Два облачения и мир

  На просторах городского общежительства, в тесноте социальной урбанизации человеческие личности просто обречены на пересечения: взглядов, убеждений, интересов, порой неожиданных и непредсказуемых. Эти пересечения понуждают личности предпринимать какие-то действия. А действия раскрывают суть внутреннего человека. И иногда эта суть может сверкнуть своей нравственной огранкой – удивить, восхитить, возмутить или заставить поразмыслить, соединить несоединимое и разделить неразделимое.

Однажды произошло и такое пересечение - двух религий и мира.

Троллейбус номером тридцать один бороздил августовские улицы Екатеринбурга. Созерцая мелькающую городскую архитектуру и человеческую суету, в троллейбусе ехала православная монахиня в темном монашеском облачении. Стрелка на шкале ее возраста перешагнула цифру пятьдесят. А выбраться из тихости монашеского бытия её заставила учебная необходимость – бывает, видимо, и такое…

Троллейбусное тело заполнялось и разгружалось бесконечно занятыми и торопливыми пассажирами. На одной из остановок в троллейбус вошло еще одно облачение – бежевая паранджа. Из паранджи выглядывало молодое симпатичное личико с азиатским очертаниями лица. Девушке или девочке можно было бы дать лет четырнадцать. Она прошла в салон транспорта, села на свободное место и приобрела билет у кондуктора. Кондуктор – тетка, видимо, с волевым характером и обязательно со своим мнением по всякому поводу – обилетила девушку и, косясь взглядом на девушку, чуть в сторону забормотала:

— Понаехали тут! Ходила бы в своем балахоне дома на кухне!.. А здесь бы одевалась, как все.

— И не говорите! – подслушала и тут же подхватила тему сидящая рядом женщина, чем-то очень внешне похожая на запевалу-кондуктора. – Придешь в СОБЕС, а их там целая толпа, и дети бегают, шумят и тараторят на своём – сплошной балаган.

Получив такую поддержку, ядовитый гнойничок раздражения и осуждения стал распространять свои флюиды и дальше. Было похоже, что женщины нашли друг друга. И хоть разговор велся и негромко, но добрая половина транспорта его слышала и слушала. Слышала его и молодая азиаточка. Она сидела тихо, не оборачиваясь, а над ней витали все мыслимые и немыслимые обвинения. И чем больше развивалась эта тема, тем больше она сжималась, как будто ожидая, что от слов сейчас перейдут к делу, и все вот-вот кинутся на неё.

Неожиданно в сторону женщин повернулась монахиня:

— Женщины, ну как вам не стыдно?!.. Она зашла тихо, спокойно, никого не трогает, билет купила! Одета так, как ей привычно. Между прочим, вполне аккуратно, скромно и чисто одета или для вас лучше, чтобы она была одета как … (тут было названо имя эстрадной певицы, известной своей очень откровенной одеждой)?

А если, не дай Бог, у нас проблемы начнутся и нам туда ехать придется? –продолжала она, – захотели бы вы, чтобы вас также чихвостили?

Женщины молчали, подозрительно поглядывая на неожиданную защитницу.

Тут монахиня обратилась к девушке:

— А ты чего скрючилась, дочка? Ну-ка выпрямись! Ты ничего ни у кого не украла!.. Ты красивая!.. Ты хорошая!.. Смотри прямо и не бойся, ты ничего не должна! Ты одеваешься и ходишь так, как считаешь необходимым, как учат тебя твои традиции и родители!.. Ты молодец!..

На таких нотках приблизилась остановка, на которой монахине нужно было выходить. Вместе с ней на этой остановке выскочила и девушка в парандже. Видимо, ей не хотелось ехать дальше в этом троллейбусе, а может, это и была ее остановка.

Тогда монахиня спросила, как её зовут и откуда она приехала. Оказалось, из ближнего зарубежья.

— Ты, наверно, учишься здесь?..

— Да, я учусь здесь в педагогическом колледже.

— Может, тебя проводить?

— Нет! Большое спасибо! Я сама дойду.

Они еще немного поговорили, пора было расходиться. Монахиня и не сразу заметила, что та, которую она называла дочкой, держит её за рукав монашеского облачения, как бы дочка держала за руку своего родителя.

   

  Ноябрь, 2023г.