Святой пендель

Любопытные метаморфозы происходили в политике и идеологии церкви на протяжении всей истории ее существования. Причем методика оставалась неизменной. Изначально любое проявление развития общества объявлялось  греховным и производным «от лукавого», будь то аэропланы, железные дороги, электричество или телевидение.

Однако затем святые отцы понимали все преимущества новаций, и с удовольствием ими пользовались, окропляя святой водой и объявляя их даром божьим. Разве можно, представить, глядя на рассекающего в частном бизнес-джете патриарха, что еще сто лет назад авиация была причислена к деяниям дьявола, соблазняющего рабов божиих на полеты, тогда как это было прерогативой исключительно ангелов?

Я тоже был свидетелем таких метаморфоз, и даже немного пострадал при этом.

В середине 90-х годов прошлого века судьба распорядилась так, что я пришел в журналистику. Однако порой приходилось на хлеб насущные подрабатывать и более мирским ремеслом. А именно – брать в свободные от съемок дни камеру, и работать оператором на свадьбах, банкетах и т.д. Блаженное время царствования формата s-VHS и линейного монтажа приносило порой быстрые и неплохие деньги.

Тогда же пошла тотальная мода на венчание в церкви. При этом молодые непременно желали увековечивания  свершения таинства  для коллекции хоум-видео.  Но тут возникала проблема – в церковь с видеокамерой не пускали. Служители неоднократно и на полном серьезе объясняли мне, что фотоаппараты и камеры – суть дьявольское изобретение. Потому как они создают изображения людей – бездушных кадавров, которые и есть одно из проявлений дел нечистого. Тогда брачующимся приходилось вести переговоры с батюшками в укромно уголке, и уж не знаю, какие аргументы находились. Но после этого меня со скрипом допускали к съемке, указав место, откуда можно вести богомерзкий процесс.

Минуло несколько лет, и  волна религиозных телепрограмм захлестнула местные и федеральные каналы. Теперь репортажи из храмов не сходили с экранов телевизоров. И святых отцов уже больше не напрягали дьявольские машинки, штампующие кадавров. Вопросы пропаганды оказались важнее изначальных постулатов.

Затем началась эпоха всемирной сети. Еще в начале нулевых ходов в местной епархии интернет был причислен к сатанинским символам. Я узнал об этом непосредственно от священника,  настоятеля одного из читинских храмов.  Специально не называю ни имени, ни прихода, что бы не попасть под ст.148 УК РФ (хотя, может уже и попал).

И так,  в январе 2001 года я веду программу «Подиум»   в эфире «Русского радио». В канун Рождества пригласил батюшку побеседовать. Нормальный такой адекватный батюшка пришел в студию, огляделся и попросил снять со стены календарь с «Мисс Русское радио — 2000». Там были изображены в стиле «ню» финалистки недавнего конкурса.

— Уберите их,  а то глаз цепляет. Соблазн это все, – проворчал батюшка, надевая наушники.  – Я вам сюда в следующий раз других картинок принесу. Правильных.

Итак, идет эфир. В студию звонят люди, задают вопросы. В числе прочих попался и такой – как церковь относится к интернету?

Привожу дословный ответ священника.
— Вы знаете, что интернет еще называют мировой паутиной. Что есть паутина? Это продукт жизнедеятельности паука. Что есть паук? Паук – один из символов дьявола. Как паук муху, сатана ловит в свои сети соблазна нестойкие души. Так что ответ однозначный – церковь отрицательно относится к интернету и рекомендует всем не пользоваться этими греховными технологиями.

Проходит 5 лет. В сети вовсю расцветают сайты епархий, приходов,  патриархата и т.д. Работают форумы, чаты, транслируются богослужения, собираются  пожертвования через электронные кошельки, идет виртуальная запись на крещение и другие таинства. В общем, все, как надо – прогресс налицо.

Оказавшись по делам журналистским в епархии, я встретил того самого батюшку, который объявил у меня в прямом эфире интернет продуктом жизнедеятельности дьявола. Батюшка увлеченно смотрел в монитор и орудовал мышкой со сноровкой матерого геймера.

— Батюшка,  помните меня?  Вы были у нас на «Русском радио». И объявили интернет дьявольским порождением. Как же так? – не удержался я. Сзади кто-то нечаянно рассмеялся.

— Пойдем-ка со мной, сын мой, сказал священник, закрывая  окно браузера.
Мы вышли в мощеный плиткой солнечный дворик. Вокруг благостно цвели анютины глазки и петунии.

— Во благовремении все хорошо, сын мой, —  сказал батюшка, перекрестил меня, а затем развернул с проворством мастера айкидо  и отвесил под зад коленом увесистого пенделя. – Это тебе,  что бы лучше запомнил и гордость свою спрятал!

И святой отец чинно восшествовал обратно в здание епархии.