Заметки и зарисовки

              Дневник некоего офицера.
          Во многих работах, посвящённых истории Французской компании 40-го года, упоминается дневник штабного офицера, изданный в Лондоне через несколько месяцев. Издание анонимное, что по зрелому размышлению вызывает кучу вопросов. Понятно, что тогда сие могло быть обусловлено военными соображениями, возможно автор выполнял задания в нейтральных странах или на оккупированной территории, мог попасть в плен или погибнуть, при самых различных обстоятельствах. Но тем больше оснований было рассекретить автора после войны, благо героев в кампанию 40-го года было не так много. Может быть, его книга противоречила взглядам каких-то военных в высоких чинах? Но тогда бы её не издавали вовсе. Мало вероятен и такой вариант – перед выходом «дневника» в свет его автор переметнулся на сторону немцев, и британцы решили не афишировать имярек столь гнусного типа. Но что мешало ему сбежать раньше, когда он был на континенте, и в непосредственной близости от фронта? Да и сплошного фронта в мае-июне не было, по крайней мере в северо-западной Франции. А ежели то был изначально немецкий агент, хорошо замаскированный, то возвращать его в 40-ом году было явно преждевременно, война за пределами Европы только начиналась. В общем, сплошные загадки. Несколько раз английские любители истории пытались выяснить личность таинственного автора, но ничего путного не достигли. Чаще всего называют имя Ф. Легран Гриббла, военного корреспондента газеты «Ньюс кроникл». Но автор дневника явно был профессиональным военным, находившимся в гуще боёв, причём всё время боевых действий в Бельгии и Фландрии.
          Пожалуй, наиболее разумное объяснение состоит в том, что таинственным летописцем был французский или бельгийский офицер, прикомандированный к штабу английских войск на континенте. Он не смог, или не захотел покинуть французскую территорию до заключения перемирия в Компьене, и обнародование его имени в британской печати могло повлечь нежелательные последствия для данного лица. А потом он мог погибнуть, в отряде сопротивления или в концлагере, мог тихо-мирно жить на оккупированной территории, но в любом случае он не состоял в Деголлевской организации и не имел связи с союзниками. Ну а после войны новым французским властям хватало забот с бывшими вишистами и коллаборационистами, и им было не до выяснения деталей и действующих лиц кампании 40-го года. Ну а англичане не хотели и (или) не могли вести какие-то поиски на чужой территории в общем-то малозаметного гражданина. А сам он видно не стремился напоминать о себе. Да и уход от власти бывших героев войны, У. Черчилля и Ш. де Голля в первую очередь, не способствовал военно-историческим изысканиям. Ну а в конце 40-ых гг тема стала и вовсе не актуальной, началась, пока ещё робко, европейская интеграция, с неизбежными ошибками, противоречиями и вечными спорами и дискуссиями. Вот ежели где-то как-то сохранился личный архив «штабного офицера» или какие-то упоминания о нём в иных архивах, частных или официальных, есть шанс докопаться до истины. Только вот кто смог бы и захотел заняться столь сложным и кропотливым делом? 
               Интересные цифры.
   В третьем издании Большой советской энциклопедии шестая часть 12-го тома посвящена разным компартиям. И конечно, в первую очередь КПСС, 18 страниц мелкого текста, с графиками и диаграммами. Довольно пустая и напыщенная статья, особенно в исторической части, но кое-что интересное можно прочесть и в ней. Вот например, в 1924 году, после смерти Ильича, был объявлен Ленинский призыв в партию. Приняли за месяц более 240 тысяч, хотя за год до того сам Ленин утверждал, что быстрый рост численности очень опасен, к правящей партии всегда стремятся примазаться карьеристы и прочие сомнительные личности. А сколько было народу в ВКП(б) в начале 24-го? Об этом энциклопедия молчит, там на стр. 561 сказано кратко, что в октябре 17-го было 350 000, а в 27 году уже 1 212 тыс (с кандидатами). Не слишком ли быстрый рост для страны, только-только восстановившей экономику и ещё не приступившей к соц-индустриализации? И ведь в начале 20-ых прошла чистка партии, о которой в статье ничего не говорится. Правда в, в 29-ом томе есть заметка о чистках, и там сказано, что в 21 году выгнали из РКП(б) 24 % всех членов, прилично однако. Но абсолютных чисел нет и там, приходится лезть в первое издание БСЭ (том 11, 1930, статья «ВКП(б)»). Там всё расписано куда подробнее, в марте 21-го было 730 тысяч, к началу 22-го 514 000, к началу 24-го 472 тысячи. Тут конечно, сказалась не только чистка, но и отток из партии людей не принявших НЭП-а, или посчитавших в новых условиях членство в партии необязательным. То бишь Ленинский призыв увеличил численность ВКП в полтора раза, и ещё 86 000 приняли «просто так», без всяких призывов (к началу 25-го было всего 798 тыс членов и кандидатов). И за 25 год сия цифра выросла ещё на 280 тысяч. Так что не успел Ильич отойти в мир иной, как его принципы партийного строительства были надолго и благополучно забыты.
      Теперь перейдём в годы ВОВ, для них в новом издании есть подробная диаграмма. На 1 января 41 в вооружённых силах пребывало 14,4 %, а первого июля 14,8 %. А ведь подпитка ВС комму-нистами и комсомольцами началась ещё в мае. Ещё интереснее цифры первых послевоенных месяцев. 01.06.45 численность ВКП(б) составила 5 902 тыс, а через год 5 510 тыс, разница более 390 тысяч. Безвозвратные потери в войне с Японией были в несколько раз меньше, то бишь кучу народа выгнали из партии, лишь только обстановка слегка нормализовалась, или же многие граждане, демобилизовавшись не пожелали состоять в рядах большевиков. Оба варианта отнюдь не красят наше руководство. Впрочем, был и третий путь, всех граждан более-менее иностранного происхождения «переписали» в родственные компартии. Но такой реприманд «не красит» уже наших союзников, коль они в родной стране не могли найти достойных людей. Далее, в годы ВОВ погибло 3 млн коммунистов, а принято было в партию, считая и с кандидатами, на 2,3 млн больше. Учитывая, что 1 июля 41 года в ВКП состояло 3, 817 млн, должно быть в конце войны 6,13 млн, как минимум, членов и кандидатов партии. Но мы уже знаем, что максимальная цифра была 5,902 млн. Так куда же делись 200 тысяч с гаком человек? Были выгнаны за какие-то очень серьёзные проступки (по мелочам в военные годы не трогали даже и кандидатов), попали в плен и остались на Западе, были репрессированы? Как ни крути, результаты весьма печальные. Далее, в тексте статьи утверждается, что 60 % всех членов партии сражались на фронтах, а на диаграмме оный процент 01.01.44 был 55 %, в другие периоды ещё ниже. По диаграмме максимальное число партийцев на фронте, 1 января 45-го, составляло 3,031 млн, а по тексту сия цифра равна 3,332 млн. Может быть, где-то учитываются нестроевые и учебные части, а где-то нет, но возможно и просто советская неразбериха и общее разгильдяйство, что уже не очень интересно. Видели и слышали не раз и не два, лучше посмотрим, что там ещё написано про КПСС в послевоенные годы.
   В общем и целом ничего особо интересного там не найти, перечисляются и описываются съезды, пленумы и совещания компартий, борьба с левым оппортунизмом, сектантством и прочими искри-влениями генеральной линии. Но есть один интересный момент. Мол, тридцать лет, с середины двадцатых, Советское государство все силы уделяло индустриализации, и не могло должным образом развивать не токмо лёгкую промышленность и жилищное строительство, но и сельское хозяйство. И вот лишь с освоением целинных и залежных земель дело двинулось вперёд. Но позвольте, царская Россия торговала зерном всех сортов, маслом, яйцами, и землю пахали конными плугами, а о комбайнах и не слыхивали. А в годы первых пятилеток выпустили сотни тысяч тракторов и десятки тысяч комбайнов, да и после войны оную отрасль восстановили одной из первых – в 1950-ом в Союзе сделали 116 тысяч тракторов. Плюс десятки тысяч грузовиков, несколько миллионов тонн минудобрений, сортовые семена, новые плуги и бороны… а после войны и сельхозавиация появилась. Неужели этого мало? И кстати, распашка целины особо не помогла, в 70-80 годы миллионы тонн зерна пришлось закупать за рубежом. И невольно на ум приходить мысль, что дело было не в недостатке средств и сил, а в совершенно негодной организации дела. То бишь колхозы оказались менее эффективны, чем обычное фермерское хозяйство, которое в Союзе успешно росло и развивалось в 20-ые годы. И обилие анекдотов на колхозные темы подтверждает наш вывод. Только в конце 60-ых Василий Иванович и Леонид Ильич вышли на первое место в устном народном творчестве. Ну а возвращаясь к статье, посвящённой КПСС, напоследок отметим очень расплывчатые и неконкретные обвинения по адресу всех оппозиций в партии, начиная со 2-го съезда и вплоть до 35-го года. Они мол не верили, не понимали, не учитывали и т.д. и т.п., но ни одной цитаты по существу не приведено. Впрочем, этим грешила вся наша литература, посвящённая троцкистам и зиновьевцам, правым и левым, децистам и рабочей оппозиции. Вот на этом можно и закончить.

             Зигзаги и проблемы НЭП-а.
           Когда обсуждают Новую экономическую политику, в печати ли, на конференции историков, наших или зарубежных, или просто на кухне, почти всегда в ходе дискуссии преобладают два направления. (Окончание следует.)
               Лунный капитализм.
          Большинство советских (бывших?) граждан, да и многие молодые жители России, помнят замечательный роман Н.Н. Носова «Незнайка на Луне», заключительный аккорд трилогии о жизни очень своеобразных, но приятных и привлекательных разумных существ. И вдобавок это очень экологичное сообщество, особенно в Цветочном городе. Конечно, машина на газировке с сиропом далеко не уедет, но и заправить её можно в любом месте, без особых проблем. И никакой нефти, газа, да даже и угля. Вот универсальные комбайны Солнечного города менее совершенны, их «всеобщая автоматизация» очень сложна и требует огромных средств. Между тем основная задача растениевода – создать такое сообщество растений, которое требует минимального вмешательства при оптимальном росте. Впрочем, это мелочи, гораздо интереснее коммунистическая, по сути, жизнь «солнечных» коротышек. На первый взгляд там всё хорошо и разумно, но лишь когда в их городе тишь и благодать. Но вот стоило трём ослам превратиться якобы в нормальных граждан, как всё пошло наперекосяк. У псевдо-ослов появились многочисленные поклонники, и дело могло кончится плохо, ежели бы знакомый Незнайке волшебник не вернул главных ветрогонов в их первобытное состояние. То бишь существование вполне коммунистического, преуспевающего и самодовольного сообщества оказалось под вопросом из-за нелепой случайности, последствия коей с трудом удалось ликвидировать. Вот вам и коммунизм… А может быть, так и надо? Ведь жизнь движется противоречиями, а какие могут быть противоречия при коммунизме? Пожалуй вот только такое, между беспечной и спокойной жизнью и угрозой её потери от любого внешнего воздействия, даже самого пустякового. Впрочем мы увлеклись, а нам пора на Луну.
         В своё время К. Каутский создал теорию ультраимпериализма, когда всемирный картель объединит основные индустриальные страны, обеспечив их более-менее мирное развитие, в одной «связке». Ленин считал сие утопией, мол пока дело дойдёт до такого объединения, пять раз случится социалистическая революция. Но сама по себе идея признавалась разумной. Но ведь на Луне, когда туда прилетели Незнайка и Пончик, как раз существовал ультраимпериализм, причём в самом ярком и законченном варианте. Всепланетный трест (Большой бредлам) вершит все дела, не пользуясь услугами правительств, министров и губернаторов. Там даже армии нет, на всё про всё хватает обычной полиции, весьма скромно вооружённой – когда понадобилось ловить особо шустрых грабителей, с трудом нашлась пара броневиков, а о танках и САУ никто и не слыхал. И кстати, уровень преступности на Луне невысок, в крупнейшем городе Давилоне всего одна катала-жка, и сидит там в основном всякая мелкота, которой регулярно сокращают и так небольшие сроки. Огреют, правда, при этом дубинкой, так это для профилактики, дабы трижды подумали, прежде чем что-то натворить. И лунные города вполне благоустроены, там нет бидонвилей и явных трущоб, а «беспорточные безработные» селятся малыми группами в укромных местах, где их вряд ли достанет городская полиция. Да, во всех крупных городах Луны есть Дрянинговские «гостиницы», не шибко удобные для жизни. Но там по крайней мере тепло и сухо, есть где сготовить обед и просушить постиранное бельё. И цена вполне доступная даже на койки среднего пошиба, не говоря уж о самых дешёвых, где селятся самые нищие безработные. Кстати, лунный фертинг – отличная валюта, устойчивая и полновесная. Это что-то вроде золотого рубля, даже немного повыше, но ниже золотого доллара времён начала 20-го века. Примерно 0,85-1,15 грамма «жёлтого металла» за фертинг, и лунатики могли спокойненько копить свои денежки, не опасаясь девальвации, инфляции и прочих пакостей финансовой жизни.
             Ну хорошо, возразят читатели, дабы копить деньги, надо их иметь. Но ведь даже в Сан-Комарике, где процент безработных наивысший, и им живётся труднее всего, Незнайка и Козлик долгое время сводили концы с концами за счёт случайных заработков. А когда понадобилось, наш герой быстро нашёл приличную работу собачьей няни. Положим, при таскании чемоданов он мог иметь преимущество перед местными, ибо родился и вырос на Земле, где сила тяжести вшестеро больше лунной. Но вот гулять с собаками, мыть их и расчёсывать, уж точно мог и любой лунный коротышка. Возникает подозрение, что прочие обитатели нижнего этажа ночлежки просто не особо желали что-то делать для изменения своей судьбы. А уж те, кто постоянно работали хоть где-то, а особенно на заводах и фабриках, жили совсем неплохо. Козлик через полгода работы купил автомашину, в кредит конечно, но сие было в обычаях лунного мира. Правда, быстро упал в канаву, так надо было сперва обучиться на соответствующих курсах, а уж потом садиться за руль. И всё было бы отлично. Был на Луне и солидный средний класс, вспомним лишь г. Жулио и его многочисленных покупателей. Ведь не будет же простой работяга покупать скорострельный пистолет с кучей патронов к нему. Впрочем, оружие товар специфический, а вот обилие картин и скульптур в домах и офисах лунатиков говорит в их пользу. Пусть в основном в моде абстрактный стиль, но в любом случае художники и скульпторы не сидят без работы. А уж сколько печатной продукции издаётся в лунном мире, просто любо-дорого смотреть. И лунное население было поголовно (или почти поголовно) грамотным, даже сельские бедняки, не имеющие денег на покупку газет, читали те из них, в кои завёртывались товары, купленные в городе.
     Оборудование лунной промышленности тоже очень продвинутое, почти все процессы механи-зированы и автоматизированы. Правда, развлекательные колёса на морских курортах крутят вручную, и сия работа весьма тяжёлая. Но ведь это не производство, а сфера услуг, причём третьестепенная её часть, и работают там самые неквалифицированные личности. Можно сказать, что это общественные работы для безработных, кои не смогли найти чего-то получше. И потом, рабочие на водяных колёсах получают приличные деньги, свободные крутильщики имели свою библиотеку и собирались купить телевизор, не самую дешёвую вещь в лунном мире. Ещё одна проблема это беспорточные безработные, их регулярно отлавливают и отправляют на Дурацкий остров, где они перерождаются в овец и баранов. Суровое наказание, что и говорить, но ежели подумать то неизвестно, что лучше – дрожать под мостом от голода и холода, или спокойно пастись на лугу. А перед тем бить баклуши, вволю ходить в кино и развлекаться разными играми в промежутках  между завтраком, обедом и ужином. Да и не так много обитало на Луне подобных личностей, пароход (не шибко крупный) на Дурацкий остров ходил лишь из одного порта и весьма редко, даже не каждый месяц.
   А вот что в лунном мире было превосходным, так это транспорт. Поезда ходили быстро и за сутки можно было пересечь всю планету. И ходили они плавно и ровно, иной раз пассажиры не могли проснуться на нужной станции. Вагоны удобные и билеты не шибко дорогие, раз даже бедняки порой ездили весьма далеко. Тяга поездов скорее всего была электрической, ибо нигде не упомянуты дым, грязь и сажа паровозных (да частично и тепловозных) труб. Автобусы, автомашины всех типов и корабли тоже были неплохи и активно использовались, а вот самолёты и вертолёты лунатики не жаловали, хотя имели вполне приличные образцы. Тут наверное сказалась трудность навигации, особенно ночью, когда на небе нет Солнца и звёзд, и необходимо постоянно контролировать расстояние до внешней оболочки Луны, дабы в неё не врезаться. Да и расстояния между лунными городами были не настолько велики, дабы искать альтернативу наземным видам транспорта, надёжным и проверенным.
          В общем, литературные чиновники Брежневских времён, решившие что Н.Н. Носов сочинил обличительный и антибуржуазный роман, крепко ошиблись. Лунный капитализм оказался весьма привлекательным, правда, с кучей недостатков, но где же их нет? Уж точно не в Солнечном городе… И характерно, что отдельные вспышки недовольства, в первую очередь забастовки, нигде не перерастали в вооружённые выступления, не было оппозиционных партий и организаций большого масштаба. Земным коротышкам пришлось прибегнуть к «экспорту революции», коия оказалась мирной и почти бескровной. И переворот был не социалистическим, а скорее народно-демократическим, как любили говорить в 40-50 годы 20-го века. Осталась частная собственность, пусть в основном и мелкая, рабочее самоуправление у лунатиков ничем не напоминало диктатуру пролетариата, прежние богатеи сохранили часть денег и пользовались всеми гражданскими правами. Сие, конечно, лишь краткий обзор «по теме», но и он очень поучителен.
           Почему двадцать третье?
         Речь в оной заметке пойдёт о дне Советской армии и Военно-морского флота, который после трансформации СССР в РФ автоматически стал днём защитника отечества. Ну при Союзе выбор даты был более-менее понятен, в тот день первые отряды Красной армии пытались остановить немецкое наступление, но весьма малоуспешно. Дата малозаметная даже в истории Гражданской войны, то ли дело взятие Казани, Ростова на Дону или Владивостока, штурм Перекопа или «Волочаевские дни», сражение у ст. Касторной или на реке Тобол (Петропавловская операция  1919 года). А уж если брать военную историю России в целом, то всемирно известных событий, не сравнимых со стычками у Пскова и Нарвы, полным-полно. Ледовое побоище и Невская битва, Куликово поле и битва на реке Воже (1378 г), оборона Пскова от войск С. Батория, одного из лучших полководцев тех лет, и осада Смоленска в 1609-11 гг. Захват Москвы ополчением К. Минина и Д. Пожарского, и одной из сильнейших турецких крепостей Азова донскими казаками  (без всякой помощи Москвы!) в 1637-ом. Донцы удерживали Азов почти пять лет, отбили сильне-йший штурм, и лишь убедившись, что Московской Руси пока что не до южных морей, оставили город, разрушив все каменные постройки. Далее, победы Петра Великого – кроме общеизвестных Полтавы и Лесной, отметим успешные штурмы того же Азова, Нарвы, Риги, Выборга и Ревеля, битвы у Фридрихштадта, у р. Пялькяне и у дер. Лаппола. Русско-Турецкие и северные войны 18-19 веков, как и Отечественная война 1812 года, как минимум удваивают наш список. Первая мировая, в целом не очень успешная для русского оружия, тем не менее добавляет в наш список капитуляцию Перемышля со 120 тысячами австро-венгерских бойцов и 900 орудиями, и Брусиловский прорыв 16-го года, после которого судьба Двуединой монархии была, в общем и целом, решена. И не важно, что три другие великие империи Евразии, Российская, Турецкая и Германская, проделали тот же путь, частью даже и ранее. Всё равно, победы скромного кавалерийского генерала (кстати, А. А. Брусилов из всех командующих фронтами и армиями в 1914-18 гг в России был единственным, не обучавшимся в академии Генштаба) подвели черту под классическими империями старого типа. Конечно, кризис оных держав начался ранее, и имел свои глубокие причины, но для нас сие не очень важно.
         Да даже и русско-японская война 1904-05 гг, пожалуй самая позорная в новой российской истории, была отмечена светлым пятном на общем фоне потерь и неудач. Порт-Артур, не совсем достроенная крепость, чьи укрепления были рассчитаны на попадания 6-и дюймовых снарядов (а в реальности японцы стреляли из 11-и дюймовых мортир), держался более десяти месяцев, из них полгода при почти полной изоляции от внешнего мира. Наконец, были и морские сражения, о коих не стыдно вспоминать. Гангут и Гренгам, Наварин и Чесма, Синоп и Афон, оборона Севастополя и Петропавловска. Кстати, первая оборона Севастополя началась 25 сентября, а в 1609 в тот же день началась осада Смоленска. А в 1943-ем 25 сентября Смоленск был освобождён частями Красной армии. В тот же день в 1556-ом к России присоединено Астраханское ханство, а 25.09.1799 во время знаменитого Альпийского похода Суворова русские захватили Чёртов мост, ключевую позицию французов. Какой ещё день календаря может похвастать такими совпадениями? А тем, кому и этого мало напомним, что в 42-ом 25.09 началась оборона Туапсе, первого крупного порта Черноморского побережья, который вермахт не смог захватить, а в 1789-ом полк. Де Рибас взял штурмом турецкую крепость Хаджибей, которая в скором временем стала крупным городом под названием Одесса. Юго-западный фронт РККА 25.09.43 захватил первый плацдарм на западном берегу Днепра, а через год Ленинградский фронт завершил Таллиннскую операцию, очистив от немецких войск материковую часть Эстонии. Наконец, 25-26 сентября 41-го окончательно  стаби-лизировался фронт обороны Ленинграда, и теперь судьба города более зависела от А. Косыгина и А. Кузнецова, нежели от Г. Жукова и В. Трибуца. И сие далеко не полный список. Так что днём защитника отечества должно быть 25 сентября, оптимальная дата отечественной истории. И субъективно конец сентября лучшее время для праздника, урожай уже собран, или почти собран, а до морозов далеко. И можно с чистой совестью вспоминать прошлое, славные дела минувших дней, прославленных полководцев и их смелых и умелых подчинённых.