Синявский. Абрам Терц

Андрей Донатович Синявский взял себе псевдоним Абрам Терц в 1955 году, чтобы переправлять сочинения на Запад в обход советской цензуры.
 Имя вынырнуло из одесской блатной песни — «Абрашка Терц, карманник всем известный…» — и самим своим звучанием обозначало позицию автора: он объявлял себя «вором-виртуозом», который крадёт слова у советской идеологии и вышучивает социалистический реализм под маской уличного жулика.

Об этом написано довольно много, и слава Богу, сохранились интервью, обрывки разговоров, блокнотные записи самого Синявского, а ещё воспоминания — от Надежды Мандельштам до Виктора Некрасова, с которым они дружили уже в эмиграции.

Но всё-таки: почему именно «Терц»?
 И что на самом деле значит это слово? Многие даже не задумываются, что «терц» — одна из карточных игр, причём далеко не элементарное «очко» (двадцать одно) и не «бура» с «рамсом», где особенно напрягать голову не приходится.
 «Деберц» и «рамс» тоже не дотягивают. Покер ещё котируется в табели о рангах тюрьмы и лагеря, но преферанс уже не в почёте — слишком элегантен для лагерных нар.
Рамс, кстати, ещё называют «петухом», и выражение «рамсить», прочно осевшее в криминальной среде с середины восьмидесятых, прижилось именно оттуда. В шестидесятые-семидесятые у картёжников была в ходу игра «третя», потом ставшая анахронизмом.

Но «терц» — это игра для интеллектуалов, которые, нет-нет, да и попадались в тюрьме.
 Тут мало хорошо считать, тут надо думать, чувствовать комбинацию, вести партию с дальним расчётом.

Я почему-то уверен: Андрей Донатович прекрасно это знал.
 И когда маскировался под чужое имя, выбирал не случайную кличку с одесской окраины, а точное слово, за которым стоял целый мир со своим неписаным кодексом. Он ведь любил и до тонкости знал лагерную феню, любил ввернуть словечко, обронить фразу, от которой собеседник из «других» только хлопал глазами.
«Птицу видно по полёту, жигана — по лопарям».

Так и здесь.
В псевдониме «Терц» сошлись и дерзость карманника, вытаскивающего бумажник из идеологического кармана, и холодный расчёт игрока, который садится за стол не ради выигрыша, а ради самой игры — опасной, азартной, требующей полной отдачи ума.
 Игра в терц, как и литература Синявского-Терца, не терпит тупого везения.
Тут нужна виртуозность, ирония и готовность в нужный момент пойти ва-банк, зная, что против тебя — система, которая меченых карт не прощает.