Полёт Ангела

Пролог

Они врут вам, когда говорят, что Бог умер. Или, что дьявол искушает только слабых духом. Истина, гораздо проще и страшнее. Они просто застряли в пробке. Не сами, а их армии.

Человечество живет, ничего вокруг не замечая. Как каждое утро, переходя улицу, они проходят между линиями окопов. Люди слышатгул метро , а не поезда.

Высоко под небоскребами, находится легион Серафима. Он не был Ангелом в библейском смысле. Он был полководцем. Идеальным и беспощадным. Его крылья, были сотканы из чистой энергии и могли опалить сталь.

Стратегия заключалась в том, чтоб не допустить прорыва тьмы на поверхность. Ангелыне могли победить демонов в их логове, так как под землей была их стихия. Между ангелами и демонами была вечная война.

Война зашла в тупик . Люди гибли тысячами. Они считали, что это дело рук смертников.
Под землей раскинулась преисподняя.

Её правитель, Азазель, не был похож на рогатого черта. Он скорее походил на брокера или байкера с блатным акцентом.

 Мы проигрываем эту войну не потому, что мы слабее, - говорил он своей свите - А потому, что мы играем по их правилам. Они хотят войны на уничтожение? Мы дадим им войну. Но выиграем мы её хитростью.

Демоны не могли подняться наверх, но они могли влиять. Искушение стало их главным оружием. Коррупция в мэрии, наркотики в школах, алчность банкиров - всё это были ростки Тьмы, которые они проращивали сквозь асфальт в души людей.

Ангелы питались верой, надеждой и светлыми помыслами. Демоны - отчаянием, похотью и гневом. Человечество было полем боя, источником ресурсов и одновременно - разменной монетой.

Но был ещё один игрок.

Тысячелетия назад, когда континенты были едины, а магия струилась в воздухе, как вода, существовали Бессмертные. Их называли «Третьими», ибо они не были ни ангелами, ни демонами. Они были теми, кто создал и тех, и других, вдохнув жизнь в свет и тьму, чтобы те служили равновесию мира.

Но Бессмертные исчезли. Оставили после себя лишь артефакты, легенды и взаимную ненависть между своими творениями.

Ангелы бессмертны. Их нельзя убить. Можно только изгнать обратно в Свет, откуда они возродятся через столетия.

Серафим спустился на место битвы впервые за триста лет покинув Легион. Он осмотрел останки. На груди павшего ангела не было ран от демонического клинка. Там была дыра, оплавившаяся по краям, словно в плоть попала кислота, только в тысячу раз сильнее.

 Это не демоны, - прошептал Ариил, сканируя местность. - Здесь пахнет… пустотой.

В тот же час в Сохо произошло странное убийство. Влиятельный демон, советник Азазеля по вопросам финансовых махинаций, был найден в своем пентхаусе. Он не был изгнан обратно в Бездну. Он был просто стерт. Его тело, принявшее истинный облик, истлело за секунду, оставив лишь силуэт пепла на дорогом диване.

Азазель, в ярости сметя всю посуду со стола, прорычал:

 Кто-то играет в игры на нашей территории. И у этого «кого-то» есть оружие богов.

В маленькой квартирке в Квинсе, выходящей окнами на кладбище, жил обычный парень, Лео. Он работал курьером, слушал подкасты и мечтал накопить на мотоцикл.

Этим утром он проснулся от странного ощущения - будто кто-то позвал его по имени голосом, который звучал у него в костях, а не в ушах.

На тумбочке лежала посылка. Он не заказывал ничего.

Внутри оказался старый, потрескавшийся кожаный браслет с одним-единственным тусклым камнем. К нему прилагалась записка, выведенная каллиграфическим почерком на бумаге, которая пахла пылью веков: «Ты - последний. Баланс нарушен. Просыпайся, Хранитель».

Лео хмыкнул, решив, что это чей-то глупый розыгрыш. Надел браслет, просто чтобы посмотреть, как он сидит на руке.

Камень вспыхнул.

Мир вокруг Лео схлопнулся и развернулся заново.

Он увидел город. Настоящий.

Небо над Манхэттеном было разорвано в клочья, и в разрывах полыхал золотой огонь Легиона. Асфальт под ногами был тонким, как яичная скорлупа, а под ним копошились миллионы теней, тянущих когтистые лапы к поверхности.

А прямо над ним, зависнув в воздухе, стоял Серафим. Его крылья заслоняли полнеба.

Ты, - выдохнул ангел, и в его голосе не было угрозы. Было благоговение. - Ты пахнешь Ими.

Из люка напротив, даже не сдвинув крышку, а просто просочившись сквозь бетон, как дым, поднялся Азазель.

 Мальчик даже не знает, кто он, — усмехнулся демон. - Какая прелесть. Идеальный сосуд.

Лео попятился, прижимаясь спиной к стене своего дома, который теперь казался карточным домиком над пропастью.

Я… я просто курьер, - прошептал он, сжимая браслет на руке.

 Был, - ответили они хором. Свет и Тьма впервые за тысячелетия сошлись во мнении.

Война, что тлела под улицами Нью-Йорка, только что получила третью сторону. И эта сторона только что проснулась.

Где-то глубоко в земле, под слоями породы и фундаментами небоскребов, засветились древние письмена, высеченные теми, кто был здесь первыми. Бессмертные возвращались. Или, по крайней мере, просыпался их последний наследник.


Глава 1.

Падший Ангел.
 
Нью-Йорк спал. Точнее, он делал вид, что спит. Миллионы огней горели в окнах небоскребов, поезда метро с лязгом прорезали ночную тьму подземелий, а где-то в Бронксе играла музыка - слишком громкая для буднего дня. Люди жили. Люди не знали.

А в Измерении Света, высоко над шпилями, где гравитация была лишь вежливым предложением, а не законом, царила суета иного рода.

Легион готовился к очередной вылазке. Крылатые стражи меняли доспехи в арсеналах, свет которых резал бы глаза любому смертному. Дозорные на башнях вглядывались в мерцающую пелену, отделяющую их мир от серого, унылого, но такого важного мира людей.

В тронном зале, который больше походил на военный штаб, чем на обитель святости, Серафим стоял у голографической карты города. Красные точки - очаги демонической активности - пульсировали в районе метро, словно раковая опухоль.

Мы теряем инициативу, - сухо констатировал Ариил, его адъютант. - Азазель что-то задумал. Его твари перестали лезть напролом. Они ждут.

 Знаю, - голос Серафима звучал устало. Даже Полководец Света уставал после тысячелетий войны. - Нам нужно оружие. Не просто клинок. Нечто, что сможет внести хаос в их ряды. То, чего они не смогут предсказать.

В этот миг тишина зала взорвалась.

Это не был звук. Это была вибрация самой ткани реальности. Свет, ровный и золотистый всегда, вдруг вспыхнул всеми цветами радуги, а потом схлопнулся в одну точку в центре зала.

Серафим и Ариил отшатнулись, прикрывая лица крыльями.

Когда сияние угасло, на полу, сотканная из чистого, еще не остывшего света, лежала девушка.

Она была прекрасна той совершенной, нечеловеческой красотой, которой обладают все ангелы. Высокие скулы, длинные серебристые волосы, разметавшиеся по мраморному полу, и крылья. Огромные, белоснежные крылья, которые дрожали мелкой дрожью, впитывая воздух этого мира.

Девушка открыла глаза. В них не было ни воинственной ярости, ни многовековой мудрости. В них был только чистый, незамутненный ужас новорожденного, оказавшегося в незнакомом, огромном мире.

 Где… - прошептала она. - Кто я?

Ариил склонился над ней, его аналитический ум лихорадочно работал.

 Невозможно. Создание нового ангела требует тысячелетий концентрации силы и воли Творца. Но Творцов нет. Бессмертные исчезли. Откуда она?

Серафим молчал. Он смотрел на девушку, и впервые за сотни лет в его груди шевельнулось нечто, похожее на… неуверенность. Он чувствовал в ней силу. Огромную, нерастраченную, первозданную. Но она была чиста. Пуста. Как лист бумаги, на котором еще ничего не написали.

 Это не оружие, — наконец произнес он. -  Это ошибка. Или чудо. Пока не ясно.

Он поднял взгляд на Ариила.

 Приведи Неро.

Неро ненавидел Легион.

Он ненавидел его золотые шпили, вечный, неморгающий свет, запах озона и ладана. Он ненавидел приказы, стратегии, построения. Когда-то, тысячу лет назад, он был лучшим. Архангел-стратег, чье имя демоны шептали с ужасом. Он выиграл сотни битв, уничтожил легионы тьмы, видел, как гибнут его братья и сестры.

А потом он просто устал.

Он поселился в самой дальней, самой темной башне Легиона, откуда открывался вид на бесконечный океан облаков и, если присмотреться, на тусклые огоньки Нью-Йорка внизу. Он отрастил щетину, носил потертый кожаный плащ вместо сияющих доспехов и пил нектар забвения - единственный напиток в Легионе, который мог хоть немного притупить память.

Когда Ариил влетел в его башню без стука, Неро даже не обернулся.

 Серафим требует тебя в тронный зал.

 Серафим может катиться в Бездну.

 Там новенькая.

Неро фыркнул.

 Еще один вчерашний младенец с нимбом? У меня нет желания учить сопляков, как правильно махать мечом.

 Она не младенец, - терпеливо пояснил Ариил. - Она… аномалия. Родилась пять минут назад. Взрослой. Чистой. Серафим считает, что только ты сможешь с ней справиться. Ты - единственный, кто не испортит её своей… индоктринацией.

Это заинтересовало Неро. Он обернулся.

В тронном зале она стояла, вцепившись руками в собственные крылья, словно боялась, что они отвалятся. Она была прекрасна. Но не той ледяной, статуарной красотой ангелов. В ней было что-то живое, теплое. Её глаза, огромные и синие, как небо над пустыней, метались по залу, останавливаясь на каждом ангеле с выражением… сострадания? Страха за них?

 Это она? - спросил Неро, подходя ближе.

Девушка вздрогнула и посмотрела на него. Их взгляды встретились. Неро ожидал увидеть обычный ангельский взгляд - надменный, уверенный в своей правоте. Он увидел растерянность, боль и… вопрос. Она словно спрашивала его: «А ты знаешь, зачем мы здесь? Тебе тоже страшно?»

 Я Леда, - тихо сказала она. Голос у неё оказался низким, чуть хрипловатым. - Мне сказали, что я ангел. Но я не знаю, что это значит.

 Это значит, что ты будешь воевать, - грубо оборвал её Неро. - Убивать демонов. Смотреть, как гибнут твои друзья. И делать это вечно.

Леда моргнула. В её глазах блеснули слезы.

 Зачем?

Вопрос повис в воздухе, словно разорвавшаяся граната. Ангелы вокруг замерли. Никто никогда не спрашивал «зачем». Битва была смыслом их существования. Война была всем.

Серафим шагнул вперед.

 Затем, дитя, что демоны хотят уничтожить людей. А мы должны их защитить. Это наш долг.

 Но если мы будем убивать вечно, - тихо, но твердо сказала Леда, - разве мы не становимся такими же, как они?

Неро смотрел на неё и чувствовал, как в груди, там, где давно уже ничего не болело, начинает что-то шевелиться. Она сказала то, о чем он думал последние пятьсот лет, но боялся признаться даже себе.

 Серафим, - сказал он, не сводя глаз с Леды, - я беру её.



Глава 2.

Первый урок

Он учил её летать.

 Крылья - это не просто перья, - объяснял Неро, стоя на краю смотровой площадки самой высокой башни. Внизу, в разрывах облаков, мелькали огни города. - Это продолжение тебя. Твоей воли. Твоей сути. Если ты сомневаешься - упадешь.

Леда стояла на краю, вцепившись побелевшими пальцами в каменные перила. Ветер трепал её серебристые волосы.

 Я боюсь.

 Бояться - нормально. Глупо - не бояться. Но трусость - это когда страх управляет тобой.

Она посмотрела на него. В её глазах не было обиды на грубость. Только благодарность за честность.

 А ты боишься? - спросила она.

Неро усмехнулся.

 Каждый день. Но я научился не подавать виду.

Леда кивнула, словно запоминая урок. Она глубоко вздохнула, закрыла глаза и… шагнула в пустоту.

На долю секунды Неро показалось, что она просто рухнет вниз, разобьется о шпили нижнего города. Но в следующий миг её крылья распахнулись, поймав поток ветра. Они сверкнули в лучах закатного света, и Леда взмыла вверх, словно делала это всю жизнь. Её смех - чистый, звонкий, искренний - эхом разнесся над башнями.

 Получается! - закричала она, кувыркаясь в воздухе. - Неро, смотри! Получается!

Неро смотрел. И не мог отвести взгляд.

Он взлетел следом, поправляя её траекторию, подсказывая, как использовать восходящие потоки. Они летали, пока небо не потемнело, а первые звезды не зажглись над городом.

Опустившись на башню, Леда сияла. Её щеки раскраснелись, глаза горели восторгом.

 Спасибо, - выдохнула она, глядя на Неро. - Ты… ты хороший учитель.

 Я солдат, - отрезал он, пряча взгляд. - Завтра начнем учиться драться. Это не так весело.

Но когда она ушла, он ещё долго стоял на краю башни, глядя на угасающие огни города, и чувствовал, как внутри него что-то неуловимо меняется.

Она задавала слишком много вопросов.

 Почему мы не можем просто поговорить с демонами? - спросила Леда на пятый день тренировок, когда Неро показывал ей, как парировать удар световым клинком.

 Потому что они хотят нас убить.

 Но ты сам сказал, что война идет вечно. Если никто не может победить, может быть, стоит попробовать договориться?

Неро остановился. Его клинок погас.

 Ты не понимаешь, о чем говоришь. Я видел, что они делают с людьми. Я видел, как они мучают детей, как развращают души. Они - зло. Чистое, абсолютное зло.

 А мы? - Леда посмотрела ему прямо в глаза. - Мы - чистое добро?

Неро промолчал. Он не мог ей соврать.

Она подошла ближе. Совсем близко. Так близко, что он чувствовал тепло, исходящее от её кожи.

 Я знаю, что ты устал, - тихо сказала она. - Я вижу это в твоих глазах. Ты не хочешь воевать. Но ты делаешь это, потому что кто-то должен. Я права?

Неро сглотнул. Он не привык, чтобы его видели насквозь.

Ты слишком много думаешь, - хрипло сказал он. - Для ангела это недостаток.

 Может быть, - улыбнулась Леда. - А может быть, это единственное, что может нас спасти.

В тот вечер они сидели на краю башни, свесив ноги в бездну, и смотрели на звезды. Леда рассказывала о своих снах - ей снились люди, их радости и печали, их маленькие жизни, полные любви и потерь. Она чувствовала их, словно они были частью её.

 Я хочу помочь им, - сказала она. - Не просто защищать от демонов. А по-настоящему помочь. Сделать их жизнь лучше.

 Ты наивна, - вздохнул Неро.

 Знаю, -  кивнула она. - Но, может быть, в этом и есть моя сила? В том, что я ещё могу мечтать?

Она повернулась к нему. Лунный свет серебрил её волосы, делая её похожей на призрак.

 А ты о чем мечтаешь, Неро?

Он долго молчал. Потом, впервые за тысячу лет, сказал правду:

 Я мечтаю о мире, в котором нам не нужно будет воевать. О мире, где ангелы и люди… и даже демоны… смогут просто жить.

Леда улыбнулась. И в этой улыбке было столько тепла, что Неро показалось, будто внутри него зажглась звезда.

 Красивая мечта, - прошептала она.

Их руки случайно соприкоснулись. Искра, проскочившая между ними, была видна даже в темноте.

Глава 4. Гнев Легиона

Ариил доложил Серафиму на следующее утро.

 Они проводят вместе слишком много времени. Она задает опасные вопросы. Он перестал являться на военные советы. Вчера я видел, как они… сидели и смотрели на звезды. Как люди.

Серафим нахмурился.

Она чиста. Он - лучший стратег. Их связь может быть полезна.

 Их связь может быть опасна, - возразил Ариил. - Она не просто чиста. Она - аномалия. Она может заразить его своей… человечностью. А если она узнает правду?

Серафим резко обернулся.

Какую правду?

 О том, зачем Бессмертные создали ангелов. О том, что мы не защитники людей. Мы - их тюремщики. И мы - оружие. Она не должна узнать.

 Она не узнает, - отрезал Серафим. - Но за её обучением нужен глаз да глаз. Усиль наблюдение.

Ариил склонил голову, скрывая довольную улыбку. Он давно ждал повода избавиться от Неро - слишком популярного, слишком независимого, слишком опасного для власти Серафима.

Спустя месяц тренировок Неро решил, что Леда готова к первому настоящему бою.

Мы спустимся в Нижний город. Просто патруль. Наблюдение. Никакого контакта.

Леда была взволнована. Она надела доспехи - легкие, серебристые, почти невесомые. В руке сжимала световой клинок, который для неё выковал Неро.

 Я не подведу, - пообещала она.

 Я знаю, - ответил он. И сам удивился, насколько искренне это прозвучало.

Они спустились сквозь пелену, отделяющую Измерение Света от мира людей. Нью-Йорк встретил их запахом выхлопных газов, влажным асфальтом после дождя и глухим гулом ночного мегаполиса.

Они патрулировали Ист-Виллидж. Неро учил её различать ауры людей, чувствовать присутствие тьмы.

Вот там, - указал он на подворотню. - Чувствуешь? Отчаяние. Страх. Там кто-то из наших… клиентов.

Они двинулись к источнику. За мусорными баками, сжавшись в комок, сидел подросток. Его трясло, он плакал, а над ним, невидимый для человеческого глаза, вился мелкий бес - питался его страхом, нашептывал мысли о суициде.

 Мой первый, - прошептала Леда, сжимая клинок.

 Просто отгони его, - инструктировал Неро. - Не убивай, если не надо. Он мелкий, уйдет сам.

Леда шагнула вперед, взмахнула клинком. Свет озарил переулок. Бес взвизгнул и растворился в воздухе.

Подросток поднял голову. Он не видел Леду - люди не видят ангелов, если те не захотят. Но он почувствовал тепло. Покой. Страх ушел.

 Спасибо, - прошептал он в пустоту. - Спасибо…

Леда опустила клинок. Её глаза сияли.

 Неро, - выдохнула она. - Я поняла. Мы не просто убиваем. Мы спасаем. По-настоящему.

Она обернулась к нему, счастливая, и в этот миг из тени метро, прямо за спиной Неро, вырвалась тень.

Крупный демон, один из личной гвардии Азазеля. Он не питался - он убивал.

 Берегись! - закричала Леда.

Неро обернулся, но было поздно. Когтистая лапа уже занеслась для удара.

Леда не думала. Она просто прыгнула, закрыв его собой.

Когти вонзились ей в спину, пропороли доспехи, разорвали крыло.

Леда закричала. Свет её души вспыхнул так ярко, что демон отшатнулся, ослепленный.

Неро взревел. Его клинок полыхнул чистым, яростным пламенем. Одним ударом он разрубил демона пополам, и тот рассыпался прахом, не успев даже взвизгнуть.

Неро упал на колени рядом с Ледой. Она лежала на асфальте, её белое крыло было сломано, из раны сочился свет - ангельская кровь.

Зачем? - прохрипел он, прижимая её к себе. - Зачем ты это сделала?

 Ты… мой учитель, - прошептала она, кривясь от боли. - Ты… мой друг. Я не могла… не могла позволить…

Глупая, - голос Неро дрожал. - Самая глупая ангелица, которую я встречал.

Он поднял её на руки. Крылья за спиной распахнулись, готовые нести их обратно, в Легион, к целителям.

 Только попробуй умереть, - прошептал он, глядя в её бледнеющее лицо. - Только попробуй.

Леда улыбнулась сквозь боль.

 Ты… переживаешь, да?

Заткнись, - буркнул Неро. И взлетел.

Эпилог: Эхо в пустоте

В Легионе Леду быстро выходили. Её раны зажили, крыло восстановилось. Но в её груди, на том месте, куда пришелся удар демона, остался тонкий, едва заметный шрам - серебристая линия на идеальной коже.

Неро не отходил от неё ни на шаг. Он сидел у её постели, когда она спала, приносил ей нектар, молчал, когда она плакала от боли.

Серафим наблюдал за ними с растущей тревогой.

Это становится опасным, - сказал он Ариилу. - Он влюблен.

 Она - тоже, - кивнул Ариил. - Идеальное оружие. И идеальная мишень для демонов.

 Мы должны их разлучить.

 Поздно, - покачал головой Ариил. - Связь уже сформировалась. Теперь их можно только уничтожить.

А в палате Леды, когда боль утихла, Неро сидел на краю её кровати и держал её за руку.

 Я больше никогда не позволю тебе рисковать собой, - тихо сказал он.

Ты не сможешь меня защитить, - ответила Леда. - Но ты можешь быть рядом. Это все, что мне нужно.

Неро наклонился и поцеловал её. Легко, едва касаясь губ.

В тот же миг во всем Легионе погас свет. На секунду. На одну короткую, страшную секунду Измерение Света погрузилось во тьму.

А в бездне, глубоко под Нью-Йорком, Азазель рассмеялся.

 Слышали? - спросил он своих демонов. - Там, наверху, кто-то только что совершил невозможное. Ангел полюбил ангела. Это нарушает сам принцип их существования. Это создает трещину.

Он встал с трона, его глаза горели азартом.

 Готовьте армию. Скоро Легион падет. И падет он не от нашей силы. А от собственной слабости, которую зовут… любовь.

А где-то в Квинсе, в своей маленькой квартирке, Лео, последний из Бессмертных, вдруг проснулся от дикой головной боли. Браслет на его руке пульсировал жаром.

Что-то случилось, - прошептал он, глядя в потолок. - Кто-то нарушил равновесие.

Война вступала в новую, непредсказуемую фазу. И в центре этой войны оказались двое - разочарованный воин и наивная дева, чья любовь могла либо спасти мир, либо уничтожить его окончательно.

Легион Небесной Гвардии стоял на страже мира уже три тысячи лет. Их крепость, Цитадель Грани, висела в разрыве между миром людей и пустотами Хаоса. Это было место абсолютного порядка: мраморные залы, залитые ровным, немигающим светом, марширующие по расписанию патрули и Великая Партитура — список всех душ, за которые они несли ответственность.

Ангелы не знали сомнений. Они были инструментами Воли, мечами Света. Их предводитель, Метатрон, помнил времена, когда они были чем-то большим, но дисциплина вытравила из памяти «лишнее».


Глава 3.

Эхо Богов.

Орден Сорока Ветров стоял на скале вот уже тысячу лет. Его острые шпили, пронизывающие низкое небо, казались клыками самого дракона, вцепившегося в горный хребет. Для жителей долины внизу, в городе Тенебрис, Орден был символом защиты. Для его обитателей - последним бастионом разума в мире, полном хаоса.

Неро, стоял на смотровой площадке. Внизу, в клубах лилового тумана, угадывались огни Тенебриса. Огни, которые с каждым днем гасли все быстрее.

Третья семья за эту седмицу, - раздался тихий голос за спиной.

Неро обернулся и увидел  Леду.

Демоны становятся смелее, - ответил Неро, машинально сжимая рукоять меча. - Туман поднимается выше. Завтра попросим благословления на Великое Очищение.

 А если это не демоны? - Леда подошла к парапету. Её глаза, светлые и глубокие, вглядывались в лиловую мглу не со страхом или гневом, а с мучительной попыткой понять. - Посмотри. Обычно, когда приходят твари Бездны, они сеют хаос, ломают, убивают. А здесь... люди просто... перестают быть. Они засыпают и не просыпаются. Или просыпаются пустыми. Это не война, Неро. Это болезнь.

 Мудрейшие сказали: это новое оружие демонов. Проклятие сна, - голос Неро звучал ровно, как заученная мантра. - Наш устав запрещает спускаться в очаг заражения до объявления Великого Очищения. Мы ждем приказа.

 Пока мы ждем, город умирает, — Леда повернулась к нему. - Мудрейшие сидят в своих башнях и смотрят на звезды. А звезды молчат. Я чувствую это, Неро. В самом воздухе. Это не злоба. Это... горечь. Боль. Словно мир стонет во сне.

Неро хотел возразить, привести цитаты из устава, вспомнить клятву. Но слова застряли в горле. Он смотрел на Леду и видел не просто странную девушку с бесполезным даром, а единственного человека, который предлагал не ждать, а действовать. Он вспомнил своего младшего брата, который два года назад ушел в Тенебрис на ярмарку и... просто уснул на городской площади. Навсегда.

 Если мы нарушим устав, нас изгонят, - тихо сказал он. - Или казнят.

 А если мы не нарушим, в Тенебрисе больше не останется тех, кого защищать, - парировала Леда. - Я иду с тобой или одна.

Неро колебался лишь секунду. Долг перед живыми перевесил долг перед мертвой буквой закона.

 Я прикрою. Спустимся по западной стене, как только сменится караул.

Тенебрис встретил их тишиной. Не мирной, а звенящей, ватной. Фонари на главной площади горели тусклым, больным светом, освещая ряды носилок, на которых лежали спящие люди. Родственники сидели рядом, обессиленные, с красными от слез глазами, но продолжали дежурить, надеясь на чудо.

Пахло сыростью, увядшими цветами и чем-то сладковатым, приторным, запах, который Леда сразу же окрестила «запахом сна».

 Сюда, - шепнула она, сворачивая в переулок.

Они обошли патрули городской стражи, которые были бессильны и напуганы не меньше горожан. Леда вела Неро не по карте, а по едва уловимым нитям, которые чувствовала только она. Её вело эхо чужой боли, но не той, что причиняет демон, а той, что исходит от умирающей земли.

Они остановились у покосившегося дома на окраине, почти вросшего в землю. Над дверью висел едва различимый символ - круг, пересеченный тремя волнистыми линиями.

 Здесь, - Леда положила руку на трухлявое дерево. - Здесь источник боли сильнее всего.

Дверь открыл старик. Его глаза были мутными, как у новорожденного котенка, но в них читалась не слепота, а бездонная древность. Он впустил их без слов, словно ждал.

Внутри, в полумраке, горели свечи. Вокруг сидели еще несколько человек - изможденных, одетых в ветхие балахоны. Они не были похожи на злобных сектантов. Скорее на хранителей музея, который вот-вот рухнет.

 Вы пришли, - прошелестел старик. - Те, кто еще слышит.

 Это вы наслали проклятие? - Неро шагнул вперед, загораживая Леду.

 Проклятие? - старик горько усмехнулся. - Глупый мальчик. Мы - последние, кто пытается его удержать. Мы - адепты. Слуги тех, кого вы зовете Бессмертными.

Леда ахнула. Бессмертные были древними богами, которые, по легендам Ордена, погибли в Великой Войне, оставив после себя лишь демонов - свою темную тень. Орден учил, что демоны - это и есть их истинная сущность.

 Бессмертные не погибли, - продолжил старик, подбрасывая порошок в кадильницу. Комнату наполнил тот самый приторно-сладкий запах. - Они устали. Мир менялся, люди перестали в них верить, и они... погрузили себя в сон. Глубокий, спасительный сон в самом сердце мира, в недрах, куда не достают ваши мечи и молитвы. Мы, их последние верные слуги, охраняем покой. Мы усыпляли их веками.

 Так вот оно что, - прошептала Леда, и в ее глазах блеснули слезы понимания. - Это не нападение. Это не они хотят нас убить.

Верно, дитя, - кивнул старик. - Сон Бессмертных давал сбои и раньше. Но мы всегда могли «подлечить» его, усилить дурманящий дым, успокоить их гребущие сны. Но сейчас... сейчас всё иначе. Сбой слишком силен. Их сновидения прорываются наружу.

 Прорываются? - переспросил Неро, хмурясь. - Как? Они что, видят кошмары?

 Хуже, - вмешалась одна из женщин-адептов, худая, с длинными седыми волосами. - Вы думаете, проклятие сна - это их оружие? Нет. Проклятие - это симптом. Представьте, что реальность - это тонкая ткань. Бессмертные - это основа, на которой она держится. Они спят, и ткань ветшает. А когда им снятся кошмары, когда их древние тела содрогаются... ткань рвется.

Леда, чья душа еще не научилась ненавидеть, смотрела на этих истощенных людей не как на врагов, а как на сиделок у постели смертельно больного пациента. И её озарило.

 Проклятие сна... - медленно проговорила она, собирая кусочки мозаики. - Люди засыпают и не просыпаются. Их души... они не умирают. Они...

 Втягиваются, - закончил за неё старик. - В сон Бессмертных. Как песчинки в водоворот. Реальность вокруг истончается, и души людей, особенно чутких, просто выпадают из неё, проваливаются в сновидения Древних. А те, кто просыпается пустыми... их души не вернулись назад. Заблудились в чужом сне.

Неро похолодел. Он вспомнил пустые глаза своего брата, которого так и не смогли разбудить. Его душа сейчас бродит по кошмарам древнего, умирающего бога.

 Как это остановить? - спросил он, чувствуя, как его воинственная решимость сменяется леденящим ужасом.

 Никак, - развел руками старик. - Мы пытаемся. Мы жжем последние запасы священного ладана, но его действие слабеет. Если Бессмертные проснутся - а их сон становится всё более беспокойным, приближая пробуждение - они проснутся голодными, безумными от тысячелетней спячки. И тогда от реальности не останется ничего. Они разрушат её, даже не заметив.

 Или... - голос Леды прозвучал неожиданно твердо,  или кто-то должен войти в их сон.

Все уставились на неё.

 Что? - выдохнул Неро.

Вы сказали, души людей проваливаются в их сон, - Леда смотрела на адепта. — Значит, туда можно войти и не провалиться случайно. Можно сделать это осознанно. Найти источник кошмара. Успокоить Бессмертных изнутри. Или... или разбудить их по-настоящему, но мягко.

 Это безумие, - прошептал старик. - Никто не возвращался из снов Бессмертных. Это лабиринт без стен, ловушка без выхода.

 Но кто-то же должен попробовать, - Леда перевела взгляд на Неро. В её глазах не было страха, только решимость. Реальность умирала, и она, та, кого в Ордене считали слабой, была готова шагнуть в самое сердце этой смерти, чтобы спасти её.

Неро смотрел на неё и понимал: он пойдет за ней. Потому что её душа, не умеющая ненавидеть, умела любить этот мир сильнее, чем все воины Ордена вместе взятые. И это была единственная сила, способная противостоять угасанию.

 Я с тобой, - сказал он, беря её за руку. - Нас двое. Мы войдем в этот сон. Или разбудим богов, или не дадим миру сойти с ума.

Адепты молчали. В их глазах теплилась искра надежды, которую они уже почти потеряли. Снаружи, в Тенебрисе, продолжал клубиться лиловый туман - эхо спящих богов, зовущее в свою бездну новые души. И двое стражей, нарушивших устав, готовились ответить на этот зов.


Глава 4

Продолжение.

Это был не день, и не час, и даже не миг. Просто одно мгновение вечности решило, что оно - последнее.

Неро стоял на шпиле полуразрушенного собора, вглядываясь в горизонт, который больше не был линией, а превратился в мутное, текучее пятно. Воздух пах озоном и чем-то сладковато-гнилостным, хотя вокруг не было ни одного гниющего тела. «Серая гниль» не трогала плоть. Она трогала суть.

 Ты смотришь на это так, будто видишь врага, - раздался за спиной спокойный, чуть насмешливый голос Леды.

Неро не обернулся. Он знал, что она стоит там, на грани витража, и ветер треплет её серебристые волосы.

 Я вижу смерть, - глухо ответил он. - Я всегда умел с ней разговаривать. Но сейчас она молчит. Она просто пришла за всем сразу.

Леда сделала шаг вперёд, и камень под её ногой рассыпался в серую пыль, невесомую, как пепел от сгоревшей бумаги.

 Смерть? Ты льстишь им. Смерть - это милосердие. Это конец. А это... - она повела рукой, указывая на небо, где ангелы, величественные стражи порядка, бились в агонии, их крылья истлевали на лету, обнажая не кости, а пустоту. - Это разочарование. Они устали нас выдумывать, Неро. Наши хозяева, Бессмертные, захотели новой игрушки.

Неро наконец обернулся. Его лицо, иссечённое шрамами, казалось высеченным из того же камня, что и собор. Только глаза горели - тёмным, упрямым огнём обречённого.

Тогда мы будем сражаться с пустотой. Я приму этот удар. Если суждено исчезнуть - я исчезну с мечом в руке, а не с воем брошенной куклы.

Леда улыбнулась. Это была не добрая улыбка. Это была улыбка Ангела, который только что разгадал шахматную партию, длившуюся тысячелетия.

Сражаться? С кем, Неро? С ветром? С мыслью великана, который решил нас передумать? Твой меч пройдёт сквозь «Серую гниль», как сквозь туман. А ты сам станешь чуть прозрачнее.

Она подошла к самому краю, рядом с ним. Внизу простирался город, который таял. Дома оседали серыми сугробами, статуи плакали пылью. Легионы обезумевших ангелов падали в эту серую мглу, и их крики были страшнее любого проклятия демонов - потому что в них звучало не зло, а ужас узнавания. Они видели свою истинную суть - пустоту, сотканную бездумной волей.

 Знаешь, в чём самая горькая правда? - тихо спросила Леда, не глядя на Неро. - В том, что они не злые. Бессмертным даже не интересно нас мучить. Им просто стало скучно. Мы для них - книжка с картинками, которую они прочли и отложили. И наша трагедия для них - не музыка, а надоевший шум.

Рука Неро сжала эфес меча так, что побелели костяшки.

 Тогда будь ты проклята, Леда, если примешь это. Если сядешь и сложишь руки, дожидаясь, пока серая пыль покроет и тебя.

 Принять? - она резко повернулась к нему, и в её глазах полыхнул тот же свет, что горел в его глазах, но направленный совсем в другое русло. - Я не принимаю. И я не собираюсь сдаваться, красиво размахивая клинком на фоне заката, который рисуют мне хозяева для настроения. Слышишь, Неро? Я отказываюсь быть пешкой. Даже в их последней, великой игре под названием «гибель всего сущего».

Что ты можешь? - горько усмехнулся Неро. - Против тех, кто создал само понятие «мочь»?

Леда шагнула к нему вплотную. От неё не пахло жизнью, от неё пахло волей.

 Пешка двигается по доске. Но пешка, которая поняла, что доска - это просто нарисованные линии, может шагнуть туда, где линий нет. Бессмертные хотят бой? Пусть получат его. Но кнопку нажму я. Я не дам им стереть нас скуки ради. Я врежу им эту «Серую гниль» обратно. Пусть попробуют аннигилировать собственную скуку, если смогут.

Она протянула руку. Её пальцы, сомкнулись на его запястье, сжимающем меч.

 Брось. Это их подарок. Их меч для их битвы. Если хочешь драться по-настоящему - идём со мной. Туда, где заканчивается ткань их реальности. Мы не умрём в их декорациях. Мы выпрыгнем за раму.

Неро смотрел на неё. На её руку. На серую пыль, танцующую в воздухе. И на других  безумных ангелов, чьи крики становились всё тише, превращаясь в шелест. Он чувствовал, как истончается его собственная плоть, как память о подвигах становится плоской и ненужной, как ветряные мельницы реальности, с которыми он так хотел сражаться, начинают казаться просто рябью на воде.

Правда была горше любого проклятия. Их не ненавидели. Их просто забывали.

Он разжал пальцы.

Тяжелый меч, выкованный для боя с демонами, для защиты миров, звякнул о камень и мгновенно превратился в серый холмик праха, который ветер тут же развеял по пустому собору.

Неро перевёл взгляд на Леду. Впервые за вечность в его глазах не было готовности к поражению. В них было нечто новое - злое, живое, непокорное любопытство.

 Если мы проиграем, - сказал он хрипло, - человечество просто исчезнет. Это страшно.

А если выиграем? - спросила Леда, сжимая его запястье.

Неро почти улыбнулся.

 Тогда, может быть, мы, наконец, станем настоящими. Не их игрушками. Не ангелами и не демонами. Просто... теми, кто посмел захлопнуть книгу до того, как её закрыл скучающий читатель.

Собор вздрогнул. Горизонт лопнул, как мыльный пузырь, обнажая за собой слепящую, абсолютно пустую белизну - изнанку мира.

И они шагнули туда вдвоём, туда, где не было ни проклятий, ни благословений, а была лишь тишина, которую им ещё предстояло наполнить собой.



Глава 5

Бой.

Бой начался.

Леда упала лицом в траву, когда крылья рассыпались в прах.

Это не было больно. Это было хуже - тихо. Словно внутри нее, там, где всегда гудел ветер небесных сфер, воцарилась вакуумная пустота. Леда перевернулась на спину и посмотрела в небо. Оно было чужим, ржавым, разорванным в клочья тысячами демонических крыльев и дымами пожарищ.

Война шла уже седьмой день. Или седьмую вечность - Леда сбилась со счета сразу после того, как пал Врата Света.

Она стала воином. Херувимом третьего круга, чье предназначение заключалось в том, чтобы рубить мечом тьму. Но когда тьма пришла, она оказалась не черной, а багровой. И в ней были лица. Лица тех, кто еще вчера пел с ней в одном хоре.

 Леда!

К ней бежал Нейро. Его доспехи, кованные из утренней звезды, были помяты и в крови. Он схватил ее за плечи, пытаясь поднять.

 Вставай! Сонм отступает к Башне! Нам нужно... - он запнулся, увидев ее спину. - Где твои крылья?

 Я их сожгла, - тихо сказала Леда, глядя в его прекрасное, искаженное болью лицо. - Час назад. Чтобы спуститься сюда. Крылья - это парус для битвы в небе. На земле они только мешают прятаться.

Неро отшатнулся. Для него, для всех них, ангел без крыльев переставал быть ангелом. Он становился обрубком, калекой, недостойным Света.

 Ты сошла с ума. Вставай. Мы еще можем...

 Что мы можем, Нейро? - она поднялась сама, отряхивая пыль с белоснежных, уже посеревших одежд. - Мы сражаемся семь дней. Бессмертные наблюдают за этим с Олимпа, из Вальгаллы, из своих Небесных Чертогов уже семь тысячелетий. Им это нравится. Это их театр.

 Замолчи! - он занес руку для пощечины, но замер. В ее глазах не было боли, не было страха. В них было то, чего он никогда не видел у ангелов. Понимание.

 Они создали ангелов для послушания. Демонов - для бунта. Людей - для баланса. А теперь ангелы убивают ангелов, демоны жрут демонов, а люди жгут города. Система дала сбой. Или наоборот, - она усмехнулась, - сработала идеально. Бессмертные в восторге. Но нам-то за что умирать?

Нейро хотел возразить, но не успел. Небо расколол удар колокола. Это был не звон, это была вибрация, от которой лопались камни и плавились кости. Первая нота Апокалипсиса.

 Это конец, - выдохнул Нейро. - Трубы. Они начинают схождение.

 Нет, - Леда покачала головой. - Это не конец. Это кульминация спектакля. И я пойду за кулисы.

Она оставила его стоять посреди выжженного поля. Он смотрел ей вслед, на девушку, идущую прямо в сторону разверзшейся бездны, и впервые за всю свою бесконечную жизнь не знал, молиться за нее или проклинать.

Леда не пошла в бой. Она пошла в сон.

Это был дар, о котором она узнала только после того, как лишилась крыльев. Тишина внутри оказалась не пустотой, а дверью. Ангелы никогда не спят - они грезят наяву, но их грезы принадлежат Творцу. Леда же, порвав связь с Небесным эфиром, обрела собственный сон. И поняла, как им пользоваться.

Бессмертные не спят. Они существуют в вечном бодрствовании, перебирая нити судеб, как четки. Но иногда, в момент наивысшего экстаза от созерцания чужой боли, они погружаются в транс самолюбования. Это был их сон. И в этот сон можно было войти.

Она легла прямо на камни, закрыла глаза и нырнула в бездну.

Она оказалась в зале. Он был бесконечен, как вселенная, и тесен, как склеп. За длинным столом, уходящим за горизонт, сидели они. Бессмертные. Леда не знала их имен. Они были разными: одни прекрасны до рези в глазах, другие уродливы до тошноты, третьи вообще не имели формы, перетекая из зверя в растение и обратно.

Они не заметили ее. Они смотрели на огромный экран, висящий в пустоте, на котором мельтешили фигурки людей, ангелов и демонов в последней агонии.

 Скучно, - зевнуло нечто, похожее на сгусток тумана с миллионом глаз. - Опять они выбрали смерть. Всегда выбирают смерть. Предсказуемо.

 Посмотри на того архангела, - хихикнуло другое, переливающееся всеми цветами радуги существо. - Как он отчаянно рубит. Думает, что спасает любовь. Но любовь уже сгорела вон в том демоне. Ирония!

Баланс нарушен, - сухо констатировал голос, похожий на скрежет цепей. — Слишком много хаоса. Придется все обнулять. Запускайте финальную трубу.

 Постойте, - Леда шагнула вперед.

Зал замер. Миллионы глаз, щупалец, ликов и бездн уставились на маленькую фигурку в пыльных одеждах.

 Ты кто? - лениво спросило Радужное.

 Я ангел. Точнее... была им.

 Ты умерла? - спросил Туман. - Мы не звали умерших. Это закрытый клуб.

 Я сплю. Я пришла к вам в сон, - Леда говорила тихо, но ее голос разносился эхом по бесконечному залу. - Вы смотрите шоу. Но актеры устали.

Актеры - это мы, - рассмеялись за столом. - А вы - марионетки.

Нет.

Она подошла к столу. Подошла вплотную к тому месту, где пустота сжималась в узел, являя собой, вероятно, самого главного из них.

 Посмотрите на меня. Я сожгла свои крылья. Я вошла к вам без приглашения. Я нарушила все законы вашей физики и метафизики только ради того, чтобы сказать вам это. Марионетка не может сжечь свои нити. Марионетка не может прийти к кукловоду во сне.

По залу прошел ропот. Кто-то из Бессмертных нахмурился, кто-то заинтересованно подался вперед.

 Я пришла не просить за людей. Не просить за демонов. Я пришла показать вам кое-что, чего у вас нет.

 У нас есть все, - проскрежетали цепи.

 У вас есть власть. Есть бесконечность. Есть знание. Но вы никогда не умели меняться, - Леда положила руку на стол. Под ее ладонью расцвел полевой цветок, пробив каменную вечность столешницы. - Вы застыли в своей вечности, как мухи в янтаре. Вы перебираете судьбы, как четки, но сами не живете. А они... - она кивнула на экран, где архангел, закрыв собой смертного, принял удар демонического копья. - Они живут. Они ошибаются. Они прощают.

На экране произошло что-то странное. Демон, пронзивший архангела, вдруг замер. Он смотрел, как свет умирает в глазах врага, и в его багровой бездне что-то дрогнуло. Он опустил копье. Он не добил. Он отвернулся и ушел в темноту, унося с собой странное чувство, похожее на жалость.

Невозможно, - прошептал Туман. - Демон не может испытывать сожаление. Это не заложено в код.

 Код устарел, - ответила Леда. - Они переросли код. Они переросли вас. Они создали то, чего не смогли создать вы - душу, способную на выбор вопреки инстинкту. Это не ваша заслуга. Это их мутация. Их эволюция.

В зале воцарилась тишина. Бессмертные смотрели на экран, где война начала затухать. Ангелы, видя странное поведение демона, остановились. Люди, воспользовавшись заминкой, начали вытаскивать раненых с поля боя.

 Если вы обнулите мир сейчас, - продолжила Леда, чувствуя, как ее тело начинает вибрировать, терять плотность, - вы уничтожите единственное интересное, что произошло с вами за миллиарды лет скуки. Эксперимент удался. Подопытные сбежали из клетки. Это надо не заливать кислотой, это надо... записывать в историю.

Она говорила, и ее ангельская сущность таяла. Она отдавала ее, каждое слово, каждую крупицу света, чтобы пробить панцирь их безразличия.

Главный Бессмертный, пустота в облике человека, поднялся. Он подошел к Леде и положил тяжелую, невидимую руку ей на плечо. Экран с войной погас.

 Ты жертвуешь собой, - сказал он. Голос его звучал внутри головы. - Ради них. Ты знаешь, что обратного пути нет? Ты перестанешь быть ангелом.

 Я знаю, - Леда улыбнулась. - Полет ангела - это не про крылья. Это про поступок.

 Кем же ты хочешь стать?

 Мостом, - ответила она. - Тем, кто помнит. Тем, кто будет стоять между вами и ими. Напоминанием, что марионетки выросли.

Бессмертные молчали. Потом они начали расходиться. Не исчезать, а просто... расходиться по своим делам, растворяясь в пространстве сна. Колокол Апокалипсиса, уже готовый ударить в последний раз, беззвучно треснул.


Она очнулась на камнях.

Над ней склонялся Нейро. Его лицо было мокрым от слез.

 Небеса вернулись, - прошептал он. - Война остановилась. Демоны уходят в Бездну, ангелы - в Город. Что ты сделала?

Леда попыталась встать и замерла. Она чувствовала себя... иначе. В ней не было той ледяной небесной силы, но не было и пустоты. Внутри бурлило тепло. Миллионы жизней, миллионы выборов, миллионы сердечных сокращений смертных, демонов и ангелов пульсировали в ее груди, не смешиваясь, создавая новую, невиданную гармонию.

Она посмотрела на свои руки. Они были человеческими. Просто человеческими.

 Я стала свидетелем, - сказала Леда, поднимаясь. Нейро хотел поддержать ее, но она стояла твердо. - Я видела их. Я показала им нас. И мы им понравились.

Она сделала шаг и не упала. Сила тяжести, придуманная Бессмертными, больше не властвовала над ней безраздельно. Она подчинялась тому новому закону, что родился в ней - закону равновесия через выбор.

Над пепелищем всходило солнце. Оно не было золотым, как в раю, и не было багровым, как в аду. Оно было просто теплым. Живым.

Леда пошла туда, где из окопа показалась голова перепачканного мальчишки-человека, сжимающего в руке ржавый меч. Она протянула ему руку.

 Войны больше нет, - сказала она просто.

Мальчишка смотрел на нее, на странную девушку без крыльев, но с таким светом в глазах, какого он не видел ни у одного ангела.

 А ты кто теперь? - спросил он шепотом.

Леда задумалась всего на секунду.

 Надежда, - ответила она. - Просто новая надежда.


Глава 6.

Тишина после апокалипсиса.

Неро стоял на краю Разлома - бездны, что миллионы лет разделяла миры ангелов и демонов, и чувствовал, как ветер впервые за вечность дует ровно. Без ярости. Без серы. Без света.

Он попытался расправить крылья и чуть не упал.

Их больше не было.

Там, где еще вчера росли тяжелые перепончатые крылья падшего, способные заслонить солнце от целого города, теперь торчали два коротких обрубка. Они пульсировали болью, затягиваясь плотью, словно природа наконец решила исправить ошибку и сделать его просто человеком.

 Ну и вид у тебя, - раздалось сзади.

Неро обернулся. К нему, хромая, подходил Завриил. Когда-то великий серафим, правая рука Небесного Воинства, теперь он напоминал побитого пса. Его знаменитые шесть крыльев съежились до двух жалких лоскутов, а нимб над головой мерцал тускло, как старая лампочка на исходе энергии.

 Взаимно, - оскалился Неро, но в оскале не было злобы. Только усталость. - Ты тоже безработный?

 Небеса закрыты, - Завриил сплюнул на землю, и плевок зашипел, но не испарился, а просто впитался в почву. - Врата запечатаны. Оттуда не доносится ни звука. Ни псалмов, ни приказов. Тишина.

 Ад молчит тоже, - Неро кивнул в сторону Разлома. - Легионеры сидят по своим норам и не знают, что делать. Кого пытать? Кого соблазнять? Война была единственным смыслом. Мы потеряли врага, Завриил. Мы потеряли друг друга.

Они стояли на краю пропасти, бывший князь тьмы и бывший князь света, и молчали. Где-то внизу, на дне Разлома, копошились демоны низших кругов. Они не понимали, что произошло. Проклятие, заставлявшее их ненавидеть все живое, исчезло, оставив после себя зияющую пустоту. Один из демонов, похожий на огромного пса с человеческими глазами, поднял голову и заскулил. Он не знал, как охотиться без приказа. Не знал, зачем ему зубы.

Неро вдруг сделал то, чего не делал никогда за тысячелетия существования. Он шагнул вниз. Не полетел  просто шагнул, скатываясь по осыпающемуся краю, цепляясь руками за камни, сдирая кожу в кровь. Завриил смотрел на это с ужасом и восхищением.

Демон-пес, почуяв приближение, зарычал по инерции, но тут же смолк. Он узнал Неро. Князя. Того, кто вел легионы на штурм Рая. Но князь был… другим. Он шел пешком. Он пах кровью, как смертный.

 Эй, - Неро присел на корточки перед псом и протянул руку. - Иди сюда.

Пес замер. Инстинкт требовал рвать, кусать, подчиняться иерархии. Но иерархии больше не было. Он сделал шаг вперед и ткнулся мокрым носом в окровавленную ладонь Неро.

 Вот так, - Неро погладил его по голове, и пес вдруг заскулил громче, ткнулся мордой ему в колени и замер, дрожа всем телом. - Ты не знаешь, что теперь делать, да? Я тоже, брат. Я тоже.

Завриил, спустившийся следом, наблюдал за этой сценой, и в его груди что-то странно сжалось. Раньше он бы призвал небесный огонь, чтобы испепелить тварь. Теперь он видел только испуганное животное.

 Леда, - тихо сказал он. - Где она?

Неро поднял голову. В его глазах, черных 9как бездна, впервые за всю историю зажегся свет. Не тот, божественный, а другой. Теплый. Потерянный.

Я не знаю, - ответил он. - Я чувствую ее. Но не так, как раньше. Раньше я чуял ангела, врага, добычу. Теперь… я просто хочу ее увидеть. Это странно.

 Это называется «тоска», - Завриил поморщился, словно пробуя слово на вкус. - Кажется, люди так это называют. Глупое чувство.

 Глупое, - согласился Неро, поднимаясь. - Пойдем искать. Вместе.

Вместе? - переспросил Завриил, и в его голосе прозвучало эхо миллионолетней вражды.

 Враг моего врага - мой друг, - усмехнулся Неро. - Но теперь у нас нет врагов. Значит, мы просто два идиота без крыльев, которые идут искать девчонку. Это достаточная причина.

Пес, увязавшийся за ними, тявкнул, соглашаясь.

Пока Неро и Леда выбирались из Разлома, в бывших Вратах Ада царила паника.

Бафомет, великий стратег Преисподней, мерил шагами тронный зал. Копыта оставляли глубокие борозды в каменном полу, но он этого не замечал. Перед ним на коленях стояли гонцы.

 Что значит «отказались пытать»? - ревел он. - У нас тысячи грешников в узилищах! Их души ждут вечных мук!

 Они… они не хотят, повелитель, - лепетал бесенок с перекошенной от ужаса мордой. - Палачи говорят, что это больше не приносит удовольствия. Они требуют… они требуют выходной.

Бафомет схватился за рога. Это было немыслимо. Демоны, требующие выходной!

 А суккубы? - рявкнул он. - Соблазнение праведников хоть как-то идет?

 Суккубы устроили забастовку, - пискнул второй гонец. - Они говорят, что соблазнять без настоящей похоти - это проституция. Они требуют… любви.

Бафомет рухнул в трон. Любви. Демоны требовали любви. Мир сошел с ума.

В углу зала, свернувшись клубком, сидел огромный черт с обломанным рогом и тихонько напевал колыбельную, которую когда-то слышал от смертной женщины, чью душу должен был забрать. Он не забрал. Он просто сидел рядом, пока она умирала, и слушал. Теперь он не знал, куда себя деть.

Легион расколот, - прошептал Бафомет. - Мы не знаем, кто мы без войны.

Он поднял глаза к потолку, где раньше всегда клубилась тьма. Теперь там было серо и пусто. И в этой пустоте ему вдруг почудилось лицо. Лицо девушки, которая все это сделала. Леды.

 Где она? - спросил он тихо. - Та, что сняла Проклятие?

 Никто не знает, повелитель, - ответили гонцы. - Но говорят, что Неро ушел ее искать.

Бафомет встал. Копыта его стучали по камню все быстрее.

 Седлайте варгов, - приказал он. - Мы тоже идем. Если она сможет объяснить нам, как жить дальше, я готов целовать ей ноги. Если нет… - он запнулся. - Если нет, я не знаю, что мы будем делать.

Наверху, в руинах Хрустального Города, творилось то же самое.

Ангелы сидели на обломках колонн и смотрели в небо, которое больше не открывалось. Гавриил, когда-то глашатай Божественной Воли, пытался трубить в рог, но из рога вылетали только жалкие хрипы.

 Молчит, - прошептал он. - Все молчит.

Михаил, все еще в помятых доспехах, бродил среди своих воинов и не узнавал их. Они не строились в боевые порядки. Они сидели группами и… разговаривали. Просто разговаривали. О погоде. О том, что внизу, в долине, смертные уже начали сеять хлеб.

 Мы должны восстановить порядок, - твердил Михаил. - Мы должны…

 Зачем? - спросил его молодой ангел с обломанным крылом. - Приказы не приходят. Врата закрыты. Может быть, это и есть свобода?

Свобода? - Михаил схватился за меч, но меч не загорелся святым пламенем. Он был просто куском металла. - Свобода от чего? От Бога?

 От необходимости убивать, - тихо ответил ангел.

Михаил выронил меч. Он вдруг понял, что за миллионы лет существования ни разу не задавал себе вопроса, хочет ли он убивать. Он просто выполнял приказ. А теперь приказов нет. И внутри - пустота.

 Где Леда? - спросил он, обводя взглядом присутствующих.

Никто не знал.

Но все чувствовали. Тонкую ниточку тепла, протянувшуюся между мирами. Туда, где сейчас находилась та, что была когда-то ангелом, а стала чем-то большим.

Леда сидела на берегу маленького озера, спрятанного в горах. Вода была прозрачной, как слеза, и в ней отражалось небо - обычное, земное, без куполов Рая и без бездн Ада.

Она смотрела на свое отражение.

Обычное лицо. Обычные глаза. Волосы растрепались, на щеке грязь, платье порвано. Ни нимба. Ни крыльев. Ни сияния.

Впервые за свое существование она была просто собой.

Это пугало.

Когда она была ангелом, все было просто: есть долг, есть цель, есть иерархия. Когда она стала мостом, были Бессмертные, был выбор, была миссия. А теперь, когда Проклятие снято, когда мир замер в растерянности, осталась только она. И эта она не знала, что делать.

 Ты здесь.

Голос раздался сзади, и Леда вздрогнула. Она не слышала шагов. Обернулась.

Неро стоял в десяти шагах. Грязный, исцарапанный, без крыльев, с обрубками на спине, замотанными тряпками. Рядом с ним, тяжело дыша, стоял Завриил, такой же помятый и жалкий. А за ними, чуть поодаль, сидел огромный демонический пес и смотрел на Леду с обожанием, словно она была его потерянным хозяином.

Леда поднялась.

Они смотрели друг на друга. Князь тьмы, потерявший тьму. Серафим, потерявший свет. Ангел, потерявший крылья.

 Ты… - начал Неро и замолчал. Слова застревали в горле. Раньше у него были миллионы слов, чтобы соблазнять, угрожать, насмехаться. Теперь не осталось ни одного простого.

Я знаю, - Леда улыбнулась. Это была странная улыбка. Грустная и светлая одновременно. - Я чувствую. Всех вас чувствую. Весь мир чувствую. Он растерян.

 Мы не знаем, кто мы, - подал голос Завриил. Говорить ему было физически больно - унижение от потери статуса душило. - Мы пришли… за ответом.

 У меня нет ответов, - Леда покачала головой. - Я такая же, как вы. Пустая. Свободная. Я не знаю, что делать с этой свободой.

Неро шагнул ближе. Еще шаг. Еще. Он остановился в метре от нее, и Леда вдруг почувствовала запах - запах пота, крови, камня. Человеческий запах. И свой собственный - такой же человеческий.

 Ты пахнешь жизнью, - сказал Неро хрипло. - Раньше ты пахла светом. А теперь - жизнью. Я не знаю, что это значит, но мне это… нравится.

 Мне тоже нравится, как ты пахнешь, - ответила Леда честно. - Раньше от тебя разило серой и смертью. А теперь ты просто… мужчина. Уставший мужчина, который пришел издалека.

Завриил кашлянул, напоминая о своем присутствии. Ему было неуютно. Он чувствовал себя третьим лишним в чем-то очень интимном, чего ангелы никогда не испытывали.

 Мы пришли не за этим, - буркнул он. - Мир рушится. Демоны не знают, что им делать. Ангелы разучились петь. Нам нужен лидер. Нужна та, кто все это начала.

Леда перевела взгляд на него. И вдруг рассмеялась. Легко, звонко, как смеются смертные девушки, когда счастливы.

 Лидер? Я? - она покачала головой. - Я не лидер. Я мост. Мосты не ведут за собой. Мосты просто соединяют. И я уже сделала это. Теперь вы сами должны идти.

Пес, сидевший у ног Неро, вдруг встал, подошел к Леде и ткнулся мордой ей в ладонь. Она погладила его, и пес зажмурился от счастья.

 Смотрите, - сказала Леда. - Он знает, что делать. Он просто живет. Дышит. Ищет тепло. Может быть, нам всем стоит научиться у него?

Неро смотрел на ее руку, гладящую пса, и вдруг понял, что хочет, чтобы эта рука гладила его. Это было настолько новое, настолько человеческое желание, что у него перехватило дыхание.

 Леда, - выдохнул он. - Я не знаю, что это. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Это больно. Это приятно. Я хочу быть рядом с тобой. Всегда. Это… любовь?

Леда подняла на него глаза. В них стояли слезы. Первые слезы в ее жизни.

 Да, Неро. Это она. Та, чего у нас не было. Та, из-за чего люди сильнее богов. Та, что остановила войну.

Завриил попятился. Ему стало страшно. Не от того, что происходило, а от того, что он вдруг понял: он завидует. Завидует этой дрожи, этому теплу, этой глупой человеческой слабости. Он, великий серафим, завидовал падшему демону и бывшему ангелу.

 Я пойду, - сказал он хрипло. - Надо… рассказать остальным. Что вы нашли.

Он развернулся и зашагал прочь, спотыкаясь о камни, и в его груди росло странное, болезненное чувство. Одиночество.

Они остались вдвоем. Только Леда, Неро и пес, который улегся у их ног и прикрыл глаза.

Солнце садилось за горы, окрашивая небо в цвета, которых не было ни в Раю, ни в Аду. Золото, пурпур, нежность.

 Что теперь будет? - спросил Неро. - С нами. С миром.

 Не знаю, - Леда взяла его за руку. Ладонь была горячей, шершавой, с мозолями он сдирал кожу, карабкаясь по скалам без крыльев. - Но мне кажется, это и есть счастье. Не знать, но идти. Не быть уверенным, но верить.

 Во что?

 В нас, - она посмотрела ему в глаза. - В то, что мы можем стать кем-то новым. Не демонами. Не ангелами. Просто теми, кто выбрал друг друга.

Неро медленно, боясь спугнуть, поднял свободную руку и коснулся ее щеки. Кожа была теплой, живой, с мельчайшими порами, которых нет у небесных созданий. Он почувствовал, как под его пальцами бьется пульс - тук-тук, тук-тук - ритм жизни, которой у него никогда не было.

 Я боюсь, - прошептал он. - Я никогда не боялся. Даже когда падал в Бездну. А сейчас боюсь.

 Чего?

 Что это сон. Что Проклятие вернется. Что ты исчезнешь. Что я останусь один в этом мире, где мне нет места.

Леда привстала на цыпочки (она была чуть ниже его даже без каблуков) и поцеловала его.

Это был первый поцелуй в истории мироздания между бывшим князем тьмы и бывшим ангелом света.

Ни гром не грянул. Ни земля не разверзлась. Просто пес у их ног довольно вздохнул во сне, а в небе зажглась первая звезда - обычная, земная, ничья.

Когда они оторвались друг от друга, в глазах Неро стояли слезы. Он не знал, что это такое. Они просто текли, и он не мог их остановить.

 Это… - выдохнул он.

 Это свобода, - ответила Леда. - Это любовь. Это мы.

Они стояли на берегу маленького озера, обнявшись, и смотрели, как заходит солнце над миром, который только начал учиться жить без войны.



Эпилог: Начало

Прошло сто лет. Или тысяча. Время теперь текло иначе - не по небесным часам, а по сердечному ритму.

На том месте, где когда-то был Разлом, вырос лес. В нем водились звери, и никто не мог сказать, ангельские они или демонические. Они просто были.

В лесу стоял дом. Обычный деревянный дом с трубой, из которой вился дымок.

На крыльце сидел Неро. Крылья так и не выросли - на спине остались лишь два длинных шрама, похожих на крылья, если смотреть под определенным углом. Он чинил сеть - рыбацкую, для ловли форели в горной реке.

Рядом, в кресле-качалке, дремал Завриил. Он так и не ушел далеко. Прибился к ним, сначала стесняясь, потом привыкнув. Его нимб давно погас, и он отрастил бороду, в которой запутывались листья.

Из дома вышла Леда, неся кружку с горячим отваром. Она постарела - чуть-чуть, самую малость. В ее волосах появилась первая седая прядь.

 Завриил, просыпайся, остынет, - позвала она.

Серафим открыл глаза, зевнул и принял кружку.

 Спасибо, - буркнул он. - Рыба сегодня будет?

 Будет, - ответил Неро, не отрываясь от сети. - Если этот старый демон перестанет дрыхнуть и поможет мне.

Из-за угла дома выбежал пес. Тот самый, первый. Он был стар, сед, но все так же бросался к Леде, стоило ей появиться.

 И тебе привет, - она потрепала его за ухом.

Неро отложил сеть, подошел и обнял ее. Просто так. Потому что мог. Потому что это было доступно и просто, как дыхание.

 О чем думаешь? - спросил он.

 О том, - Леда улыбнулась, глядя на лес, где когда-то была бездна, что полет ангела - это действительно не про крылья. Это про выбор. Каждое утро вставать и выбирать этот день. Эту жизнь. Этих двоих ворчунов. Этого пса.

 И меня? - уточнил Неро.

Тебя в первую очередь, - она чмокнула его в щеку. - Самого главного демона, который научился любить.

Где-то далеко, в городах людей, бывшие ангелы и бывшие демоны учились жить вместе. Не всегда получалось. Были ссоры, драки, непонимание. Но теперь они хотя бы пытались. Потому что знали: есть место, куда можно прийти за советом. Есть мост. Есть Леда.

А здесь, на крыльце маленького дома, просто начинался вечер. Самый обычный. Самый счастливый.

Тот самый, ради которого стоило сжечь крылья и потерять бессмертие.

Потому что бессмертие без любви - это просто очень долгая смерть.

А жизнь с любовью - даже самая короткая - это и есть настоящий полет.