Глава 15. Мир, из которого вернуться невозможно

Проснись, Йен! Эй, уже утро… Тебе снились кошмары?

Я хотел бежать, нестись как ветер и слышать эти слова вдогонку. Может даже упасть лицом в землю, разбить нос и руки. Чувствовать боль и привкус крови, проснуться в нормальном мире и осознать, что я действительно был жив. Что оставалось делать? Потребовать объяснений или уйти в эту ночь, оставив между нами невосполнимую пустоту?

В навалившемся потрясении, какое-то время я не мог ни о чем думать, не в силах и пальцем пошевелить. Когда затекла рука, перевел взгляд на Юстину. Ее испуганные глаза говорили одно – уходи! Я, повинуясь этому внутреннему голосу, встал и открыл дверцы шкафа. Там висели два костюма и твидовый пиджак в крупную клетку. Я надел пиджак, застегнул две пуговицы и сунул пачку фотографий в карман. Выключил свет и, не оборачиваясь, вышел из кабинета. В темноте прихожей кое-как справился с кедами и выбрался на улицу.

Глядя на полную луну, эту серую, изуродованную глыбу, я думал о своих глазах - безжизненных, покрытых словно саваном, белой пеленой. О странной музыке, которая преследовала меня все это время, о тех людях и всем том, что произошло. Один образ ударялся о другой, совершенно разные картинки скрещивались между собой, и я мысленно сшивал их в лоскутное одеяло. Наверное, это спасало от бесчувственности и холода навеки одинокой луны.

Ветер робко пробегал по воде и терялся среди деревьев. Я посмотрел ему вслед и задержал взгляд на черных квадратах окон, как в этот момент за спиной послышались шаркающие шаги. Кто-то, вяло передвигая ногами, растаптывал речной гравий. В могильной тишине я не мог различить расстояние, с которого доносились эти шаги. Схватился за рукоятку лезвия и медленно развернулся. Черная тень, чуть пошатываясь, шла почти у самой воды. Она и не подозревала, что я находился совсем рядом, за металлическими прутьями ворот. Тень прошла еще метров пять и застыла. Повертела головой и будто по команде начала погружаться в воду. Когда она вошла в реку по самое бедро, то отчаянно замахала руками, пытаясь перебороть сопротивление воды.

Не все ли равно как погибнуть, подумал я. Напиться этой грязной влагой до самых легких, заледенеть и раствориться, выплыв ранним утром на берег подобно морской пене. Если суждено было утонуть, то я был готов к этому. Быть может, это была сама смерть, и она звала за собой? Я просочился через ворота и поспешил к тому месту.
Крупный гравий продавливал тонкую подошву. Лезвие перекатывалось в кармане, навевая поразительное спокойствие. Я сбросил пиджак, снял футболку и кинул нож на берег. Когда зашел по колено, тень упала на воду и пошла ко дну. Через несколько метров земля ушла из-под моих ног, тогда я оттолкнулся и нырнул.

Бросило в жар. Давящая тьма раскрыла свой зев и затаилась. Я открыл глаза и, оттолкнувшись еще раз, как можно крепче ухватился за черный сгусток.
Тенью оказался какой-то мужчина. Вытаскивая его на поверхность, я удивился невероятной силе, которая овладела мной в те минуты. Не успел я отдышаться, как мужчина открыл глаза и шумно вздохнул. Вода с булькающим звуком полилась из его рта и безумные глаза сверкнули в лунном свете. Он вскочил на ноги и, оглянувшись по сторонам, посмотрел на меня так, что этот взгляд отпечатался в памяти.

Мечислав! Я понял это прежде, чем тот успел замахнуться ногой. Промахнувшись по цели, он двинулся к своему дому. Я залез в футболку, накинул пиджак и с ножом в руке бросился за ним. Нагнав старика у дверей спальни, я понял, что он находился в царстве Морфея. Кровать заскрипела, когда несчастный плюхнулся сверху, завернулся в одеяло и затих. Я немного постоял над ним и, не дождавшись никакой реакции, вышел в соседнюю комнату и свалился в кресло. Совсем скоро Мечислав забрал меня с собой, но в краю Морфея мы уже не встретились.

Я вновь шел по улице, однако в этот раз дорога была покрыта слоем снега. Ветер толкал в спину, мимо проплывали люди, но лиц их не было видно. Я поднимался по лестнице, когда неожиданно почувствовал боль, тысячами игл вонзившейся в сердце. Мрачное, как рыдание плакальщиков, предчувствие заполнило изнутри. Повернулся в замке ключ и мои шаги тяжелым грохотом пронеслись по квартире. Я снял ботинки, повесил пальто и за поворотом увидел то, что повергло меня в жестокий ужас. Имя господа белой птицей унеслось в небо и слова мои с тех пор закончились. В дверном проеме, свисая с высокого потолка, качалось тело. Открыв глаза, я с криком подскочил в кресле. В дверях возник Мечислав и так же громко закричал. Схватил что-то и, разбежавшись, кинулся на меня.

- Что ты делаешь в моем доме?! Убирайся! – рычал он. – Иначе вызову полицию!

- Мечислав! – я не узнал своего голоса, перекатываясь по полу и пытаясь увернуться от его ударов.  – Успокойтесь, это Йен! Я вытащил вас из воды!

На этом слове он застыл. Кинул на пол какой-то металлический предмет и, очнувшись, зажег свет. Убедился, что это на самом деле был я, и перекрестился. Нижняя губа его затряслась, беззвучно повторяя непонятные слова.

- Ради бога, прости старика! Господи, помилуй, чуть не отправил невинную душу на тот свет! Прости, господи, прости… - Бормотал он и помог подняться.

Мечислав засуетился – вытащил два стакана и налил из графина воды. Один подал мне и сам сделал два больших глотка.
Мы оба молчали.
Старик развернулся и исчез в спальне. Уже в сухой одежде он, прихрамывая, сел в соседнее кресло.

- Сегодня ты отпугнул саму смерть. – Он кивнул своим словам и помолчал. – Она давно ходит за мной по пятам. Но на все воля господа - Он уберег наши жизни, а значит, так нужно. - Собеседник изобразил удивление и спросил. - Что ты делал на улице в такое время?

- У меня к вам тот же вопрос. Я, конечно, заподозрил, что причина не в вас…. То есть, вы делали это неосознанно. Но…

- Да. – Прервал он на полуслове. – Несколько лет я страдаю от сомнамбулизма и сильных головных болей. В общем, лунатик. Жизнь в одиночестве сводит в могилу раньше, чем остальное… Я хочу извиниться за прошлый раз. Этот мужчина в окне, он напугал меня! И представь себе, после такого испуга столкнуться с копией лучшего друга. Я чуть было концы не отдал.

Речь его была обрывочной, будто он хватался за первую попавшуюся мысль, нисколько не заботясь о содержании. Мечислав развернулся и как тогда, словно под лупой, рассмотрел мое лицо.

– Юстина рассказывала о тебе. Не жалей о том, что так получилось. Неисповедимы пути Господни - все, что случается, рано или поздно оборачивается благом.
 
- Лучшего друга? – пусть выговорится, решил я, и принял заинтересованный вид. В мыслях царил полнейший хаос. – Юстина говорила, что вы поддерживали связь как соседи.

- Эжен был необыкновенным человеком. Столь же необыкновенным, сколь болезненно скрытным. В его жизни случилось немало потрясений, и я был, наверное, единственным, кто знал его настолько хорошо. – Когда дело коснулось прошлого, старик вдруг обрел связную речь. В голосе прозвучала нотка гордости. – Мы были очень разными, но именно это делало нашу дружбу такой крепкой. Эжен был предельно чувствителен, просто за серьезностью ему удавалось скрыть это. Вечно пускал пыль в глаза. Все видели в нем исключительно делового человека, черствого как сухарь, который жизни не мыслил без работы. А я? Упертый как осел, наигранным добродушием манипулировал людьми и добивался своего. Настоящий волк в овечьей шкуре, что еще сказать. Он же был честен и временами наивен. Да, не раз наступал на одни и те же грабли. Я, сколько себя помнил, делал деньги. Все мое состояние, все, что я выиграл в этой жизни - игра на чувствах, ловкое жонглирование связями и совсем немного политики.

Мечислав провел рукой по воздуху, указывая на обстановку. Роскошь бросалась в глаза, не вызывая желания вникать в нее. Целью ее было «казаться», а не «быть».

– Я молился на золотого тельца, за что Эжен часто бранил меня. Потом… потом жена нашла молодого любовника и ушла, забрав с собой детей. Избитый сценарий. Я серьезно заболел, и вдобавок ко всему, умерла мать. Это была грань жизни и смерти. Принципы полетели к чертям собачьим, поставили мир с ног на голову, оставив меня ни с чем. Разумеется, ни с чем, кроме этих бумажек. Как там говорят? За что боролся, на то и напоролся…. Я оставил дела, занялся садоводством и принял католичество. Двадцать лет покоя не окупили мою беспокойную и бесчестную жизнь. Ничего, в могиле успею отдохнуть. – Будничный тон фразы оставил неприятный осадок. – Что с твоими глазами, сынок?

Смысл вопроса дошел не сразу. Я глубоко погрузился в повествование, наслаждаясь возможностью уйти от последних событий. Как это чудесно, выслушивать чужие истории. Я вернул стакан туда, где он стоял, сел обратно и оттянул полы пиджака. Старик не унимался.

- И все же, как ты оказался посреди ночи на улице? Или Юстина была с тобой?

- Нет, Юстина сейчас спит. Что происходит со мной, сам не знаю. Я болен и это все, что можно утверждать наверняка. После появления того мужчины стали твориться ненормальные вещи, и говорить о чем-то с уверенностью не хочется. Меня преследуют кошмары и видения, я слышу музыку в стенах того дома и постоянно ощущаю чье-то присутствие. Самое пугающее, что я вижу во всем этом связь. Вчера в доме появился Михаил Марковский, который представился психиатром и закадычным другом Эжена. Любезно согласился помочь. И знаете… Юстина, кажется, что-то намеренно скрывает.
 
- Нет, - протянул в ответ Мечислав и отрицательно замотал головой. – Эта девочка не умеет лгать. Такая у нее натура, тут дело даже не в воспитании. А вот… как его? Михаил Марковский? Таких видно издалека – больно любезен и откровенен. Может это тот самый мужчина, которого я видел у окна?

Я в недоумении уставился на Мечислава. Лицо его вытянулось, приняв какое-то хищное выражение. В то время как я ходил вокруг да около, теряясь между сомнением и подозрениями, он высказал догадку так, будто это было очевидно с самого начала. Впервые удалось ухватиться за что-то правдоподобное и выстроить шаткую логику. Мотивы обнажались, причины перетекали в следствия, и вся фантасмагория умалялась до грубой, лишенной всякого полета реальности. Догадка старика стала фундаментом для других абсурдных умозаключений, которые поочередно являлись передо мной в том полуобморочном состоянии.

- Конечно, это кажется выдумкой, но почему бы нет? Знавал я эти уловки и хитрые трюки. Сам таким был. Вот что я тебе скажу – приглядись к тому Михаилу и не делай глупостей. Нужно время и тщательные наблюдения. Юстина…. Эта прелестная девочка не заслуживает подобного отношения. Береги ее, покуда вы есть друг у друга. Такие женщины прощают все, кроме разбитого сердца. Однако если решишь уйти, то попрошу тебя никогда не возвращаться. – Слово «никогда» он подчеркнул особой интонацией и мгновенно перевел тему. – Чем же я могу отблагодарить тебя за проявленную храбрость?

- Это было простое отчаяние. – Уединение требовалось мне, как воздух, потому я резко поднялся, собираясь уйти. За окном приближался новый день. – Буду признателен, если эти события и разговоры останутся между нами, больше ничего не нужно. Берегите себя, Мечислав.

- Об этом не волнуйся, унесу с собой в могилу. Да прибудет с тобой Господь.

Он снова перекрестился, нашептал какие-то молитвы и проводил меня к выходу.
Как ни странно, я так и не смог запомнить его лица. Дряблая кожа, безумные глаза при лунном свете и лившаяся изо рта вода, с паутинками слюны на подбородке – это было все, что осталось в памяти об этом человеке. Он был прав, думал я по дороге обратно, требовалось время и немного терпения, тогда все встанет на свои места.

В доме было тихо. Я присел на диван в зале и закрыл глаза. Разорвал мысленное лоскутное одеяло и представил все события в виде вырванных из книги страниц. На кухне отмыл нож и внезапно вспомнил, что забыл закрыть кабинет и вернуть на место все, что вытащил из стола.

Я без страха вошел в комнату и успел заметить, как за спиной мелькнула тень. Длинные руки сдавили горло, и чья-то ладонь прижала к лицу пропитанную пахучей жидкостью тряпку. Я провалился в скользкий, ледяной зев реки. Тело камнем шло к илистому дну, чтобы на рассвете выплыть на берег мира, из которого вернуться невозможно.