжевые босоножки с брошкой на носке. Смешные и неотёсанные. Я купила их с папой. Все носили жёлтые, а мне нравились эти, главное, что не как у всех. Жалко надевать их на субботник, но они такие замечательные.
Уже 8:40. Беру веник, замечаю, что снизу он рыжий, а сверху жёлтый, и щётку для побелки. Надеваю босоножки и выхожу. Солнечно, поют птицы. Соседка из дома с красной крышей моет двор из шланга.
Вижу одноклассника, он с лопатой, тоже опаздывает. Мы перекидываемся словами. Он смеётся над моими розовыми щеками: говорит, что они скоро станут красными.
Неужели это правда? Как избавиться от розовых щёк?
Он замечает, что я покраснела ещё больше, и пугается:
— Эй, я пошутил. Это мило, что у тебя такие щёчки.
Мне не помогает. Иду молча, глядя на дорогу.
Широкий тротуар. Напротив маленький магазинчик, единственный на районе. Его хозяин, усатый седой мужчина, всегда добрый ко мне.
Большое круглое поле, турники, футбольная площадка. У меня красивая школа, большая, самая большая.
Все работают: девочки подметают и белят деревья, мальчики копают, сажают маленькие кусты. Моя лучшая подруга в длинной юбке и с хвостиками машет мне и продолжает мести.
Учитель-ворчун смотрит на меня, щурит хитрые глаза и качает головой. Его квадратная голова движется из стороны в сторону, мы тихо смеёмся. Мы уважали и любили его. Он был хорошим учителем и хорошим человеком.
Пыльные дорожки касаются рыжего веника, крупинки пыли бьют в лицо. Моя любимая обувь становится грязной.
Мальчики громко хохочут, делая вид, что копают. Коты дерутся, мы бросаем всё и замираем. Рыжий кот сильнее. Я хочу разнять, но одноклассник с кривым носом и высоким лбом останавливает меня:
— Давай поспорим, кто победит.
Закатываю глаза и иду дальше. И так ясно, рыжий.
Учитель зовёт нас обратно к работе и смотрит на нас, как на провинившихся цыплят. Громко цокает языком. Серый костюм и белая рубашка совсем не подходят для субботника, а лакированные туфли делают из него почти буржуа, не хватает только шляпы.
Мы работаем усердно, пока мальчики смеются. Учитель уже стоит у них за спиной, а они не замечают.
Искра, буря… — смеёмся уже мы, показывая языки.
Потом играем: в классики, в резинки, в футбол.
Впереди каникулы. В груди что-то щемит, грустно. Буду скучать.
Холодная вода из-под крана освежает, но внутри всё равно сжимается: три месяца, целых три месяца без школы.
Учитель-ворчун смотрит на нас грустными глазами и говорит:
— Вы можете быть не умными, не гениальными… но хорошими людьми быть обязаны.
Мы молча смотрим на него. Морщины в уголках глаз дрожат. Мы киваем. Мы согласны.
Уже обед, пора домой. Запах земли и краски.
Я прощаюсь со всеми и вдруг понимаю, как больно прощаться.
Потому что они моя вторая семья.
Не просто одноклассники.