Экстремалы - байка

Фото из Интернета
 (спасибо автору)



          Зимы на Камчатке самые настоящие: сугробы поднимаются выше первого этажа, морозы, пусть и не как в Якутии, но трещат. А какие циклоны! Задувает на два-три дня. Ничего не видно. Полуостров замирает. Редкие смельчаки отваживаются выйти на улицу. Ветер такой силы, что с ног сбивает.

          По Авачинской бухте курсирует буксир, ломая зеркальную поверхность, пробивая проходы для флота.

          И вот один «морской волк» рассказал такую историю.

          По завершении планового задания наш траулер прибежал в порт приписки Петропавловск-Камчатский в последний декабрьский день. Ошвартовались у стенки, получили аванс, дождавшись прибытия второго помощника капитана из конторы, и на всех порах: кто в семьи, кто к верным подругам, а кому и в общежитии рыбацком, всё в одном, главное – на твёрдой земле!

          Мои жена и дети были на седьмом небе. Я не отбивал телеграмму с борта о возвращении. Подарки раздал морскими деликатесами. Вооружились с сыном лопатами и пошли расчищать машину на стоянке. Девчонки на кухне остались хозяйничать.

          Соскучились руки по такой работёнке, а моя душа от блаженства завыла, с авто всё в порядке: не поцарапана, нигде не подмята. Закрепили аккумулятор, накинули клеммы, ключ на старт – заурчал дизелёк, наматывая обороты. Пока кроссовер прогревался, оплатил свой квадрат наперёд. Младший сориентировал, где в нашем микрорайоне магазинчик с салютами открылся, удалось приобрести оригинальный и огромный короб. Прошлись по супермаркету, одолели список супруги. Мальчишке восемь лет – вид серьёзный, баночки с пакетиками в тележку укладывает, а улыбка с лица не сходит. Это же счастье, какое! Мы вместе!

- Па, а ты в море когда? – я чуть не упал.

- Уже надоел? Пора обратно? – смеюсь, а сердце сжалось.

- Успеем на рыбалку?

          «Фу-у-у-у-у! – выдохнул, что паровоз. Меня даже в пот бросило. – Ещё капельку, и свободу воображения бы включил. Взрослый дурак. Это от переизбытка чувств!»
 
          В квартире суета. Побежал в ванную, переоделся. Можно и расслабиться. Кресло приняло, обняв мягко и ласково.

- Давай я тебе почитаю! – младшенькой шесть, школьница.

          Дочь забирается на коленки с книгой. Её голосок звенит каждым слогом, слова текут. Не успеваю исчезнуть во сне, первоклассница откладывает чтение и начинает рассказывать про учительницу, свои успехи… Незаметно пролетает время, и вот мы провожаем семейным кругом уходящий год.

- Какие у нас дети большие, – смотрю в глаза любимой женщине.

- У тебя вся жизнь – кино: ушёл-пришёл полгода, чик – монтаж!

          Курантов бой отсчитал двенадцать ударов, догорели и осыпались пеплом в фужеры записки с желаниями: «Ура-а-а-а!» – раскатилось по нашему «гнёздышку». Мы обнимались, целовались, я носил по очереди ребятню и их маму. За окном с грохотом и свистом разорвался первый фейерверк тысячами разноцветных огней.

          Одевшись, восемь ботинок бежали вниз, преодолевая лестничные пролёты. Во дворе народ распевал песни, водил хоровод. Ответственные товарищи занимались иллюминацией. И наша коробка пристроилась к общей цепочке своих китайских собратьев.

- Сколько? – спросил моего подмастерья ровесник из соседнего подъезда.

- Сорок! – углубляя и выравнивая картонный ящик, важничает наследник.

- Ого!..

          Поджигаю фитилёк, отбегаем в сторону и… «Бах!», через несколько секунд опять. Протяжный вой, удаляющийся вверх и шуршащая россыпь.

          По окрестности прокатились довольные возгласы и крики радости. В чернеющем небе завис моргающий одуванчик, затем другой, и так до самого крайнего. Толпа была очарована неповторимостью цветов и рисунков, спускающихся точек с горящими хвостиками.

          Наши крохи провалились в царство Морфея, лишь коснувшись подушек. Ещё бы, столько впечатлений…

          Тишину нарушила трель стационарного аппарата. Звонил однокашник. Предложил выходные провести на Большой. Со слов местных жителей, в Октябрьском корюшка заполнила реку и прёт не останавливаясь. Договорились выдвинуться сегодня по полудню, чтоб успеть немножко вздремнуть и приготовить снасти.

- Я с тобой! – твёрдо заявила жена.

          В назначенный час, оставив своих чад расстроенными и обиженными дома, мы двумя автомобилями, прихватив к себе в салон знакомую супружескую чету, взяли курс в направлении западного побережья. У друга также разместилось в легковушке четверо.

          Дороги пустые, казалось, вдавил педаль газа в пол и несись стрелой к своей цели, ан нет – повалили крупными хлопьями снежинки, налипая на лобовое стекло, затрудняя обзор и распределяясь ровненьким слоем по проезжей части. Транспортные средства перемещались змейкой, слегка сбавив скорость.

          «Подумаешь, вальсирующая вата! Эка невидаль! Тихой сапой доберёмся. Ну, выбьемся из графика. С ночёвкой всё обговорено, одноклассники ждут», – рассуждаю, управляя своим полноприводным мустангом.

          Начикинский перевал преодолели в сумерках. Снег сменился мелким градом, видимость и настроение улучшились. Сокочинский рынок встретил безмолвием и качающимися на столбах фонарями от усилившегося ветра.
 
          Собрались в придорожной кафешке, совещаемся.

- А вы куда на ночь глядя? – интересуется бармен.

- Рыбки захотелось, – иронизируем.

- Прогноз хреновый передали. Если тормознётесь… мало ли, прижимайтесь ближе к расставленным вешкам и не допускайте, чтобы технику не засыпало, а то грейдерист не заметит. Прости, Господи, – осенил себя крестным знамением.

          Что-то у нас энтузиазма сразу поубавилось. Перспектива рисовалась не в нашу пользу. Однако собрание единомышленников единогласно проголосовало: «Сто километров проехали, ещё столько же, двигаемся только вперёд». Я хотел было возразить, привести контраргументы. Да разве трезвого выпивший поймёт?

          Колёса катятся, минуты щёлкают. Трасса хорошо освещается фарами, так как воздушные массы со снегом проносятся выше нас с двухметровой белой стены одной обочины на другую. Ускоряемся до восьмидесяти и… «Матерь Божья!» – набатом бьёт в моей голове. Пробиваемся сквозь сплошную пелену тоннеля практически вслепую. Выскочив на противоположный участок, моргаю светом и притормаживаю: «Была бы встречка… Кранты!»

          Когда миновали Усть-Большерецкий, погода над нами сжалилась, усилив порывы штормового ветра без осадков. Песчаная коса распахнула объятья заполночь бушующим Охотским морем, поднимающим и бросающим о ледяные торосы могучие волны, докатывающиеся до набитой колеи.

          В посёлке светились редкие окна. Беспокоить отдыхающих посчитали невозможным и решили двинуть по замёрзшей речке до колхоза.

          У меня слипались веки. Внутри сыпались нехорошие выражения и к себе, и всем, кто причастен к этому марш броску. Мой напарник уверенно проехал небольшой населённый пункт со стоящими по берегу малыми сейнерами: «Наверное, до маяка, а там…»

          Шум расходящегося треска привлёк моё внимание. Включаю дальний, гладь перед «Тойотой» земляка сменилась торосами и растекающейся водой.

- Откройте дверцы и не захлопывайте, – кричу пассажирам. – Если услышите грохот, выскакивайте и перекатывайтесь как можно дальше от полыньи. На ноги не вставайте.
 
- Поехали назад! Мне страшно! – супруга исполняет мои указания.

          Ведущий медленно разворачивается, следую его примеру, смещаясь от дорожки, по которой только что ехали.

          Уже на значительном расстоянии от опасного места постановили провести оставшиеся часы до рассвета в баре, который привлёк внимание гирляндами и шансоном из подвешенной у входа колонки.

- Девчонки, разрешите нам покемарить в уголочке, только из Питера к вам доскакали…

- Кони не устали? – щурится одна из женщин. – Закажите пива с закуской и…

- Толкните нас ближе к шести. Спасибо!

          Заняв место у стеночки, провалился в цветную центрифугу, закружившую меня и бросающую то на ралли в пустыню, то оставляющую на одиноком айсберге, дрейфующем в мировом океане.

- Эй, соня! Вернись, мы всё простим, – слышу сквозь рокот двигателя меняющего тональность в сердечные глухие удары.

          В семь тридцать мы вновь давим покрышками стеклянный ламинат водного пути. Перед нами открылась картина, напоминающая пляжный сезон южного курорта. И вправо, и влево рыбная магистраль была усеяна любителями подлёдного лова у накрученных лунок. Среди этого муравейника и нам нашёлся островок для палаток, выставленных рядом с нашими «лошадьми», создавших уголок, защищающий от позёмки.

          Что греха таить и брать на себя лишнего, прослыв словоблудом, в таком скоплении братства, желающих подёргать снасти возле миниатюрного «окошечка» домика Нептуна, поклёвка была слабовата. Каждый из нас набрал от двадцати до тридцати штук пахнущих свежим огурцом корюшек. Азарт поднял дух, раскрыв резервы, усталость прошла, но горизонт натягивал чёрноту. Продолжения борьбы со стихией никто из нас не желал, поэтому мы упаковали вещи в багажники и, наскоро перекусив, покинули побережье.

- Папа! – сынуля строго глянул из-под сдвинутых бровей. – Теперь наша очередь с сестрой быть добытчиками. Когда?

          Третьего января бур в моих ладонях крошил ножами хрустальную корку, углубляясь сквозь толщу прозрачного льда.

          Вот такая история, брат.