Зимнее путешествие. как мы с сестрёнкой чуть не за

         Зима.  Холодно.  Мы с отцом добрались до жилища его мамы.  Бабушки Ани.  Село Воскресенское в Воскресенском же районе.  Именно с отцом (не с папой).  Он был жестокий молчаливый человек.  Часто бил нас.  Хотя занимал большую должность на могучем железном заводе.  Не далеко от города Воскресенск,  на Лопатинском Руднике.  Он был бригадир смены.  После директора их было всего четыре бригадира смены.
       А мы – это я и моя сестрёнка Лена.  Мне лет 11,  а Алёнке 5 лет.  От села Воскресенского через два километра находилась деревня Медведка.  Там жила мамина мама – бабушка Нюра.  Мы тогда не знали,  что Аня и Нюра это одно и то же имя – Анна.  Думали,  что это совершенно разные имена.  Ну, да ладно…
        Мы старались быть от отца подальше.  Он всегда находил за что нас наказать,  побить хорошенько.  Девочек…      И,  видимо,  попросились мы у него к бабушке Нюре.  Его мама никогда не вмешивалась когда отец нас лупцевал,  а при бабушке Нюре он никогда не делал этого.  Да она его просто разорвала бы.  Да мы не хулиганили никогда.
         Отец очень легко согласился.  Дал нам детские саночки и мы отправились в путь. Грунтовая дорога была расчищена трактором.  И я повезла сестрёнку по морозцу к бабушке Нюре.  Дорога шла между домов,  мимо магазина,  церкви,  пруда,  опять между домов…  Два селения почти сливались друг с другом.  Между ними было поле.
         Ну,  вот мы прошли и старую начальную школу,  и магазин,  и церковь,  и даже пруд.  И вдруг…   прямо на дороге,  между домов стадо коров.  Голов пятнадцать.  Да с ними огромный чёрный бык.  Бык увидел нас,  развернулся и зафиксировал голову в нашем направлении.  Вытянул шею и замычал,  грудно так,  и протяжно.  Это не сулило ничего хорошего.
       Я, вместе с санками,  рванула к ближайшему  дому.  Хотела за калиткой спрятаться на время,  но к калитке с той стороны прибежала собака и орала изо всех сил.  Это оказался не вариант.  Назад бежать…   Бык нас догонит и затопчет.  На улице никого.  Я  стала кричать:
  - Помогите!  Помогите!!
Никто не вышел…   А бык к нам идёт.  Всё ближе.  И мычит протяжно,  противно.  Ну,  что делать…    Я рванула в бок налево.  Между прудом и забором,  по целине…Снег глубокий,  рыхлый.  Бык за нами не пошёл.  Брюхо в снегу морозить не захотел,  да и коров бросать…  Так мы мимо пруда.  А за домом – поле.  Чистое поле…   Снежная красота метров пятьсот.  До дороги.  До Медведки.
         И начался бой.  Бой за жизнь.  Я продвигалась,  но сама и санки всё больше проваливались глубже в снег.  Шаг – оглядываюсь назад,  рывок на себя санки с Алёнкой. 
        Шаг – РЫВОК!    Шаг – РЫВОК!
  Она сидит молчит,  не плачет.  Я вся в огне от работы.  Пот по спинке ручьём течёт,  изо рта пар,  чуть ли не пламя.  А она вижу замерзает совсем.  Всё больше белеет.  Но молчит.
       Уж потом,  когда мне лет 40 было,  она при многих родственниках сказала:
 -Я помню твоё багровое лицо,  пар изо рта валит и косы заледенелые в разные стороны торчком стоят.  И не детская сила  и мощь на твоём лице  (сейчас – то мне 60). 
     А я вижу совсем замерзает сестрёнка моя,  отключается…
                Кон – ча – ется……
   Так я пёрла,  и пёрла всё прибавляя мощи!  Как сердце не разорвалось!!???  Так и протаранила я всё это поле как бурлак на Волге.  Как бригада бурлаков!
     Когда вытащила я саночки на большак,  так побежала как тройка рысаков,  не чуя земли под ногами.
    Вот желанный дом…   Бабушка…  Тепло…  Алёнка дышала…  Бабушка заохала,  запричитала.  Алёнку раздела и стала её своим телом согревать.  Живот к животу.  Ручки в руки.  И чаем горячим поить.  Отогрела,  отвыла,  отмолила она Алёнку.  А когда узнала,  что всё – таки стряслось,  бегом побежала в село Воскресенское… 
И до сих пор я не знаю,  что там было.