Вальс Зеркал. Глава 19

Присев на корточки, повстанец растирал пепел в руке.
Война всегда уродлива, но вот вернулся ли он с соратниками для победы и славы? Или, быть может, для последнего отчаянного боя, о котором не споют песен, потому что не останется ни певцов, ни слушателей?
Безумие, чистой воды безумие.
Но даже последний головорез будет находить свои действия нравственными. Он найдет им объяснение, проливая кровь за клочок земли, к которому привязан; убедит себя и в том, что люди не понапрасну лишают себя родины, полагая, будто где-то трава зеленее.
И происходить это будет раз за разом вне зависимости от происхождения бунтовщика – какое значение имеет родословная во время смуты?
…Но вот много ли радости в таком знании?
Мятежник медленно поднялся и продолжил путь.

ГЛАВА 19
ПАЛИТРА КРАСНОГО

Из казарм ополчения Нирио с приятелем вышли вполне себе благополучно: насчет «собственной» же воли можно было поспорить, ибо развлекавший их за беседой часовой Ильрих, заслышав всеобщий сигнал тревоги, принялся громогласно призывать строиться к маршу всех без разбору. Казалось бы, Нирио с Нотланом были здесь не причем, да вот только загвоздка заключалась в том, что вся стража – по меньшей мере, в радиусе пяти миль вокруг – сейчас с подробным их описанием искала по округе именно молодого лекаря с отставным солдатом.
И чуть ли не единственным шансом для двух приятелей прошмыгнуть незамеченными в одночасье оказалось слиться со строем, на ряду с прочим, нацепив на себя армейское обмундирование и вооружившись пиками.
Оба надеялись, что, отойдя с гарнизоном подальше, в какой-то момент смогут отстать и вернуться в город. Судьба распорядилась иначе: к великому сожалению, в этот раз выглядела она отнюдь не абстрактно, и у нее даже имелись собственные глаза и инструменты принуждения.
Надзиратели заградотрядов.
Эти шли последними и восприняли бы большой удачей, предоставь им кто повод поупражняться в нанесении страшных увечий, вплоть до расправ на месте. В своих методах руки у них явно были развязаны неким указом сверху – остальные, исподлобья поглядывая на таковых надзирателей, больно уж старательно делали вид, будто то, что те делают, является в порядке вещей.
Так Нирио с товарищем и дошли, как выяснилось, до самого замка Тендет – вкупе с его обводными стенами, в сущности, полноценной крепости-форпоста на переднем крае обороны СмелфНура. И в котором явственно слышались звуки боев.
Из обрывков солдатской болтовни бывший врачеватель животных быстро смекнул, что осаждавшими были темные эльфы Эокраилда: по напряжению в голосах говоривших недвусмысленно ощущалось, что дело их – понимай: защитников – дрянь.
Уже входя во внутренние ворота, колонна миновала флагшток со старым, изношенным знаменем. Последнее слишком долго трепали ветра, рвали бури и выбеливало солнце: теперь оно превратилось в обычную тряпку и могло лишь соскользнуть с шеста, что лишь дополняло все то не слишком обнадеживающее зрелище вокруг.
Заметил это и стремительно лысеющий приятель Нирио – Нотлан, пусть и не глазея на выцветшее изображение одинокой мельницы – геральдики Тендета – так, как юноша. Заметил и помрачнел пуще прежнего.
«Может, он родился здесь?» – непроизвольно подумал вчерашний храмовник, пытаясь по лицу Нотлана угадать, что вызвало такую реакцию товарища. Ведь он, Нирио, и правда ни разу ранее не спрашивал о том, откуда тот родом. В отличии, кстати, от самого отставного вояки: ставший ему позже братом по оружию, Нотлан еще в момент знакомства поинтересовался, с каких он, Нирио, краев.
…И молодой лекарь был отнюдь не прочь расспросить друга как об этом, так и многом другом, что предшествовало их встрече, однако момент, право же, не располагал к подобному.
Ибо они, миновав внешнюю стену, как раз входили в ту часть замка, что когда-то уже была опустошена изнутри и надстраивалась бессчетное количество раз, превратившись в нагромождение башен, связанных веревочными дорожками, переброшенными над быстрой водой реки Нур: кое-где стены тех башен даже были такими толстыми, что солдаты проходили в тени под аркой шагов двадцать, прежде чем снова оказывались под открытым небом.
Оглядывая сие зрелище сверху вниз, взгляд Нирио наткнулся на офицера во главе колонны, отдававшего распоряжения о расквартировании новоприбывших вдоль восточной стены. Там же находились и другие военные: чистили амуницию, сушили рубахи, чинили сапоги…
Бывшего врачевателя животных не сказать, чтобы радовала перспектива на какой-то период быть запертым в замке – ведь никто не знал, сколько продлится осада – однако он понимал, что на то, чтобы их с Нотланом перестали искать стражники, все равно потребуется определенное время.
Сам же отставной солдат, казалось, был искренне рад оказаться в привычной для него среде: звуки топота сапог, ржания лошадей и похвальбы защитников крепости, поскрипывания кожи, звяканья кольчуг и вжиканья стали о точильные камни. Помимо прочего, в котелках над кострами кипело некое варево, источая аппетитные запахи.
Нюх Нирио безошибочно распознал готовящееся рагу – походные солдатские похлебки оставались вне времени и не претерпевали изменений. Были там и другие «ароматы», от характерных масел для полировки оружия до куда более кричащих, вроде резкого медицинского запаха раствора рядом с перебинтованными воинами.

(Продолжение следует…)