Заметки и зарисовки

              Дневник некоего офицера.
          Во многих работах, посвящённых истории Французской компании 40-го года, упоминается дневник штабного офицера, изданный в Лондоне через несколько месяцев. Издание анонимное, что по зрелому размышлению вызывает кучу вопросов. Понятно, что тогда сие могло быть обусловлено военными соображениями, возможно автор выполнял задания в нейтральных странах или на оккупированной территории, мог попасть в плен или погибнуть, при самых различных обстоятельствах. Но тем больше оснований было рассекретить автора после войны, благо героев в кампанию 40-го года было не так много. Может быть, его книга противоречила взглядам каких-то военных в высоких чинах? Но тогда бы её не издавали вовсе. Мало вероятен и такой вариант – перед выходом «дневника» в свет его автор переметнулся на сторону немцев, и британцы решили не афишировать имярек столь гнусного типа. Но что мешало ему сбежать раньше, когда он был на континенте, и в непосредственной близости от фронта? Да и сплошного фронта в мае-июне не было, по крайней мере в северо-западной Франции. А ежели то был изначально немецкий агент, хорошо замаскированный, то возвращать его в 40-ом году было явно преждевременно, война за пределами Европы только начиналась. В общем, сплошные загадки. Несколько раз английские любители истории пытались выяснить личность таинственного автора, но ничего путного не достигли. Чаще всего называют имя Ф. Легран Гриббла, военного корреспондента газеты «Ньюс кроникл». Но автор дневника явно был профессиональным военным, находившимся в гуще боёв, причём всё время боевых действий в Бельгии и Фландрии.
          Пожалуй, наиболее разумное объяснение состоит в том, что таинственным летописцем был французский или бельгийский офицер, прикомандированный к штабу английских войск на континенте. Он не смог, или не захотел покинуть французскую территорию до заключения перемирия в Компьене, и обнародование его имени в британской печати могло повлечь нежелательные последствия для данного лица. А потом он мог погибнуть, в отряде сопротивления или в концлагере, мог тихо-мирно жить на оккупированной территории, но в любом случае он не состоял в Деголлевской организации и не имел связи с союзниками. Ну а после войны новым французским властям хватало забот с бывшими вишистами и коллаборационистами, и им было не до выяснения деталей и действующих лиц кампании 40-го года. Ну а англичане не хотели и (или) не могли вести какие-то поиски на чужой территории в общем-то малозаметного гражданина. А сам он видно не стремился напоминать о себе. Да и уход от власти бывших героев войны, У. Черчилля и Ш. де Голля в первую очередь, не способствовал военно-историческим изысканиям. Ну а в конце 40-ых гг тема стала и вовсе не актуальной, началась, пока ещё робко, европейская интеграция, с неизбежными ошибками, противоречиями и вечными спорами и дискуссиями. Вот ежели где-то как-то сохранился личный архив «штабного офицера» или какие-то упоминания о нём в иных архивах, частных или официальных, есть шанс докопаться до истины. Только вот кто смог бы и захотел заняться столь сложным и кропотливым делом? 
               Интересные цифры.
   В третьем издании Большой советской энциклопедии шестая часть 12-го тома посвящена разным компартиям. И конечно, в первую очередь КПСС, 18 страниц мелкого текста, с графиками и диаграммами. Довольно пустая и напыщенная статья, особенно в исторической части, но кое-что интересное можно прочесть и в ней. Вот например, в 1924 году, после смерти Ильича, был объявлен Ленинский призыв в партию. Приняли за месяц более 240 тысяч, хотя за год до того сам Ленин утверждал, что быстрый рост численности очень опасен, к правящей партии всегда стремятся примазаться карьеристы и прочие сомнительные личности. А сколько было народу в ВКП(б) в начале 24-го? Об этом энциклопедия молчит, там на стр. 561 сказано кратко, что в октябре 17-го было 350 000, а в 27 году уже 1 212 тыс (с кандидатами). Не слишком ли быстрый рост для страны, только-только восстановившей экономику и ещё не приступившей к соц-индустриализации? И ведь в начале 20-ых прошла чистка партии, о которой в статье ничего не говорится. Правда в, в 29-ом томе есть заметка о чистках, и там сказано, что в 21 году выгнали из РКП(б) 24 % всех членов, прилично однако. Но абсолютных чисел нет и там, приходится лезть в первое издание БСЭ (том 11, 1930, статья «ВКП(б)»). Там всё расписано куда подробнее, в марте 21-го было 730 тысяч, к началу 22-го 514 000, к началу 24-го 472 тысячи. Тут конечно, сказалась не только чистка, но и отток из партии людей не принявших НЭП-а, или посчитавших в новых условиях членство в партии необязательным. То бишь Ленинский призыв увеличил численность ВКП в полтора раза, и ещё 86 000 приняли «просто так», без всяких призывов (к началу 25-го было всего 798 тыс членов и кандидатов). И за 25 год сия цифра выросла ещё на 280 тысяч. Так что не успел Ильич отойти в мир иной, как его принципы партийного строительства были надолго и благополучно забыты.
      Теперь перейдём в годы ВОВ, для них в новом издании есть подробная диаграмма. На 1 января 41 в вооружённых силах пребывало 14,4 %, а первого июля 14,8 %. А ведь подпитка ВС комму-нистами и комсомольцами началась ещё в мае. Ещё интереснее цифры первых послевоенных месяцев. 01.06.45 численность ВКП(б) составила 5 902 тыс, а через год 5 510 тыс, разница более 390 тысяч. Безвозвратные потери в войне с Японией были в несколько раз меньше, то бишь кучу народа выгнали из партии, лишь только обстановка слегка нормализовалась, или же многие граждане, демобилизовавшись не пожелали состоять в рядах большевиков. Оба варианта отнюдь не красят наше руководство. Впрочем, был и третий путь, всех граждан более-менее иностранного происхождения «переписали» в родственные компартии. Но такой реприманд «не красит» уже наших союзников, коль они в родной стране не могли найти достойных людей. Далее, в годы ВОВ погибло 3 млн коммунистов, а принято было в партию, считая и с кандидатами, на 2,3 млн больше. Учитывая, что 1 июля 41 года в ВКП состояло 3, 817 млн, должно быть в конце войны 6,13 млн, как минимум, членов и кандидатов партии. Но мы уже знаем, что максимальная цифра была 5,902 млн. Так куда же делись 200 тысяч с гаком человек? Были выгнаны за какие-то очень серьёзные проступки (по мелочам в военные годы не трогали даже и кандидатов), попали в плен и остались на Западе, были репрессированы? Как ни крути, результаты весьма печальные. Далее, в тексте статьи утверждается, что 60 % всех членов партии сражались на фронтах, а на диаграмме оный процент 01.01.44 был 55 %, в другие периоды ещё ниже. По диаграмме максимальное число партийцев на фронте, 1 января 45-го, составляло 3,031 млн, а по тексту сия цифра равна 3,332 млн. Может быть, где-то учитываются нестроевые и учебные части, а где-то нет, но возможно и просто советская неразбериха и общее разгильдяйство, что уже не очень интересно. Видели и слышали не раз и не два, лучше посмотрим, что там ещё написано про КПСС в послевоенные годы.
   В общем и целом ничего особо интересного там не найти, перечисляются и описываются съезды, пленумы и совещания компартий, борьба с левым оппортунизмом, сектантством и прочими искри-влениями генеральной линии. Но есть один интересный момент. Мол, тридцать лет, с середины двадцатых, Советское государство все силы уделяло индустриализации, и не могло должным образом развивать не токмо лёгкую промышленность и жилищное строительство, но и сельское хозяйство. И вот лишь с освоением целинных и залежных земель дело двинулось вперёд. Но позвольте, царская Россия торговала зерном всех сортов, маслом, яйцами, и землю пахали конными плугами, а о комбайнах и не слыхивали. А в годы первых пятилеток выпустили сотни тысяч тракторов и десятки тысяч комбайнов, да и после войны оную отрасль восстановили одной из первых – в 1950-ом в Союзе сделали 116 тысяч тракторов. Плюс десятки тысяч грузовиков, несколько миллионов тонн минудобрений, сортовые семена, новые плуги и бороны… а после войны и сельхозавиация появилась. Неужели этого мало? И кстати, распашка целины особо не помогла, в 70-80 годы миллионы тонн зерна пришлось закупать за рубежом. И невольно на ум приходить мысль, что дело было не в недостатке средств и сил, а в совершенно негодной организации дела. То бишь колхозы оказались менее эффективны, чем обычное фермерское хозяйство, которое в Союзе успешно росло и развивалось в 20-ые годы. И обилие анекдотов на колхозные темы подтверждает наш вывод. Только в конце 60-ых Василий Иванович и Леонид Ильич вышли на первое место в устном народном творчестве. Ну а возвращаясь к статье, посвящённой КПСС, напоследок отметим очень расплывчатые и неконкретные обвинения по адресу всех оппозиций в партии, начиная со 2-го съезда и вплоть до 35-го года. Они мол не верили, не понимали, не учитывали и т.д. и т.п., но ни одной цитаты по существу не приведено. Впрочем, этим грешила вся наша литература, посвящённая троцкистам и зиновьевцам, правым и левым, децистам и рабочей оппозиции. Особенно в брежневские времена.
        А вот в первом издании БСЭ есть две совершенно различных статьи про ВКП(б), одна 1930-го года, в 11 томе основного издания. Мы на неё уже ссылались, более-менее объективная работа, даже портреты иных «гадов» приведены. Конечно, уклонисты и оппортунисты всех мастей обруганы без меры и сверх меры, но во всяком случае сие коллеги по партии, пусть иногда и бывшие, но не враги народа и не агенты гестапо. А вторая статья куда более краткая (48 стр против пятисот с лишком), и для нас более интересная. Во-первых (это 47-ой год), в оной статье сказано, что «Краткий курс» целиком написан И.В. Сталиным, в то время как 7-8 лет назад ему приписывалось лишь авторство раздела «О диалектическом и историческом материализме». Сей раздел содержит «гениальное изложение основ» диамата и истмата. Но изложение основ вряд ли может быть гениальным, сие в лучшем случае популяризация, а то и толчея воды в ступе. Ну а  цена «классикам», за сто лет не увидевших элементарные вещи. Ведь в 1923-47 гг ничего нового на оном поприще не случилось, а частные и второстепенные мысли по уточнению неких аспектов Народного фронта, государственных монополий и роста фашизма принадлежали Троцкому, Бухарину, Димитрову, но никак не Сталину. Да даже и у него не хватило наглости поставить себя выше Маркса и Ленина, да и весь Краткий курс в целом назван гениальным. Так что же, раздел о материализме гениален вдвойне? Как-то всё это двусмысленно… Далее, в данной статье утвержда-ется, что Сталин разработал теорию коллективизации сельского х-ва. Позвольте-с, но какая там может быть теория? Кооперативам следует обеспечить дешёвый кредит и налоговые послабления, продавать технику и семена по льготным ценам, снабжать их сел-хоз литературой и развернуть курсы повышения квалификации. Вот и всё. Ежели сие теория, то что же такое практика? Вот ещё один перл: тов. Сталин «дал научно обоснованную большевистскую программу по выращиванию, подбору, выдвижению и проверке кадров». Как будто египетские фараоны не знали, что на ответственные должности надо подбирать людей честных и энергичных, обучать их профессии, да и общую культуру поднимать. И контролировать служебный рост, дабы люди не теряли свою компетенцию при слишком быстрой карьере. Несколько раз, и очень назойливо, в статье упомянуты величайшие успехи Советского Союза в деле повышения обороноспособности страны. Мол, за три пятилетки создали столь мощную промышленность, что любого врага можно чуть ли не шапками закидать. Непонятно правда, как при таких условиях немцы дошли до Волги, блокировали Ленинград и вышли к окраинам столицы. Но это частности, недостойные внимания авторов цитируемого опуса, да пожалуй, и всего народа в целом.
          Далее, описывая огромные успехи Союза во всех областях жизни, приводится и такая фраза: «всемерное укрепление советского социалистического государства, Красной армии и Красного Военно-Морского флота, карательных органов и разведки». Ну разведка очень пригодилась во время войны, сие бесспорно, но ставить карательные органы в один ряд с РККА неверно даже формально, с любой точки зрения. Упомянули бы контрразведку, она всегда нужна, особенно во время войны, и всё. Во всех нормальных странах в военные годы всех или почти всех заключён-ных и осуждённых отправляют на фронт, дабы они как-то помогали обороне отечества. И у нас были такие моменты, правда, в малых масштабах, но сие никого (тогда) не интересовало. А вот «всемерное укрепление» карательных органов настолько важно, что об этом пришлось упомянуть в статье, посвящённой нашей ком-партии. Хотя в сборнике есть отдельная глава, «Советское социалистическое право», сочинённая (в соавторстве) самим А. Вышинским. Там тоже много говорится о необходимости охраны госсобственности, о необходимости принуждения по отношению к отдельным гражданам, и т.д. Но о карательных органах отдельно там не сказано, хотя несколько раз упомянуты «суровые репрессии», коии применяются, и будут применяться, к расхитителям социалистической собственности. Прямо по В. Войновичу, ВКП(б) прообраз КПГБ. В той же главе есть раздел семейное право, и там тоже есть любопытные вещи. Во-первых, теперь, по указу Президиума ВС СССР от 08.VII.1944 года, только официально зарегистрированный брак порождает права и обязанности супругов. Хотя в первые десятилетия Советской власти браки без регистрации были обычным делом, и официально признавалось, что «преимущества зарегистриро-ванного брака были чрезвычайно незначительны» (БСЭ, 1-ое изд, 1927, т.7, с.343). Развод нынче допускается лишь по решению суда. Но ежели оба супруга согласны на развод и не имеют серьёзных взаимных претензий, его логичнее оформить в ЗАГС-е, не загружая суд всякими мелочами. Так собственно и делалось до войны, уточнялись лишь вопросы о содержании детей и нетрудоспособных супругов. Да, ещё за развод брали деньги, в первый раз 50 рублей, во второй 150 и в последующем по триста. Не так уж много для конца 30-ых годов (цифры относятся к 36 году). Наконец, по новому закону не разрешалось установление отцовства внебрачных детей, в соответствии с кодексом Наполеона, хотя за 140 лет многое изменилось. В частности, при царской власти установление отцовства разрешалось с 1902 года. Советское же законодательство приняло специальные постановления, облегчающие внебрачным детям выяснение их родства. Причём при неявке «заявленного» отца в суд в течении двух недель или при отсутствии ясных доказательств его непричастности к делу, он признавался родителем будущего ребёнка (подавать заявление разрешалось за три месяца до родов или ранее). Но большевики 20-ых годов, сотворившее сии гуманные законы, к 44-му, за редким исключением, переселились в мир иной. Ну а сталинским чиновникам конечно было обидно, что любая тётка, «слабая на передок», может привлечь их к ответу. А уж ежели то будет простая деревенская баба, то совсем обидно. Так что с точки зрения обычного бюрократа поправки к семейному кодексу логичны и закономерны. Вот на этом можно и закончить.

             Зигзаги и проблемы НЭП-а.
           Когда обсуждают Новую экономическую политику, в печати ли, на конференции историков, наших или зарубежных, или просто на кухне, почти всегда в ходе дискуссии преобладают два направления. Одни, их правда явное меньшинство, считают, что вся эта затея с НЭП-ом была не нужна и бесперспективна, надо было сохранять военный коммунизм, модернизировав его сколь возможно. Продразвёрстку зафиксировать на неком уровне, допустить частную торговлю, часть расчётов, может быть и большую, перевести на денежную основу и т.д. Но в общем и целом сие и есть новая экономическая политика, в более-менее урезанном и оскоплённом виде. Естественно, проще и надёжнее было ввести НЭП целиком и полностью, чем пытаться как-то искусственно совместить малосовместимые вещи. Другие считают сию политику чуть ли не идеалом для всех времён и народов. Конечно, экономические успехи Союза в годы НЭП-а неоспоримы, твёрдая валюта, восстановление промышленности и транспорта, рост сельского хозяйства и оживление торговли. Но наивно думать, что всё было идеально, были и сбои и недочёты. Вот об них мы и поговорим поподробнее.
        Поздне-перестроечные авторы, особенно те из них, что были негативно настроены к нэпу вообще и к его адептам в частности, указывали, что в 27-28 гг, понадеявшись на рыночное регулирование, наши власти столкнулись с многочисленными проблемами, в первую очередь связанными с ошибочным ценообразованием. Но сие проблемы решаемые, и весьма просто, когда в руках государства были все «командные высоты» экономики. Сумел же П. Столыпин за пару лет перестроить аграрный рынок страны, а до того С. Витте ввёл золотое обращение и сумел так перестроить ж-д тарифы, что любой середняк мог доехать до Омска и даже чуть далее. А ведь им приходилось преодолевать сопротивление, порой очень активное, правящего класса (дворянства). Говорят ещё, что НЭП развивался неравномерно и скачкообразно, годы быстрого роста чередовались с застоем, а то и с попятным движением в иных областях бытия, пусть даже и второстепенных. Но так было всегда и везде, быстрое и ровное движение «вверх» невозможно в принципе. А бывало и ещё хуже, вот в 1904-07 гг Западная Европа переживала экономический подъём, а Россия топталась на месте, лишь слегка окрепнув после кризиса самого начала века. Ах, сказались последствия японской войны и революции? А на хрена надо было лезть в Корею, вполне официально считавшуюся японской сферой влияния, и раздражать весь мир оккупацией Северной Маньчжурии? Да и революцию можно было предотвратить, или хотя бы локализовать во времени и пространстве вполне разумными, даже с буржуазной точки зрения, методами. А вот в годы НЭП-а, по крайней мере, таких репримандов не было. Как и провалов 29-33 гг, когда собирались выплавить 10 млн тонн стали, а скостроляпили всего шесть, похожее положение было и по углю и нефти. Причём ежели в нэповские годы любой сбой обсуждался в печати и в обществе, то в 33-ем с помпой объявили о перевыполнении всех планов и обязательств. Мол, заткнитесь и радуйтесь жизни. Указывают ещё на низкую эффективность экономики вообще и капвложений в частности, на обилие непроизводственных расходов и паразитических трат. Но позвольте, а сколько денег русское дворянство проело, пропило и растратило на «девок», причём в основном за границей, в предреволюционные годы? Сов- и ком-чиновникам, да даже и нэпманам, такие расходы и не снились. Ну а сколько сил и средств пропало попусту в годы первой пятилетки, боюсь никто уже и подсчитать не сможет. Да и тогда, при всеобщем бардаке в стране, даже примерных цифр никто не знал, да и знать не мог в принципе.
      И совсем глупо сваливать на НЭП проблемы морального климата в стране, роста преступности и правового нигилизма. «Моральные устои» расшатывали в первую очередь наиболее левые из большевиков, в основном как раз противники НЭП-а. И не токмо А. Коллонтай и ревнители Пролеткульта, но и вожди «Новой оппозиции», не раз и не два пели анафему старой морали, ничего не предлагая взамен. Вот Н. Бухарин, признавая крах старых этических норм, всё же настаивал на разработке новой морали, пригодной для социалистического (хотя бы в потенции) общества. Но его многие не больно-то слушали, хотя далеко не все и не всегда. Ну а непманские загулы и разгулы были куда скромнее большевистских (или же псевдо-большевистских) оргий времён военного коммунизма. Да и преступность в общем и целом была ниже, чем при царизме. Конечно, уголовников стало больше, зато «политики» тогда почти исчезли, а эта категория преступников для власти самая проблемная. Да, в стране была масса беспризорных, но всё же меньше, чем в 19-22 и 30-33 годах (даже летом 34-го в Москве, в каждом асфальтовом чане, ночевало по несколько беспризорников). Упрекают ещё большевиков 20-ых годов в известной русофобии, но сие было естественно для граждан, живших в отсталой стране с дремучим самодержавным правлением, кое давно уже стало поводом для насмешек всего цивилизованного мира. И во всяком случае, оная «русофобия» принесла меньше вреда, чем тупая и наглая кампания по утверждению «русского приоритета» везде и всюду, включая самые нелепые случаи («Россия родина слонов» – это, увы, не анекдот, а быль). К тому же от «русофобии» пострадало куда меньше людей, чем от борьбы с безродными космополитами и низкопоклонством перед Западом, да и официально она не провозглашалась никогда.
           И последнее возражение – НЭП был непригоден, или мало пригоден, для ускоренной индустриализации, без которой Союзу было не обойтись. А без этого, мол, страна бы не выстояла в столкновении с «империалистическими хищниками». Но сие несусветное враньё. Сумела же царская Россия, с её слабой промышленностью, три года сопротивляться Четверному союзу, и нанести противнику ряд серьёзных поражений. И не токмо австро-венграм и туркам, но и немцам. А к 29-му году не только восстановили старую индустрию, но и ввели в строй большинство заводов военной программы, заложенных в 15-17 гг. Появились ручные пулемёты, торпедные катера, грузовики и трактора отечественного производства, сильно выросло производство самолётов. Достроены десятки кораблей, заложенных в 14-17 гг, и отрабатывались проекты новых, в том числе и подлодок. Танков, правда, соорудили всего несколько десятков, но в сугубо оборонительной войне они особо и не были нужны. Артиллерия оставалась на конной тяге, но та же картина (в основном) была и в 41-ом, и не только в РККА. На мехтягу перевели корпусную артиллерию и части резерва главнокомандования, от силы 10 %, да и то во многом формально – тракторов не хватало, в основном они были слабосильны, а треть их требовала ремонта. И в первые же месяцы войны корпусная артиллерия была ликвидирована как класс. Кстати, немцы осенью 41-го перевели на конную тягу большую часть дивизионной артиллерии, дабы не гробить трактора и грузовики на российском бездорожье. В 27 году на Чернореченском химкомбинате получен синтетический аммиак, и строилось ещё четыре завода связанного азота. Тем самым решалась проблема импорта селитры. В западных, приграничных областях Союза, в лесах и болотах, создали десятки опорных баз для будущих партизан, часть из которых, не разграбленная в 36-40 гг, сослужила свою службу в годы ВОВ.
    Ну а размышления об опасности единого фронта западных держав, коий легко справился бы со Страной Советов, просто бессмысленны. Уж если в 18-ом году цивилизованные страны предпочли выяснять отношения до конца, лишь обкорнав, пусть местами и сильно, Советскую Россию по окраинам, то как бы они воевали в дальнейшем, когда Красная армия хоть как-то организовалась и вооружилась? Впрочем, годом позже Антанта предприняла «Великий поход 14-ти государств», среди которых были Британия, Франция, США и Япония – основные силы «мирового империализма». И что же? Они не захватили ни Киева и Харькова, ни Петрограда и Вологды, лишь японцы заняли основные центры Дальнего Востока и слегка залезли в Сибирь. Но их резко осадили «союзники», особенно США, показав всю никчёмность антисоветского блока. Конечно, вождям Антанты сильно мешало просоветское движение в Европе, но оно никуда не делось и в последующие годы. А уж после 1922-го, когда Советский Союз и Германия заключили мирный договор и установили тесное сотрудничество, широкая антисоветская коалиция стала невозможна в принципе. Англия могла, конечно, сколотить блок второстепенных держав (Польша, Румыния, Латвия и Эстония), но и при активной британской поддержке войска лимитрофов вряд ли захватили бы Смоленск и Киев, не говоря уж о более важных пунктах. Турция и Литва тогда были в прекрасных отношениях с Советами, и привлечь их к интервенции было нереально. Финляндия после неудачных попыток отодвинуть границу на восток, без труда отбитых Красной армией в 20-22 гг, придерживалась политики строго нейтралитета, а Италия, по образцу немцев, всячески расширяла торговые связи с Союзом – последние корабли итальянской постройки вступили в строй на Чёрном море аж в 40 году. И отношения Италии с бывшими союзниками всегда были не ахти. Остаётся Франция. Сама по себе, в одиночку, после огромных потерь в Первой мировой, она не была способна ни на какую авантюру в Европе, да и при наличии союзников французское участие выразилось бы в посылке экспедиционного корпуса и подпитке оружием союзников. Кроме того, в первые годы после мировой войны французы с трудом наводили порядок в своих колониях и восстанавливали хозяйство пострадавших в ходе войны областей. А затем, военное и политическое руководство страны официально провозгласило сугубо оборонительную доктрину основой обороны Франции. И уже в 28 году из чрезвычайного бюджета на постройку укреплений выделили 4 млрд франков, сократив до минимума расходы на полевую армию. Да и общественное мнение страны рассматривало Россию, пусть и красную, как возможного союзника в неизбежной, пусть и не скорой, войне с фрицами. США, скованные доктриной изоляционизма, не могли отправить против Советов не единого солдата, а японцы, убедившись по опыту Гражданской войны, что Сибирь орешек очень твёрдый, обратили свои взоры на Китай и Южные моря. В 20-ые гг Япония и СССР иногда даже действовали сообща против самых наглых китайских генералов, особенно если за ними стояли англичане или американцы. 
           В общем и целом, Новая экономическая политика оказалась вполне жизнеспособной, а неизбежные трудности преодолимыми. И никаких объективных причин свёртывания НЭП-а не  большинство большевиков не желало «культурно торговать», исправно трудиться в сфере обслуживания или на производстве, работать в деревне и повышать свой культурный уровень. Куда приятнее, и по их мысли полезнее (хотя бы для них самих), было бороться с оппозицией, разоблачать жадных нэпманов и кулаков-мироедов, гнилых интеллигентов и буржуазных профессоров, упадочных поэтов и писателей. А экономику максимально централизовать и ускорить темпы роста, перевести на приказные рельсы, и пусть кто-то попробует не подчиниться. Мы на них ГПУ натравим. Понятно, что такие настроения появились не вдруг, и нарастали постепенно, но где-то в 28-29 гг они оформились и устоялись. Не хватало лишь решительного вождя, коий наплевав на законы экономики, партийную этику и прочие ненужные вещи, установит нормальный (для них) режим в стране. Ну а поскольку кандидаты в диктаторы имелись, даже в избытке, то ход истории пошёл по пути наименьшего сопротивления. И кстати, такой исход ещё раз доказывает, что построить нормальный (демократический, развитый и т.д.) социализм в одной отсталой стране очень трудно, практически невозможно.
 
               Лунный капитализм.
          Большинство советских (бывших?) граждан, да и многие молодые жители России, помнят замечательный роман Н.Н. Носова «Незнайка на Луне», заключительный аккорд трилогии о жизни очень своеобразных, но приятных и привлекательных разумных существ. И вдобавок это очень экологичное сообщество, особенно в Цветочном городе. Конечно, машина на газировке с сиропом далеко не уедет, но и заправить её можно в любом месте, без особых проблем. И никакой нефти, газа, да даже и угля. Вот универсальные комбайны Солнечного города менее совершенны, их «всеобщая автоматизация» очень сложна и требует огромных средств. Между тем основная задача растениевода – создать такое сообщество растений, которое требует минимального вмешательства при оптимальном росте. Впрочем, это мелочи, гораздо интереснее коммунистическая, по сути, жизнь «солнечных» коротышек. На первый взгляд там всё хорошо и разумно, но лишь когда в их городе тишь и благодать. Но вот стоило трём ослам превратиться якобы в нормальных граждан, как всё пошло наперекосяк. У псевдо-ослов появились многочисленные поклонники, и дело могло кончится плохо, ежели бы знакомый Незнайке волшебник не вернул главных ветрогонов в их первобытное состояние. То бишь существование вполне коммунистического, преуспевающего и самодовольного сообщества оказалось под вопросом из-за нелепой случайности, последствия коей с трудом удалось ликвидировать. Вот вам и коммунизм… А может быть, так и надо? Ведь жизнь движется противоречиями, а какие могут быть противоречия при коммунизме? Пожалуй вот только такое, между беспечной и спокойной жизнью и угрозой её потери от любого внешнего воздействия, даже самого пустякового. Впрочем мы увлеклись, а нам пора на Луну.
         В своё время К. Каутский создал теорию ультраимпериализма, когда всемирный картель объединит основные индустриальные страны, обеспечив их более-менее мирное развитие, в одной «связке». Ленин считал сие утопией, мол пока дело дойдёт до такого объединения, пять раз случится социалистическая революция. Но сама по себе идея признавалась разумной. Но ведь на Луне, когда туда прилетели Незнайка и Пончик, как раз существовал ультраимпериализм, причём в самом ярком и законченном варианте. Всепланетный трест (Большой бредлам) вершит все дела, не пользуясь услугами правительств, министров и губернаторов. Там даже армии нет, на всё про всё хватает обычной полиции, весьма скромно вооружённой – когда понадобилось ловить особо шустрых грабителей, с трудом нашлась пара броневиков, а о танках и САУ никто и не слыхал. И кстати, уровень преступности на Луне невысок, в крупнейшем городе Давилоне всего одна катала-жка, и сидит там в основном всякая мелкота, которой регулярно сокращают и так небольшие сроки. Огреют, правда, при этом дубинкой, так это для профилактики, дабы трижды подумали, прежде чем что-то натворить. И лунные города вполне благоустроены, там нет бидонвилей и явных трущоб, а «беспорточные безработные» селятся малыми группами в укромных местах, где их вряд ли достанет городская полиция. Да, во всех крупных городах Луны есть Дрянинговские «гостиницы», не шибко удобные для жизни. Но там по крайней мере тепло и сухо, есть где сготовить обед и просушить постиранное бельё. И цена вполне доступная даже на койки среднего пошиба, не говоря уж о самых дешёвых, где селятся самые нищие безработные. Кстати, лунный фертинг – отличная валюта, устойчивая и полновесная. Это что-то вроде золотого рубля, даже немного повыше, но ниже золотого доллара времён начала 20-го века. Примерно 0,85-1,15 грамма «жёлтого металла» за фертинг, и лунатики могли спокойненько копить свои денежки, не опасаясь девальвации, инфляции и прочих пакостей финансовой жизни.
             Ну хорошо, возразят читатели, дабы копить деньги, надо их иметь. Но ведь даже в Сан-Комарике, где процент безработных наивысший, и им живётся труднее всего, Незнайка и Козлик долгое время сводили концы с концами за счёт случайных заработков. А когда понадобилось, наш герой быстро нашёл приличную работу собачьей няни. Положим, при таскании чемоданов он мог иметь преимущество перед местными, ибо родился и вырос на Земле, где сила тяжести вшестеро больше лунной. Но вот гулять с собаками, мыть их и расчёсывать, уж точно мог и любой лунный коротышка. Возникает подозрение, что прочие обитатели нижнего этажа ночлежки просто не особо желали что-то делать для изменения своей судьбы. А уж те, кто постоянно работали хоть где-то, а особенно на заводах и фабриках, жили совсем неплохо. Козлик через полгода работы купил автомашину, в кредит конечно, но сие было в обычаях лунного мира. Правда, быстро упал в канаву, так надо было сперва обучиться на соответствующих курсах, а уж потом садиться за руль. И всё было бы отлично. Был на Луне и солидный средний класс, вспомним лишь г. Жулио и его многочисленных покупателей. Ведь не будет же простой работяга покупать скорострельный пистолет с кучей патронов к нему. Впрочем, оружие товар специфический, а вот обилие картин и скульптур в домах и офисах лунатиков говорит в их пользу. Пусть в основном в моде абстрактный стиль, но в любом случае художники и скульпторы не сидят без работы. А уж сколько печатной продукции издаётся в лунном мире, просто любо-дорого смотреть. И лунное население было поголовно (или почти поголовно) грамотным, даже сельские бедняки, не имеющие денег на покупку газет, читали те из них, в кои завёртывались товары, купленные в городе.
     Оборудование лунной промышленности тоже очень продвинутое, почти все процессы механи-зированы и автоматизированы. Правда, развлекательные колёса на морских курортах крутят вручную, и сия работа весьма тяжёлая. Но ведь это не производство, а сфера услуг, причём третьестепенная её часть, и работают там самые неквалифицированные личности. Можно сказать, что это общественные работы для безработных, кои не смогли найти чего-то получше. И потом, рабочие на водяных колёсах получают приличные деньги, свободные крутильщики имели свою библиотеку и собирались купить телевизор, не самую дешёвую вещь в лунном мире. Ещё одна проблема это беспорточные безработные, их регулярно отлавливают и отправляют на Дурацкий остров, где они перерождаются в овец и баранов. Суровое наказание, что и говорить, но ежели подумать то неизвестно, что лучше – дрожать под мостом от голода и холода, или спокойно пастись на лугу. А перед тем бить баклуши, вволю ходить в кино и развлекаться разными играми в промежутках  между завтраком, обедом и ужином. Да и не так много обитало на Луне подобных личностей, пароход (не шибко крупный) на Дурацкий остров ходил лишь из одного порта и весьма редко, даже не каждый месяц.
   А вот что в лунном мире было превосходным, так это транспорт. Поезда ходили быстро и за сутки можно было пересечь всю планету. И ходили они плавно и ровно, иной раз пассажиры не могли проснуться на нужной станции. Вагоны удобные и билеты не шибко дорогие, раз даже бедняки порой ездили весьма далеко. Тяга поездов скорее всего была электрической, ибо нигде не упомянуты дым, грязь и сажа паровозных (да частично и тепловозных) труб. Автобусы, автомашины всех типов и корабли тоже были неплохи и активно использовались, а вот самолёты и вертолёты лунатики не жаловали, хотя имели вполне приличные образцы. Тут наверное сказалась трудность навигации, особенно ночью, когда на небе нет Солнца и звёзд, и необходимо постоянно контролировать расстояние до внешней оболочки Луны, дабы в неё не врезаться. Да и расстояния между лунными городами были не настолько велики, дабы искать альтернативу наземным видам транспорта, надёжным и проверенным.
          В общем, литературные чиновники Брежневских времён, решившие что Н.Н. Носов сочинил обличительный и антибуржуазный роман, крепко ошиблись. Лунный капитализм оказался весьма привлекательным, правда, с кучей недостатков, но где же их нет? Уж точно не в Солнечном городе… И характерно, что отдельные вспышки недовольства, в первую очередь забастовки, нигде не перерастали в вооружённые выступления, не было оппозиционных партий и организаций большого масштаба. Земным коротышкам пришлось прибегнуть к «экспорту революции», коия оказалась мирной и почти бескровной. И переворот был не социалистическим, а скорее народно-демократическим, как любили говорить в 40-50 годы 20-го века. Осталась частная собственность, пусть в основном и мелкая, рабочее самоуправление у лунатиков ничем не напоминало диктатуру пролетариата, прежние богатеи сохранили часть денег и пользовались всеми гражданскими правами. Сие, конечно, лишь краткий обзор «по теме», но и он очень поучителен.
           Почему двадцать третье?
         Речь в оной заметке пойдёт о дне Советской армии и Военно-морского флота, который после трансформации СССР в РФ автоматически стал днём защитника отечества. Ну при Союзе выбор даты был более-менее понятен, в тот день первые отряды Красной армии пытались остановить немецкое наступление, но весьма малоуспешно. Дата малозаметная даже в истории Гражданской войны, то ли дело взятие Казани, Ростова на Дону или Владивостока, штурм Перекопа или «Волочаевские дни», сражение у ст. Касторной или на реке Тобол (Петропавловская операция  1919 года). А уж если брать военную историю России в целом, то всемирно известных событий, не сравнимых со стычками у Пскова и Нарвы, полным-полно. Ледовое побоище и Невская битва, Куликово поле и битва на реке Воже (1378 г), оборона Пскова от войск С. Батория, одного из лучших полководцев тех лет, и осада Смоленска в 1609-11 гг. Захват Москвы ополчением К. Минина и Д. Пожарского, и одной из сильнейших турецких крепостей Азова донскими казаками  (без всякой помощи Москвы!) в 1637-ом. Донцы удерживали Азов почти пять лет, отбили сильне-йший штурм, и лишь убедившись, что Московской Руси пока что не до южных морей, оставили город, разрушив все каменные постройки. Далее, победы Петра Великого – кроме общеизвестных Полтавы и Лесной, отметим успешные штурмы того же Азова, Нарвы, Риги, Выборга и Ревеля, битвы у Фридрихштадта, у р. Пялькяне и у дер. Лаппола. Русско-Турецкие и северные войны 18-19 веков, как и Отечественная война 1812 года, как минимум удваивают наш список. Первая мировая, в целом не очень успешная для русского оружия, тем не менее добавляет в наш список капитуляцию Перемышля со 120 тысячами австро-венгерских бойцов и 900 орудиями, и Брусиловский прорыв 16-го года, после которого судьба Двуединой монархии была, в общем и целом, решена. И не важно, что три другие великие империи Евразии, Российская, Турецкая и Германская, проделали тот же путь, частью даже и ранее. Всё равно, победы скромного кавалерийского генерала (кстати, А. А. Брусилов из всех командующих фронтами и армиями в 1914-18 гг в России был единственным, не обучавшимся в академии Генштаба) подвели черту под классическими империями старого типа. Конечно, кризис оных держав начался ранее, и имел свои глубокие причины, но для нас сие не очень важно.
         Да даже и русско-японская война 1904-05 гг, пожалуй самая позорная в новой российской истории, была отмечена светлым пятном на общем фоне потерь и неудач. Порт-Артур, не совсем достроенная крепость, чьи укрепления были рассчитаны на попадания 6-и дюймовых снарядов (а в реальности японцы стреляли из 11-и дюймовых мортир), держался более десяти месяцев, из них полгода при почти полной изоляции от внешнего мира. Наконец, были и морские сражения, о коих не стыдно вспоминать. Гангут и Гренгам, Наварин и Чесма, Синоп и Афон, оборона Севастополя и Петропавловска. Кстати, первая оборона Севастополя началась 25 сентября, а в 1609 в тот же день началась осада Смоленска. А в 1943-ем 25 сентября Смоленск был освобождён частями Красной армии. В тот же день в 1556-ом к России присоединено Астраханское ханство, а 25.09.1799 во время знаменитого Альпийского похода Суворова русские захватили Чёртов мост, ключевую позицию французов. Какой ещё день календаря может похвастать такими совпадениями? А тем, кому и этого мало напомним, что в 42-ом 25.09 началась оборона Туапсе, первого крупного порта Черноморского побережья, который вермахт не смог захватить, а в 1789-ом полк. Де Рибас взял штурмом турецкую крепость Хаджибей, которая в скором временем стала крупным городом под названием Одесса. Юго-западный фронт РККА 25.09.43 захватил первый плацдарм на западном берегу Днепра, а через год Ленинградский фронт завершил Таллиннскую операцию, очистив от немецких войск материковую часть Эстонии. Наконец, 25-26 сентября 41-го окончательно  стаби-лизировался фронт обороны Ленинграда, и теперь судьба города более зависела от А. Косыгина и А. Кузнецова, нежели от Г. Жукова и В. Трибуца. И сие далеко не полный список. Так что днём защитника отечества должно быть 25 сентября, оптимальная дата отечественной истории. И субъективно конец сентября лучшее время для праздника, урожай уже собран, или почти собран, а до морозов далеко. И можно с чистой совестью вспоминать прошлое, славные дела минувших дней, прославленных полководцев и их смелых и умелых подчинённых.
           Слишком прыткие
         Известно, что М. Кольцов, знаменитый публицист и сатирик, проработал в Испании, в годы последней революции, более года (с перерывами). И вот после очередного доклада об испанских делах на самом высшем уровне, его слушали И. Сталин, В Молотов, Л. Каганович, К. Ворошилов и Н. Ежов, писатель в разговоре с братом заметил, что поведение генсека его насторожило. Он мол, как бы услышал резолюцию в свой адрес – «слишком прыток». Признаться, прочитав сие в первый раз, я был сильно, очень сильно удивлён. Какая такая прыть корреспондента «Правды» могла не понравиться вождю? Он ведь не военный, не дипломат, и даже не инженер, просто сочинитель. Конечно, как и все «наши» за бугром, по крайней мере в те годы, Кольцов был заодно и разведчиком, собирал информацию, выполнял тайные поручения и задания НКВД. Но все такие дела были сугубо конкретны, и лишняя прыть при их исполнении никак не могла быть проявлена. Даже наоборот. А потом понял, что речь шла о роли политического советника, притом крупного ранга, которую наш герой присвоил себе самовольно, без всякой санкции властей. Так это же хорошо, скажет современный читатель, напрочь забывший старую истину, что «инициатива наказуема». Особенно в таком важном и скользком деле, как политика испанских левых. Сам тов. Сталин долго не мог понять, кого в этом скопище надобно поддерживать, а кого понемногу оттеснять от власти. А М. Кольцов, по всем данным, прекрасно понимал, что самые активные борцы с фалангистами – это анархисты и ПОУМ, партия троцкистского толка. То бишь самые ненавистные для наших вождей граждане. Ну а компартия в первые годы войны была слаба, неопытна и малочисленна, и Кольцов не мог сие не заметить.
   Правда, если верить БСЭ 3-го издания численность испанской компартии составила в 36 году 30 тысяч, а в годы гражданской войны вроде бы она выросла в десять раз. Ну для одной из правящих партий сие не показатель, завлечь можно сколько угодно. А через созданный коммунистами Пятый полк прошло якобы 70 тыс бойцов. Но тогда это не полк (что это за полк числом в 3-4 дивизии?), а скорее учебная часть. А насчёт численности КПИ до 35-го есть данные 1-го издания БСЭ, когда Народного фронта ещё не было, и не было повода приукрашивать испанских левых. Так вот, до апреля 31-го года в компартии никогда не числилось более 1,5 тыс членов, коии вечно воевали друг с другом порой по самым пустяковым вопросам. Затем за год легального существования партия выросла в 15 раз(!), но остались склоки как внутри партии, так и в её отношениях с Коминтерном и с другими левыми. И к 34 году положение не изменилось, а численность, по косвенным данным, даже упала. Можно оспорить конкретные цифры, но по прошествии 30-40 лет их точность установить невозможно, даже если кто-то когда-то их и знал. А учитывая, что до 36 года партия в основном работала в подполье, что в её состав вливались порой целые группы, и так же легко покидали её ряды, любые данные можно подогнать и как-то обосновать, хотя бы в грубом приближении. Так что у нас нет никаких причин не доверять описанию тридцатых годов. Однако вернёмся к особо прытким товарищам.
         Излишняя прыткость сильно повредила и маршалу Егорову в годы террора. Строго говоря, он был ближе к Ворошилову и Будённому, и не токмо идейно, но и организационно, как один из героев обороны Царицына в 1918 году. И впоследствии всегда поддерживал «конноармейцев», а Тухачевского и его сторонников воспринимал скорее негативно, как и их идеи и замыслы. Но вот дёрнул черт его прилюдно заявить (скорее всего в подпитии), что мол при обороне Царицына, да иногда и в других случаях, истинным героем был он, Егоров, а не всякие там Ворошиловы-Будённые. Но позвольте, Ворошилов в 38-ом был наркомом обороны, и ежели Александр Ильич его выше, то он вроде как равен вождю, хотя бы в военных делах?! А такой реприманд первый генсек вынести не мог. Сие конечно не единственный случай, но пожалуй, самый яркий. И в последующем в Советском Союзе много раз случались похожие инциденты, но мы для краткости перейдём сразу к «эпохе застоя».
      Общеизвестно, что в брежневские времена главной проблемой председателей сельских артелей и директоров совхозов было постоянное и некомпетентное вмешательство советских и партийных органов в жизнь селян. Особенно выделялись райкомы, иногда, хоть и редко, снисходившие до рекомендаций по поводу кличек коров, коз и лошадей. Почему-то считается, что наиболее известные, богатые и передовые хозяйства были избавлены, ну или почти избавлены от оного зла, и все шишки сыпались на середняков (отстающим указывай или нет, всё одно без толку). Однако сие глубокое заблуждение, и понять его можно даже по книгам той поры. Вот сборник «Земледельцы», М, Молодая гвардия, 1975 (из серии «Жизнь замечательных людей»). Вот М.А. Посмитный, председатель знаменитого колхоза Расцвет, герой соцтруда и кавалер многих наград. В любой энциклопедии, справочнике или словаре 70-80 гг он упомянут, пусть и кратко. И вполне по заслугам. Кстати, все нормы выработки по всем работам Макар Анисимович устанавливал сам, на собственном опыте. Нормы были трудные, но реальные, их выполняли без штурмовщины и авральства. Не всем сие нравилось, председателя пытались одёрнуть, мол есть общепринятые стандарты, но он отбился. Но это ещё цветочки, а вот и ягодки. Плановик из райцентра обвиняет Посмитного в торговле молоком на городских рынках. А то что скисло по дороге, идёт на творог. Вот чем занят знаменитый председатель, вместо того, чтобы план перевыполнять! «Посмитного тоже идеализировать не надо», вот такая чиновничья идеология. А как-то потребовали, уже после того, как «Расцвет» выполнил и перевыполнил, насколько надо, все обязательства, ещё некое количество кукурузы. Мол фуража не хватает, ситуация напряжённая, а у вас этой кукурузы полно. Ну на трудодень выдадут поменьше, чем обещали, что ж с того? Чай не помрут, колхоз богатый. Макар плюнув на «бюро», сперва раздал на трудодни всё обещанное, но сие далось ему нелегко. Сколько нервов, сил и времени потерял он на эту свару? Увы много… Далее, в своё время району был «спущен» план лесопосадок, а большинство хозяйств его не могли, да и не хотели выполнять. Мол, хлеб убирать некогда и некому, какие тут к чёрту лесополосы?! Пришлось Посмитному насажать «леса» сверх меры, а когда он вырос выяснилось, что поля получились очень мелкие, комбайнам не развернуться. Пришлось рубить. И пошли комиссии, порой из самого Киева, да не по одному разу, выяснять, что это за губитель природы такой нашёлся. 
           Теперь вспомним К.П. Орловского, не токмо знаменитого руководителя колхоза, но и героя двух войн, Отечественной и Испанской 36-38 гг. А до того он в начале двадцатых партизанил в Полесье, и своими дерзкими, но хорошо рассчитанными «акциями» отправил в отставку министра внутренних дел Польши. Да и в Первой германской ему довелось поучаствовать. В 43-ем, после тяжелейшего ранения (лишился правой руки и трёх пальцев на левой, оглох на одно ухо и правый глаз почти не видел) вышел в отставку, и 24 года возглавлял колхоз в родных краях. Казалось бы, уж такому человеку можно было простить некие отклонения от нормы, а точнее от уравнительно-бестолкового подхода к жизни. Но вот на рынке в Могилёве молоко из Рассвета оказалось дороже, чем у частников. И сразу окрик из обкома, как же так?! Просто политически неверно! На самом деле, ежели посчитать процент жира и прочих полезных вещей, ихнее молоко выходило дешевле прочего, но сие пришлось доказывать, долго и нудно, тратить драгоценное время на пустяки. Хотя, по закону, на колхозном рынке всяк волен торговать по своей цене. Не берут – сам дурак, а коль берут, значит товар стоящий. Когда Орловский засеял 500 гектаров льна, огромная цифра для Полесья, на него давили со всех сторон. И не только уговаривали, но и грозили, вот мол не справишься, выгоним из партии, и ни одного человека на уборку не пошлём, ни школьников со студентами, ни «шефов из города». Но они и не понадобились, справились сами, а на льне в тот год колхоз заработал семь миллионов, немыслимая сумма для тех лет. Наконец, в Рассвете решили открыть столовую, дабы люди не тратили время на готовку, хотя бы в самые горячие дни. Да и привезти бригаду на обед в столовку проще и быстрее, чем людей по домам развозить. Казалось бы, сие сугубо частное дело коллектива, ни соседи, ни район в целом оно не затрагивает, не говоря уж про область. Ан нет, райисполком был против. Мол, нецелесообразно(???). Тут правда, дело решилось быстро, у Орловского уже трудились граждане, официально считавшиеся рабочими, а не членами сельхозартели. Оплата у них чисто денежная, на участке работать некогда, как же таким людям без столовой питаться? Такие вот дела.
         И наконец целина, любимое детище Никиты Сергеича и Леонида Ильича. Начали с размахом, но через три-четыре года урожаи упали катастрофически, местами до уровня сам-три. Как при царе-батюшке на Вологодчине. А ведь заранее было ясно, по крайней мере местным агрономам, прожившим тут 10-15 лет, что целина не Воронеж, не Киев и даже не Саратов, тут нужны щадящие методы обработки полей, очень скороспелые сорта и тщательный учёт метеоусловий. Более-менее нормальные дожди идут здесь лишь в июле, и на сей месяц должен приходится период самого интенсивного роста растений. Не раньше и не позже. Но объяснить оные истины партийным чиновникам оказалось очень трудно, на  то ушло несколько лет. А тут ещё явился в целинный край Т. Лысенко со своими нелепыми рекомендациями, на опровержение коих ушло много сил и времени. Хорошо, что в посёлке Шортанды существовала ещё с 30-ых годов сельскохозяйственная опытная станция, преобразованная в 54-ом в институт зернового хозяйства Казахстана. Огромными усилиями его сотрудников, не сразу и не везде, но удалось постепенно поправить дело. Особо отметим директора ин-та А.И. Бараева, энергичного организатора и очень эрудированного человека, и опытного селекционера В.П. Кузьмина, ещё в 22 году, по заданию Н.И. Вавилова изучавшего монгольские сорта злаков и овощей. А кабы к ним прислушались сразу, то сэкономили бы миллионы (точнее сотни миллионов) рублей и массу времени.
   Но сие всё случаи с благополучным исходом, с минимальными потерями для самих «прытких», их сослуживцев и коллег. А бывало и совсем иначе. Все знают И.Н. Худенко и его печальную судьбу, многие помнят и фразу, сказанную Л. Брежневым после просмотра фильма об успехах хозяйства «Илийский» – «Это дело преждевременное». То бишь рано ещё людям жить по-человечески и зарабатывать много денег, а государству нет резона получать по сходной цене продукцию отечественного производства. За бугром купить проще. И ведь сие сказано было не в 70-ом, когда Худенко собирались сажать, а в 64-ом, когда он формально был героем дня. И ладно бы пострадал один Иван Худенко. И. Снимщиков в 52 году возглавил колхоз им. Кирова в дер. Чёрной под Балашихой. В колхозе числилось 80 работников и по всем показателям он был на последнем месте в Московской области. Через 17 лет в хозяйстве работало 1 500 человек, все жили в хороших домах и имели приличную зарплату. А результат тот же, в 69-ом Снимщикова посадили на шесть лет, в тюрьме он ослеп. Правда, через пять лет попал под амнистию и умер в собственной квартире. И В. Белоконь, председатель колхоза «Сербы» под Одессой, окончил свой век в заключении. А он по очень сходной цене снабжал половину Забайкалья отличными яблоками и грушами. При том ему приходилось доплачивать железнодорожником, дабы ящики с фруктами не стояли неделями на запасных путях. Можно считать это взятками, но по-моему сие просто накладные расходы, неизбежные при советской системе. Упомянем ещё Акима Горшкова из Владимирской области и кубанского комбайнёра В. Первицкого, и эстонского изобретателя  И. Хинта, лауреата Ленинской премии, чьи патенты принесли Союзу несколько миллионов долларов. И внутри страны построенные по его проектам фабрики работали прекрасно. Но и он был посажен на пятнадцать лет и умер в заключении в 85 году, чуть-чуть не дожив до перестройки. Правда, впоследствии Хинт и его соратники были полностью реабилитированы. А вот никаких данных о реабилитации Худенко и Белоконя найти не удалось. Что же, они до сих пор официально считаются растратчиками и расхитителями госсобственности?
 
          «Каспийские джунгли»
   В 1937 году в Сталинграде вышла книжица некоего Баева под названием «Каспийские джунгли» тиражом всего 9000 экземпляров, на посредственной бумаге. Понятно, что нынче её достать трудно, а очень жаль. Повесть рассказывает о злоключениях нескольких пассажиров волжского парохода, кои от Астрахани отправились в дельту Волги на большой лодке. Там они заблудились, попали на заброшенный остров, и совсем уже смирились с мыслью, что до ледостава им с острова не уйти (лодку унесло течением в первые же дни жизни на острове). И вот они наблюдают жизнь зверей и птиц, особенно последних, в дельте, ловят рыбу для пропитания и собирают водяные орехи. Попутно, устами героев, рассказывается о наиболее интересных обитателях тех мест – выпях и бакланах, колпицах и каравайках, цаплях и пеликанах. Рассказывается коротко, но конкретно, с интересными подробностями и любопытными характеристиками. Куча рисунков, не всегда удачных (например, сокол бросается на цаплю, вытянув лапы вперёд, хотя общеизвестно, что при броске он их прижимает к телу, иначе при таком ударе можно обе лапы сломать), но в целом интересных. Поскольку в числе невольных отшельников оказались два орнитолога и местный рыболов-охотник, зоологический уклон выглядит вполне оправданным. К тому же натуралисты изучали пути птичьих перелётов, а многие из них проходили через низовья Волги. И вместе с ними оказался на острове краевед, искавший келейную книжицу (дневник) П. Золотарёва, грамотея разинских времён. И ещё два студента, ехавшие на практику в заповедник. В общем, книга написана живо и увлекательно, и совершенно не политизировано, что просто уникально для тех лет. Конечно, говорится не раз, что до революции Волжская дельта порядком оскудела, и рыбами и особенно птицами, а вот при советской власти природные бога тства успешно восстановлены и продолжают расти. Но так оно и было, и ежели и есть в тексте некие преувеличения, то небольшие. А вот то, что «вожди» почти не упоминаются в книге, просто уникально. В общем, сочинение В. Баева надо переиздать массовым тиражом, возможно с комментариями и дополнениями. Вот говорят, что тайны птичьих перелётов наконец раскрыты, хоть и верится однако с трудом. Ну и написать хоть что-то про самого Баева.
          Баев Василий Павлович (псевдонимы В. Павлович, С. Навагинский, В. Бенд(Бенц)) родился скорее всего в конце 19-го века, в 20-ые годы жил в Симбирске, а в 28-ом (примерно) перебрался в Воронеж, где работал в газете и сочинял книги, в основном на местные темы. Наиболее известная из них «Волчий Кут» (Воронеж,1935), посвящённая поэту А.В. Кольцову. Писал также об И.В. Мичурине, участвовал в создании карманного справочника по ЦЧО и энциклопедического словаря ЦЧО. В 28 году работал на постройке Турксиба, скорее всего как корреспондент газет «Советская степь»  (Кзыл-Орда) и «Звезда Востока» (Ташкент). Сотрудник воронежской «Коммуны», куда пришёл по протекции А.В. Швера, главного редактора газеты. В 35-37 гг работал в Сталинграде, в 38-ом незаконно репрессирован вместе со Швером и его покровителем И.М. Варейкисом. Скорее всего расстрелян, ибо Сталин всегда с подозрением относился к Варейкису и его соратникам. Вот и всё, увы, неясно даже писал ли он в «Коммуне» под псевдонимом Гашимбаев, или то был кто-то другой, например сотрудник той же газеты М.А. Зыков, будущий идеолог Власовского движения. Так что вопросов и неясностей ещё много, есть над чем работать.