Книга 2, Совесть человечества

Кинороман "Совесть человечества"

Трилогия

Книга 2


1.

   УТРОМ МАКСИМ  ПОЕХАЛ  ЗА ДЖАМИЛЕЙ

       Утром  Максим  поехал  за  Джамилей. Девочка покорно ждала своей участи  в коридоре   приемного отделения. Она тихо сидела на краю скамейки, утопая в  пуховике богатырского размера, который  ей  выделил  из своего гардероба Максим. В этой куртке, приятно пахнущей мужским одеколоном, ей было уютно и тепло  и, конечно же,   тревожно. Перед выпиской она снова заплела свои черные густые волосы в тугие косички, и они бахромой свисали из-под новой тюбетейки. Эту тюбетейку,  купленную на барахолке, накануне подарил ей  Махоч.  Выглядела Джамиля, конечно, забавно. И как ни старалась казаться незаметной, проходивший  мимо медперсонал и больные оглядывались  на нее, и она, смущаясь,  глубже  погружала нежный подбородочек в воротник куртки.
       Возможно, некоторые  принимали ее за  беженку.      
       Максим  появился неожиданно,  большой сильный, сразу же  привлекая к себе внимание. Глаза  девочки  загорелись, но встретившись с  суровым  взглядом   Максима,  она  смущенно  опустила ресницы.
     Максим  ничего  не стал  объяснять,  просто сказал:
     - Поживешь пока у меня.
Джамиля  покорно  опустила  голову и  пошла за  ним.
          Он   усадил  её   на  заднее  сиденье, заботливо, как ребенка. Дружески кивнул и плавно  стронул машину, зашуршавшую промерзшими  покрышками  по  скользкой дороге.    Всю ночь над  Москвой  сеял  дождь, а  утром ударил мороз, отчего дороги словно покрылись тонким слоем стекла.
     -  Поезжай  потихоньку  за  ним, - сказала  задумчиво своему водителю  жена  Зарецкого.
         Девятка Максима медленно двигалась в потоке машин,  уплывая  в бесконечную  перспективу улицы к новой жизни, навстречу непредсказуемым событиям. Вдали, сквозь свинцовую завесу  хмурого небо,  уже пробивались первые лучики  солнца.
 Проплывающие за окном автомобиля улицы, бурлящие толпами  людей, витрины роскошных магазинов, здания разнообразной архитектуры, от заоблачных многоэтажек  до высотных государственных учреждений и жилых домов сталинской эпохи, рекламные щиты,  с которых глядели словно живые веселые приветливые  лица,  – все   вызывало у Джамили  любопытство и тревогу, восхищение и  трепет. И что  это за мир? Что за люди здесь живут!  Какая сказка  сказочнее  этой?
      
    На третьем  перекрестке,  пережидая, пока загорится зеленый глазок  светофора, Максим обратил внимание на серебристый  джип, ставший по левую сторону его «девятки». Тонированные стекла иномарки не позволяли заглянуть внутрь, но Максим насторожился: этот джип он  уже  видел,  подъезжая к больнице. Максим  привык все замечать и  выделять из общей картины  подозрительные детали. Однако он не предал этому факту  большого  значения. В конце концов, совпадения  возможны любые.
    Миновав перекресток, Максим, остановил машину напротив  газетного киоска.
 – Я на минутку, - кивнул он  Джамиле.
    Как только дверца захлопнулась за ним,  Джамиля  прилипла  к окну.   
   С заинтересованным видом Максим перебирал  лежавшие на прилавке газеты  и журналы. Наконец купил несколько изданий. Возвращаясь к машине, вдруг изменил маршрут, вспомнив, что дома  в  холодильнике – хоть шаром покати. Джамиля видела в окошко, как он исчез  в  подземном переходе, сердце ее вздрогнуло. Максим перешел на другую сторону улицы и остановился перед витриной супермаркета.  В огромном  бронезащитном  стекле  роскошной витрины,  как в  мутноватом зеркале, отражалась его “девятка” -    и,  словно  призрак  в  тумане,  к ней  подкатил  тот  самый   джип.
    Из  машины    выскочили двое громил.  Один, рванув  дверцу «девятки»,  полез в салон, другой прикрывал его,  сжимая  под плащом  рукоятку  Макарова.
      Похититель надеялся, что обезумевшая  от страха девчонка сама бросится к нему в объятья, но  Джамиля, забившись в  угол, стала  отбиваться ногами   и первым же ударом разбила нападавшему нос.
     Тем временем Максим бросился к белой «Волге»,  подъехавшей  к супермаркету. Вытащил из салона водителя. Вырвал  у него ключи и, пообещав вернуть  машину в целости и сохранности, рванул с места. Хозяин «Волги», долговязый  очкарик, обалдел от неожиданного нападения. Особенно его поразил грозный вид  «грабителя». Он  закрыл глаза, чтобы не видеть,  как  Максим   пересекает на его кормилице осевую линию поперек проезжей части дороги. Но Максим благополучно проскочил,   перед потоком  машин, которые  рванули  с  перекрестка  на  зеленый сигнал светофора и,  притормозив  рядом со своей «девяткой», выскочил  из салона через противоположную дверь. Прикрывавший похищение  громила  не успел выставить пистолет, как оказался на асфальте в безнадежном состоянии.
   Другой похититель продолжал  бороться с Джамилей -  из машины торчали только его ноги и зад. Навалившись  на девчонку, он   пытался  стащить ее с сиденья,  но  она,  упираясь  ногами в потолок, царапалась и кусалась с яростью снежного барса. Страх  потерять своего спасителя и снова оказаться в плену  ввел ее в неистовство.
    Пинком под  зад Максим заставил негодяя  обернуться. Бросив  девчонку, неудачливый похититель попробовал ответить неожиданным ударом, но угодив на молниеносно проделанный прием, оказался  прижатым щекой к асфальту рядом со своим подельником. Обрушив сверху кулак ему на голову, Максим успокоил его окончательно.

   Драка привлекла внимание прохожих, собралась небольшая толпа. Оставаясь на  безопасном расстоянии, люди  возмущенно качали головами и  вздыхали: «Не Москва – прямо Чикаго тридцатых годов», «Что творится,  - средь бела дня людей избивают», «Куда только смотрит милиция!»
       Из джипа вышла стройная, высокая женщина в кожаном плаще и темных очках. Ее горделивая осанка, ухоженное  лицо, уверенность, сквозившая во всем  облике,  выдавали в ней   госпожу,  распоясавшихся  молодчиков.
  - Я жена Зарецкого,  -  бросила  она небрежно, рассчитывая   смутить  журналиста.
  - В милиции  разберутся, чья вы жена,  - спокойно ответил  Максим.
  Она снисходительно улыбнулась.
- Боюсь,  милиция  вам не поможет. Лучше  отпустите моих ребят,  и  я  даю  слово, что   мы  скоро  встретимся,  и  тогда,  возможно,   я  отвечу на все ваши вопросы.
    «Хватайте его! Держите бандита!» -  хозяин машины, которую журналист позаимствовал для стремительной разборки, выбежал с криком из  толпы, а за  ним -   милицейский    наряд.
     – Вот он – грабитель!
- Руки за голову, -  скомандовал   старший   наряда.
- Я сейчас все объясню: я - журналист… - Максим попробовал достать удостоверение, но один из стражей порядка  направил на него автомат.
- Сказано  –  руки за голову!
- Какой он журналист? Отморозок, вы же видите,  у  него на физиономии это написано, - встрял  хозяин волжанки.
- Будь по-вашему, - согласился  Максим,  -  едем  в отдел.
- Неудачливые похитители Джамили  попробовали  подняться с  земли, но им не позволили шелохнуться .
- Лежать! Я сказал  лежать! Руки за голову! Вызывай по рации машину, приказал старший наряда напарнику.
- Не ори,  лейтенант, – произнесла  властным голосом  госпожа Зарецкая и  сунула ему под нос свое удостоверения помощника  следователя по особо важным делам при генеральном прокуроре Российской Федерации,  которым  ее  снабдил заботливый  отец. Спектакль закончился – все  свободны! Расходитесь! - обратилась она к собравшимся вокруг людям.
- А  вы кто такая?! - возмутился  было лейтенант, но взглянув на удостоверение,  выкатил глаза и,  вытянувшись, отдал  честь.
- Может, помощь нужна?- спросил он заискивающе.
- Мы уже разобрались. Он - действительно журналист, а  это – мои  люди. Автомобиль понадобился мне.
- Расходитесь, граждане. Расходитесь…
- Я требую вернуть машину, запаниковал  хозяин «Волги», глядя в спины уходящим милиционерам. – Теперь  лицо его  было исполнено не столько  решимости, сколько  страха.
   - Сейчас люди пропадают - бесследно, не только автомобили. - мрачно пошутила жена Зарецкого и  вдруг  рассмеялась.
- Вы уж простите, что так вышло, - пожал плечами  Максим . - Ключи от машины в замке зажигания,  забирайте свой  автомобиль. И  огромное спасибо.
      Максим помог телохранителям госпожи Зарецкой подняться,  выпотрошил из   “макарова”  себе в карман патроны,  вернул пистолет. Это были ребята из ее личной охраны. Один из них, с разбитым в кровь носом, посетовал, что девочке никто не собирался причинить зла, «просто хотели  поговорить по  душам, она же – как пантера».
     -Я не думаю, что должен вас благодарить, - сказал Максим  госпоже Зарецкой.
   Она подчеркнуто пропустила мимо ушей его реплику и, усаживаясь в машину с видом победительницы, насмешливо произнесла:
 -  Свое обещание я выполню!
-  Что ж, хотя  я давно не доверяю красивым женщинам, все же надеюсь на скорую встречу, - ответил  Максим   и  захлопнул  за ней  дверцу  джипа.
 - Вы просто  имели дело не с теми женщинами, - усмехнулась она в ответ и  сделала пальчиками  до свидания.
            Несмотря на ужас, который испытала Джамиля во время нападения на нее бандита,  она все же заметила, как  высокая женщина в темных очках  улыбалась ее спасителю. И это ей не понравилось.
000
      -    Вот мы   и   дома,  -  сказал Максим, быстро, по-спортивному, скинул  куртку  и  башмаки,  влез в тапки.
   Как бродячая  собачонка,  которую   привели  с  улицы в домашний  уют и тепло, Джамиля замерла в прихожей в  ожидании распоряжений  нового  хозяина.
       –  Ты чего стоишь, раздевайся.
    Девочка встрепенулась,  дернула за язычок  бегунка на молнии куртки, но  язычок  как назло заело, и он выскальзывал из пальцев. Видя, как она мучается, Максим одним резким движением расстегнул  молнию, от  пронзительного звука, похожего на треск рвущийся материи, у Джамили защекотало между лопатками. Почувствовав,  как она вздрогнула, он ласково погладил ее по волосам. Помог  снять  куртку,  накинул  на крючок вешалки. Нагнулся,  достал из  обувницы   тапочки с помпончиками.
 - Их  когда-то  носила моя мама.
Ма-ма, -  повторила  она по слогам,  как  ребенок, который  учится говорить и с ощущением  пушистости  в ступнях   прошла  за  Максимом  на  кухню.
Максим  быстро  выкладывал из холодильника продукты. Отправил в микроволновку жареную курицу, следом бутерброды   с  сыром.  Включил электрочайник.
     - Сейчас мы устроим ланч. Второй завтрак, значит. Ты что  предпочитаешь - кофе или чай?
      -  Чай, -  тряхнула  косичками  Джамиля, внимательно присматриваясь к тому, что  он  делает, стараясь  запомнить каждую деталь
      -     А   я  по утрам пью  кофе. -   Максим  с  утра  толком и не ел, жадно накинулся на курицу,  Джамиля  взяла  с  тарелки  бутерброд  с  сыром,   взяла  -  как  украла, надкусила  краюшек   и  стала долго  и  нудно  жевать.
       Если  ты  будешь так плохо есть, я  поставлю тебя в угол. -  На всякий случай он широко улыбнулся, чтобы Джамиля не приняла его слова за грубость. Во  время нападения  девочка  пережила сильный стресс, чертовски перепугалась и, конечно, с ней не мешало бы обращаться повежливее. Но вспомнив,  физиономия бугая,  которому Джамиля  расквасила  нос, он еще  раз улыбнулся,  подумав, что она все-таки не так беззащитна, как кажется.
       Дождавшись, когда Джамиля  допила  чай  с  пирожным, Максим сгреб посуду в кучу, перенес  в  раковину,  засучил рукава.  Догадавшись, что он собирается  делать,  девочка  вскочила  со стула  и попросила его позволить  ей   самой  помыть  посуду.
       Еще  успеешь, - сказал Максим, отправив ее на место.
       Она снова  забилась  в  угол   и  с  легкой  грустью  в  темных  глазах смотрела в  окно.
          Покончив с посудой, Максим  подсел  к  ней,  так близко, что она почувствовала  его  дыхание и  мощную  энергетику сильного мужского  тела.
      Видишь, там, вдали, -  зазвучал у самого уха голос спасителя. - Максим  показывал пальцем  туда, где за окном из туманной мороси  проступали  зубчатые стены  с  островерхими  башнями,  увенчанными  звездами, -    это  Кремль -   сердце  России. Когда-то  мы все жили в одной  большой  стране. Самой сильной и могучей. Называлась она - Советский  Союз.  Но злой  волшебник  позавидовал  дружбе наших  народов.  Он перессорил нас,  рассказывая  нам страшные  сказки со счастливым концом. Но конец оказался не таким счастливым, хотя …это еще не конец.
     Джамиля,  раскрыв рот, слушала Максима, не совсем понимая, что он хочет этим  сказать, но чувствуя сердцем, что  рассказывает  он  о  чем-то очень важном.   
  -   Поняла?
   Она тряхнула косичками, выражая  взглядом преданных  глаз и всем своим видом готовность соглашаться с ним во всем и беспрекословно выполнять каждое его  распоряжение.
   -  Ничего, скоро ты у меня будешь  разбираться и в политике, и в  мировой экономике, и в  высокой моде, и в шоу-бизнесе. Станешь настоящей   москвичкой.
    А затем  он  водил ее по комнатам, показывал квартиру.   
    -    Это  спальня. Здесь  ты   будешь спать, - сказал  Максим, кивая на широкую двуспальную кровать погибших родителей. Девочка не могла  скрыть  удивления. Такая  большая  кровать  -  ей   одной,  зачем?
 «А  где  же   будет спать,  мой спаситель?»
      -  Я   буду спать в  своем    кабинете,  на  диване, -  улыбнулся   Максим,  угадав  ее  мысли.
    Два портрета в траурных  рамках, висевшие над кроватью, привлекли  внимание  девочки.
        – Это  мои родители.
      Джамиля знала о трагедии, которая постигла их, и сочувственно покачала головкой.
  Они зашли в другую комнату.
     -   Это  тренажерный зал.   Тут   я  пыхчу, парюсь, поддерживая спортивную форму. Для наглядности он сел на тренажер, поработал   бицепсами.  Потом поднял стоявшую у окна двухпудовку, легко подбросил  ее  одной рукой, другой поймал, и так несколько раз.  Вдруг двухпудовка  сорвалась  с   руки,  полетела вверх.  Максим резко наклонился, казалось,  гиря неминуемо упадет  ему   на голову.  Джамиля не успела ахнуть,  но Максим выгнулся  и  двухпудовка оказалась  у него на шее. Джамиля была в восторге от такого трюка.
       «Он очень сильный, он самый сильный на свете   и  самый добрый»
       В рабочем кабинете Максима стены были завешаны фотографиями и завоеванными им и его  отцом медалями; это была целая экспозиция, посвященная  победам отца и сына на борцовском ковре в разные периоды их жизни. В стеклянном  шкафу,   в  углу,  на  полках  стояли  кубки, статуэтки,   Джамиля сразу узнала на фотографиях  Максима  - он нисколько не изменился, узнала черноглазая  горянка  и  его  отца, портрет, которого только что  видела в спальне.
  - Да,  было  время, -  потряс  головой  Максим… не то что нынешнее племя…   
      - Это  мой  компьютер, последнего поколения, к нему подключена спутниковая тарелка.  Здесь я могу общаться со всем миром. Впрочем,  об этом  потом.
   Библиотека спасителя  поразила  Джамилю обилием книг, которые собирало не одно поколение его предков,
 «Неужели он  прочел все эти книги! Он не только самый сильный,  он еще и  самый умный»
     Гостиная  поразила воображение девочки  дорогой мебелью, коврами, посудой. Максим подсел к стоявшему в углу  старинному черному  роялю, поднял  крышку.
  - Моя мать играла на нем, а как она пела!
  Толстые, грубоватые пальцы Максима,   совершенно непохожие  на пальцы пианиста, побежали по клавишам. Зазвучал  фрагмент из «Луной сонаты», потом  он сыграл  «К  Элизе» Бетховена.  Сочные, звонкие звуки старинного инструмента заметались по комнате – как разноцветные бабочки.  Глаза девочки загорелись: «Нет, он еще и волшебник!».
   Затем   они вернулись в спальню. Максим открыл дверцу платяного шкафа,  выдвинул ящики, набитые одеждой,  стал отбирать, что могло подойти Джамиле,  бросал  на кровать. От  матери, которая до последних дней жизни  была  хрупкой изящной  женщиной,  осталось много дорогих новых  вещей. Джамиля  уже мысленно примеряла  их перед зеркалом.  Выбирай  все, что тебе подойдет. А потом мы сходим в  магазин  и  купим, что тебе понравится. Максим знал о традиции раздавать вещи умерших бедным людям,  и  это было весьма кстати, хотя и с большим опозданием. Странно, но ему хотелось, чтобы девочка надела одежду и даже  нижнее белье, принадлежавшее его матери.
          Джамиля уже перестала чувствовать себя несчастной собачонкой, подобранной на улице  и почти была счастлива, когда  лицо  Максима  вдруг посуровело,   и  он  превратился из приветливого экскурсовода в  занудного коменданта студенческой общаги.
   -  Ты должна  запомнить правила безопасности, невыполнение которых может привести к печальным и даже трагическим последствиям. Например, к затоплению соседей  или пожару. Ты понимаешь, о чем я?
- Понимаешь, - кивнула девочка.
-  Правило первое. Никому не открывай входную дверь! Даже если милиция приедет. Даже  если  на лестничной площадке будут убивать кого-то, слышишь? Обо мне не беспокойся – у меня свой ключ. Я сам себе открою.
Правило второе. Не оставляй включенным утюг.
        И правило третье,  - (Он завел ее в  ванную комнату, от блеска кафеля и сантехники у нее зарябило в глазах),  - когда кран над ванной открыт, следи, чтобы  вода не перелилась через край.   В общем, белье у тебя есть, вот тебе мочалка, зубная щетка  - можешь принять ванну  или душ.  Сидеть  в  ванне, наполненной горячей водой, и  плескаться, не рекомендую. Это вредно для здоровья. Ты все поняла?
   Она снова тряхнула косичками, выражая  преданным взглядом  и всем своим видом готовность соглашаться с ним всегда  и во всем  и   выполнять каждое его указание.
      Вечером, умытая, причесанная, в  роскошном велюровом  халате, как юная пери из сказки, девочка сидела на кожаном диване перед телевизором. Максим научил ее  переключать каналы, и она перескакивала с одного на другой, выкатывая глаза разнообразию сюжетов.
        Вдруг за дверью раздался рев пылесоса. Она выглянула  в коридор.
    - Это мой  мастодонт, жадный, ненасытный,  со звериным аппетитом поглощающий пыль.  По крайней  мере,  раз в неделю приходится  наводить порядок и чистоту.
   Она набралась смелости, подошла, и жестом показала, что сама хочет попробовать, но Максим  отправил ее дальше смотреть телевизор и  снова сказал:
       - Еще успеешь, отдыхай.
        Приближалась полночь, Максим работал на компьютере, выплескивая на страницы  электронного дневника  еще  горячие впечатления  прожитого дня, когда  в  коридоре прихожей   послышались  шаги. Отворилась дверь  и  Джамиля вошла в  комнату  с    тазиком,  наполненным  водой. Опустившись осторожно на корточки, чтобы не выплеснулась вода, она   поставила   тазик  к ногам своего спасителя. Первым  побуждением  Максима было  отчитать ее хорошенько.  Но взглянув на ее изогнутую худенькую спину,  хрупкие плечи, низко опущенную голову, тонкую, нежную шею,   полотенце, перекинутое через плечо, решил ей  подыграть – сунул ноги в тазик. Не поднимая головы, она тщательно вымыла их и вытерла насухо.
 -  Спасибо  тебе, конечно. Может быть, у  вас это процедура в порядке вещей, но я буду ноги мыть себе сам. Только не обижайся. Хорошо?
       -  Хо-ро-шо, - произнесла она, смущенная, вздрагивая ресничками,   как будто хотела  сморгнуть с  них  назойливую  бабочку.   
       Максим собирался прилечь, когда послышались  тихие всхлипывания Джамили. Девочки вспомнила, как убивали ее отца, как мать  провожала ее в дорогу.
    - Ты чего плачешь? – зашел в спальню Максим. -   Дядюшка Ахмед  хоть и  был негодяем, каких  свет не видывал, но  правильно тебе сказал – все будет хорошо.
       Он  вытер  ей слезы платочком  и  вышел из спальни.      
       Странное спокойствие почувствовал  Максим  с  того   дня,  как   Джамиля поселилась у него,  Словно призраки родителей,  блуждавшие по комнатам  квартиры, вдруг покинули ее стены.  Как будто они теперь были спокойны за него. Он  крепко спал в ту ночь, но под утро прозвучал все тот же знакомый голос:
 - Вы все у нас на мониторах. Космический Совет продлевает твое пребывание на голубой планете. Но запомни: приютив бездомную девчонку, ты подвергаешь себе смертельной опасности. Как  только ты осквернишь ее девичью  честь, ты  погибнешь. И тогда на столицу обрушатся неисчислимые беды. А  это  обязательно случится, потому что ты  стал  одним из них…
      Максим вскочил в холодном поту, так и не поняв, чего  от него хочет знакомый противный голос. Бросил взгляд   на  табло электронных часов, стоящих на   столе.  Времени оставалось  в обрез: утром приезжала тетя  Поля, отцова сестра, и он должен был ее встретить.
   Умывшись и побрившись на одном дыхании,    Максим вышел из ванной и  потихоньку заглянул в спальню. Постель -  прибрана,  девочки в комнате нет.   Беспокойство вмиг охватило его, но зайдя на кухню, он облегченно вздохнул. Джамиля сидела   у  окна,  в  халате его матери, от которого  веяло родным теплом,  а  на столе -  бутерброды с сыром из микроволновки  и чашка кофе. Сыр был передержан, растекся по хлебным ломтикам. Но Максима   поразило, что она запомнила в точности, как он  пользовался микроволновкой  и  готовил   кофе. Увидев Максима,  она метнулась  к  двери,   но  он  остановил ее. От близости могучей  мужской  фигуры возвышавшейся над нею скалой,  у нее  задрожали коленки.
      -    Ты   меня так  не балуй,  а то я совсем от рук отобьюсь. Но все  равно, - спасибо, - он поцеловал ее нежно в щечку. Она засмущалась, но вдруг, неожиданно для самой себя, подняла голову и смело посмотрела Максиму в глаза. Такой смелости Максим от нее не ожидал.
 
-  Давай договоримся  так, юная пери: я   перед уходом из дома буду  целовать тебя   в  твой  смуглый нежный лоб,  а  ты  будешь целовать меня в  мою жесткую щетинистую щеку, когда я буду возвращаться.  Как   брат и сестра,  ладно?
-Ладно! – обрадовалась девочка
            
2.
     Утром должна была приехать  тетя  Поля, отцова сестра, и Максим  поехал на вокзал.   Она  и  раньше  наведывалась  к племяннику,  на  месяц   на  два, прибирала, помогала по хозяйству, а тут Максим сам позвонил  и  попросил  срочно приехать, подсобить:  какая-то  квартирантка, видите ли,  объявилась у племяши.  Не розыгрыш ли, не повод   заманить ее очередной  раз погостить,  все сомневалась Полина Викторовна. Он  ведь такой затейник,  у него не разберешь, когда шутит, когда говорит, всерьез.
    Уже в поезде, подъезжая к  Москве, она вдруг всполошилась: « А не женится  ли, часом,  племяша-то мой?  Пора бы, пора.  Жаль только,  Витюша с Лидочкой  не дождались,  и она прослезилась и утерла слезы платком. С просветлевшим взором взяла сумки набитые варениями, компотами и разносолом и стала продвигаться к выходу.
    Пока  Максим  вез  ее  домой, она все пытала его, кто,  да что, он же в ответ лишь приговаривал: «Подожди,  увидишь сама».
     Увидев  Джамилю,   узнав ее  историю,  сердобольная  русская женщина всплеснула руками:
-Да как же это можно  -  совсем  озверели люди!  При Советах за такое - не снести  бы головы.  А   худющая  какая!
    А потом и вовсе прослезилась.  Однако,  оправившись от шока,  предостерегла  племянника  от  опрометчивого  шага.
   -  Ой, не знаю,  племяша, не знаю,  нужна ли она тебе.  Пригреешь, как котеночка,  а  дальше - то  что?  Отправь-ка  ты ее домой от греха подальше. Не приживется она, да и зачем тебе эта обуза? Намучаешься ты с нею.  А  нынешняя Москва  кого  хошь   испортит. Да и  нехорошо  это:  разве ж  кто поверит, что ты от  чистого сердца!  Что   люди-то скажут?  Сколько  на земле несчастных,  бездомных,  разве  ж  всем поможешь.  Полстраны скитальцев. Даже до нас добрались беженцы.
-Ты мне все-таки скажи Максимушка, ради чего ты ее приютил?
- Ради  дружбы народов. Да и некуда ей пока идти. Вот так вот…
- Я серьезно, а ты все шутишь
     Но не прошло  и недели, как  женщина   изменила  свое  мнение, а вскоре  просто  влюбилась в несчастную девочку. Глазастую, молчаливую,   уважительную  и  работящую.
   «Умница, никакой работы  не боится, а по-русски-то как стала балакать!».
      Джамиля  умела  слушать печальные  истории тети Поли. О том,  как не вернулся из армии ее жених,  о ее  родителях и братьях.  Девочка,   устраивалась  на полу, застеленным ковром,  поджимала под себя худенькие  икристые ножки и внимала ее длинным рассказам. Иногда заслушавшись, клала головку на колени сердобольной несчастной женщины, прижималась  к ней как  к родной.  И не востребованный  материнский инстинкт Полины Викторовны сработал – она решила хотя бы временно заменить ей мать.
      «Чем  не дочь, -  вздыхала  Полина Викторовна. - Бог - он ведь один. Это только люди его считают  своим. Русские - русским, евреи - евреем, арабы арабом. А ведь он не имеет национальности. И там,  на небесах, многим сделается  стыдно за свои поступки.
       Максим понимал природу внезапного  потепления тетушки к несчастной девочке. Тетя  Поля  так и осталась  старой  девой. Братья разъехались, одна она жила в отцовском доме.  На  ее руках  умерли родители. Сначала отец: вернулся с огорода уставший, прилег на диване и не проснулся.  Спустя десять лет - мать. Она умирала долго и мучительно. Вначале ее  парализовала,  и  Полина Сергеевна стала при ней сиделкой. Не отдавать же  родную мать в дом для  престарелых! Потом сахарная болезнь развилась у  старушки. Пожилая женщина - кожа да кости - стала есть за троих -  и  не наедалась.  Вся еда  как в прорву  уходила.  Полина Сергеевна билась за мать до последнего ее вздоха.  Держала  в чистоте, обстирывала,  обмывала, не позволяла   ей, справлявшей под себя нужду, опустится до животного состояния. Уж соседи ей говорили: Да сдай ты ее в приют, устраивай свою жизнь. – Видела я эти приюты, как там к старикам относятся…
       Перед смертью - в здравом уме  - мать  сказала дочери: « Всё - конец.  Спешу к Хозяину Небесному  слово за тебя молвить, Полечка! Разве ты у меня не святая!   Почему же он счастья тебе не пошлет! Скоро увижу всех – и отца твоего, и  брата, Витеньку…”
   А после стали наезжать племянники,  потом  их дети, и всем она была рада, за всеми  присматривала и для всех старалась. Дом родительский хоть и большой, но держала в порядке, огород с садом  не запускала.  Они приезжали и вскорости  уезжали от провинциальной тоски и безделья.
   Не удалось ей устроить личную жизнь. Хотя, казалось, и собой была ничего и хозяйка отменная.
   Максим  что- то слышал об  истории ее  любви к  молодому лейтенанту, погибшему на  Даманском.  Возможно, эту историю  она выдумала сама, чтобы меньше приставали с вопросами,  жалели  и  трепали душу.
     Он помнил,  как отец  однажды сказал о ней: «Лучше бы ты, Полечка,  родилась мужчиной - у  тебя мужской  характер, но очень доброе сердце». Прибавилось у нее седых волос после гибели  Виктора, отца Максима. Полина  Викторовна любила его больше остальных братьев за внимание, за заботу, благородство. Никогда  не испытывала она  нужду в деньгах, даже когда  оставила работу, чтобы присматривать за матерью, Виктор исправно присылал переводы, часто звонил,  приезжал редко, но всегда с  дорогими подарками.


   3.
      В тот день Максим задержался  на работе. Шеф попросил его написать  срочно статью об одной распоясавшейся в Москве областной группировке. В восьмом часу  он  наконец выключил компьютер, решив  закончить материал  дома. Заперев и опечатав дверь  своего кабинета с  табличкой  «Заведующий отделом  журналистских расследований», направился к  выходу с мыслью, что судьба  поможет ему избежать встречи  с  Марией, секретаршей шефа.    .   
    «Только бы не наткнуться на  Машку – совсем девка свихнулась! »  - Максим  надеялся, что судьба  поможет ему избежать встречи  с   секретаршей шефа.
       В конце  длинного  коридора, освещенного лампами дневного света, свесив голову между широко расставленных  ног,   молоденькая  уборщица домывала  полы. Из-под задравшейся  юбчонки выглядывали  фрагменты  интимного характера.  «Дурной знак»,  - решил  журналист.  И в самом деле - на лестничной площадке, этажом ниже,   его   поджидала   Маша.   
      
  - Попался! -  воскликнула она с охотничьим азартом.  - Сегодня не ускользнешь. Сколько можно обещать?! Так ведь  и  вся жизнь пройдет.
     Это было верхом наглости - ведь Максим ей ничего не обещал. Если бы она была его  начальницей,  где-нибудь  в продвинутой  по части прав человека  стране,   против  нее  можно было   выдвинуть обвинение в сексуальном домогательстве.  В последнее время   она  просто не давала проходу  обожаемому   холостяку.  А  узнав,  что  он приютил какую-то «черномазую  девчонку», просто озверела. Не отдавать же такого  красавчика    малолетней проходимке. Все  мужчины   как мужчины, - сокрушалась Маша, - липнут  к ней  по поводу  и без повода,  наперебой  предлагают  свои услуги, и  даже руку и сердце, только помани мизинцем,  а  этот -   комплиментами отделывается.
       Они не  спали вместе в его квартире с тех пор, как в ней  поселилась  Джамиля.  Страшный стресс пережила Мария, когда Николай с  убийственным сочувствием торжественно сообщил ей, что Максим обзавелся «таджикской рабыней».   Она  готова была задушить Максима. Такая ревность забурлила в крови -  Отелло б позавидовал! Дождавшись перерыва, она спустилась  к  Максиму в кабинет и,  не дав ему опомниться,  гневно обозвала  его  растлителем малолеток,  разбросала  бумаги с  его стола…
        На что  Максим спокойно ответил:
    -   Вот  из-за  таких,  как ты   дур и дураков,  моя  тетке пришлось  бросить  хозяйство и  переехать  ко мне, чтобы никто ничего не подумал.
         Это немного меняло дело, в знак  примирения она потребовала, чтобы  он  сейчас же  и   прямо  на  своем   рабочем столе доказывал ей свою невиновность. Максим не стал сопротивляться.  Маша так упивалась  близостью с любимым человеком, после пропасти сомнений и  отчаяния, что свалила компьютер на пол.   Она  хотела  каждой клеткой   почувствовать, что он по-прежнему принадлежит ей, и только ей. Как же она заблуждалась.
   Между тем приступы ревности продолжались.
   Она  и сама  уже понимала, что  ее  приставучесть  переходить всякие  разумные границы, что  и  прав у нее  никаких нет на Максима, но ничего не могла поделать с собой. Любовь к Максиму постепенно   принимала форму  душевной    болезни.
   Какое-то время Маша пыталась проявлять к нему равнодушие, в надежде, что он сам потянется к ней, держалась официально, даже с некоторым высокомерием, но ее хватило с трудом на две недели, а потом прорвало.
   Маша и в самом деле была  очень привлекательной девушкой. Высокая, стройная, сексапильная. К тому же хорошо образованная и далеко не глупая. Во всяком случае, диплом об окончании  МГИМО она получила не за красивые глаза и стройные ножки. Одевалась со вкусом, держалась с достоинством. С такой нигде не стыдно показаться на людях. При этом  она по уши была в него влюблена. Вплоть до самопожертвования.
      Чего же  ему не хватало?
      Они вышли под ручку из здания редакции в  густые морозные  сумерки. Мотыльками  кружились  снежинки в свете уличных фонарей.  Максим  полез за ключами, собираясь открыть дверцу машины, но вдруг резко обернулся, почувствовав  за спиной приближение человека. Высокий мужчина спортивного вида пытался к нему незаметно подойти. Максим сразу узнал в нем охранника Зарецкой, которому Джамиля разбила  нос. Поздоровавшись, тот отозвал   Максима в сторонку и   вежливо сказал:
       - Госпожа Зарецкая, Вера Павловна,  могла бы сейчас встретиться с вами, если вы не против.  Она всегда выполняет  свои  обещания.
     “Вот  оно спасение!” - обрадовался  Максим.
      - Я согласен.
     -  Тогда ждите ее на Пушкинской площади, возле памятника.
   Сердце Марии  бешено колотилось. Она  так надеялась  провести эту ночь   с   Максимом. В сумочке у  нее лежали ключи   от  теплой уютной   квартирки, подарок вельможного папочки. Она  уже представляла, с какой неистовой   страстью накинется на него в постели  после тяжелого нудного дня. После испепеляющего  долготерпения. Как  будет признаваться  в любви   на трех языках - русском, английском и испанском, которыми профессионально  владела,  и еще - на языке головокружительных  поцелуев и  изощренных  ласок.
  Они не спали вместе  с тех пор, как в его доме поселилась   таджикская девочка, фото которой не без коварного умысла  показывал ей Николай.
   -  Ничего не получится,  – выдохнул сочувственно  Максим, когда они сели в машину, - неотложное дело.
      Эти слова из уст любимого корреспондента прозвучали   как приговор.
Она готова была разрыдаться  от обиды и расцарапать физиономию незнакомцу, который разрушил ее любовные планы.
   - Это надолго? - спросила она, еще надеясь на чудо.
  -  На всю ночь, - сочувственно   развел руками  Максим.
  -  И чем же ты будешь заниматься  всю ночь  с  этим  типом?
  -  А это,   дорогая,  служебная тайна.
     Он  подвез  ее к  дому.
 -   Подождем до следующего раза, ничего не поделаешь, -  вздохнул Максим.
Она хотела выскочить  из машины и  так  хлопнуть дверцей,  чтобы стекла со звоном посыпались, но вместо этого, бросилась к нему. От ее страстного поцелуя в губы у Максима едва не помутнела в голове. Так целуются  только влюбленные женщины. Это - то больше всего и пугало его. С ней он боялся потерять свободу. Всем своим поведением, бешеной страстью она словно старалась поглотить его, завладеть не только  телом, но и душой. Она будет  сиять от счастья на свадьбе, если он на ней женится. Но избалованная, привыкшая иметь все, что ей понравиться, она рано или поздно превратиться в вольную хищницу и предаст его,  как предала Ирина, считал Максим. А как хочется с ней близости, ложиться и просыпаться  в одной постели. Стать одним целым, растить детей. «А может, я ошибаюсь? Может плюнуть на риски  и жениться? Нет уж, хватит с меня, больше я на этот крючок не попадусь».
    - Ты все равно будешь моим, - пригрозила Маша.
    - Буду, но только не сегодня!
    - Ты еще будешь меня на руках носить!
    -   А машина для чего?
    - Разве это машина! Если бы я тебя не любила  -  ни за что бы не села в эту скрипучую колымагу. – Она хлопнула дверцей и, вскинув голову,  быстрым шагом направилась к подъезду.
 Максиму показалось, что последнюю фразу она произнесла сквозь слезы. Он вдруг подумал, что если бы она к нему не приставала, то, вполне возможно,  сам искал бы с ней встречи.
 «Черт побери, может, отложить рандеву с этой заносчивой бизнес-вумен?» – мелькнуло в голове Максима, но любопытство и данное обещание не позволили отступиться.
   Максим, конечно, не догадывался, что Маша всю ночь проплачет,  уткнувшись в подушку, кляня незнакомого типа , помешавшего ей  провести ночь с любимым, и эту не весть откуда взявшуюся рабыню, которая  могла  соблазнить его своей простотой и доступностью.
0000000000
        Максим напрасно так торопился - госпожи   Зарецкой   нигде не было видно.   В сквере, несмотря на  ветер и снег,  было людно. На скамейках нашлось только одно свободное  место - рядом  с  молодой парочкой, которая грелась от мороза  в жарких объятиях любви,  и  сидевшим по соседству с ними  сердитым  пожилым   мужчиной. Просто живой упрек современным  нравам. Расселись тут, понимаешь, и зажимаются, бесстыжие,  было написано на лице у старика. А ребята, кажется,  нарочно  его  заводили, зажимаясь  все горячее, рассчитывая, что он не выдержав, уйдет.  Максим  все замечал. Он подошел к ним - влюбленная парочка, как по команде,  сдвинулась к старичку, уступая место похожему на  мафиози  исполину.
   В  пушкинском сквере  особая аура, хочется думать о вечном,  возвышенном. Все-таки тень великого человека дает о себе знать. Выхваченные  из  полумрака светом прожекторов бронзовая статуя  поэта, казалось, парила на фоне заснеженного черного неба. Со стороны могло показаться, что Максим  пришел сюда с единственной целью -  созерцать  памятник  величайшему  из поэтов.
       Прошло десять минут. Зарецкая не появилась. Пора бы. Отдавая дань творчеству гения, журналист перебирал  в памяти его  стихи.
        «Я  помню чудное мгновенье,
        Передо мной явилась ты...»

             А вот и она. Из-за  памятника  появилась знакомая  женская фигура. Зарецкая шла прямо на него, не озираясь,  уверенной походкой и с непокрытой,  гордо вскинутой головой. Еще бы - в такой шубке, да  на  таких  ножках.  Влюбленной парочке пришлось совсем потесниться. Сидевший по другой стороне  пожилой мужчина с газетой,  недовольно сдвинулся на край скамейки. Он замерз, но принципиально не уходил.   
      Борьба поколений.
    - Простите, что заставила вас ждать, - произнесла вкрадчиво Вера Павловна.
      Максим поднялся  и  сел  после нее, как  полагается джентльмену.
     Достав из сумочки  сигарету,  она закурила  и, наклонив голову,  почти шепотом заговорила.
     Снежинки таяли,  не  долетая до ее горячего рта, от нее веяло тонким ароматом дорогих духов.
Примите, пожалуйста,  мои  извинения,  за тот инцидент, который походил на  сцену  из   боевика;  но и ваша Джамиля, должна сказать,  - тоже не ангел: сломала нос моему секьюрити.
    - А вы рассчитывали, что она прыгнет ему в объятья?
     Она  повернула голову в сторону молодых, которые вдруг подозрительно  притихли.
      -   Я думаю,  здесь   не совсем  удобное  место для беседы. Могу пригласить вас в кафе,  или, если угодно,  к  себе.  Выбирайте.
    - Боитесь, что нас  тут  примут за влюбленную парочку?
    - Нет, тем более, что в последние месяцы мы жили с мужем формально. А после всего случившегося, я подала на развод.
      Максим скептически усмехнулся.
   -  Ладно, поговорим в моей  машине.
   Садясь в  машину,  Максим   обратил внимание на припаркованный на другой стороне улицы,  рядом со зданием издательства газеты “ Известия ”, знакомый джип,  возле которого   маячил  тот  самый  мужчина,   передавший   ему “ привет ” от  Зарецкой.
    В машине она заговорила несколько взволновано.
   - Поверьте, мы не причинили  бы девочке  зла.  У меня было к ней несколько вопросов  относительно моего  бывшего теперь уже супруга.  Он опасный человек. Ей надо скорее вернуться на родину.  Так будет  лучше для нее -  и  для всех нас. Слишком много проблем она создала. У меня свое туристическое агентство, связи в высших  кругах, я  отправлю ее за свой счет, помогу с деньгами, документами.
       Максим с напускным любопытством слушал, скользя   по тонким  аристократическим чертам ее ухоженного,   слегка  вытянутого лица.  Подбородок - с едва заметной  ямочкой. Кожа  холодновато-мраморная.  И рот, не созданный для пустой болтовни. Глаза ее снова прятались за темными  очками. Нетрудно    догадаться,  что  глаза    у  нее  восхитительные. Вот только какого  цвета. Наверное,  синие. А  брюнетка она   все-таки крашеная. Скорее шатенка. А как она держится, ну прямо княгиня, кузина императора.
-  Не надо  смотреть на меня так, как будто я преступница какая. Если б я тогда знала, что вы везете девочку к себе домой, а не в какой-нибудь   приемник - распределитель, - если б я знала, что  вы  решили  принять   участие в ее судьбе, то  обратилась бы прямо к вам.  Я  вообще приняла вас за человека Зарецкого.  Я думала, вы едите  к нему.  Вы простите, конечно, но  в вас есть что-то от  братков.
        -   Взрослые забавляются, а дети страдают. – усмехнулся  Максим.
       -    Я понимаю, на что вы намекаете. Но  должна заметить, что ваша подопечная  обладает  фантастическим  даром  притягивать  неприятности. Прямо -  какой - то  карающий  меч  Аллаха. Роковая  личность. Мне об этом, кстати, сказала  ясновидящая Пелагея. Лучше девочку скорее вернуть на родину, иначе произойдут большие  неприятности. И про вас рассказала,  -Вера насмешливо  улыбнулась, - божий, говорит, он человек, послан спасать человечество,  да плохо спасает, а все  женщины мешают.         
   - Это все,  что вы хотели   мне сообщить?   - спросил Максим тоном человека, привыкшего дорожить своим временем.
    - Нет, пока  правоохранительные органы раскачивались,  вы   провели журналистское  расследование  и  готовите  к печати очередной  сенсационный материал. Если он выйдет, у моего бывшего мужа могут возникнуть  дополнительные проблемы. Так ему  и   надо! Его судьба теперь меня не волнует. Хотя он и получил  свою долю возмездия.  Пулевое ранение,  операция на грани жизни и смерти –  разве это не наказание? Я тоже провела расследование и кое что выяснила. Мне,  кажется, что все в этой истории  уже  получили  по заслугам?  Стоит ли теперь  копаться в грязном белье, господин специальный корреспондент.  Меня  беспокоит судьба этой несчастной таджикской девочки, поверьте, и, кстати, ваша тоже.
     - Не беспокойтесь, я  заговоренный, «божий человек», вы сами сказали. Кстати, про карающий меч Аллаха я уже где-то слышал, - усмехнулся Максим  и  вдруг вспомнил, что об этом ему  говорил знакомый противный голос, преследовавший  его после гибели родителей. Это обстоятельства его едва не смутило.
 -  А статья, - продолжил он, как ни в чем не бывало, - хотите вы того или нет, все равно выйдет. - Моя задача, уважаемая госпожа Зарецкая, освещать мрачные уголки  нашей жизни. Я - заведующий отделом расследований популярного в стране еженедельника, который читают миллионы людей.  Зачем же их лишать  права на достоверную информацию?
-  Да, да,  это ваше право, вы хорошо поработали, и цель, на  первый взгляд, благородная. Рискуя жизнью, вы взорвете общественное сознание и еще больше прославитесь. Допустим, вам  на себя начихать.  А что ожидает   героиню   сенсационного  материала – вам  безразлично? Это в Америке  действует Федеральная программа защиты свидетелей, а у нас свидетели, случается,  не доживают до суда. Хотя убивать ее не станут – плеснут кислоты в лицо.   Вы подумали об этом? Сумеете ли вы ее защитить?  Не будете же вы ее держать всю жизнь под замком. Только не говорите, что вы лично будете ее охранять. Подумайте: не уподобляетесь ли вы тем стервятникам, которые готовы на все лишь бы прочитать свою фамилию под  разоблачительной статейкой…   
      - Уж не ради  этого, - презрительно усмехнулся Максим.
    -  Тогда ради чего?!  Ведь вам никогда не удастся засадить Дмитрия за решетку. За ним - стена. Он  менеджер воровского общака, понимаете, что это значит?! У него -  деньги,  высокие покровители, его не сдадут. Такие, как он, в нашей стране непотопляемы.  Даже если   благодаря  шуму, который вы поднимите, заведут  уголовное дело лично против него  - следствие затянется на долгие месяцы, а то и годы, и  рано или поздно зайдет в тупик и развалится.  Вашу рабыню будут таскать по кабинетам, допрашивать. Да и кто ей поверит.  Решайте сами. Может, вы надеетесь, что вам поможет избежать мести и защитить ее ваш олигарх, которому вы верно служите? Вы извините, но я, как  и вы, привыкла называть вещи своими именами,  Могли бы выбрать себе хозяина поприличнее, он ведь верховный мафиози в стране. Даже Дмитрий по сравнению с ним мальчишка…
- А знаете, мне нравится, что вы не церемонитесь со мной, каждая фраза - как пощечина.
- Простите, я погорячилась. Но вы не можете не понимать, что вся эта история с таджикской рабыней - просто безобидная шалость на фоне невиданного разгула преступности и неслыханного по масштабам разграбления страны.  Для вас зло персонифицировано в данный  момент   в Дмитрии, а оно  захлестнуло всю Россию. Все общество пронизано им сверху донизу. Мафия и люди в погонах, кто  по долгу службы обязан нас  защищать, переплелись, как тысячи ядовитых змей во время миграции. На  фоне страшных преступлений, происходящих каждый час  в нашей  стране,  эта история кажется страшилкой  разве что для детей и стариков.  По количеству убийств   на душу населения  мы уже вторые, после какой-то африканской страны. Но там вроде – война.  Да вы сами все знаете. Сейчас люди заняты зарабатыванием  денег, а не поисками справедливости!   
   Максим перестал ее разглядывать и позволил себе возразить.
 - Не могу согласиться. По вине вашего мужа погибло четыре человека: два сотрудника  охранного агентства «ЩИТ»,  таджикская девочка, судя по всему последняя   рабыня дядюшки Ахмеда, которого  пристрелили прежде чем взорвалась граната в  его руке. И ваш супруг  приехал к нему не кальян покурить за дружеской беседой. Более  того,  он   приказал   убрать  уличную проститутку, которая видела, как  из его машины  выбросили  девчонку.  Неужели после всего сказанного  вы будете защищать своего супруга?
 -    Бывшего супруга!  Я его не защищаю - он мне глубоко противен. А вашу уличную проститутку, по моим данным,   никто не собирался убивать, много чести.  Ее хотели  припугнуть,  а она  не растерялась,   умыкнула три тысячи баксов с документами, а заодно и  продырявила  бывшему афганцу глаз гвоздиком.    Здесь и ограбление, и тяжкие телесные повреждения.. Дмитрий не просил ее убивать!
 -   Так вам сказал ваш бывший муж?
 -     Нет, пострадавший. Я  сама во всем разобралась. А бывшего мужа предупредила, что если с вашей головы  или вашей таджички  упадет хоть один волос, я сама его уничтожу. Я сказала ему также, что такие, как вы, не продаются и не гнуться ни перед кем.
- Право, не стоило…
- Я так сказала вовсе не потому, что  уверена, что вы именно такой, а скорее из ненависти к Дмитрию, чтобы больнее его ужалить.
- Что же он ответил? Ей-богу, даже интересно.
Он  ответил,  что вы при любом раскладе проиграете. И даже обвинил меня в том, что я увлеклась вами. Представляете?!

     Последняя фраза была отпущена в расчете на реакцию журналиста, но он спросил о другом :
 - Вы так легко говорите «бывший  муж»...
   Она  грустно вздохнула.
   - Это мой второй муж. Первый, которого я действительно любила, служил в органах, очищал ир от подонков, но, к несчастью, погиб  от бандитской пули.  Наша двенадцатилетняя дочь Маша, на него очень похожа. Я хочу, чтобы вы знали: мой отец ненавидит и призирает Дмитрия.
 - Вы говорите «ненавидит», «презирает»!   Тогда зачем  он   оказывал давление на следствие.  Ему, заместителю генпрокурора, генералу,  не пристало выгораживать негодяя.
 - Неправда  Отец  полностью одобряет ваши действия и задушил бы   зятя собственными руками, если бы с самого начала знал, какой он подлец.  Дмитрий ведь и его подставил. Конечно, он не хотел бы светиться. Надеюсь,  фамилия  моего отца не будет фигурировать в вашей статье? Да и меня, думаю, было бы несправедливо  обвинять в гангстерских намерениях. Вы ведь не из тех подлых писак,  для  которых главное  - как можно больше  людей  запачкать  грязью?
   Максим оставил вопрос без ответа, но спросил:
  - Откуда  у вас информация о том, что я провел расследование, и о статье?
  - Зная вас, нетрудно было догадаться. А потом, все покупается и продается, через разных людей, знакомых и незнакомых.  Надеюсь также, что ваша статья выйдет после того, как нас официально  разведут?  Суд - через неделю.  Хотя  мой адвокат сказал, что после ее  публикации, я  смогла бы  ободрать его как липку.
- Выходит -  вам  даже выгодно. Что ж, воспользуйтесь ситуацией.
- Я женщина не бедная, у меня свой бизнес, и дела идут неплохо. Я пришла к вам еще и потому, что  очень боюсь за вас и вашу Джамилю. -  (она грустно улыбнулась,  и на щеках появились очаровательные ямочки). -  Мне все-таки кажется, что вы порядочный человек.
    Максим решил подвести итоги.
      - Статья   выйдет   в ближайшее время. Имена героев в ней будут изменены, кроме  фамилии вашего бывшего мужа. Поторопитесь с разводом.   Имя вашего отца фигурировать в ней не будет.  Допускаю, что он мог ничего не знать. Что касается,  засажу я  за решетку господина Зарецкого или нет, - это, конечно, вопрос. Но репутацию ему подпорчу на всю жизнь,  и  больше ни у одного депутата не появится желание иметь такого помощника. Да, его называют  менеджером воровского общака, он  опасен, но я не сверну с пути.
- Меня предупреждали, что вас нельзя ни подкупить, ни запугать. А соблазнить можно?
      Она сняла очки  -  как последний аргумент,   будто и в самом деле решила его соблазнить и одновременно  получше разглядеть - этого сурового моралиста, который не понимает, чем рискуют.
 « А глаза у нее синие. И брови - властные, вразлет.  Не взгляд –   северное сияние »
  Максим по опыту знал, что у подобных натур за внешней  холодностью порой  скрываются  настоящие чувства.
  -  Вот возьму и напишу, что вы первая женщина, которой удалось  меня соблазнить
 - Вы шутите?
 - Ну конечно!
 
         Они подъехали  к  многоэтажке  на   Ленинградском  шоссе.
  Вслед за ними неподалеку  припарковался  знакомый джип.
- Поднимемся ко мне?  - предложила Зарецкая, и на ее лице  появилась загадочная  улыбка. - Выпьем по чашке кофе. Поболтаем о смысле жизни.   Что,  слабо?
     Это был вызов,  и  Максим решил его  принять.
 -  Давайте посмотрим, что кроется за вашим гостеприимством.
    Она отпустила  по радиотелефону  охранника,  и джип  прошелестев покрыщками по промерзшему асфальту, промчалась  мимо них  и   исчез  за поворотом.
 Максим  воспринял этот жест госпожи Зарецкой,  как желание продемонстрировать доверие.
        Уже в лифте журналист почувствовал, что события развивается совсем не по его сценарию. В полумраке кабинки  таял ледок в синих глазах холодной леди, замерцали блуждающие огоньки.
  -  Снимать обувь - мещанская привычка, -  сказала  Зарецкая, однако  подала ему тапочки.
    - Вот,  располагайтесь на диване, а я сварю  кофе.       Это моя личная квартира - так  что не напрягайтесь, чувствуйте  себя как дома, гостей я не жду.
     Максим последовал за хозяйкой  на кухню.
  - Удобная  квартирка. Великолепный вид из окна…
  - Я знаю, что вы подумали: сколько же  мужиков она сюда приводила в тайне от мужа. Спешу огорчить вас: вы - второй.
  - Что так,  квартира новая?
  - А я ведь могу и обидеться,  Максим Викторович. Ее властные брови слегка нахмурились, она положила турочку на огонь и полезла  в шкаф за сахаром.
  - Извините, конечно, за пошлость, Вера Павловна, но кому же,  если  не вам,   ходить по головам мужчин. Богатая, независимая, красивая.   Я думал, вы водите за собой толпы преданных поклонников.
 - Вы меня спутали с  кинозвездой.  Я серьезная  деловая женщина. Кстати  с большими  связями. Возникнут проблемы - не стесняйтесь.  Мужчин предпочитаю больше видеть  за столом переговоров,  нежели  в  своей  постели.  Я очень разборчива  в выборе сексуального партнера, не говоря о любви.
- И кого же вы все-таки выбрали?
   Она разлила кофе в крохотные кобальтовые чашечки, сделала глоток, и довольно вздохнув,  сказала..
-  У меня был  любовник.  Подобрала на улице. Молоденький паренек из провинции. Голубоглазый, такой милый. Танцор. Приехал покорить Москву, но даже  меня не  смог. Теперь, говорят,  спит с акулами шоу-бизнеса   мужеского пола.  Слава Богу, прошла блажь.  Вот и  вы  будьте осторожны  с  вашей рабыней .
 Хочешь  неприятностей - сделай доброе дело, знаете такую поговорку.
 Максим весело кивнул в знак согласия.
 -  Неужели  вы и в самом деле такой?
- Какой?
- Бесстрашный альтруист. Зачем вам эта рабыня?  Да и  потом - жить с ней под одной крышей, простите, аморально.  Вы ведь холостяк. Что люди скажут. Не боитесь за свою репутацию.
 - А вам  не все равно?
-   Не все равно:  должна быть какая-то  мотивация. Может, вы влюбились, а, суперкорреспондент?  Или все -таки - высокие принципы? А знаете, идите ведущим на телевидение. Создайте свое ток-шоу. И пусть  в первом же выпуске ваша рабыня  расскажет  о своей несчастной судьбе. Представьте, перед миллионами телезрителей всплывает чудовищная история работорговли малолетними девочками из ближнего зарубежья. Во всех  подробностей. И в конце передачи она снимает по вашей просьбе маску, и вы объясняетесь ей вы в любви. После этого можно легко пройти в Думу…
 - Мне легче влюбиться вас, - улыбнулся Максим,   – У  вас богатая фантазия…
 - Вы так  не шутите, пожалуйста...
 - Что ж, спасибо за кофе, -  он взглянул на часы, как будто  время теперь имело какое -то значение,  и поднялся с  кресла.
   - Не уходи, - произнесла она почти шепотом, и  подошла к нему вплотную.
   - Вы действительно этого хотите?
   - Не «вы», а ты. Видишь, какая я  сумасшедшая?
  Вздрогнули ресницы деловой женщины, она подняла потеплевшие глаза.
    Максим  сам не понимал, почему не  мог сдвинуться с места. Почему вдруг,  последовав ее примеру,   стал  раздеваться.  Почему позволил ее  наманикюренными  ногтям оставлять на своей груди извилистые  бороздки.
  “ Почему с ней так хорошо? ” - не понимал Максим. -  Наваждение  какое-то!»
     «А может, он моя  судьба?! - подумала  госпожа Зарецкая.- Какой он  родной! Разве я могла  его так легко отпустить? Божий посланец. Права Пелагея, женщины и впрямь мешают ему спасать мир. А может, это вовсе не я, а он меня соблазнил? »
  Когда страсти улеглись, она обнимала его уже по - другому. Как родного.  Это был самый важный момент, ей хотелось понять: «Нужна ли она ему теперь, а  он ей».   
   - Ты позвонишь? - спросила она  в прихожей, провожая его среди ночи. - Вот тебе моя визитка, звони в любое время. Не забывай. Уходи скорей,  пока я не расплакалась.     Со мной такое редко бывает. Ни к чему это  было, ни к чему. Только не подумай, что я это сделала ради отца...      
   - Видимо, так расположились  звезды. А может, сам Бог этого захотел?! – сказал  Максим.
  Она обняла его в отчаянии, надеясь последним жарким поцелуем в губы наполнить собою его существо, чтобы он не смел больше думать ни об одной женщине, кроме нее.
    «Неужели это просто был порыв соскучившихся по постели распутников?» - подумал Максим.
 -   Береги себя и помни, что я буду ждать твоего звонка, прошептала она с глубоким придыханием.
  - Я обязательно позвоню, - пообещал Максим.      
0000

         Максим открыл входную дверь, стальную, пуленепробиваемую, затем, вторую, дубовую, не менее тяжелую,  сделать это бесшумно было невозможно, запоры предательски лязгнули. Было  около трех часов, в коридоре стояла тишина.   Максим потихоньку заглянул в спальню. Тетя Поля и Джамиля,  обнявшись, спали, хотя у него возникло подозрение, что обе притворяются. Прикрыв дверь, он  стал прислушиваться. Из  спальни  донесся еле слышный, быстрый шепот  Джамили, затем  бормотание тети Поли.
   Максим резко  открыл дверь, включил свет.
Джамиля  юркнула с головой  под одеяло. Тетя Поля вскочила и, проморгавшись, вплеснула  руками.
-  Явился, голубчик! Ты б еще  утром пришел…
-  Вы почему не спите, кумушки-голубушки?
 - Как же,  с тобой уснешь – волнуемся мы.   Время-то не простое.
- Работа у меня такая, - повинился Максим.
- Работа такая! А позвонить ты мог?
 Максим постучал кулаком себе по лбу.
-  Забыл я, дурья башка,
- А раньше не забывал.  Взял дитя на воспитание,  будь добр – не забывай. Ты ведь раньше предупреждал, а тут чего-то забыл. Наверное,  работа была важная?
- Важная, важная.
- А мне Джамиля все уши прожужжала: где говорит братик мой, что с ним?  А вдруг – беда. Как дитя малое за родителем.
   Джамиля высунула головку из-под одеяло, засверкала глазками, не в силах скрыть радость приходом Максима. Тетя  Поля ласково погладила  девочку  по волосам. Ты не забыл,  что ей пришлось пережить?  Вот заберу ее к себе, запишу на свою фамилию,  будешь знать тогда.
Максим  подсел к ним на кровать.
- А уроки Джамиля  сделала?
- Сделала, сделала, - ответила за нее тетя Поля. Читала, писала. Еще и стирала, гладила. Пыль вытирала. И кому такая невеста достанется!  Там, в микроволновке,  плов дожидается.  Лично для тебя сготовила…
-  Плов – это хорошо,  а  вот разговоры о замужестве мне что-то не нравятся. Рано еще говорит об этом – ей  учиться надо, - произнес  Максим  назидательным тоном. - Я прав или нет, Джамиля?
  Радостные глаза девочки  с любовью устремились на Максима, а потом на тетю Полю.  Не зная, как ответить,  чтобы  никто из дорогих ей людей не обиделся, она снова спрятала голову под одеяло.
  - Ну, все, спокойно ночи.
   Максим пошел на кухню, а женщины еще долго шептались
- Ну что, успокоилась?
Девочка тряхнула косичками.
- Ты  любишь его, да?
- Да…
Тетя Поля обняла ее, прижала к груди.
- А как ты его любишь – как брата?
Джамиля смущенно опустила ресницы.
И то правда, как в такого не влюбиться.   
      
  3.
 
   Максим  и  сам не заметил,  как  проникся    к   Джамиле    братскими   чувствами, но  иначе и быть не могло. Джамиля  старалась изо всех сил, чтоб стать для него незаменимой помощницей , чтобы он постоянно  чувствовал, как она ему благодарна за свое спасение. Узнав   все   о      привычках,  вкусах   и   слабостях, в сущности,  изучив характер своего спасителя, сметливая горянка  старалась  предупредить каждое  его желание. По  утрам  Максим  уже не готовил себе завтрак:  Джамиля  вскакивала с рассветом, отваривала ему сосиски,  жарила яичницу  с  глазурью -  как он любил    Варила в турочке  крепкий  кофе  по  его любимому рецепту.  Вечером его ждал горячий  вкусный ужин.  Когда  после ужина  Максим   подсаживался  к телевизору,  перед ним  появлялась чашка  крепкого чая с ломтиком лимона. И он ловил себя на мысли, что эта  предусмотрительная  любезность  пришлась как нельзя кстати. Ему  даже не приходилось размешивать сахар.  Джамиля точно знала сколько кусочков  положить,  чтобы хозяин  был  доволен.
   Вскоре,  Джамиля  убедила Максима  не сдавать постельное белье в прачечную,  и  сама  неплохо  справлялась  с этой работой. Она стирала, готовила, гладила, не позволяла  ему  прикасаться   к  грязной   посуде. Бывший спортсмен и завзятый холостяк, привыкший  сам управляться по дому, некоторое время сопротивлялся. По старой привычке хватался за утюг, уверял, что лучше него никто не погладит ему  брюки. Чистил обувь, считая это своей привилегией.  Шел в ванную мыть  носки  и нижнее белье. Но вскоре при союзнической поддержке тети Поли Джамиля  отвоевала  у   него  и эти  привилегии,  оставив ему право  выполнять  по дому только  чисто мужские обязанности. Вбить гвоздь, вкрутить лампочку, вынести мусор.  В крайнем случае  развесить простиранные  занавески.  Максим возмущался, спорил, называл такое распределение домашних обязанностей пережитком прошлого. Патриархальным засильем, доморощенным домостроем.  И все же постепенно привыкал к  новому  укладу,  думая  с  некоторой  завистью, -  какому счастливчику достанется такая жена.   «Правильно, дочка,  нечего мужику лезть в бабские дела. – поощряла ее тетя Поля. Так и  действуй,  он хоть и ворчит, но в душе, поверь мне, рад заботе и вниманию.  Ты должна стать ему необходимой. Рано или поздно он почувствует, что  не может  без тебя  обойтись и тогда мы  возьмем его голыми руками. Ведь ты же любишь его, дочка? Любишь, я знаю. Разве ж можно такого не полюбить одинокому девичьему сердцу, повторяла она роняя слезы.  Конечно, он старше тебя  в два раза. Но  для настоящий любви  это не преграда».  Когда Полина Викторовна, в очередной раз  затрагивала эту тему, Джамиля смущалась, ничего не отвечая. Только опускала голову, словно хотела спрятать свои мысли. А если они сидели на диване  в обнимку, то крепче к ней прижималась.
   Когда Максим уходил на работу,  они  с тетей  Полей садились завтракать, а заодно и посекретничать.  Главное, учила ее наставница: угадать настроение мужчины. Не  лезть на рожон с вопросами, когда он голоден или раздражен. Никогда и не при каких обстоятельствах не пытаться  с ним спорить. Только Полина Викторовна напрасно хлопотала: обо всех  этих женских хитростях Джамиля  и так о них догадывалась.   Может, потому, что  мать ее никогда не  перечила отцу. Эти повадки были заложены в  горянке  генетически.  Она легко угадывала  настроение Максима ,  и  если он  был не в духе,   не маячила перед глазами. Ждала в своей комнате – пока он успокоится.   Затем бралась за уборку, поддерживая в огромной  холостяцкой квартире  музейную  чистоту и  порядок. Джамиля не  позволяла  пожилой женщине перетруждаться. Выросшая  в суровых  условиях  высокогорья,  приученная  с  самых  ранних  лет  к  труду  юная горянка  работала по  дому  не зная  устали.  «Нет-нет, я  сама протру мебель, приготовлю обед, а ты садись за учебники,  – настаивала тетя Поля. - Пиши диктанты, решай задачки. – Успею, - улыбалась благодарно девочка, чувствуя  сердечную заботу этой доброй, ставшей ей второй матерью простой русской женщины.
   
4.

   Максим встречался с нужными ему людьми в редакции, в кафе, где-нибудь в  сквере, но в дом старался не приводить чужаков. Зато его с Джамилей  регулярно навещал Махоч. Трудно было понять  - радовался  папарацци за  Максима  или завидовал ему, когда  расхваливал Джамилю:
    «Слушай, она совсем у тебя стала домоправительницей. Хозяйкой в маленьком дворце. Живешь как халиф. Не жизнь – сказка. Точь - в - точь как я предсказывал. Вот какой  должна быть  жена!  Послушной, покорной, на людях, но обладающей  над мужем тайной  властью, скрытой  от глаз общества. Американцы с западными  европейцами намутили со своей эмансипацией. Европа давно уже вырождается. Эмансипированные кокетки не желают  рожать много детей.  А что в итоге ? Когда - нибудь и Западная Европа просто перестанет им принадлежать. Вот тебе и вся логика, господин, философ».
       Первое время Махоч  приходил  с женой Галиной. Он  надеялся, что  Галина подружится с кроткой несчастной  девочкой.  Однако Галина сразу  же   возненавидела Джамилю. Галина сгорала от возмущения и зависти, когда Джамиля показала ей дорогую модную дубленку, которую Максим подарил ей на день рождение. Жена папарацци  никак не могла смириться с тем, что какая-то беспризорная  азиатка  живет беззаботно  в огромной пятикомнатной квартире, не зная ни в чем нужды, получает дорогие подарки и только прикидывается тихоней,  а у самой на уме, несмотря на юный возраст,  только одно:  как бы,  продолжая играть роль несчастной покорной рабыни,  соблазнить Максима, чтобы женить на себе  и  стать хозяйкой в его квартире.  Галина восхищалась Максимом, он был мужчиной ее мечты, настоящий мачо. Но каким  бы он ни был  умным, волевым, сильным, рассуждала она, однажды хитрая  горянка  заманит  его в  постель, и тогда, как благородный  человек,  он вынужден будет жениться на ней. И достанется ее  кумир вместе со всеми его мужскими достоинствами и пятикомнатной квартирой  этой  хитрой не по годам коварной беспризорнице. Поселит она в его квартире своих  родственничков, которых  наверняка у нее много, это сейчас она одинокая, никому не нужная, полагала, Галина, а если выскачет замуж за Максима, приписав себе года три,  отбоя от них не будет.
     Ее  раздражала Ирина Гагарина,  «эта   красивая  продажная кукла»,  но рабыня - куда больше. Раздражал  ее и  супруг,  на которого  она  срывалась благим матом за симпатии, которые  он не скрывал к Джамиле. Ее ненависть выплеснулась  ядовитой желчью, когда папарацци однажды, устав от постоянных скандалов, привел  ей  в  пример  горянку как  образец  достойный уважения жены и домохозяйки. В  тот день словесная перепалка закончилась дракой. И  Махочу пришлось ночевать  у  Максима.
     Еще ее возмущала   Полина Викторовна. Галина считала, что эта старая  дева,  прожившая жизнь без мужика,  совсем выжила из ума:  называет проходимку,  невесть откуда взявшуюся  -  доченькой.  «Вот пусть и едет с ней с глаз долой в свою провинцию».
         Новый год Махочевы  отмечали у Максима.  Галине стоило не малых усилий,  чтобы скрывать свою ненависть к горянке. А Максим, как назло,  нарядил Джамилю Снегурочкой,  роль Деда Мороза доверил Махочу, снабдив его увесистым мешком с подарками.  Никто не был обделен. Для каждого Максим приготовил сюрприз. Тете Поле – шелковый халат с дракончиками, Махочу серебряный портсигар,  дочери Махочевых, Джамиле и  Галине по крутой фирмачей сумке.
      Набравшись еще до боя курантов, Махоч  то и дело обнимал свою сказочную внучку, чмокал в щечку так смачно и часто, что это уже становилось неприличным. Джамиля не останавливала его, но когда  сказочный  дед попытался поцеловать ее в губы, невольно  оттолкнула его. Да так, что он  едва  удержался на ногах, а то бы наверняка  свалил елку
     «Ну ничего, бородатый козел, - сгорала от злости Галина, - я  устрою тебе дома  праздник!»
   
 

         
000000000000000000000
                5.

      Целую   неделю  Дмитрий пытался  связаться  с  депутатом Горелин.  Звонил  по всем   известным номерам, по которым можно было его разыскать. На звонки  в  Митино,  где жил народный избранник, голосом Горелин  отзывался   автоответчик:  «Оставьте сообщение  и  вам  обязательно позвонят». «Когда  же  позвонят, мать вашу?!» - возмущался   Дмитрий и сбрасывал  очередное сообщение. Звонки на служебный телефон в Госдуму тоже ничего  не дали: секретарь Горелин всякий раз вежливо  отвечал, что  «пока Владимир Тимофеевич очень занят и в думе не появлялся». Общие знакомые тоже ничем не могли его обрадовать и, как показалось Дмитрию, что-то темнили и недоговаривали.   
     Наконец, поняв, что  Горелин  избегает встречи с ним, Дмитрий,   поехал на Тверскую, в  Госдуму.  В тот день на повестке заседания  стоял вопрос о перезахоронении тела Ленина. Разгоряченные спорами депутаты шумной толпой выходили из  зала заседаний на перерыв.
   В окружении товарищей по фракции, сверкая бритым черепом,  громче всех  возмущался  коммунист Каныгин, стараясь привлечь внимание корреспондентов газет и телевидения
       -   Пусть только попробует Ильича тронуть – мы тогда  им устроим  семнадцатый  год…
        Горелин  не удалось незаметно увести Дмитрия к себе в кабинет, Каныгин, увидев своего идеологического  вражину    с   Зарецким ,  героем скандальных статей Максима  Великанова, не удержался  от ядовитых   реплик:
 - Вот посмотрите, товарищи,  каков поп, таков  и приход.  Устроили в думе воровской сходняк! Демократы!
 Бдительные журналисты сразу же отреагировали на скандальную реплику, кинулись к  Каныгину. Заработали телекамеры, защелкали затворы фотокамер, потянулись  руки с диктофонами.
 -  Это же  мафия, они все одним миром мазаны, - почувствовал себя героем  Каныгин
  Горелин в долгу не остался:
 -   А ты иди, куда шел,  скоро  вынесем из мавзолея вашего  идола, - и  оттянул на себя часть журналистов.
-  Не тронь,   Ильича, гад! -   затрясся  Каныгин  и, выставив кулачища  двинулся на Горелин. Коммунисты  бросились  к  нему,  оттесняя корреспондентов  и  телеоператоров, стали уводить его из фойе вниз по лестнице.
       Размахивая кулаками поверх голов  своих товарищей, рассекая затхлый воздух главного парламента страны,  Каныгин  горланил   как на  митинге:
  - Тебе не в думе, тебе  на нарах заседать! Тебя страна бесплатно выучила, а ты, иуда,  родину за тридцать  сребреников продал. Ты же присягал  на верность нашей партии,  а теперь переметнулся в стан  наших врагов
- Иди, иди, совок поганый, я  всегда вас ненавидел. Лицемеры, подлецы, - скалился Горелин  в камеру НТВ.
Но Каныгин не унимался:
-  Это мы  освободили мир от фашизма,  это мы запустили   в космос Гагарина, это мы строили Днепрогэс и Магнитку…
- И загубили сорок миллионов невинных граждан, -усмехался Горелин.
- Провокатор! - огрызнулась  коммунистка Нечаева и  сразу попала  фокус телекамеры НТВ . -  Мы на вас в комиссию по этике напишем.
- Пишите хоть папе Римскому, ваше  место на свалке истории   
- А ваше место, знаете где?!
-      Ну и где?
-      В постели у вашего помощника!
-  Вы что себе позволяете?! - не выдержал Дмитрий. Да  за  такие слова…
-  Пошел вон – огрызнулась  Нечаева  и   неожиданно бросилась на  Горелина.
   Горелин попробовал   оттолкнуть  взбесившуюся  коллегу, но она успела ухватиться за его галстук. Один из парламентариев партии власти, обнял    Нечаеву сзади и попытался  ее оттащить, но  Нечаева  не отпускала галстук, и он все туже затягивался на шее Горелина. Тогда  защитник Горелина   вцепился зубами ей  в плечо, но взбесившаяся Нечаева, не оборачиваясь, лягнула его   между ног.   Вокруг них быстро образовалась  толпа. Началась потасовка, оператору НТВ едва не разбили камеру. Растолкав коллег, в гущу противоборствующих сторон ворвался Каныгин  и  с видом молотобойца стал  размахивать пролетарскими  кулачищами налево и направо, но ни в кого так и не попал.
         Кое-как разбуянившихся депутатов удалось успокоить спикеру парламента

      -   У меня пять минут, - сказал  Горелин Дмитрию, когда они  зашли к нему в кабинет, и  принялся  просматривать какие-то  документы,  лежавшие на столе.
      Холодный тон, надменное выражение лица  Горелина не понравились  Дмитрию, но он  не подал  виду.
   -  А что, Владимир Тимофеевич,  может, вывезти горлохвата красноперого за кольцевую и там, среди мохнатых елей  научить  его хорошим манерам? А то ведь совсем распустился. А этой  сучке бесноватой, которая вас чуть не задушила вашим же галстуком,  подставить любовника с криминальным прошлым, да и обнародовать снимки, где она с ним в постели?
    -  Я свои  проблемы  решаю цивилизованным путем  и  в подобных услугах не нуждаюсь, – напустил  на себя важности депутат.
   - Как-то странно вы со мной говорите. Может, вы думаете,  я  прячу  в кармане диктофон или шпионскую камеру?
- А   мне  скрывать нечего, говори, зачем пришел?
- Вы  обещали  выбить  кредиты для  нашего банка. Если помните, они нам необходимы для осуществления проектов, в которых  выбудете иметь свою долю.  А от суммы кредита  сразу же  получите наличными пять процентов.
-  Пять процентов! Благодетели! Да мне двадцать дадут с закрытыми глазами. Еще есть вопросы?
   -  Да, сущий пустячок. Хотел попросить  вас сняться в моем предвыборном агитационном ролике.
- Мне такая слава, Дмитрий, ни к чему.  Ты  и  так скомпрометировал меня в глазах общественности и  всего  депутатского корпуса. Ты видел,  как обрадовались коммунисты. Ты дал повод обливать  меня грязью. Теперь газеты и телевидения будут  муссировать наши с  тобой отношения.
 - Да что вы так боитесь? За нами сила! Среди наших вкладчиков...   
  - Я  в  услугах бандитов   не нуждаюсь, - не дал договорить Зарецкому депутат.
      - Ну, зачем же  так грубо. Те, кого вы называете бандитами, когда-то привели  вас к власти.
Обиженный Горелин даже привстал:
    -  Судьба депутатского мандата, между прочим, решалась  не на бандитских сходках,  а   в сердцах моих избирателей.
   - Прямо-таки   в сердцах? Вы,  должно быть, забыли по какой-такой причине снял свою кандидатуру лидер предвыборной гонки, ваш главный оппонент, Зуев Сергей Петрович?
  -  Он просто понял, что я, как оратор, как политик, выше его на три головы.
 - А вот и не угадали. Просто рецидивист по кличке Хромой сделал ему  предложение,  от которого  тот  не смог отказаться. А кто деньги, перечислял на счет предвыборной кампании, помните? Нанял для вас команду опытных пиар - технологов? Кто  собирал для вас подписи? Кто обеспечивал вас электоратом? Доставлял автобусами  на избирательные пункты  бомжей и пьяниц, которых приходилось вытаскивать из подвалов и чердаков? Вы забыли, кем были до нас? Директором  дома детского творчества! Кто вас вообще вытащил из Сибирской глубинки,  привез в Москву, познакомил с нужными людьми. А  ведь Хромой предупреждал меня: «зазнается твой  хренов кандидат, еще  ментов на нас  натравит, это он дергается,  пока ты зятек Кочкарева».
     - Ты не только меня скомпрометировал, - насупился Горелин, - но и Павла Кирилловича.  Да, я принял от вас  некоторую помощь, поскольку считал вас порядочными людьми, Но я с вами за все рассчитался. Имей в виду, Дима,  больше никаких  совместных проектов. И деньги  мне ваши не нужны. Сами себе выбивайте кредиты
 -  А как насчет девственниц?  Неужто расхотелось?
  Горелин  снова  привстал, но  сразу же  опустился в кресло.
-  Не советую мне угрожать! За мной  прокуратура, спецслужбы, подумай  о  последствиях. Если со мной что-то случиться – никто из вас не отвертится.
  - Ну  как же,  вы теперь в  Кремль  вхожи, - он кивнул на фото, висевшее н стене,  спиной Горелин,  на котором президент вручал  Горелин Орден Почета.  - А  ведь  прав  Каныгин и эта неприкормленная   сучка: вы действительно  иуда и  сукин  сын.
 - В таком случае - у меня больше нет помощника по  фамилии Зарецкий. Все,  никаких кредитов, никаких голосований по  просьбе друзей.

     Рука  Дмитрии  невольно потянулась к  бронзовому письменному  прибору, и если бы в этот момент не вошел   секретарь, то неизвестно, чем бы закончилась их встреча.   

     Из Госдумы Дмитрий махнул на   Рублевку,  в  свой  новый особняк, выстроенный  в стиле средневекового замка посреди  вечнозеленой сосновой рощи.    Ему  вдруг захотелось хотя бы на день отгородиться от шума и суеты мегаполиса, насладиться запахом хвои и в гордом  одиночестве у горящего камина поразмыслить над произошедшим.
«Ничего катастрофического  не произошло, - успокаивал он себя. - Все еще поправимо, я богат, здоров, красив как Аполлон». И  тем не менее, он не мог не чувствовать,  что  какая-то неведомая сила  уже вторглась в его жизнь и необратимо несет  к  погибели. «Неужели  Пелагея  права – великие испытания  наступят? И эта девчонка из далекого высокогорного  кишлака – слепое орудие в руках Провидения – появилось в Москве из-за тридевять земель,  чтобы опрокинуть его жизнь и даже разрушить столицу? Да  и  возможно ли такое?   Неужели, всегда такой успешный и предприимчивый, он бессилен, что-либо изменить?»   
     Но все, что предсказывала Пелагея, пока сбывалось. Сейчас ему очень понадобилась бы поддержка тестя. Но гордость не позволяла ему просить помощи у Веры.  Ему вдруг страшно захотелось вернуть ее в свою жизнь. Назло врагам! Тем более сейчас, когда закрались подозрения, что  она встречается  с  проклятым  журналюгой, который как охотник, забыв о страхе,  вторгся в его жизнь.  Как бы ни  был Дмитрий зол на Веру,  он все равно продолжал ее по-своему любить. Но еще сильнее - ревновать.
   «Ничего – еще не вечер, - сказал он себе, стиснув до хруста кулаки, –посмотрим – кто кого».
      Однако  вечером  его   ждал   еще  один  удар. Свою работу, наконец, выполнил   частный  детектив, которому он  поручил слежку за  Верой.
Немолодой сыщик, из бывших  оперов, примчался к нему,  не желая откладывать встречу до утра, чтобы скорее  получить гонорар. В сопровождении двух угрюмо молчаливых охранников
 он  по-милицейски   уверенно  вошел в кабинет  Дмитрия и положил ему на стол конверт, плотно набитый фотоснимками.
  Серое от  курева лицо сыщика сочилось чувством  профессиональной  гордости, и Дмитрий  мог  догадаться, что дела его плохи
  Прежде чем начать доклад,  детектив оглянулся   на охранников, стоявших за его спиной, давая  понять, что их  присутствие  нежелательно.
   Дмитрий кивнул в знак согласия, но попросил выйти всех, и сыщика в том числе. Ему не хотелось в присутствии посторонних  просматривать  фотографии.
  - Подождите в соседней комнате, - сказал  он  повелительным тоном.
      Когда все трое вышли.  Дмитрий достал из бара початую бутылку виски,  вырвал зубами пробку, сделал несколько глотков из горла. Упал в глубокое кресло  и   медленно  вскрыл  конверт.   
    Дмитрий перебирал фотографии в недобром  предчувствии. Снимок за снимком, как   вытягивает карту игрок в крупной игре. Вот фото, на котором  Вера, счастливая,  выпорхнула из здания своего офиса. На следующем - она стремглав  бежит к машине Максима. У  нее лицо женщины, потерявшей голову от любви. На  третьем  -  рука   Дмитрия  невольно задрожала –  она целует стервятника в щеку.  Но  как-то по-дружески.    Дмитрий все еще надеялся, что, возможно, отношения бывшей  жены с ненавистным врагом находятся в стадии легкого флирта или имеют целью сбить с толку общественное мнение. Но  c   каждым снимком  надежды его  таяли, пока не растаяли совсем.
    Детектив не  задаром получит свои деньги. Ему  удалось снять с чердака соседнего от Веры Павловны  дома,  пока  окно ее спальни не было зашторено, несколько кадров любовного свидания. Это был эпизод, когда, полуголая, Вера  Павловна  выбежала из ванной и бросилась к Максиму на шею. Дальше – свет  в  окне  погас
          У Дмитрия было  богатое  воображение  и  опыт   в  подобных ситуациях, чтобы  представить все  остальное.
  Он  нервно отшвырнул фотографии в сторону, и они веером разлетелись по кабинету, как колода карт из рук проигравшего игрока.
    Не раздумывая, Дмитрий  набрал Хромого
 и сказал, что больше тянуть со стервятником нельзя.
     Потом позвонил  Ирине Гагариной и попросил  ее о встрече. Ирина согласилась. Положив трубку, Дмитрий прищурился, почти как Хромой, когда готовил очередную пакость.
«Ну посмотрим  -  кто кого!»
000

                6.

               
        Второй   месяц    уголовный  авторитет Алексей  Клещов,  по  прозвищу  Клещ, парился  в следственном  изоляторе Лефортово. Ему инкриминировали  целый букет тяжких преступлений:   незаконный  оборот  наркотиков,  хранение и  торговлю  оружием,   посредничество    в   похищении   людей,   организацию  заказных  убийств, пособничество террористам.   Дело  Клещова   находилось  на  особом  учете  в  Следственном  управлении   ФСБ   и   под  пристальным вниманием Генпрокуратуры.  Однако  узник лефортовского  изолятора не  спешил  ставить крест на своей беспутной   жизни  и   еще  надеялся  погулять  на свободе.
  «В   конце концов, в  стране, *по уши увязшей  в  болоте коррупции,  за  большие  деньги  можно  откупиться от любого преступления, – довольно здраво рассуждал Клещ,  - надо только усвоить  одну  истину:  чем  тяжелее  содеянное,  тем    выше   цена  вопроса,  –  и  не  скупиться. Ведь  кто  сейчас  сидит?  Босота  голозадая!  Свобода в  России, как и любой товар, теперь продается и покупается.  Эти   черти  за  хорошее   бабло  мать  родную продадут. Свободу – тем более».
  А  деньги,  это самое бабло,  у  Клещова   имелись,  и в большом количестве.   
  Во  время  обыска   в  его квартире,  в одном из престижных  районов  столицы,   нашли целый арсенал оружия, запрятанный  в тайнике  под  ванной.   А   из   сейфа,  укрытого в  гардеробной  нише,  за  плотными рядами верхней одежды, изъяли восемьдесят  тысяч долларов наличными  и  ювелирных изделий - по самым скромным  прикидкам - на 150  тысяч баксов, не меньше.
      Клещ безмятежно  обмокал в горячей ванне, после дружеской попойки,  когда в квартиру вломились контрразведчики. И  хотя он  не сопротивлялся, его за волосы, как какого-то бомжа,  вытащили из воды, бросили на пол, скрутили ему руки, нацепили  наручники. Какой-то черт пнул его ботинком в затылок, чтобы не вертел головой. Затем голого, в хлопьях мыльной пены, авторитета оттащили  в зал, накинули  сверху махровый халат. Клещ  лежал  трупом, боясь шелохнуться,  чтобы   не схлопотать лишних шишек  и  не подвергаться дополнительному унижению.
     Обнаружив тайник, контрразведчики потеплели, разрешили  ему подняться, дали  возможность одеться.
    Клещ сидел, оглушенный, в глубоком кожаном кресле, свесив голову, не желая видеть, как в его роскошной хате наводят шмон. Такого провала он не ожидал.
    Оперативники раскладывали вещдоки: ювелирные изделия - на столе, оружие - на полу.
  - Кто бы мог подумать! - разводили руками понятые, пожилая семейная пара, живущая этажом выше.
  - Он поселился  совсем недавно.   Всегда такой вежливый…      
     И только, когда  оператор ФОС  начал съемку, Клещ  встряхнулся, вскочил, набычился.
     - Гражданин Клещов, вы подтверждаете, что все эти вещи принадлежат вам? -  спросил   руководитель  спецгруппы.
     Это   подстава…   –   оскалился  Клещ   в  объектив  видеокамеры.  -  Оружие   -  подбросили.  А   может,  осталось   от прежнего хозяина квартиры.
  -  А   ювелирные  изделия?
  -  Ювелирку   оставил  на хранение  кореш.   
   Клещов   назвал  имя  застреленного  полгода  назад  в баре на  Щелковском шоссе  известного криминалитета, числившегося  по картотеке лидером преступного мира.
 - Назовите свою фамилию, год рождения…
-  Клещ держался перед камерой вызывающе,  нагловато. Кассету  с записью наверняка передадут  телевизионщикам и тогда   вся страна увидит, как он разводит спецов.  Но  контрразведчики не стали делать Клещова  героем  криминальных новостей.  На данном этапе этого щекотливого дела шумиха им не нужна была.  Зато  руководству было доложено, что в ходе успешно проведенной  операции удалось задержать особо опасного  преступника. Только никакой операции не было. Просто некий источник, пожелавший остаться  неизвестным,  слил  им  по телефону компромат  на Клеща, особенно интересной показалась информация о том, что  у рецидивиста Клещова дома тротила, как у дурака махорки,   и  что  вместе с  террористической группой готовит серию взрывов в Москве. Выехавшая по указанному  адресу спецгруппа  до  последнего сомневалась в достоверности полученной информации. Такие звонки на пульт дежурного ФСБ  поступают почти каждый день. Только по большей части они оказываются ложными. Конечно, чекистам хотелось узнать, кто же предупредил их. Не скрываются  ли за этим звонком криминальные  интересы, нежели помощь правоохранительным органам. Так что версия сведения счетов между группировками  руками ФСБ  не снималась с повестки дня.

2.

       -     Почему меня держат в Лефортово,  –  возмущался Клещ на  первом  допросе,  - я   что -  государственный преступник?
 -  Странно слышать это от человека, у которого нашли  два автомата Калашникова, пистолет Стечкина, гранаты,  мешок тротила,  ваххабитскую литературу.
    Клещ стоял на своем:
  - Хоть убейте - подстава!
     Оружие,  гранаты,  ювелирка  действительно принадлежали  Клещу, а вот ваххабитской литературы он в глаза не видел. Но всякие уточнения по этому поводу были бы не в его пользу.
 - Прекрасно, снисходительно  улыбался  розовощекий следователь с  такими же темными и  проницательными, как у самого Клеща, глазами. -  Взгляните  на эту фотографию.
  Снимок  был сделан  в  Ингушетии на дне рождения Сафара  Ибрагимова, бывшего сокамерника  Клещова  по  Владимирскому Централу,  ныне связанного с бандформированиями   и  находящегося в федеральном розыске.   На ней, Клещов, как дорогой гость,  сидел рядом с  именинником. Среди других гостей  было  несколько человек  также  находящихся в розыске. Двое из них проходили подготовку в лагерях Хаттаба, один - известный боевик из полка Волки Ислама,  прозванный впоследствии за жестокость Палачом.
     -  Я чист как слеза младенца. -  ухмылялся Клещ, искусно скрывая  внутреннее волнение. - Фотография  –  не  доказательство.   Подумаешь…
 -      Доказательства имеются -  наступал следователь, - мы ведь за  вами  давно наблюдаем.  Нам, например, известно, что  вместе  с  Сафаром Ибрагимовым вы наладили  канал  поставок героина в столицу. И не только из Чечни, но и  из Таджикистана.     По вашей наводке, - продолжил следователь , - похищались бизнесмены и через Ибрагимова переправлялись  в Чечню.  Может,  вы не знаете, что  деньги, вырученные от продажи наркотиков,  шли на закупку оружия?  Стоит ли  после этого удивляться, что вас держат в Лефортово?  –  в голосе следователя появились холодноватые нотки.  -    Все, кто связан  с незаконными  вооруженными формированиями -  наши  клиенты.  Что молчите, крыть нечем?
    - Это все  слова!  Где  факты?  Устройте  мне  очную ставку с  Ибрагимовым,   и  если  он  скажет, что я  имею хоть какое-то отношение к преступлениям, которые вы мне тут шьете, я  сам подпишу себе приговор.
    - Очную ставку пока не обещаю, а вот  доказательства мы вам предоставим. Но  имейте в виду: чистосердечным признанием  и   помощью  в работе следствия  вы  можете  смягчить свою участь.
- И это все?
 - Нет, не все.  У меня к вам вопрос личного характера.  Вам   не совестно было помогать нашим врагам? Даже в уголовном мире помощь врагам  отечества не приветствуется.
     Следователь сделал паузу, старясь испытывающим взглядом вытащить наружу, потаенные мысли преступника. Глаза рецидивиста лишь  на миг забегали  как всполошившиеся в клетке зверьки,  но снова застыли, сверкая решительностью:
   -  Опять голословное  обвинение. Я  никому  не помогал, кто бы мне помог.
            Клещу   было   абсолютно  безразлично,  что   Российский город  Грозный лежал  в руинах. Что от   взрывов   авиабомб рушились не только здания, но и  гибло  мирное население. Его, по большому счету,  не  волновало,  что  каждый день  на чеченской земле гибли  от пуль снайперов,  подрывались на минах солдаты федеральных войск. Что цинковые гробы, именуемые в сопроводительных документах грузом № 200,  отправлялись в большом количестве  и  в чьей-то семье будет горе.  Что  в  приспособленных под морги вагонах-рефрижераторах  дожидались  молекулярно-генетической экспертизы, сваленные  внавал  фрагменты тел  и  обезображенные до  неузнаваемости трупы наших военнослужащих.
       В этой войне он не был на чьей-либо стороне.  Тем более его не волновала  борьба  чеченских сепаратистов. Все  они  для  него были одинаково безразличны. И те, кто воевал по убеждению,  веря, что воюет за независимость,  и те, кто пошел в отряды, чтобы отомстить  за своих родных,  и  те, кто  просто наживался на войне,  и те, кто прикрывал политические амбиции  религиозной риторикой.   
       Никакая религия  не внушала ему доверия.
Всех, кто воевал, вместо того, чтобы делать деньги, Клещ считал дураками.
Не испытывал он жалости и к бизнесменам, которых  помогал похищать
     Даже авторитетов преступного мира, живших по старым воровским понятиям, он презирал. Недолюбливал и молодых лидеров  криминальных группировок  и в каждом из них видел   соперника. Он был  мстительным и жестоким человекам.
      
     Большую часть  жизни  рецидивист Клещов  провел  за  колючей проволокой.   В   Лефортово  оказался  впервые. Хотя  много слышал   об  этой  тюрьме,  находящейся  в  ведении чекистов. Теперь он  убедился  на  собственной шкуре,  что  это  хоть  и  образцовая,   но  очень скучная  и  строгая  тюрьма.  Тут, правда,  не спят по очереди, как в некоторых переполненных тюрягах России, но и лишний часок   не  дадут прикорнуть.  Зато -  чистота, порядок. Каждую неделю - свежее белье. Горячая вода – круглые сутки.  Прямо как в гостинице.  Туберкулезных  палочек в Лефортово не  подхватишь и  полчищами вшей, терзающих по ночам узников, не обзаведешься.
     При желании можно  посмотреть телевизор. А   ведь даже в советские времена, когда телевидение было идеологизировано  и являлось важным инструментом в деле воспитания  граждан в духе советского патриотизма и социалистического интернационализма,  телевизор  в местах лишения свободы находился под запретом.  Представьте себя человека, отсидевшего пятнадцать лет. Севшего в одной стране, вышедшего на свободу в другой, ни разу за это время не видевшего ни одного выпуска программы «Время» –  телевизионной летописи  наиболее важных событий в жизни страны.  Не видел ни  одного диктора Центрального телевидения,  рассказывающего о трудовых победах советского  народа во главе с КПСС, ни одного артиста, кумира миллионов, ни одного композитора, песни которого распевала вся страна. Сколько новых имен появилось  и  старых кануло в лету за эти годы!  Сколько  фильмов, спектаклей, книг вышло. Сколько было достижений в науке, искусстве, спорте!  Сколько совершено открытий! Менялись целые поколения, менялись моды,  города,  облик страны.   
Вся  эти события пронеслись мимо него,  и он  как крот на свет, выползает на свободу и щурится от  яркого света контрастов.  И ничего поначалу  не разберет:   откуда эти видюшники и пейджеры, особняки и иномарки, о которых советские  граждане и мечтать не могли. Куда подевался страх у народа? Кто разрешил  митинги? О какой свободе они орут, разве они  не свободны?  Кто такие олигархи? А что стало с телевидением? Это же порнуха, тут даже эротикой не пахнет.  Батюшки мои, вождя требуют убрать из Мавзолея. Клеймят коммунистов – как  сук поганых. Всюду заборы, охрана. «А сюда нельзя – частная собственность» - заявляют накаченные секьюрити. Да тут стреляют, Господи! Так это же другая страна и называется  она, как при царе-батюшке, - Россия.  Да, вы с ума сошли: Украина и Белоруссия   - заграница! А  как   сладок   дух  дикой свободы, смешанный  с запахом крови. Он так и манит хищников со всей страны в столицу. Каждый день дежурные по управлениям докладывают своим начальникам о новых тяжких  преступлениях: застрелили,   взорвали, ограбили, угнали, Куда подевались неподкупные следаки, прокуроры, судьи, партноменклатура!
           «Почему я должен сидеть, когда главные преступники на свободе? -возмущался  Клещ,  - я, что ли,  развалил страну?!
 
           Еще Лефортово отличалось тем, что передачки   с  воли   на вахте  не  дербанят.  Правда,  проверяют  так, что  записку  или мастырку  анаши,  или  хрустящие купюры, припрятанные   где-нибудь в подошвах комнатных тапочек  или в банке с вареньем, найдут как пить дать.   Да  и  зачем здесь  наличные деньги.  В  Лефортово  надзиратели  на бабло   не падают.  Это  в  других тюрьмах – только дай. И  глядишь,  поближе к вечеру, откроется кормушка  и чья-то  рука   швырнет в камеру подогревчик. А в нем - курево, шмаль, чаек. А за большие  бабули и бабу тебе приведут. И камеру выделят для этой цели - как гостиничный номер.
   В  Лефортово  надзиратели и конвоиры на такие подвиги  не  способны.  Неугодных или отчего-то  не понравившихся зеков не сажают по беспределу в карцер, не  отбуцкают  для  профилактики  или   потехи ради. Не бросят в  камеру  к  отморозкам.
   Клещ повидал на своем веку многое. Как женщин выводили из камер и насиловали. А некоторые сами напрашивались, и им не отказывали.  Как по заявке с воли,  забивали до смерти зеков.  Здесь надзиратели не  беспредельничают,  но и поблажек  не дадут.   И конечно же, отсюда не сбежишь. Да  тут и мышь не проскользнет. Здесь нет даже веревочного телеграфа. Полнейшая изоляция. Спецобъект.  Заключенному, не привыкшему к дисциплине, здесь вдвойне тяжело.

      Первые две недели Клещ  сидел  один  в двухместной камере  и  погибал  от тоски. Не с кем словом перекинуться,  не на кого наехать,  давить авторитетом,  пришить какую- нибудь кляузу.
Пробовал от скуки  даже читать детективный роман  из тюремной библиотеки, ну не осилил и десятка страниц, Не хватило Клеща и  на тюремную газету. Буквы  плясали перед глазами, роились  мошкарой. И он недовольно мотал головой,  как раздраженный хищник. Хотя, не смотря на шестой  десяток, зрение  у  него было отличное, глаза быстрые, взгляд пронзительный как у  юноши.  Дело было не в зрении: просто он предпочитал чтению живое общение. Считал, что все, что нужно знать в этой  жизни человеку, он  знает.  И  сам кому  хошь может присесть  на уши  и втолковать все  о смысле  жизни и блатных понятиях.  «Что писатели  эти понимают,  я крови видел больше, чем они вместе исписали чернил», - гордился собой  Клещ.
     Нет, ни чтение, ни телевизор не могли заменить ему живого общения.  Клещ  привык находиться в гуще людей и событий.  Это был не просто человек  без царя в голове, способный  на любое, самое  дерзкое преступление.  Интриган и скандалист по натуре, он  нуждался  в  свободных  ушах и  помощниках.   Особенно подходил для этой роли не оперившейся молодняк.  Клещ  мог рассказывать часами о  своих подвигах. О лагерной жизни в прежние годы. И даже показаться   вполне мирным человеком. Но в нем  быстро накапливался  яд,  и  он без труда находил повод выплеснуть его  на  слабых  и  беззащитных.  В  переполненной камере  Клещ   находился бы в  свой родной стихии.  Мог спровоцировать конфликт. И тут же погасить  его, показав, какой он хитроумный и рассудительный. Пришить какую-нибудь кляузу, придраться  к слову и раздуть из искры пожар.  Качать права среди   желторотиков, мелких фраерков доставляло ему особое удовольствие.
    С   важными авторитетами Клещ  держался    с достоинством,  любил  рассуждать  о высоких понятиях,  на рожон не лез. Но всегда исподтишка интриговал,  боролся за лидерство.   Он умел лавировать, быстро оценить обстановку.  О, это целая наука.
    Две недели он просидел  в двухместной камере, а как будто два месяца. Не с кем словечком перекинуться, не  на кого наехать, что это за жизнь, так и помереть со скуки недолго.
     После трех лет  разгульной жизни, наглотавшись воздуха свободы,  сидеть в такой тюрьме  Клещу было тяжко, да еще и в  центре Москвы, когда вокруг до рассвета в злачных местах бурлит жизнь, гуляет братва. «Эх, - вздыхал Клещ, -  сейчас бы  дури  курнуть,  травануться,  да   так, чтобы забыть и уплыть  вместе с дымком  из унылых стен, просочиться   сквозь щели.
     Он вполне искренне считал, что не заслуживает никакого наказания. Что в этой жизни иначе нельзя! А главные преступники - на свободе!
    Следователь, изучая биографию Клещова, удивлялся. Мать – учительница, отец -  инженер землеустроитель.  В семье росли он да младшая сестра Анна, врач, работает в поликлинике. А ведь когда-то  Клещ был  октябренком, ходил со значком вождя пролетарской революции на груди, потом повязали ему на шею пионерский галстук.   Первая ходка – по малолетству. В шестнадцать лет убил товарища из-за девчонки, положил на рельсы, чтобы труп изуродовался до неузнаваемости.   И с тех пор  пропал для нормальной жизни. Так сказать,  сам себе выписал путевку в  ад. С такими генами – и такой социальный  урод!
   
         Через  несколько  дней к  Клещеву подсадили  человечка. Такого   интеллигентного  благородной внешности. В  очках с  тонкой позолоченной оправой.  Лоб высокий,  глубокие залысины. Вежливый - как  папа Римский.  Клеща называл только по имени-отчеству.   Рецидивист Клещов смотрел на сокамерника, как хищник на добычу, которую он в другой ситуации с  удовольствием  бы съел.
-   Вот так,  уважаемый  Алексей Степанович, родное отечество  отблагодарило меня за тридцать лет  беззаветного служения науке на благо родины. Думал Нобелевскую премию получу за труды свои праведные,  а  меня в шпионы записали:  обвиняют в  рассекречивании сведений,  составляющих государственную тайну. Как будто у нашего государства  остались какие-то тайны.
     Ученый  сокамерник вполне убедительно рассказывал Клещу об  истории  создания атомной бомбы советскими учеными. И  о том, какую пользу принесет человечеству   управляемый  термоядерный синтез. Сыпал  терминами,  которые Клещ не только не понимал, но даже никогда  не слышал. Поведал  сокамерник и  о жизни  в советском наукограде - Арзамасе, о своем секретном  НИИ, в котором, по его словам, проработал много лет. И о том, как переименовали после развала СССР Арзамас в  Саровск, в честь святого Серафима Саровского,  и о появившемся там женском монастыре. Жаловался  профессор,  что  науку теперь финансируют по остаточному принципу, что  власть предала интересы народа, что все  секреты уже давно переданы. И даже про жену свою, которая на  старости лет вдруг в Бога уверовала.
   Клещ ему не поверил. Как Станиславский плохому актеру. Он считал,  что наметанным глазом легко выкупил в нем наседку. «Крякай,  крякай, утка подсадная, - презрительно ухмылялся Клещ, слушая сокамерника, - свернул бы я тебе шею - сидели бы мы в другой тюряге. Искал бы ты у меня сейчас, ползая по камере на четвереньках, свои очки».
       -  А   как у   вас,  Валентин  Степанович, обстоят  дела?  Что  говорит следователь?-  спросил профессор с грустной  улыбкой.
-  Говорят,  передай профессору, своему ученому сокамернику, чтоб со следствием сотрудничал, а иначе  ПЖЗ!
 -  Что такое ПЖЗ?
 -  Профессор, а не знаете, что такое  ПЖЗ? Пожизненное заключение!
 -  Да  что  вы говорите…
   
      
        Каждое утро Клеща выводили на прогулку, поднимали на лифте на крышу тюремного корпуса. Там, в одном из многочисленных  прогулочных двориков, под  мокрым лоскутком  московского неба, прошитым заградительной металлической сеткой, он жадно глотал пропитанный духом наступающей весны воздух  и вспоминал Альбину.  «Почему  ее не  пускают  на  свиданку?» - возмущался  Клещ. Он  с ней  прожил полтора года, а как будто знал всю жизнь. До встречи  с  Клещом  Альбина  была одной из  девиц Эльвиры, обслуживала самых высокопоставленных  клиентов в  Мальвине. Свой   профессионализм она подтверждала  целым списком сексуальных услуг. Первым долгосрочным ее клиентом  был  Дмитрий, затем Хромой.  Это  зараза просто обладала даром охмурять мужиков. Против ее колдовских чар   Хромой оказался бессилен, как акула в стальных сетях. Однажды  в пылу страсти Хромой  даже поцеловал ее   в губы,  что совершенно недопустимо для авторитета.  По блатным понятием целовать в губы проститутку западло.  Хромой вовремя от нее открестился. Рецидивист Клещов не просто презирал проституток. Получив свое от жрицы любви, он не отказывал себе в удовольствии поиздеваться над ней.  А если сексуальные отношения оказывались неудачно, бил по- страшному, куда ни попадя. И мог забить до смерти, как будто мстил той, из-за которой покатился по криминальной дорожке, которая и не  думала его ждать с тюряги.
          Однако на Альбину Клещ  конкретно запал. Втрескался  -  как последний фраер.  И  больше в  «Мальвине» ее не видели, стала она домашней барышней. На людях он с ней не церемонился, мог и матом понести, если что не так, правда, руки не поднимал на нее.  А наедине – облизывал  как кот сметану, позволял ей даже вскрикивать на себя. Денег не жалел, одевал да одаривал как королеву. А  когда она недавно забеременела,  и вовсе потерял голову.  Стал пыль сдувать с нее. Готов был выполнить любой каприз. Что-то человеческое  в нем стало пробуждаться. Нет, не жалость,  а  стойкий инстинкт самосохранения и продолжения рода в формате  семейного комфорта.  Он  пообещал Альбине   уехать с ней  из страны,  понимая, что рано или поздно его  заметут  менты  или  хлопнут свои. Теперь он  только мечтал вырваться на волю.
«Собрать бабки -  и  ломануться в загранку» В тихую Швейцарию или в Голландию…  Хотя – сколько  не собирай денег, а все мало. Хочется  больше, еще больше, не даром горят: жадность сгубила фраера.  «Сидеть за решеткой, когда у тебя бабок куры не клюют, когда  капают дивиденды да проценты, разве ж не преступление? Сейчас бы на Лазурный Берег с Альбиной, - сокрушался Клещ.      
  - Где же вы держите свои миллионы? - спросил следователь на очередном допросе у  Клещова.
Следователь в упор смотрел  в мутноватые глаза Клеща, как будто хотел загипнотизировать его. Но Клещ оставался невозмутимым.  В  пустых  черных глазах рецидивиста, в которых еще тяжелее разобраться, чем в черном квадрате Малевича, ничего нельзя было прочитать.
 -   Были бы у меня миллионы – мы бы с вами    тут не беседовали, -  отвечал  Клещ, презрительно  усмехаясь.
   -  Ну,  вы прямо  Корейка
   -  Зато вы - не  Остап Бендер.
   -  А откуда все-таки золото, бриллианты?- следователь свойски подмигнул рецидивисту.
   - Ну сколько можно повторять, -вздохнул Клещ, -  кореш оставил на хранение.
  -  Ах, да, да. Товарищ, которого нет в живых.
       Следователю уже было известно, что большая часть заработанных на крови денег Клещов вложил  по совету Хромого в бизнес-проекты   Дмитрия  Зарецкого,  таким образом, став одним из акционеров воровского  сообщества.  Клещов  возлагал  большие надежды по своему освобождению   на  Хромого,  своего   давнего кореша,  а  с   некоторых пор и  компаньона.  Хромой, в  свою очередь, питал  надежды Клеща, через   адвоката, уверяя, что всех, кого  надо,  он  подкупит -  вплоть  до членов коллегии Верховного суда.  И  обвинения   на  судебном процессе  развалятся  как карточный домик. «Нынче чекисты не в почете, так что не ведись, братан, вытащим. После окончания следствия  власть перейдет в руки судей, а они , сам  знаешь, от бабок не откажутся».
    Клещ отписывался малявами, в которых просил не жалеть денег на свое освобождение и передавал их через адвоката.  А еще своим кавказским сотоварищам на адрес до востребования.
   Только  не  догадывался Клещов, что все эти  малявы, прежде чем дойти до  адресата, читали  спецы.  А вот как это им удавалось – тайна за семью печатями.

        Спустя две недели физика-ядерщика увели с концами, а через несколько дней в камере  появился мордатый  хлопец,  под  два метра ростом,   гражданин  незалежной  Украины.
  -   А ты  как тут оказался?-  спросил Клещ, испытывая  волчьим взглядом  сокамерника,  растопыривая узкие и длинные  как у  пианиста пальцы.
-   Меня, дядя, взяли с сумкой, набитой   инструкциями  по взрывному делу.  Только я узнал, что в ней лежит,  уже на вокзале      
 -  На  кого  работаешь?
 -  Да что вы, дядя,  я  сам  из Донецка,  мы  за дружбу  с  Россией, дядя.
  - А откуда сумка?
  - На вокзале,  в  Киеве, один кавказец попросил передать  своему родственнику, заплатил  хорошие деньги. Ну, я  и  подписался. Только  вместо  него  на перроне, в Москве,  меня встретили люди в масках. Налетели, свалили, руку чуть не сломали. А мне с бандитами не по пути.
-  А чего  в Москву подался?
  - Я строитель, дядя, ехал  деньжат заработать.
 - Стало быть, малоросс  из Донецка?   
 - Да, дядя, - простодушно улыбался сокамерник. - Чудаки же эти спецы...  Ну ничего, разберутся.
  Как хищник принюхивается к добыче, расспрашивал Клещ нового сокамерника, приглядывался к нему, пронзая волчьим взглядом.
- Я тут надолго не задержусь, дядя -  Может, чего надо  передать, я, пожалуйста. А ежели заплатят -  так вообще без проблем, - предлагал малоросс
-  Да сиди уже – передал.
-  А  вас за что, дядя?
-  Готовил покушение на  президента. Завалил двух охранников…
- Да вы что, дядя! Правда?
- Ну ладно, живи, только не храпи.  Я  этого не люблю.
 - Понял, дядя.
   И вот еще чего Клещ придвинулся к нему поближе и сказал ему на ухо:
   - Сокамерников не выбирают, я не против тебя. Но если ты еще раз назовешь меня дядей…
 - Понял, дядя, понял.  Ой, простите, дядя...

0000000000000000000000000000000000000000000000000000
     7.
       Теперь   и   в   без  того веселой   жизни Ирины  появилась новая интрига. Играть  роль  обожаемой любовницы скандального бизнесмена,  менеджера мафии, водить  за  нос  журналистов,  сбивать с толку общественное мнение это, право, забавно. Как  и рассчитывали заговорщики, их союз очень быстро   привлек  внимание прессы, и они  всячески его подогревали. На страницах таблоидов и журналов, а позже и  вполне приличных изданий, появлялись  иллюстрированные   заметки, в  которых  акулы  пера муссировали  слухи о скорой свадьбе актрисы и скандально прославившегося  красавца-мафиози, который  все еще не теряет надежды стать депутатом  Мосгордумы.
   Ирина охотно давала интервью, рассказывая, что заказала свадебное платье у мэтра  высокой моды господина Лисовского  и  что медовый месяц они с Дмитрием проведут на лучших курортах Европы.
-  Когда же это произойдет? – интересовались  журналисты.
-  Как только закончатся съемки известного вам сериала,  в котором я играю молодую вдову старого банкира.
     Но «фишка»   была  в том, что сериал мог растянуться на десятки серий.
     Светлана Корзун,  известная журналистка, пишущая в жанре светской хроники, не поверила в  искренность отношений  «влюбленной парочки». Немного порывшись  в их  грязном белье,  она  быстро  докопалась до истины и выдала  разоблачительную статейку, которую так и назвала:    «Союз оскорбленных сердец».
   Из статьи  Корзун:
    «Для Ирины Гагариной, успешно эксплуатирующей на экране амплуа коварной обольстительницы,   нет секретов  в  актерском мастерстве. С такой же легкостью  и  блеском она играет в жизни роль возлюбленной невесты  скандально известного  предпринимателя  Дмитрия  Зарецкого. Он в свою очередь тоже пытается  демонстрировать испепеляющую страсть.
  Хватит притворяться, господа!
  Те, кому вы пытаетесь таким образом отомстить, по-моему, нашли полное   взаимопонимание – только вот не афишируют свои чувства, поскольку у них они настоящие!»
   В  ответ на эту  статью      Дмитрий  и  Ирина  сразу же дали интервью  нескольким изданиям,  в которых  грозили  журналистке   судом  за  оскорбление   чести и достоинства.   А  главное – светлого  чувства  любви.  А  вскоре  всех  фигурантов скандальной истории  пригласили доказывать свою правоту  в  популярном  модном  ток-шоу  канала НТВ,
   Даже название темы  придумали подходящее: «А если это любовь?»
               Ирина и  Дмитрий  были в  тот вечер ослепительно хороши –  просто Аполлон и  Афродита. Но это  нисколько не смутило  акулу пера Светлану Корзун. С первых же минут она попыталась вцепиться мертвой  хваткой в своих оппонентов. И разорвать  их в клочья.
      -  Скажите, Ирина, - начала она как   прокурор на судебном процессе, - почему вас бросил Максим Великанов?  И почему  вас,  Дмитрий, такого тепленького  и пушистого, покинула  жена?  Расскажите, друзья, о предательствах и изменах. Об этом узаконенном притоне, в центре Москвы, со сказочном названием «Мальвина». Поведайте зрителям о братках и  рабынях.  -  Она  победно потрясла в  руке стопку газет с  публикациями Максима Великанова.
     В сущности, она применила простой, но испытанный прием, который заключался в том, чтобы,  не давая опомниться, забросать  жертву обвинениями, и делать это до тех пор, пока жертва, окончательно не запутается,  и не станет посмешищем. Сколько  женщин будут благодарны ей,   которым  самовлюбленная ослепительная красотка попортила кровь,  полагала Корзун. А сколько мужей, будут ей признательны, которых  самовлюбленный красавец сделал рогоносцами.
      Но   влюбленная  парочка  не вступила в словесную перепалку с опытной журналистской. Не стала отвечать грубостью на грубость. Не подалась на  провокацию. Не размахивала  руками, оправдываясь  с пеной у рта от грозных обвинений.
  -  Вы не верите в любовь, -   проворковала ангельским голоском Ирина,  – мне вас искреннее жаль. Мы же с Дмитрием благодарны всем, кто  когда-то нас любил и  кого любили мы. Но теперь -  мы  не можем друг  без друга!  Ваша желчь бессильна  что-либо изменить.  Оставьте  нас в покое».
     Дальше Ирина  стала уводить разговор в  сторону кинематографа,  рассказывая о  полюбившемся  в  стране  телесериале, в  котором играла главную роль.
  Завидную выдержку проявил  и  Дмитрий. Его ответ  на гневные нападки Корзун был сдержанным и учтивым: «Максим Великанов может и был когда-то порядочным человеком, но сломался на ревности. Своими газетными инсинуациями он мстит мне за то, что я  отбил у него Ирину. Все, что он пишет обо мне, напоминает сериалы, но те, в которых играет Ирина, а сериалы, которые справедливо называют мыльными операми. А  рабыни, между прочим, живут у него в доме. Причем не совершеннолетние!
    В конце передачи, опустившись на колено,  Дмитрий признался ей в  вечной любви.
    В глазах Ирины появились слезы счастья.
    Корзун  до последней минуты  старалась  убедить публику в коварстве влюбленной парочки. Но зрители в студии  гневными выкриками  мешали  ей  говорить.
А в финале   передачи устроили бурную овацию влюбленным.
Народ, не вылезающий из телевизионного ящика, не мог обидеть героиню полюбившегося сериала  и ее  избранника,  так похожего на голливудскую звезду.
   - Да, воскликнул ведущий, довольный  скандальным апофеозом:
«От таких женщин, как Ирина Гагарина, по своей воле не уходят!»
   
        Из   телецентра  они  поехали к Дмитрию, в его  новый   особняк на Рублевке. Машину вел   тот самый водитель,  который  спас   Дмитрию жизнь, вовремя доставив его из поселка Строителей  в   клинику.  Рядом   с  водителем,   раскинув широкие плечи, яростно  кромсал жвачку  новый  охранник,  приставленный  к  Дмитрию лично  Хромым. «Этот парень, - уверял Хромой, -  твоего журналюгу, случай чего,   в  бараний рог скрутит». К тому же, стреляет без промаха с обеих рук. В полумраке автомобильного  салона, отделенного от водительского отсека глухой перегородкой,  влюбленной парочке  не было нужды  притворяться.  Они  пили   шампанское из  горла,  празднуя  победу,  издевались над  Корзун  и  поражались доверчивости зрителей.
         У цветочного салона Дмитрий велел  водителю остановиться.  Выскочил  в легком пиджаке на  морозец  и  через несколько минут, разгоряченный и запыхавшийся со снежинками в волосах и на воротнике    вернулся  с  корзиной цветов.   В другой ситуации он послал бы за цветами охранника,  но он так был восхищен игрой Ирины  в телестудии, что сделал это сам.
      Ирина прижала к груди цветы, скользнув щекой по бутонам, вдохнула  их прохладный аромат.
-    По-моему,   сегодня ты сыграла самую лучшую в своей жизни  роль, -  произнес восторженно Дмитрий
-  Ты тоже был не отразим, - ответила Ирина, и глаза актрисы соблазнительно  засверкали. Дмитрий  сунул руку ей под юбку,  Она прерывисто задышала,  призывая его действовать энергичнее.
    Они  уже выехали  за кольцевую  и мчались по Рублево -Успенскому  шоссе.
Еще  немного  и,  задрав ноги  к  потолку, Ирина отдалась бы
Дмитрию прямо в салоне, не обращая внимания на охрану.
но  в  салон  ударил   свет   фар  догонявшей  их машины.
    И сразу же запиликала рация. На табло высветился позывной  Хромого.
  -  А я думаю, кто это нас преследует, - пошутил Дмитрий,- услышав хрипловатый голос кореша
  - Есть разговор.
  - Остановиться.
  - Нет, поговорим у тебя
  -  Что-нибудь случилось?
  -   Завтра ты должен выступить  перед  акционерами
и утереть им сопли.  Я за тебя горой стоял, они согласились с моими доводами.
-   Утру, будь уверен.
-    Есть еще одна новость, и  очень приятная.
-    Сгораю  от нетерпения.
-    Расскажу при встрече.
-    Ты хочешь сказать, что …
-    Ну,  да, да…
-  А ты  видел нас с  Ириной  по ящику?- похвастался Дмитрий.
- Нет, но просил  записать передачу. Посмотрю позже
- Нам аплодировали стоя! Великанову долго придется отмываться.
-Поздно отмываться.
      Через несколько минут они подъехали к особняку.
      Получив кодированный  сигнал  из  машины Дмитрия, охранник в  дежурке  на всякий случай глянул на монитор, затем  нажал на кнопку и створки ворот распахнулись.
       Кортеж из трех  иномарок,  одна за другой въехали по тщательно расчищенной от снега асфальтовой дорожке на территорию просторного двора, ярко  освещенного  светом фонарей и мощных прожекторов.
       Захлопали дверцы. Охрана Хромого выскочила   из  машин, осматриваясь, обступила хозяина. Здоровые, крепкие ребята, в  основном спортсмены и бывшие бойцы спецподразделений, все они числились сотрудниками  частного охранного предприятия «Щит» и  непосредственно  подчинялись  Хромому.
      Запахнув шубу, прихватив корзину с  цветами, Ирина оперлась  на руку  водителя,  и   выбралась из салона.
    Бодрящий морозный ветерок приятно обжег щеки, вскружил и без того пьяную голову Ирины.
     Шум  ветра в кронах сосен, обступавших особняк, напомнил Ирине  отдаленный  рокот волн.
      Дмитрий увел Хромого к себе в кабинет. Ирина   пошла   в   бассейн.
      В холле она отдала цветы тете Маше, домработнице с приятным добрым лицом.  Муж  тети  Маши -  кочегар и сторож  в одном лице - доложил Ирине, что вода в бассейне нагрета до нужной температуры. Раздевшись догола, она медленно прошла вдоль стены, отделанной зеркалами, на ходу любуясь своим стройным красивым телом.
    Великолепный особняк Дмитрия, выстроенный в стиле средневекового замка, с зимним и летним бассейном, сауной, гаражом на восемь машин, мойкой, огромным участком  и садом был пределом  мечтаний  Ирины. Но даже если  бы  у  нее  было   денег на десять таких особняков, она  все  равно   не раскошелилась бы на свою мечту: Ирина  была уверена, что рано или поздно получит такой дворец или более роскошный  от будущего мужа или  даже любовника.
-    Я ведь это заслужила,  не так ли?- скажет она ему кокетливо.
       Ирина плавала одна в голубоватом прямоугольнике бассейна, наслаждаясь ощущением легкости в своем молодом красивом теле. Наплававшись, она  лежала на спине, слышала плеск воды и периодически раздававшийся хохот, доносившейся со двора.  Это охрана Хромова травила анекдоты. О Хромом Ирина  наслышалась  много ужасных историй и боялась его как огня. «Да его пол-Москвы боится, - нагоняла она на себя страху, – ему  убить человека – что муху прихлопнуть». Она вспомнила, как Хромой по рации как-то двусмысленно заявил, что Максиму теперь поздно отмываться. «Что бы это значило?»
         Она выбралась из воды с ощущением приятной усталости и бодрости духа. Накинула халат, влезла в  шлепанцы. На ходу  протирая влажные волосы, направилась   в кабинет Дмитрия, в который из бассейна можно было попасть по запасному входу. Мягко ступая по  мраморным ступенькам, она быстро поднялась на второй этаж  и на цыпочках подкралась к двери кабинета Дмитрия. Оттуда доносились знакомые голоса. Любопытство у этой творческой особы всегда брало верх над страхом.
- Пора с ним кончать… - расслышала она, напрягая слух.

       На следующий же день с утра она позвонила Махочу. Несколько  минут поносила Максима на чем свет стоит, при этом всякий раз  называла его растлителем малолетних. После спросила, смотрел ли он передачу, в которой она размазала  не прикормленную сучку Корзун. Папарацци соврал,  что не смотрел. В конце разговора неожиданно предложила ему заехать и сделать несколько  платных снимков. Папарацци был вне себе от радости. После короткой фотосессии, она  сообщила ему, что Максима заказали.
    -  Передай своему дружку, что в отличие от него, я  не разменяла человечность и благородство на бездушие и гордыню!
    - Обязательно передам, - вздохнул папарацци. Если бы меня любила такая женщина, как ты, я бы тебя на руках носил, я бы даже... пить бросил…
 - Ладно-ладно, беги к своему  дружку,   спасай… да,  вот твой гонорар. Бери, бери, не стесняйся, заработал честным трудом и талантом.
    Как и ожидал Махоч, Максим не придал серьезного значения  предупреждению Ирины. По крайней мере, внешне он оставался спокоен.  А вот что у него происходило  внутри, конечно, папарацци не было ведомо.
  -   Успокойся, - сказал Максим Николаю, - она артистка. Придумала себе новую роль  спасительницы  врага, чтобы еще больше любить себя. О каком благородстве может идти речь…
  - Напрасно ты так, она, может, рискует жизнью, а ты как Фома неверующий! Она до сих пор любит тебя.

 8.
       Второй месяц Клеща водили на допрос. Следователь задавал все те же вопросы, не приводя никаких вещественных доказательств, не  устраивая очных ставок. И с каждым  допросом Клещов все больше укреплялся в мысли, что у чекистов  нет никаких против  него серьезных улик  – одни предположения, которые к делу не пришьешь. Оружие, конечно, криминал, но хороший адвокат и продажные судьи решат дело в его пользу.  В конце концов, весь этот арсенал мог принадлежать бывшему хозяину. Главное, что на всем этом железе не было  его отпечатков.
-Где же ваши доказательства?
 - Ищем. – усмехался  следователь
   Клещ  требовал от адвоката, нанятого для него Хромым,  самых решительных  действий. Просил подключить правозащитников. Что, мол, держат ни за что ни про что по сфабрикованному делу вставшего на путь исправления, больного сахарным диабетом, инсулинозависимого гражданина. Отказывают в свидании с  гражданской супругой, которая  к тому же беременна.   
   Каждый день после обеда Клеща выводили  на прогулку.  Прогулочные дворики располагались на крыше тюрьмы. Доставляли туда арестантов на лифте. За все время, кроме  сокамерников, Клещ не увидел ни одного узника Лефортов -ни в прогулочном дворике, ни в коридорах и переходах тюряги. В Лефортово вероятность такой встречи исключена. Подследственных выводят из камер в разное время с оповещением по всем постам,  чтобы два арестанта не могли пересечься.         
   И вот он снова в кабинете следователя с  наглухо зашторенными окнами.  Хотя окна в кабинете следователя выходили во двор следственного изолятора и  никого из заключенных он все равно не увидел бы. Какая -то появилось в сдобном розовощеком лице следака раздражающая Клеща самоуверенность. Как будто вот сейчас раскроет он карты и скажет: «А вот вам и доказательства». «Неужели, гад,  припас какие-то козыри. Вряд ли, блефует козел красноперый»
- Ну что,  Клещёв,  опять будете проситься в Матросскую Тишину? Или,  может, в  Бутырку? – Может, в  Питер, в Кресты? Читал  жалобу, написанную вашим адвокатом прокурору. - начал следователь издалека  подбираться к нему, и было заметно - сегодня он в приподнятом настроении.
- Я  вот  думаю, а что если вас и в самом деле перевести в Матросскую тишину? Однако напрасно  вы   рветесь туда.  Окажись вы там, ваша  Альбина давно бы овдовела. Вы же знаете, как это делается. Все разговоры о понятиях, об уголовном  братстве  в  наше время  гроша ломаного не стоят. Сейчас за деньги не только судьи и надзиратели продаются,   но и  ваши авторитеты так называемые. Проткнуть вашему брату  горло заточкой  или придушить  полотенцем  найдется  немало охотников. А в сучьей камере, как вы выражаетесь, беспредельщики, молодые качки  и опустить могут, так  что  самому придется наложить на себя руки.
       Лопнула пружина терпения, которая удерживала Клеща от опрометчивых высказываний. Вздулись жилы, зашевелились желваки. Это была гримаса разъяренного хищника.
    - Напрасно, пробиваете на вшивость.   Меня на эту туфту не возьмешь. Я сам кому хошь глотку перегрызу. У   меня авторитет, гражданин  начальник, - оскалился Клещ.
   -   У вас хорошие зубы. Металлокерамика?
   -   Свои!  И,  между прочим, острые - как лезвие.
    -  А чего это вас не короновали?  И стаж отсидки  у вас подходящий,  и  заслуги перед криминальным миром имеются?
    -  Вы обещали мне доказательства предъявить, а не забавлять пустыми разговорами.
   -  Что ж, извольте. Видимо,  настало время раскрыть вам глаза.     Так  вот,  гражданин   Клещов, напрасно вы уповаете на  помощь Хромого, дружка вашего.
   -   Доказательства?!
   -  Ну, что ж, давайте послушаем,  что  думает о вас Хромой.- Следователь выдвинул ящик стола, достал из него портативный магнитофон и нажал на кнопку воспроизведения. После характерного шипения зазвучал знакомый хрипловатый -  как стеклом по металлу - голос, который невозможно было спутать ни с каким другим.
      «Кого вытаскивать, Дим, эту мразь, он бабки поднял на крови наших солдат. На нем трупов по беспределу - больше чем на  Чикатило. Нас хотел  под чехов уложить. Это  по его наводке  оказался  в  зиндаме  похищенный Шалевич, отец адвоката, которого я ему нанял. А  потом он предложил его выкупить, и с лимона, который мы отстегнули  поимел долю. Он  мать родную продаст, какой он авторитет - крыса амбарная. А главу строительной  турецкой компании, Исмаила оглы, которого пришили, помнишь?  И тебя он хотел переправить чехам, в гребаную яму. А этот таджик, Ахмед, кто нам его подставил? А  сына  Хаймовича? Пацану пальцы оттяпали. Он с проституткой живет,  которую мы с тобой вафлили. А он ей  вылизывает».
   - Достаточно? - спросил следователь.
   - Клещ побагровел как перед апоплексическим  ударом. На гладком лице, как  трещины на стекле, появились глубокие морщины, мутноватые темно-карие глаза забегали как зверьки в  клетке.
-   Вам плохо? Выпейте воды.
 -  Не надо, - угрюмо покачал головой, Клещ и сквозь стиснутые зубы пошептал:
 - Это  не доказательство, это – туфта собачья, начальник. Мало ли кто чего говорит. Они сливали под вашу диктовку.
    Он с трудом сдержался, чтобы не стукнуть кулаком по столу, да так, чтобы графин вместе со стаканом подпрыгнули  к потолку и разлетелись вдребезги. Лицо рецидивиста  пошло пятнами, - казалось, он сейчас потеряет сознание.
- Выпейте, в конце концов, воды, еще не хватало, чтобы вы у меня тут загнулись.
  - Я прошу отвести меня в камеру.
  Однако следователь улыбнулся, и даже подмигнул рецидивисту. Достал пачку американских сигарет, угостил Клеща,  сам закурил
-   Успеете в камеру. Еще насидитесь. А может, пора на волю? Везет же вам, однако,  Клещов.
- Как утопленнику, - огрызнулся рецидивист
 -Да нет, у нас к вам выгодное  предложение, - продолжал загадочно  улыбаться следователь. – Так что не надо раньше выстрела, как говорится, падать
-Ну-ну,- ухмыльнулся Клещ, – знаю я ваши предложения.
- Ничего вы не знаете. В  Чечне похитили  двух наших товарищей. Один из них, не стану скрывать, мой друг. Если вы сумеете помочь нам выйти  на их похитителей, то можете  рассчитывать  на  серьезное снисхождение.  Возможен  вариант выкупа.  Разумеется в разумных  пределах. Если же вы сами выкупите наших  офицеров,  мы не обидимся. И уверяю вас: налогами это сумма облагаться  не будет.
- А что взамен?
-  Если добьетесь освобождения наших товарищей – отпустим, как говорится , на все четыре стороны.
-Свобода?!
-Вот именно!  Вы же хотите отомстить Хромому и Зарецкому  и  вернуть свои денюжки, кторые положили   в их банк на подставных лиц. У  вас ведь сын  от вашей сожительницы скоро появиться на свет, зачем оставлять парня без наследства?  Ваша Альбина  неоднократно встречалась со мной, добивается  свидания, ждет, любит. Готова ради вас  на любой безумный поступок. Даже позавидовать можно…
  -    Развеселил ты меня майор, - усмехнулся Клещ, -Такую парашу травишь,  за кого ты меня держишь.
 -   Ну-ну,  без хамства.
-   А если я  откажусь?
 Следователь  даже не стал отвечать на этот вопрос.
    Слушайте внимательно и запоминайте. Прокуратура удовлетворит просьбу вашего адвоката об изменении вам меры пресечения. Причина - обострение сахарной болезни. Вы ведь жалуетесь на повышение сахара в крови. В тюрьме это обычное явление. Вас отпустят на свободу.
-    Почему я вам должен верить?
 -   Мы изменим вам меру пресечения и выпустим под подписку о невыезде. С формулировкой тяжелая форма  сахарного диабета, что документально подтвердит врачебная комиссия.   Чтобы ваше освобождение выглядело еще убедительнее,  мы  инсценируем подкуп прокурора. Да, да, не удивляйтесь. Завтра  мы устроим  вам свидание   с вашей  сожительницей. Вы предадите ей записку, предназначенную  для   Хромого, в   которой попросите его   передать Альбине  100  тысяч долларов из вашей доли, якобы,  для  подкупа помощника прокурора округа.   Как вы думаете, он отдаст ей эти деньги?
  -Не много ли, начальник? Такую  сумму надо еще собрать.
  - Отдаст или не отдаст?
  - Допустим, отдаст
  - Вот и замечательно. Ваша сожительница Альбина  отнесет деньги  в прокуратуру  и передаст лично в руки помощнику прокурора – якобы как взятку. Надо чтобы она не о чем не догадывалась.  Иначе ваш Хромой ее раскусит.  За деньги – не беспокойтесь. Они  будут  сданы  в бухгалтерию...
   -   А я думал мне возвращены.
   - Эти деньги пойдут на выкуп наших товарищей и ваша ювелирка. Выйдите на свободу,  пойдете в церковь и поставите свечку и помолитесь за меня, за то, что  я беру на себя этот грех. Вас бы посадить лет на двадцать, а я вас отпускаю.
 -  На словах складно все получается
 -  Не хотите на свободу, что испугались Хромового?
 -  Да в гробу я видел вашего Хромового. Да он у меня…
  - Но это уж сами разбирайтесь. А пока идите в камеру и хорошенько обдумайте наше предложение. Скажу вам по секрету: эту операцию от начала до конца  придумал я. И руководство уговорил.
- А если коллег ваших не освободят?
- Тогда сами знаете…
 
      Клещ шел по коридору. В висках как молотом по наковальне  стучало: «кого вытаскивать Дим, эту мразь».
    «Волки позорные!».
     В камере  Клещ   забился в угол и обхватил голову руками, покрытыми   наколками. Ненависть как пожар разрасталась в  его мрачной душе, проникая во  все потаенные уголки. «Выпустить им  кишки, наматывать на ножечек,  постепенно, чтобы подыхая,  просили пощады! –придумывал Клещ казнь Хромому и Дмитрию. - Взорвать в автомобиле – чтоб мясо на куски разлетелось. Облить бензином  и сжечь дотла. Нет-нет, слишком легкая смерть и расплата  за предательство! Выкрасть  обоих и  через Сафарчика - в   зиндам,  в рабство, чтобы  каждый день - в дерьме. Но прежде - вернуть  деньги!
    Сокамерник, как назло, не затыкался, - рассказывал о гарных украинских дивчинах,  любовных похождениях.
  Меня, наверное, завтра   отпустят,  разобрались. Может, что передать кому, дядя  -  малявку  какую.
 Клещу хотелось заехать ему в табло.
-Я же предупреждал тебя, чтобы ты не называл меня дядей!
-Ой, простите, дядя...

    Хромой с Клещом  впервые пересеклись   в  далекие  семидесятые, так сказать на заре своей  криминальной  карьеры. Судьба свела их в колонии строгого режима  в  Карелии.
     Хромой  уже досиживал пятый год  из  восьми    -  за   разбойное нападение,  и  был в  авторитете, когда с  малолетки  к ним на зону поднялся Клещ.  Коренастый крепыш, невысокого роста,  со славянским типом лица, на котором отчетливо  проступали калмыцкие  скулы,  и  темными,  как у цыгана, стреляющие по сторонам  глаза.
      Прибывший в зону этап  проверяли на вшивость шестерки  Хромого. Один из них потребовал от Клеща обменяться с ним  сапогами. Клещ и не подумал. Если бы он просто отказался, его, быть  может,  и оставили в покое, но он дерзко огрызнулся.  Оттолкнул шестерку Хромого и вся свора  накинулись на  него. Клещ пролежал несколько дней в санчасти с сотрясением мозга и многочисленными ушибами. Начальник оперчасти  пообещал Клещову  свое покровительство  и   теплое местечко в колонии, если тот  покажет, кто его так разукрасил. Но Клещ  никого не выдал.  Это ему потом зачлось как понимающему с молодости эеку.      
      С первых же дней    всем  своим видом и поведением  Клещ  показывал, что не собирается честным трудом  искупать своей вины, а следовательно, выходить  на свободу с чистой совестью. Будучи  дерзким и физически крепким молодым человеком он был хорошим кандидатом в ряды местного  отрицалова. (Так называется группа лиц, которые принципиально игнорируют режим содержания. )
     Клеща зачислили в одну с Хромым бригаду, которая строила  крупнейшую в области  птицеферму.  Единственным   человеком, который не работал в бригаде, был Хромой. Даже его ближайшее окружение  шевелилось понемногу. Областное партийное  руководство держало на контроле масштабную агростройку, которой успешно руководил осужденный за хищение  и приписки известный в прошлом строитель Данило Карпович. Начальник колонии регулярно выслушивал доклад о продвижении строительства от осужденного Карповича, не раз сам выезжал на сройобъект, затем докладывал своему начальству и в  обком партии. Он знал, что за дисциплину и темпы строительства в бригаде отвечает осужденный  по прозвищу Хромой. Его не волновало, что Хромой   нарушает режим, отлеживается на объекте, получает с воли тайно передачки - лишь бы все остальные работали, давали план и важный для экономики области объект был вовремя сдан.
    Из всей бригады только Клещ уклонялся от работы, разлагая дисциплину. После утреннего развода на стройобъекте, отсиживался  подолгу в кильдиме. После  обеда, не спешил приступать к работе.
  Помощник бригадира, заключенный, выполнявший роль надзирателя в бригаде, пожаловался на Клеща  Хромому. «Кто он такой, только на зону поднялся - отлынивает от работы».  Клеща решили проучить, заманили в подвал. Однако Клещ не запаниковал,  поднял  с  пола кусок  трубы и предупредил, что так просто не отдаст себя еще раз побить. Статья, убийство, по которой Клещ загремел в зону,  подтверждала серьезность его намерений.
 И если бы не вмешался Хромой, почувствовав решительный настрой непокорного зека, то  неизвестно,  чем бы все это закончилось. Хромой  объяснил Клещу, что работать  не западло. Ну а если он  не хочет, то тогда нечего  и выезжать на объект. Пусть прямо заявит  об этом бугру – не буду работать и точка, а вместо него пошлют другого. Правда, за отказ от работы –штрафной изолятор. А там – хлеб да вода, кормежка через день. А коль выехал на работу, -продолжал нравоучения Хромой, - то будь добр - паши понемногу. А иначе нас всех разгонят, раскидают по разным  лагерям.
   Клещ прислушался к Хромому, стал понемногу трудиться. Сначала ломиком долбил лунки, потом таскал бетон, подавал  кирпич.    Хромой приблизил  его к себе,  но в семью не брал.  Приглашал частенько по вечерами  почифирить.  Позднее Клеща перевели  в другой  отряд.
По просьбе Хромого, там  Клещу дали поддержку, и  вскоре Клещ  выбился в лидеры. За постоянно нарушение режима его часто сажали в ШИЗО.  В конце концов, он угодил на полгода в ПКТ, в лагерную тюрьму.   А когда вышел, то сам стал  паханом в зоне. К тому же,   за это время  многие их тех, кто там верховодил, освободились. Произошла как бы смена поколений. Теперь он  мог себе позволить не работать . И ему бригадир докладывал, кто из зеков отлынивает от работы. Только на другом стройобъекте,
         Дежурный помощник начальника колонии  капитан Ермоленко  недолюбливал Клеща  и никогда не упускал возможности  засадить его в ШИЗО. В тот  день он заступил на дежурство изрядно подвыпивший  и,   совершая обход зоны, заглянул  в отряд к Клещову. Клещ,  развалившись на койке, курил папироску. Со злорадным ехидством, покачиваясь между двумя конвоирами, капитан  объявил Клещову трое суток за курение в секции. Клещ сопротивляться не стал, но во  время сопровождения в изолятор пьяный капитан обматерил  Клеща. Это случилось спустя несколько дней после скоропостижной кончины матери Клеща, которая не могла смириться с тем, что ее сын стал убийцей. Услышав оскорбление в адрес матери, Клещ, не раздумывая, дал ему леща на глазах у караульных.  Да,  такого леща, что у того фуражка слетела с головы.  Пока офицер  подбирал фуражку,  Клещ   пнул его в зад,  и  страж лагерного порядка пьяной  мордой  вмазался в снег. За   это   Клещову   добавили  к сроку два  года и отправили  в колонию строгого режима. Перед его отправкой  из зоны ребята  Хромого  собрали продуктов и  денег и  передали ему  через  шныря.   По тем временам это  были  большие деньги и достойный поступок, который  Клещ  должен был запомнить на всю жизнь.
    В дальнейшем судьба их не сводила вместе.  Судились по разным статьям, сидели в разных зонах. Но оба слышали  друг о друге. При случае передавали приветы.
      Пути   их   снова  пересеклись  в   начале   девяностых, когда   в  Москву  потянулись криминальные авторитеты.   Хромой слыхал  краем уха о появлении  в столице Клеща,  но не спешил с ним встречаться.  Собственно мало ли с кем Хромому за долгие годы в неволе приходилось пересекаться. Да и дела у Хромого слишком хорошо шли, чтобы брать на баланс лишнего нахлебника. Такого только приблизь, он и  в глотку вцепится.  Они приходят пустые,  ничего не вкладывают, претендуют на многое, - возмущался Хромой.
Какая б ни была Москва большая, но двух криминальных авторитетов рано или поздно случай должен свести. Известный предприниматель, Аркадий Шлейман, находившийся под крышей Хромого,  рассказал своему покровителю, что  к нему в офис пожаловал какой-то беспредельщик по кличке Клещ, пришел с целой оравой кавказцев. Хромого  взбесила наглость группировки,  вздумавшей беспредельничать на его территории.   
   Они съехались на пустыре за  кольцевой дорогой, и  возможно дело закончилось бы перестрелкой  и обе группировки недосчитались бы своих бойцов, если  бы старые знакомые не  узнали бы друг друга и, обнявшись  при всех, не   договорились решить это дело  миром.  От Шлеймана  отстали, но вскоре его похитили. А вернули спустя  месяц. Освобожденного из плена предпринимателя  трудно было узнать, кожа да кости, а на левой руке у него не хватало трех пальцев. Клещ клялся всеми святыми, что не имеет никакого отношения к похищению бизнесмена.
     В тот вечер после благополучно окончившейся стрелки,    Хромой привез Клеща к себе в торгово-развлекательный центр, где у него было казино, ресторан, бар, гостиничные номера, сауна. Еще издали фасад и световая  реклама произвели на Клеща сильное впечатление.
   Усадив  его  в своем кабинете на кожаный диван, Хромой сказал:
   - Вот  так и живем, братан.
    У Клеща глаза забегали, глядя  на всю эту роскошь.
 -  Да ты крестный отец, прямо Дон какой-то.
- Мы зоны греем, живем по понятиям…
-  Как же ты умудрился?
-   У нас банк вместо общака, понимаешь…
-   Сейчас банки горят…
   Наш не прогорит. Помощников надо подбирать уметь, братуха, у нас члены правительства бабки держат, депутаты, судьи. Кадры решают все, слыхал лозунг партии?  Я презирал и призираю коммерсантов, они ведь, сам знаешь,  продажные. Но бывают исключения. Мой Дмитрий не такой. Сколько же мы не виделись с тобой?  А помнишь...
 Помню, как же не помнить: ты меня  тогда пред этапом подогрел куревом, баблом…
-Ну а ты – разве не  поступил бы так?
Вместо ответа , Клещ глухо прохрипел:
- У нас тоже башли есть и большие, надо бы отмыть Можно и вложить, если  проценты стоящие.
   С подносом, заставленным напитками и фруктами   в зал вошла  Альбина.
-Ну что, коньяк, водку, чай, кофе? - спросила она завораживающей улыбкой
- Красивая бабенка , - кивнул Клещ ей вслед
- Могу подарить.
- А не жалко
- Для братана ничего не жалко
-Ну тогда курнем по случаю встречи? - У меня есть, - он достали из  пачки "Казбека" две мастырки
 - А еще можно и коньячком запить
 - Давай, братуха, гулять так гулять.

          9.   
 
Хромой кормил рыбок в своем кабинете, когда  пришла Альбина. В  роскошной  песцовой шубе, в  блестящих колготках,  сапожки на высоких каблуках. По-прежнему,  даже в  положении, обольстительная и сексапильная. Горделивая осанка, высокий лоб,  красивые зеленые  глаза с блуждавшими в них колдовскими огоньками придавали ей вид важной светской  персоны. « Зазналась подстилка общаковская, - скумекал  Хромой, - поверила в себя, как получила поддержку от  Клеща. Прямо  светская львица,  бизнес - леди, мать твою».
       Кто бы подумал, что эта женщина была проституткой  и могла за ночь обслужить несколько клиентов,  выполняя  все их  капризы и прихоти, не  брезгуя никем и  ничем.   Многое  вспомнилось Хромому,  когда-то он на нее подсел, как наркоман на иглу. Думал, совсем свихнется. Но, слава Богу,  все в прошлом. И  не жалел теперь, что передал ее  Клещу.  Ведь из-за нее он чуть было не расстался со своей верной подругой,  Наденькой, которая, как декабристка, ездила за ним по  лагерям и тюрьмам и  устраивалась поблизости на работу, кем  придется  -  поваром, дворником, санитаркой -   лишь бы быть рядом. Себя обделяла, а его, зека пропащего, обеспечивала  передачками  с теплой одежкой, куревом, едой, и, чтобы добиться на законном основании свиданок, расписалась с ним в лагере.   А   когда,  уходя  от  милицейской погони, он  попал в аварию  и  лежал в больнице как мумия, забинтованный и облепленный  гипсом, выхаживала,  не досыпала ночей  у его постели.  Променять верную подруга на шлюху – это  как родину предать. Вот она сила воли -  наперекор безумной страсти, устоять на самом краю. Не каждый  справился бы с  этой напастью,  гордился, собой Хромой.
   Хотя он презирал проституток, тем не менее,   никогда  их не мучил, не бил, даже денег на них не жалел. «Женщине можно многое простить, считал Хромой,  - они так устроены, думают и живут  одним местом. А  потом, если уж по совести,  каждый,  кто чего-то  добился в этой жизни, так или иначе, много ли мало, был проституткой». Себя он, конечно, таковым не считал.
    Рассказ Альбины  озадачил Хромого. Волчьим чутьем он почувствовал опасность.  К тому же, освобождение Клеща не входило в его планы. Он  отдал бы гораздо больше бабла,  чтобы Клещ околел в  чекистских застенках. Но  отказать, значит, раскрыть карты. Тем более - после отстрела двух бойцов из бригады Клеща.
 - Говоришь, сто  тысяч  баксов  – прокурору?!   
-Да, Гришенька, сто тысяч.
     Он достал из ящика дубового стола, стилизованного под эпоху Людовика 18 , беломорину,  замастыренную  анашой. Прикурил ее от золотой зажигалки, смачно затянулся. Огонек папироски маслянисто  таял, кадил дурманящим дымком.  Этот сладковатый запах Альбине был хорошо знаком.
- Курнешь со мной? - спросил Хромой, подмигнув  левым глазом и, приподняв уголок  рта, выпустил струйку дыма в ее сторону.
- Ты что,  мне нельзя, я в положении. Я  даже сигареты не курю.
-Вижу что в положении, - прищурился  Хромой
-Ну и  кого ждешь?
-УЗИ показало мальчика.
- А от  кого зачала?
  Этот вопрос немного обидел Альбину.   Она  изумленно выкатила зеленые  глаза.
-  От кого еще, от твоего дружбана. Лучше скажи,  когда я смогу получить деньги, чтобы вытащить Лешеньку.
  -  Знаешь, Аленька, - ответил  он ей  в тон,-  это  может, быть подстава. Принесешь бабло,  а на тебя тут и наденут браслетики. Беременных там быстро раскалывают -  и будет у тебя вместо ребенка выкидыш.      
-  Какая подстава, прокурор мне сам сказал: сто штук, и мы изменим  меру пресечения на подписку о невыезде.
  - А  на каком основании?
  - На  основании болезни – сахарный диабет, а потом – лавэ-то  не малое. Мы в какой стране живем?
-  Какая ты наивная! Не забывай: Клещ  сидит в Лефортово, у спецов  дело его на особом учете,  поскольку он связан с  «чехами», а я  ведь его  предупреждал.
 Когда Хромой нервничал  в его хрипоте появлялись  булькающие звуки и жилы вздувались на шее как от удушья.
 -  А  главное  -  почему  Клещ  тебя об этом попросил, а не Шалевича, адвоката,  которого я  для него нанял. Прокуроры обычно с женщинами такие вопросы не решают.
 -    Не знаю, пожала  плечами Альбина. Наверное, потому, что любящая женщина не предаст. - Красивые зеленые глаза  Альбины блестели, но не тем огоньком, который некогда возбуждал Хромого. А светом зарождающегося материнства. В этом свете  Хромой разглядел страх и тревогу, побеждавшие чувство гордости, которое она хотела проявить перед  ним, поскольку была сожительницей Клеща.
     Хромой сомневался, что дело чистое, но, как говорится, не на все сто процентов. Он допускал, что нынешние прокуроры и следаки могут за бабло и мать родную продать.
     «Даже если это подстава, она, конечно, не в курсе, - рассуждал он. - Баба  есть баба. Если ей не дать денег, она пойдет к «чехам», а те придут ко мне».
- Денег я тебе дам,  но смотри: я, случай чего, в  несознанку уйду, а  тебя могут за взятку и в тюрягу упрятать.
    -Да у ментов на Лешеньку ничего нет – одни догадки
   - А оружие, ювелирка, ваххабитская литературка?
  - Подкинули, пойди докажи. От прежнего хозяина остались.
- А ты в курсе, кому принадлежала эта хата до Клеща?
   Альбина пожала плечами.
  - Федеральный судья, мать вашу! Ну-да ладно, можеть, и не подстава, –махнул рукой рецидивист, загасил папироску в хрустальной  пепельнице и  уже другим, дружелюбным тоном   сказал:
- А ты чего так намарафетилась – чтоб  меня соблазнить?-   Хромой по-лисьи   прищурился, - А ну раскалывайся.
Альбина по привычке стала кокетничать, забросила ногу на ногу.
-  Ты сам кого хочешь соблазнишь
 - Ну тогда иди ко мне,
  Полагая, что Хромой  шутит, она продолжала  улыбаться, но тревога уже подкрадывалась к сердцу.
-  Ну что ты как неродная, раздевайся...
- Ты шутишь?
- Я серьезно. Деньги-то  большие, надобно отработать.
- Разве это деньги не Лёшеньки?
- Лешеньки, Лешеньки,  Но я ведь могу и не дать, - язвительно ухмыльнулся Хромой.
- Ты все-таки шутишь?
-  Шучу, конечно.
Он взял ее за руку,  потянул к себе.
- Ты что, Гришенька, ты что, я  не могу, я же люблю его, - улыбалась она, краснея.
 - Не болтай глупости.
- Нет-нет, мне нельзя, я в  положении...
 Но он уже ее  раздевал
- Что ты делаешь, Гришенька, у тебе девок целый полк, зачем тебе я?
 - Давай, давай, лучше тебя это никто не делает.
 - А если  Клещ  узнает?
 - Не расскажешь - не узнает.
 - Запри  хотя бы дверь
 - Никто не войдет…

10.
    Стояли теплые солнечные деньки, но в субботу  по телевидению объявили штормовое предупреждение.  Синоптики обещали  шквальный ветер, обильные снегопады, метели  и на этот раз не ошиблись. В воскресенье после обеда погода внезапно испортилась. Небо вдруг помрачнело, закипело  мохнатыми  тучами.  Налетевший  холодный ветер,  быстро набирая силу, загудел в проводах, заскулил в водосточных трубах. Задрожали ставни на окнах,  зазвенели стекла.  Первопрестольную точно накрыло вороньем крылом. Как  будто темные силы слетелись и  временно захватили власть в городе. Порывами  ветра выламывало ветки, сметало птичьи гнезда,  в некоторых частях города повалило деревья, столбы линии электропередач, снесло металлические кровли, перевернуло легковушки. Разбушевавшаяся стихия проверяла на прочность крыши зданий, рекламные конструкции и щиты. В многомиллионном мегаполисе люди спешили  укрыться в домах, забегали в магазины, кафе. Водители прятали машины  подальше от деревьев,  от  всего, что могло обрушиться под натиском бури.
       Джамиля подбежала к окну, наглухо закрыла форточку.
   -   Надо позвонить Максиму в редакцию, узнать, как он!
   -   Да, доченька, позвони, позвони, - согласилась тетя Поля и трижды  перекрестилась.
  К утру в столице повалил снег, ветер  поутих, но в Подмосковье, грозно завывая, еще  метался по полям, не желая сдаваться. Жители столицы снова надели  пальто и   куртки, обулись в сапоги и ботинки.  Снега выпало  так много, что, казалось, нынешняя зима, сравнительно теплая, не баловавшая  обилием снега горожан, спешила  избавиться  от  накопленных  запасов. Работники МЧС  вместе с коммунальными службами убирали поваленные деревья,   восстанавливали линии электропередач. Снегоуборочные машины едва успевали расчищать дороги. Многие москвичи не решались выезжать из дому на личном транспорте,  ездили по делам, добирались на работу на метро.

         
        И в эту  мерзкую, отвратительную погоду на Востряковском  кладбище хоронили криминального авторитета по прозвищу Клещ. Некоторые  его иногородние кореша прямо с аэропорта Внукова поворачивали на кладбище, чтобы успеть попрощаться с  ним. Некоторые  его иногородние кореша прямо с аэропорта Внукова поворачивали на кладбище, чтобы успеть попрощаться с  ним. Хромой с усмешкой заметил Дмитрию, когда они продвигались  в колонне  к   кладбищу: «Ну и погодка!  Как  будто   темные силы устроили  в честь его похорон праздник».
    Наконец колонна  остановилась у ворот  кладбища. Порывы холодного промозглого ветра трепали на дорогих венках   траурные ленты  с надписями «От братвы»»,  «От пацанов», «От Хромого»,  швыряли снежную крупу в задубевшие лица, пришедших проводить в последний путь  криминального авторитета.

Траурная процессия  двинулась  по заснеженной аллее к будущей могиле Клеща. Представители славянских и этнических группировок мирно шествовали за гробом. В толпе под видом знакомых покойного шли  и агенты уголовки. С разных точек скрытыми камерами велась оперативная съемка.
 Народу было не мало, но поменьше, чем  обычно бывает на похоронах криминальных авторитетов. Да  и в том,  как они проходили, чувствовалась спешка. Сначала, каких-то двадцать тридцать шагов тяжелый дубовый гроб  несли авторитеты во главе с Хромым Задыхаясь, прокашливаясь, рецидивисты гнулись под тяжестью ноши, пока молодые качки не подхватили гроб, сменив ветеранов преступного мира.
    И  профиль  недавно еще живого Клеща   быстро поплыл в морозной пелене к  своей могиле.
     Не долго раскачивался и бородатый  священник. Размахивая  кадилом, он так быстро распевал глуховатым баском заупокойную молитву, что нельзя было разобрать ни единого слова. Вырывавшееся из его губатого рта вместе с морозным парком песнопение напоминало гудение печной трубы. Видно было, что он  спешил поскорее избавиться от покойника, будто боялся, что кто–нибудь из прихожан застанет его за отпеванием криминального авторитета,  на совести которого тяжкие грехи. Тем  не менее были соблюдены все  ритуальные формальности.
   Акционеры воровского сообщества с нетерпением ждали конца церемонии, чтоб поскорее погрузиться в уютную теплоту  своих  иномарок,  согреться горячительным напитками, молодыми девками.  Никто из них не сожалел о кончине Клеща. Только молодые бойцы криминальных бригад, не знавшие истинной сущности погибшего, терпеливо мерзли,  полагая, что хоронят героя преступного мира, отдавшего жизнь за высокие блатные  понятия.   Хромой  угрюмо смотрел  на профиль подельника, старясь показать, что горько скорбит и одновременно горячо желает отомстить за покойного. Ему казалось, что группа кавказцев подозрительно поглядывает в его сторону. Они приехали на кладбище с аэропорта,  сейчас их  очень интересовала судьба их  денег,  вложенных в банк Возрождение. Да и гибель Клеща вызывала вопросы.
  Хромой не мог допустить, чтобы подозрение пало на него. Он  уже запустил слух, что мерзкие гэбэшники, видя, что дело по обвинению Клеща в пособничестве террористам разваливается, решили его освободить, чтобы потом шлепнуть и свалить убийство на кавказцев и таким образом устроить бойню между группировками. Хитрый ход, но поверят ли  в его легенду кавказцы.
    Хромой подошел к Альбине, приобнял ее.  Она едва стояла на ногах, заливалась слезами. Она совсем не была похожа на себя. Без косметики, заплаканную, ее трудно было узнать. За  Клещом  она была - как за непробиваемой  стеной, теперь она  беззащитна. Кто  ей выплатит деньги, принадлежавшие рецидивисту, сможет ли она хотя бы получить его квартиру в центре Москвы, Кто ей станет отстегивать проценты за доли,  которые Клещ имел на разных предприятиях. Кому все это достанется?!
      Церемония подошла к концу. Клещ лежал в дорогом дубовом гробу как живой. Эти патологоанатомы из моргов творят чудеса за хорошие деньги.
     Хромой подошел  к гробу и  прохрипел несколько  прощальных фраз – «Мы тебя никогда не забудем, брат, мы за тебя отомстим!» Затем,  как будто горечь утраты не дала ему досказать, махнул рукой и отошел в сторону. Но перед этим, чтобы окончательно убедить  собравшихся в своей непричастности к гибели покойного, поцеловал его в отмороженные посиневшие губы, которые как током прожгли его до самого нутра. Ничего не скажешь, поцелуй Иуды. Наконец гроб опустили в могилу. Кладбищенскую тишину разорвало  рыдание Альбины. Хромой достал пистолет выстрелил в свинцовое небо. За ним, как по сигналу стали палить воздух все, у кого было оружие.   
  Гробокопатели с перепугу, бойко взялись за работу…

   Протаптывая тропинку по заснеженной   снегом соседней аллее,  шли двое, мужчин. Один прятал лицо в воротник, это был подполковник Берковский, другой, наоборот, подставлял его порывам ветра. Это был Максим Великанов, в парике, с накладной бородой и усами.
- Клеща  пристрелили в Солнцегорске, - рассказывал Берковский. - Он  приехал  к своей беременной сожительнице и остался  на ночь. Внизу у подъезда его ждала охрана. За домом следили и наши ребята,они следили за всеми передвижениями Клеща с момента его освобождения.Но это двойное охранение не спасло Клеща от пуль киллера. Когда  утром Клещ выходил из подъезда, чтобы сесть в машину, с чердака жилого дома,  метров с трехсот, как потом выяснилось, произвели  два  выстрела,  и  оба смертельные. Одна пуля попала в голову, другая в сердце. Охрана Клеща металась по сторонам, не зная, что предпринять. Наши ребята вычислили  стрелявшего,  когда тот  выскочил  из здания и,  забежав за угол,    нырнул в  жигуль. Машину  удалось бы догнать, но она неожиданно  взорвалась. Как выяснилось, в тачку было заложено взрывное устройство и его дистанционно привели в действие.  Этого следовало ожидать. Бандиты тоже не дураки: кто поверит, что особо опасному преступнику, рецидивисту, обвиняемому  в предательстве интересов родины,   изменили  меру пресечения из-за  того, что у него повысился сахар в крови и появилась инсулиновая зависимость. Но дело не только в этом. В Банке «Возрождение» на подставных лиц лежат огромные деньги, и не только Клеща, но и его кавказских подельников. Часть этих денег отмываются для закупки оружия, подкупа чиновников, вербовки фанатиков.
- Выходит, что Клеща убрали, чтобы завладеть этими деньгами
- Думаю, да.
 - Одно доброе дело сделал этот изувер: помог нам вызволить из плена двух наших ребят за бабки, которые принесла его жена.
  Они сели в машину к Максиму.
- Почему у тебя даже нет сигнализации, - спросил Берковский?
-  Кому я нужен, -  пошутил Максим
- Ты, наверное, ждешь повода, чтобы расстаться  с тачкой?
 - Не думаю, что ее кто-то угонит.
  - В чем же дело?
  -   Ее мне отец подарил, понимаешь?
  - Имей  в виду, Максим, если ты и дальше будешь разоблачить их в своих статьях, они попытаются тебя устранить. И никто не поможет тебе – ни я, ни твой олигарх. Мой совет: уезжай пока суд да дело  или на время прекрати писать о них.
-У меня еще есть в запасе три  жизни, -  улыбнулся Максим
-Напрасно шутишь…
-Ты лучше скажи, когда  вы закроете бандитскую прачечную по отмывке денег? Сколько можно было бы построить на них детских садов, школ,  больниц?
- Там не только бандитские деньги. Там свои честно заработанные непосильным трудом сбережения хранят и очень влиятельные люди. Высокие проценты привлекли даже членов правительства, не говоря уже о депутатах, силовиках и всяких знаменитостях - артистах, певцах.  И ты об этом не хуже меня знаешь.
- Ну так делайте что-нибудь
- У тебя есть выход на президента? У меня нет. А если по совести, то начинать надо с твоего олигарха…
 
  11.

        Снежные  хлопья,  подхватываемые  порывами  ветра,   остервенело бросались   на  лобовое стекло машины.  Максим, не сбавляя скорости,  мчался из  Солнцегорска в Москву. До столицы оставалось полчаса езды. Его  встреча с  Альбиной,  сожительницей   Клеща,   не состоялась. У  подъезда дома, в котором она жила, где совсем недавно расстреляли Клеща, стояло несколько милицейских машин, одна - со столичными номерами, принадлежавшая убойному отделу областного  ГУВД.  Максим подъехал  в тот момент, когда  из  расступающейся толпы зевак,  собравшихся возле подъезда,  выносили  тело несчастной в черном пластиковом мешке.
    Выскочив из машины, Максим бросился  к  труповозке.
  -   Кого убили?
  -   А  кто вам сказал, что  убили? – поинтересовался  начальник местного отдела уголовного розыска майор Гладышев.  – Можно посмотреть ваши документы?
   -Что, похож на бандита? - Максим показал удостоверение.
  - О, сам Максим Великанов, столичная  пресса, - кивнул понимающе майор.
    Вставив колесики носилок в полозья, санитары  небрежно вкатили труп в салон машины, Хлопнула дверца,  и  труповозка  резко отъехала.      
     Майор Гладышев  рассказал Максиму, что «утром соседи почувствовали сильный запах газа, вызвали милицию. Чтобы войти в квартиру пришлось выбивать  сейфовую дверь.  Альбина  лежала  в постели  мертвая».   - Смерть наступила от удушья бытовым газом. По предварительному заключению эксперта, следов насилия на теле женщины не обнаружено. Вам, конечно, известно, что несколько дней назад был убит ее сожитель?
 - Да, известно. Вас не смущает, что  женщина в рассвете лет решила свести счеты с жизнью? – спросил Максим.
 -  Я тоже думаю, что  таким образом кто-то отправил ее на тот свет.
  - Не только ее, она была беременна
 -  Знаю, - кивнул майор. К сожалению, в ходе предварительного осмотра не обнаружены отпечатки пальцев  или какие-либо другие следы  незваных гостей.      
    Пока они беседовали по рации передали, что за городом, в лесу, в километрах десяти от Солнцегорска,  обнаружен труп девушки.
     - Вот так и живем, пресса, - вздохнул майор.  -  Маньяк завелся в здешних краях, насилует и  убивает девчонок.
Можно я вас сфотографирую
-Фотографируй, - махнул рукой майор.
   
      Максим спешил домой, чтобы скорее набросать статью о загадочной смерти Альбины, сожительницы Клеща. Он предложит читателям на выбор несколько версий. А чтобы им легче было выбирать, расскажет об уголовном прошлом Клеща и  обольстительной красоте покойной, которая сводила с ума своими красивыми зелеными глазами многих  мужиков – от криминальных авторитетов до государственных и общественных деятелей.
     Еще  издали, сквозь снежную пелену,  Максим  заметил  камаз с  прицепом,  медленно двигавшийся  по проселочной  дороге к  федеральной трассе. Никаких  подозрений это движение большегрузной  машины  у него не вызвало.
      Водитель камаза получил четкие инструкции: «Твоя задача - преградить дорогу  серебристой девятке журналиста  в   тот  самый  момент, когда  никакие тормоза и маневры  не спасут  его  от столкновения. Он  должен  погибнуть, на худой конец – остаться калекой. После столкновения, не ведись! Жди, когда приедут менты. Свидетелями мы тебя обеспечим. На следствии лишнего не болтай,  на все вопросы   отвечай  однозначно: не заметил, не знаю, он  возник как невидимка. Спросят, кто был за рулем, говори, понятия не имею. Одним словом, несчастный случай. Наши адвокаты вытащат тебя вчистую, еще и невинной жертвой представят».
     Ему  нечего было возразить. Его сын проиграл  в казино Хромого огромные деньги. И теперь за сына должен был рассчитаться отец. Это был идеальный вариант покушения. Но кто докажет, что какой-то водитель умышленно переехал дорогу журналисту, которого знать не знал.
  Черный Мерседес на огромной скорости обошел Максима и быстро стал отрываться. Боковым зрением Максим уловил взгляд пассажира, сидевшего рядом с водителем. Недобрый взгляд.
   - Готовность номер один, - скомандовал по рации пассажир  Мерседеса, держа в поле зрения маячившую в зеркале  заднего вида  «девятку». - Только не пропусти его, он приближается.
     Расстояние сокращалось.
     Камаз притормозил у обочины на перекрестке. Не отрывая ногу от педали, водила  подгазовывал  на холостых оборотах.   
 - Это была игра на нервах.
 - Обычное дело, подумал  Максим, грузовик  пропускает встречную машину,  и сильнее придавил педаль газа.
      «Я же говорил, что скоро ты встретишься  с  Отцом», -  прозвучал совсем рядом знакомый ненавистный  голос.  Не ищи  меня, я  всегда был  рядом».
   - Да пошел ты!
 Но тут произошло невероятное. Мчавшаяся навстречу лента  дороги  неожиданно захлебнулась в снежной кутерьме,  заклубилась,  превратилась в  густое  облако, из которого навстречу машине выскочила  женщина с  испуганным  лицом и  поднятыми  руками.
   «Мама!» – как стрелой  пронзило сердце Максима. Видение было настолько  реальным, что Максим  вильнул рулем, пытаясь объехать женщину, но девятку понесло к   занесенной  снегом обочине. На  самом ее краю, чтобы не закопаться в сугробы,  он  вдавил педаль тормоза в  пол,  и  девятка,  как  снаряд, выпущенный из катапульты,  оторвалась от земли.   Ломая ветки,  встряхивая  снег, машина  пролетела между двумя деревьями.
      «Я же говорил, что сегодня ты встретишься с Отцом. – снова  раздался  знакомый ненавистный голос. Я всегда был рядом с тобой. Глупый мальчишка, ты забыл, что жизнь  на земле – это спектакль для звездных особ.  Вы  все  были у нас  на мониторах».
    Максим отрывался от земли все выше и  выше. Он мчался  в прошлое, и время с бешеной  скоростью отматывало назад годы, месяцы,  дни. Мелькали  лица родных и знакомых,  проносились картины юности и детства, пока  свет совсем не погас.
  «Это конец! Но я  хочу на землю, я должен отомстить за родителей!».
    Из яркого ослепительного света, несущегося навстречу Максиму из космической дали, стали проступать знакомые  черты.
  -   Отец, я  хочу  к людям, я  должен их спасти…
  -   У тебя всего три жизни, сынок, – одну ты уже потерял.
       Максим пришел в себя от жесткой встряски, когда машина  упала в глубокий снег в метрах в двадцати от обочины дороги. Максим не получил ушибов, ни ссадин, ни царапины. У машины  треснул передний бампер, разбилась фара.
  «Ну что ж, одну жизнь я  уже потерял».
Максим провел ладонью по панели приборов, так  хозяин гладит преданного коня, который спас ему жизнь.

   12.

   Один  из самых богатых людей  в  России,  телемагнат  и  олигарх  Борис  Ольховский, продолжал вести ожесточенную борьбу  против так называемых  младореформаторов,  оспаривавших  у него  право оказывать влияние на президента  в вопросах  экономических  реформ, передела собственности,  кадровых  назначений и  перестановок. Перед  угрозой победы на президентских выборах кандидата от  коммунистической партии  сплотились все демократически настроенные силы.   Сделав все возможное и невозможное для избрания на второй срок больного, обманувшего надежды  общества президента, Ольховский ждал  из  Кремля понимания и поддержки. Однако младореформаторам, которые с  не меньшим  старанием   и  энтузиазмом   поддержали   президента на  выборах,   удалось  перехватить у  него  инициативу, укрепить  свои  позиции   и  даже оттеснить олигарха   на второй  план.
         Борис Моисеевич  по-прежнему  был  вхож в  Кремль, но уже  не обладал  прежним  привилегиями.  Его скорее терпели за прошлые  заслуги и  за готовность платить по  счетам. Все, что он получил,   -   символическую    правительственную должность.
         Слабым  утешением стала для  него лишь отставка главного телохранителя страны, который никогда не упускал случая  над   ним   поиздеваться. Однако его отставка была скорее заслугой   все  тех   же   младореформаторов.               
     «Они не выполнили своих обещаний, - сокрушался олигарх,  - они пожирают плоды президентской  победы  на  выборах, которую обеспечил  я, сумевший сплотить перед лицом   красной  угрозы  олигархическую верхушку».
        Однако помимо младореформаторов   у  Ольховского появились и  новые враги.  Те, кого он  приблизил  к Кремлю  для участия в залоговых аукционах в расчете, что они будут лоббировать его интересы. Среди них были и его компаньоны, как ему казалось, надежные благодарные люди. Но очень скоро они отказались от его посреднических услуг и перестали с ним считаться.  Его  финансовые и политические интересы совершенно не учитывались, с ним больше не советовались  по важным государственным вопросам. Оскорбленный  олигарх  решил  нанести  массированный  удар  по  младореформатором и своим неблагодарным продвиженцам  со всех   информационных орудий.  Один  из  ведущих российских телеканалов  и   несколько популярных печатных изданий, входивших в его медиаимперию,  непрерывно атаковали  младореформаторов канонадой разоблачительных материалов.
            В тот день   Борис  Моисеевич просматривал  свежий  номер  еженедельника  « Новое Время».  Ему понравился искусно выполненный Николаем Махочевым  снимок, на котором олигарх смахивал  на  озабоченного  народными  чаяниями  мыслителя. Но еще больше - понравилась   статья Максима, в  которой   ученый журналист обрушивался на  младореформаторов, убедительно изобличая  их  полную  несостоятельность. Ольховский восхищался  стилем  Великанова -  доказательным, корректным, лишенным  пустого зубоскальства и самолюбования. «Парень по  всем  параметрам  годится для работы на телевидении. Назначить  бы его ведущим  информационно - аналитической программы на своем  канале. И фактура,  и  дикция,  и  густой  бархатистый баритон и харизма – все при нем. Но захочет ли он  верно и беспрекословно служить? Не зазнается ли, как некоторые?»
          Олигарх  поручил  секретарю соединить его  с  редактором  еженедельника  «НОВОЕ ВРЕМЯ».   Через  минуту  их  соединили.  Ольховский    попросил  Вселенского   передать   ребятам   его личную благодарность за  хороший понравившийся ему материал. Самого Генриха Галактионовича,  друга семьи,  олигарх  пригласил   на  праздничный вечер, который  устраивал  в своей загородной резиденции  в  честь  своего дня рождения.  Пока Генрих Галактионович  благодарил  патрона, рассыпаясь  в любезностях, Ольховскому пришла идея:
          - А знаешь, Генрих, передай ребятам - пусть  тоже  приходят на праздник. И женщин своих  приведут. Обязательно передай.


   13.

В ГОСТЯХ У ОЛИГАРХА      
      
 Максим снабдил  Джамилю   всем необходимым, чтобы  она   достойно выглядела на праздничном   вечере  у  олигарха. Не  без девичьего  кокетства  она разглядывала себя в  зеркале. Эксклюзивное глубоко декольтированное платье из красного шелка известной  западно -европейской  фирмы   плотно облегало  ее  изящную фигуру,  изогнутыми лепестками  расходилось   книзу.
       Даже   пропасти   Горного Бадахшана  не вызывали  у  Джамили такого трепета, как глубокий  вырез на  груди. И в таком виде она должна показаться на людях.  Но  отступать было поздно. Не на такие жертвы она пошла бы  ради своего спасителя.  Она встала на каблуки. Из серебристого тумана зеркала глядела на нее какая - то  другая Джамиля. Выросшая в горах девчонка уже понимала,  что тесная, плотно облегающая фигуру  одежда   и   узкие туфли  на   высоком каблуке, не позволявшие нормально  ходить,   сделают ее привлекательной в глазах любимого и вызовут зависть у  женщин.
       Она парила в своем наряде - как птица над вершинами  гор. Глядела на себя и не могла наглядеться. Но   что  делать  с  волосами? Даже ей было понятно, что  заплести  их  снова в косички и свесить  бахромой вокруг головы   было  бы   нелепо.
   «Как жаль, что тетя Поля уехала, она бы  порадовалась за меня   и подсказала, как поступить с волосами».
   Джамиля еще  долго бы любовалась собой  и новым платьем, если бы  не  позвонили в дверь. Она слышала,  как Максим пошел открывать. По голосам, доносившемся из прихожей,  догадалась, что это  пришла супружеская пара Махочевых. Пора   выбираться из ванной комнаты.  Она еще не знала, что  Максим попросил  Галину  сделать   ей   модную прическу.  И хотя Галину начинало трясти от одного только вида  покорно  молчаливой азиатки,  признающей  за мужчинами право распоряжаться судьбами женщин,  она  все же  не могла отказать Максиму, человеку, которого глубоко уважала.
    Галина по-прежнему  была уверена, что горянка  хитра, как сто  чертей, хотя и выдает себя за простушку.
        «А этот - супермен, красавец, философ,  перед которым бабы стелются ковровой дорожкой, тоже хорош  -  заглотил наживку.  До чего же  мужики наивны. Как легко их развести на жалость, обезоружить слезами, считала Галина».

           - Ну и  где наша восточная принцесса? -  вздохнула  она, входя   в зал, нарядная и уверенная в себе, и  положила на стол сумочку с   принадлежностями  для стрижки  и макияжа.
   Пора выбираться из ванной комнаты. Джамиля аккуратно сняла платье, еще раз, словно  украдкой,  взглянула на себя в зеркало.  На изящное  нижнее белье,   в   паутинках кружев, на тонкие  как  кожа  колготки, к которым она никак не могла привыкнуть и накинув  халат вышла к гостям.
     Джамиля чувствовала, что грубоватая и вечно сердитая на мужа Галина только притворялась, что относится к ней с сочувствием.  Особенно это было заметно, когда они оставались  наедине. Как ни старалась  Галина   казаться приветливой с Джамилей, чтобы не расстраивать Максима, но все равно  неприязнь к горянке  прорывалась – когда грубой шуткой, когда  обидным замечанием.
   - Ну что, солнышко ты наше  ненаглядное,  пошли в ванную,  будем красоту наводить.
   Махоч  поцеловал Джамилю в щечку, а жену попросил  держаться  деликатнее. Галину как обожгло, ей так хотелось бросить ему в лицо: «Подумаешь, трепетная лань, пугливая газель, невольница  судьбы!»  - но ничего не сказав,  она достала из сумочки  ножницы и взглянула на мужа так,  будто собиралась  ему сделать две дырки сразу.
    Максим кивнул другу, чтобы тот не спорил с женой, понимая, что всякая похвала  или защита,  адресованные Джамиле,  только   сильнее  раздражают бешено ревнивую и эгоистичную  жену папарацци.
     Схватив за руку Джамилю, Галина  увела ее в  ванную комнату, а друзья принялись обсуждать политические новости.
    Джамиля  прикрыла  ладонью рот, чтобы  не вскрикнуть, когда Галина  высоко срезала первые завитки.   
    - Сиди тихо, а то изуродую как Бог черепаху, - произнесла Галина сквозь злую улыбку.   
    Джамиля  покорно опустила голову и  уткнулась глазами в пол. Ножницы  заработали над  ее головой - словно ласточки затрепетали остроконечными  крыльями.   Джамиля  была в отчаянии, не ожидая ничего хорошего от стрижки. Обозленная на мужа,  Галина  грубо  вертела  головкой рабыни,  будто перед   ней  сидела  кукла. Вскоре движения ее стали  мягче. Несмотря  на ненависть  к чужестранке,  она все - таки не  могла не залюбоваться собственной работой. Модная и вместе с тем  не безвкусная прическа преображала  угловатую глазастую горянку. Придавала ей современной стильный вид. Галина подсушивала феном, прихваченные расческой локоны.
  -  Так, лобик припудрим, посветлим слегка щечки …
     Джамиле  показалось, что Галина потеплела к ней, но в мыслях у  Галины было совсем  другое:
   «Чудо ты нерусское! Наводнили  Москву - житья от вас нет. Тебя не в дом надо было пускать,  а  в набежавшую волну бросить. Но твой Великанов  не Стенька Разин. Надо же приютить таджикскую рабыню! Мой,  козлик  советует  мне у тебя поучиться. Только чему? Я  притворяться, как ты,  не умею. Думаешь,  я   не знаю, чего    ты  ждешь  не дождешься:  оказаться у него  в  постели. Недотрога, твою мать,  пэри. Вам дай  волю, - распалялась  парикмахерша, - вы наших баб переплюнете. Пятнадцать  лет, а туда же. Мне если  мужик  понравится,  я  прятаться не  стану за фальшивой  скромностью - сразу ему откроюсь. Только смотри:  я  не смогла   стать   москвичкой,  тебе уж подавно   не удастся. Ты  -  не  про него. Кошка азиатская - вот ты кто,   а не Марайя Кери.  Ладно, чего  уж,  давай губки   подкрашу.  Я ведь не тобой любуюсь, а своей работой. Для меня это - дело чести. Только очень не  воображай».
       Когда женщины вышли к мужчинам, Махоч ахнул
     - Я  же говорил - она просто Марайя  Кери! Нет-нет, Моника Белуччи.
    -  Жену лучше бы похвалил, чудик, -  покачал  головой Максим.
000000

      Колонна автомашин, в основном дорогих  иномарок, продвигалась в промозглой темноте  к подмосковному  особняку Ольховского.  Прежде чем  въехать  на территорию  обширного  парка, Максим  остановил машину   у   автоматических ворот.    Охранник вежливо  попросил включить в салоне свет  и показать входные билеты.
     Джамиля,  сидевшая  на заднем сиденье рядом  с  враждебно настроенной к ней  Галиной,    боялась лишний раз   шелохнуться.   Подсветив себе фонариком, охранник внимательно  просмотрел  красочные   пригласительные.  Скользнул   приветливым,  но внимательным взглядом   по  лицам  ребят. И наконец, виновато улыбаясь,   пожелал  ребятам  приятного  отдыха.   
     Проехав через въездную аллею  к  парадной лестнице,  Максим передал ключи  для  парковки  подбежавшему   к  машине  молодому человеку,  облаченному  в  ливрею.
  В парке особняка,  несмотря  на холод  и  морось, было светло  и празднично.  Гирлянды цветных огней колыхались на морозном ветру и всюду ярко горели фонари.  Заканчивались  приготовления  к  грандиозному фейерверку.
      В   просторном   холле   с   мраморными   колоннами  и  множеством зеркал,  залитых    ярким  светом, толпились   гости  олигарха.  Здесь был  широко представлен   истэблишмент столицы.  Известные  политики, высокопоставленные чиновники, преуспевающие бизнесмены, крупные банкиры, высокооплачиваемые адвокаты,   руководители СМИ, ученые, артисты, спортсмены. Кого  тут только не было! Мелькало много узнаваемых  лиц.   Людей прославленных, известных,  популярных, модных,  признанных,  влиятельных,  почтенных. И тех,  кто только - только  начинал  карьеру под   покровительством олигарха. Кому еще предстояло доказать свое право находиться в этом  обществе.
   
     Даже    Джамиля  угадывала  лица,  которые  не раз видела по телевизору.  Это было  для  нее  так  непривычно.  Вот  они - телезвезды, совсем   рядом,  о чем - то мило  беседуют,  загадочно  улыбаются. Такие естественные и доступные.  Да  и  как можно было не узнать  в  полноватом  невысокого роста  мужчине,  с пышными усами  и   седой шевелюрой,   известного шоумена, ведущего  всенародно любимой передачи  Кто еще может, выкатывая большие удивленные глаза,  так доброжелательно улыбаться.  Рядом с ним -  диктор   центрального телеканала - роскошная женщина, богиня. Только сегодня , вместо  делового обаяния, она излучала  -   загадочное  очарование. А какое у нее платье! В стороне от них, известный певец, к которому даже за автографом не подойти после его концерта, щедро раздает комплименты плотно обступившим его  дамам.  Легок возбудимый   политик, гений,  околдовавший  народ  гневными  обвинениями в адрес власть предержащих, сегодня настроен  миролюбиво и   в окружении целой группы благодарных слушателей пожинает плоды своей бешеной популярности.  Сколько их  тут -  тех,   кто «не  вылезает из телевизора»!
  А там, в холодных бараках, после тяжелой работы, мерзнут  ее соотечественники. Их обирают,  унижают, на них устраивают облавы.
   Но как же  так получилось , что она ,  девчонка  из поднебесного  кишлака, проданная  в рабство, чтобы не  достаться  в  жены  убийце своего  отца,  вдруг оказалась  среди хозяев жизни? Разве это не воля Всевышнего?!
  Затуманенным взором Джамиля поискала   свое отражению в зеркалах, словно хотела убедиться, что это не сон, что и она находится  в этой компании среди сильных мира сего.
  Однако не все гости олигарха были сплошь преуспевающими   людьми.  Роскошные туалеты и драгоценности   на  дамах контрастировали с   бижутерией.  Эксклюзивные наряды знаменитых фирм - с дешевыми поделками.
     Стройные приветливые  девушки, похожие на участниц  конкурса красоты, раздавали женщинам  цветы. Ребята из службы охраны,  в черных  визитках, оснащенные   мобильными рациями, переговаривались, присматриваясь к гостям. К особняку  продолжали  подъезжать  роскошные авто. Народ все пребывал и пребывал.
      Изящные  манеры, светская болтовня, глянцевые улыбки,  витающие в воздухе тонкие нежные запахи  вскружили голову таджикской рабыне  и  тут же   навеяли грусть. Разве она может быть спокойна в окружении  такого  количества   красавиц,  которые,  полуобнажив  свои  женские  прелести,  могут  увлечь  и   увести  у  нее  спасителя.  И все они такие  умные, образованные  и  руки у них такие холенные.
   Она опустила голову. На мраморном полу,  словно на запотевшем от горячего дыхания  морозном стекле, расплывалась ее  стройная фигурка.
    Даже Галину, привыкшую ничему не удивляться в этой жизни, поразили роскошь и великолепие праздника. Однако соперницы  ей  нисколько не угрожали. Во -первых,  она была уверена, что никто из этих женщин не позарится на ее мужа.  Во - вторых, считала, что обладает  не меньшими женскими достоинствами.  Любой настоящий  мужчина, положив  голову  на ее   пышную грудь,  сразу  же забудет обо  всех жизненных проблемах. А как ей смотрят вслед  усатые чернобровые  мужчины, когда она  идет по рынку, виляя задом.  Любят черти нерусские пышных блондинок. Оценивая   профессиональным взглядом прически у  женщин, Галина понимающе    усмехалась:   ей  и  не такое удавалось закручивать. И только  наряды и драгоценности вызывали у нее дикую зависть. Ей бы в любовники  вон того веселого толстячка  с блестящей как бильярдный шар лысой головой. Какой у него перстень, какие часы, как цепочка на шее! Магнат, сразу видно...
      Николай смотрел на происходящее глазами   средневекового  моралиста.
   «Напыщенные  индюки,  услужливые попугайчики, самовлюбленные павлины, беспечные кукушки, голубые вороны... »
   Галина  ткнула мужа локтем в бок,  словно угадав   его мысли.
-  Ну, ты, стервятник общипанный, испортишь  вечер – убью!      
        Наплыв публики перед  гардеробом  быстро таял  благодаря  расторопности его работников. Сдав  верхнюю одежду,  Николай   поспешил   к  двери  с  мужским  силуэтом.  Галина,  подтолкнув  Джамилю,   увела   смущенную девушку в том же направлении. Максим  остался  один  возвышаться могучей скалой  среди шумного    людского  моря, которое постепенно убывало,  растекаясь   по  двум  парадным  лестницам,  наверх,  в  просторный   банкетный  зал, где гостей ждали накрытые столы.
        Кто-то сзади хлопнул  Максима   по  плечу, журналист   обернулся. Перед ним  стоял    хозяин  фармацевтической  империи, депутат Госдумы России, народный миллиардер, а  теперь и лидер  русской социалистической  партии Валерий  Брызгалов.  Он был со своей молодой  женой  Надеждой, стройной и высокой,  как фотомодель, кареглазой  шатенкой.  Она не навязчиво прижималась к супругу, крепко держа его под руку.
   
     Вихрастый,  с  бритым  затылком, живыми ,  быстрыми,  как у красивого сильного хищника, зелеными  глазами , Брызгалов   выглядел  не старше сорока  и поэтому разница в возрасте между супругами  в двадцать лет   казалось вдвое меньше . Максим знал, что  миллиардер  красит волосы. На самом деле шевелюра  у  него седая, словно обсыпана  пеплом.  Брызгалов    по - прежнему поддерживал  в  глазах общественного мнения   имидж    беспечного весельчака, баловня судьбы, которому все достается без усилий, просто падает с  небес.   На его грубоватом, но не лишенном мужской красоты лице играла  знакомая   всей  стране   хитрая    усмешка.  Так в  прошлом веке  после отмены крепостного  права    усмехались   над  привилегированным сословием, смекалистые,  плутоватые   мужички,   сумевшие  быстро выбиться   в миллионщики.  Неискушенному   могло   показаться,   что    Брызгалов   готов  в любую минуту  облагодетельствовать любого, кто придется  ему  по душе. Совершить, поддавшись эмоциям,   безрассудный,  мальчишеский   поступок. Это была маска, за которой скрывался очень хитрый и расчетливый человек, не прощавший конкурентам  ротозейства и благодушия. Эта маска, провинциального простачка,  так  приладилась   к  его лицу, что  он  сбрасывал  ее только  перед зеркалом, оставаясь  один на один с собой.
 Прекрасный  организатор, крепкий хозяйственник, строитель, народный самородок, сумевший вскарабкаться с  самых низов на вершину финансового благополучия и далеких политперспектив, он никогда и не перед кем не обнажал своей   души   и, конечно же,   своего  истинного лица.
      Простотой и  грубыми шутками он  легко обезоруживал людей, вводил в заблуждение, глубоко проникая в их мысли и намерения. Но  не благодаря знанию законов  психологии, а врожденному  чутью. А иные уверяли, что он просто гипнотизер.  Он не давал собеседнику сосредоточиться, перескакивал с одной мысли на другую  и всегда переигрывал конкурентов. Те, кто попадался на его  удочку, потом глубоко раскаивались.   
С  рыночными  отношениями  он  познакомился гораздо раньше остальных - когда  мальчишкой  помогал отцу -   инвалиду  торговать на колхозном рынке медком  с собственной пасеки.   
 Они выезжали из дому засветло на инвалидной  мотоколяске.  Промышленный, республиканского значения город, в котором они   жили, еще крепко спал. Окутанные мраком коробки однотипных  блочных домов, силуэты   заводских   цехов,    с торчащими  в звездное небо  трубами,   казались  декорацией   к  фантастическому триллеру. Они ехали  торговать в самый солнечный городок  России.   Пробирались окольными путями, избегая встреч с  работниками  автоинспекции. Теперь он заезжает  в   город своей мечты  на шестисотых  “ «мерседесах»  и  на посту ГАИ  милиционеры  прикладываются к козырьку, провожая  роскошный эскорт.
   Внешне он  ничем не отличался от светской публики , но стоило ему открыть рот, как  областной  говор выдавал в нем безнадежного провинциала. Казалось, он и сам не желал, чтобы его, не дай Бог,  спутали с каким -  нибудь  хилым интеллигентишкой.
 Брызгалов быстро заговорил с Максимом ,  рассказывал  сбивчиво, точно путал следы ,   о  неблагодарных датчанах, которые обвиняют  его “ в  махинациях, связанных с   производством  «генноинженерных препаратов»,   о  положении  русских в России и  ближнем зарубежье. О чеченских событиях , о том, что   слишком  расточительно   тратить столько денег на подобные праздничные  мероприятия, когда в стране  есть люди  ночующие в  подвалах Он говорил громко, размахивая руками и привлекая к себе всеобщее внимание.  Повторял, что «за  все  в  этой   жизни надо  платить, только сексом  нужно  заниматься бесплатно».      
- Как поживаете,  Валерий Петрович?-  наконец , воспользовавшись паузой,  вступил в разговор   Максим.
       - Всегда доволен сам собой, своим обедом и женой, - ответил  народный  миллиардер своей излюбленной прибауткой.
        - Надя,  он  - чемпион  мира ,  философ,  журналист.  Ты  помнишь его статью?
    Надежда  даже слегка обиделась :
   - А кто первый читает, все,  что   пишут о тебе? Кто спасет тебя, Россия?”, -  так,  по – моему,  называлась статья?
       Максим кивнул в знак согласия.
        - Хитрец  он давал  понять,  что я спасу.  И спасу  во главе  с   Русской  социалистической   партией. Ты же  русский, Максим, - вот  и  вступай в нашу партию.  Я  тебя  сделаю  пресс -  секретарем своим. Хочешь?  Ха-ха-ха !   Или начальником охраны! Или тем и другим. А что, не справишься?  - И сразу же, не дождавшись ответа, спросил: -А это кто? -  зеленые  глаза выстрелили в Джамилю  хитрым  взглядом, - она,  смутившись,  опустила голову.
       -  Сестренка,  - улыбнулся Максим.
       -  Сестренка ?!  - изумился  олигарх и расхохотался, так, что рядом стоящие гости  обернулись в его сторону.         
        - Она же нерусская? Татарка, наверное?
       -  Надежда незаметно сжала руку мужу.
      -   У меня   жена  тоже  татарка.
      - Вы не верьте, он шутит,  -  занервничала   Надежда  .
      -  Ну посмотрите  на  ее  лоб.  Видите,  какие у  нее  дуги надбровные. А скулы...
      - Я  русская,  - уже строже произнесла Надежда  и попыталась увести мужа.
      - Отец же у тебя татарин? - настаивал Брызгалов.
      - Не отец, а  отчим! -  Еще немного и  Надежда вспыхнула бы и тогда  бы разразился  скандал.
      Тем, кто не знал  магната, было бы нелегко догадаться,  когда он шутит, когда говорит всерьез. Он был большой мастер на всякие розыгрыши.
      - Вот она - русская, сразу видно, - указал пальцем  на Галину магнат. И Галина  благодарно просияла.   
   - Тебя  я  тоже  помню, - кивнул  на  Махоча  Брызгалов .
   - Владимир Алексеевич, отец  родной, - вцепился  в  магната папарацци, -дай  тыщ  пятьдесят  зелеными   на  раскрутку. Верну, ей - богу, с процентами...но рублями.
   - Вот так все - дай, дай, дай. В   Думе  тоже - депутаты  привыкли:  дай, дай, дай. Одному - пятьсот, другому - тыщенку. И никто не возвращает. А знаешь, как противно  тратить  впустую, когда  народ  бедствует. Бизнесмен должен  вкладывать деньги в производство. Создавать рабочие места, строить. Исправно платить налоги, тогда заработают экономика, социальные программы.    А помогать надо тем, кто сам себе помочь не может. Инвалидам, сиротам, вдовам.  Знаешь,  как   японцы говорят: надо людям  не рыбу давать, а научить   ее ловить. Надо каждый день трудиться. Мы должны петь  оду труду.
    - Не каждому дано поймать  золотую рыбку в мутной водице, - заметил  с задиристой шутливостью папарацци, - подарили бы лучше рыболовный траулер.
 Шутка  вышла скорее беззлобной, но    Брызгалов  махнул на Махоча  рукой, давая понять, что тратить время на идиота  не намерен.
- В общем, все вступайте в мою партию. И ты девочка, вижу у тебя глаза добрые
- Она же не русская, - встрял папарацци.
- Все, кто любит Россию, – русские! Ты же любишь Россию, обратился магнат к Джамиле
-Люблю, - опустила глаза Джамиля.

           - А знаешь, Максим,  найди меня   после праздников  - есть разговор. Я договорюсь с твоим шефом, поработаешь со мной  на Ставрополье, недельку – другую. Посмотришь на дачу великой  балерины  в самом  солнечном  курортном городке  России. Искупаешься  у меня в живописнейшем  озере -  под  казачьей станицей.  Поохотишься на кабанчика...
-Максим прекрасно  понимал, что словам Брызгалова не стоит придавать значения.
  - Я подумаю. – ответил Максим
  -Ну пошли, пошли, -наконец увела мужа Надежда.

     Тем временем за   обильно сервированными  столами  рассаживались гости.  Максим и Николай не упустили случая засвидетельствовать свое почтению  Генриху Галактионовичу. Шеф    пришел  на  вечер  с женой и дочерью. Семья  уже осваивалась за столом. В  смокинге и  в  бабочке,  с видом  светского льва, несколько утомленного обсуждением мировых проблем  и, возможно,   большим стечением народа, он  вяло отвечал  на вопросы   известного  в стране  политолога. Максим знал, как молниеносно по мере необходимости шеф умел заливаться,  чего греха таить,  услужливой улыбкой. Это привычка сохранилась у него  с советских времен.
   Жена  редактора  -  Татьяна Сергеевна, прямодушная  русская  женщина, сохранившая, несмотря на возраст,   некоторую привлекательность, размазывала  охлажденную черную икру,  готовя бутерброды  на всю семью,  и  одновременно прощупывая   зал в поисках жениха для  дочери. Дочь Маша, аспирантка, в облике которой угадывались  черты отца, такая же большеголовая  и   полноватая,   предпочитала  остаться старой девой, чем выйти  за  первого встречного. Глаза у нее были такие же, как у папаши,  умные и   немого   несчастные.  А вот угождать она не умела, и не желала этому учиться.
        Женщины поблагодарили ребят за поздравления, а Вселенский важно произнес:
   - Так,   вести себя прилично, проверю лично. Пить - не прытко, есть - с избытком. Редактор  хорошо знал  о  пристрастии Николая  к спиртному. Хотя Николай не так много пил, как быстро пьянел.
    - Развлекайтесь ребята, - махнула рукой Татьяна Сергеевна поперек мужу, - не слушайте его,  он  вам на работе начальник.
  «Нам бы такого жениха, как этот Великанов, - вздохнула она, глядя вслед высокой могучей фигуре Максима. - И откуда свалилась на нашу голову эта рабыня?».  Она знала, как дочка неравнодушна к Максиму.
   Вселенский никогда не ругался с женой,  и когда она его обрывала, только пожимал плечами: «Ну как скажешь, матушка».
       Заиграл  небольшой  эстрадно- симфонический оркестр,  постепенно создавая  в зале  праздничную атмосферу.    Судя по разговорам,  ожидалось выступление    эстрадных звезд  и  малоизвестных, но необыкновенно  одаренных  молодых артистов, меценатом   которых  являлся   сам   Ольховский.
 

     Зал взорвался аплодисментами, когда на сцену вышел  хозяин  вечера господин Ольховский.
     Злые  языки  и  вообще недоброжелатели  олигарха, присваивали ему различные  обидные и оскорбительные прозвища, вроде: горбун, заика,  карлуша, шулер, серый кардинал,  черт лысый  и даже  Кощей Бессмертный. Поразительно, но каждое из этих прозвищ,  в той или иной  степени,   отражало  и свойства его натуры,  и  внешние особенности,  и то общественно - политическое    положение, которое он занимал в стране.  Он действительно был  невысок, но отнюдь не карлик. Он не был горбуном  - однако немного сутулился,  словно   под  тяжестью своей большой, непропорциональной по отношению к туловищу яйцевидной  головы, в которой   ума  хватило бы на двух, а то и трех человек со средними способностями. Конечно же, он не был красавцем - лысый, с удлиненным лицом, но  большими карими глазами актера,  способными выразить самые глубокие чувства и страсти.  Впрочем, все они актеры, черт бы их побрал. Иначе как бы он добрался до таких вершин.
      Он не был заикой, но говорил  медленно, надоедливо экая после каждой фразы.  Но разве Гегель не был косноязычен. Это косноязычие гения. Мысли  проносились в  его  голове  с такой невероятной скоростью, что речь его за ними едва поспевала. Ольховский, в прошлом  математик,  привык иметь  дело с  числами, и  говорить для  него  было занятием несколько утомительным.  Он тщательно подбирал слова, стараясь избегать двусмысленности.  Выводы его были глубоки, речь   продумана, хотя и не без  логических изъянов.  Он старался   не злоупотреблять  штампами. Говорил, словно   решал  на  ходу  очередную  задачку.
    Его  откровенность пугала   иных политиков   и    даже бизнесменов. Он всегда находился на переднем краю политической жизни  страны,  что  вызывало раздражение у  народа.  Его считали непотопляемым, но он был силен настолько, насколько была слаба власть  и нуждалась в нем.
     Его считали  исчадиям ада. Даже в этом  определении  есть  отголосок справедливого суждения,  и свидетельствует  оно о  том, что Ольховский  в контексте мрачной  беспросветной жизни -  политический  разобщенности,  экономического паралича, невиданного по масштабам разгула преступности, безработицы и нищеты большей части населения, отсутствия национальной    идеи, - выглядел в глазах народа,  виновником всех бед в стране,  дьяволом во плоти.  Однако интересно на что рассчитывали миллионы  простых  людей, когда рвались к свободе, в капиталистический рай, отправляя в паноптикум истории великую эпоху победителей. Сменялись общественно - экономические и политические декорации   на сцене жизни,  и  появление таких, как Ольховский,  стало неизбежным.   Верните все назад - и  подобные Ольховскому математики снова станут решать задачки, читать лекции студентам.
   Но в истории все дороги ведут вперед.
   Максим несколько раз встречался с ним и не мог освободиться от  ощущения  какой-то дьявольской харизмы  этого человека. Душа олигарха пребывала в потемках не доступных пониманию суровых моралистов.
    Был ли он шулером?  Скорее,  расчетливым  и  удачливым игроком. Он, правда, неплохо умел  блефовать, но разве это запрещено правилами игры? Первые годы стихийного рынка в стране -  все мы были игроками.  Кто -то  делал скромные ставки, кто -то  крупные, а  кто-то  ставил на кон собственную жизнь. Рисковали  все - имуществом,  сбережениями, головой. Только чудо спасло Ольховского, когда  взрывной волной подбросило  его бронированный «Мерседес».  Водитель погиб, охраннику оторвало голову, а он,  сидевший рядом, отделался смертельным испугом и легкими царапинами. И уже на следующий день побывал в числе приглашенных  вип-персон в Кремле, где ему удалось  зарекомендовать себя в глазах президента нужным человеком. Он умел производить сильное впечатление на  людей, когда ему этого хотелось.
     Так что следует признать, что он  был гениальным и одновременно удачливым  игроком.
     Однако бесконечно везти не может,  да и  ошибки в расчетах неизбежны. Изменчивое море политической жизни -  тем более такой страны, как Россия,    чревато рифами  и одной алгеброй его не измерить.
     Олигарх  знал о  людях   нечто большее, чем  остальные,  и легко манипулировал ими.   В душе всякого  мог разглядеть свое слабое  отражение  -  жалкого, крохотного, но  очень живучего  двойника. Только  не  такого  ловкого, не такого  хитрого,  не такого   решительного, не такого гениального, как он сам. Он вполне оправдывал и  одно из своих громких прозвищ - Кощей Бессмертный. Только  смерть  его  таилась  не на  кончике   иглы, а  в каждом из нас.  Чтобы победить  Ольховского, необходимо победить в себе его двойника. В  этом смысле, как  человек  олицетворявший   олигархию в стране, Ольховский  был непобедим.
         
    Его праздничная речь  была  короткой. Вступление  и  финал посвящались празднику, середина, как и следовала ожидать, источала яд иронии в адрес  врагов, все тех же младореформаторов. Каждая фраза перебивалась утомительным эканьем. Из -за кулис неожиданно появилась дочь олигарха,   миленькая, стриженая под сорванца  брюнеточка, в  брючках и  простенькой блузке. Она  прилетела  на праздничный  вечер  из Америки. Под аплодисменты и умиленные улыбки гостей  они  поцеловались  и  признались друг другу  в  нежной любви.
  У дочери  олигарха - Ревеки  Ольховской  -  Максим  пару лет назад  брал интервью для своего еженедельника. Она  оставила о себе впечатление  скромности и таланта.  И это -то  при возможностях отца! Максим и не думал приударить за ней. Он был слишком горд, и ему не хотелось, чтобы  кто - то   решил, что он набивается олигарху в зятья.  Она была далеко не красавицей, но  необычайно обаятельной и умной личностью. Максим  даже почувствовал  в  ней  человека, который вполне мог бы стать ему другом, причем  на всю жизнь.
         Праздник был в разгаре.  На эстраде с новыми пародиями на президента и известных политиков выступал малоизвестный тогда молодой пародист,  когда Галина потащила за  собой приунывшую рабыню в туалет. У  Галины  были в тот  день  женские проблемы,  а  фирменная  прокладка почему -то не обеспечивала ей обещанного рекламой  внутреннего комфорта. Вскоре Галина вернулась одна, с  встревоженным лицом.   Максим  сразу почувствовал неладное.
 - Что случилось?» -  спросил он, перегнувшись через стол.  - Там  к  Джеме   какой - то новый русский пристал. Максим  вскочил   из - за стола  и,   ловко обходя танцующие пары, покинул  зал.
      В коридоре,  возле  двери  с женским силуэтом, какой -то сильно набравшийся господин прижимал к стене  Джамилю.  Ловкая и не из робкого  десятка девчушка  наверняка вырвалась бы из его пьяных  рук, если б не побоялась порвать новое дорогое платье. Лицо рабыни было преисполнено собственного достоинства и презрения к пьяному негодяю. Наглец  дышал ей  в лицо   перегаром  и  не стеснялся в выражениях.   За спиной  его стоял  широкий  -  как трехстворчатый дубовый шкаф -  телохранитель.    Интеллигентного вида мужчина,  появившийся   из мужского туалета,  попробовал  вступиться за девушку, но телохранитель  вежливо  объяснил, что никакого скандала не намечается, просто  отец  воспитывает дочь. Грозный вид телохранителя развеял последние сомнения.
 -   Я тебя сразу узнал, помнишь, как ты нам пела и сиськи свои показывала? - распалялся никто иной, как  едва не купивший ее на домашнем аукционе Федор Игнатов. -  Он  ухватился за подол ее платья, но получил  удар коленом в пах.  Этому и другим приемам самозащиты обучил девочку ее  спаситель.
       Дежурный  охранник   в   наблюдательной комнате в это время  наливал себе кофе,  стоя спиной к этажерке  с мониторами, на которых просматривались все уголки особняка. Когда он  повернулся к мониторам лицом, то,  от  увиденного рука его невольно дернулась, и он   уронил чашку.
  Максим забежал в коридор вне себя от ярости. Телохранитель Игнатова попробовал его остановить.
 – Куда прешь, кабан! – зарычал  он на Максима. Но Максим оттолкнул его и,  схватив   за  шиворот  Игнатова,  слегка  приподнял  и  хорошенько  встряхнул.
     Опомнившись,  телохранитель  направил  свой стальной   кулак   корреспонденту в челюсть. Этим  ударом  можно было  бы свалить быка. Но бывший  чемпион  молниеносно   уклонился от удара и  с разворота перекинул  телохранителя  через бедро,  и тот полетел  в угол коридора и там больно  ударился  головой о стену. Игнатов попробовал ускользнуть, но  Максим снова схватил его за шиворот.
В этот момент отворилась  дверь женского туалета, и оттуда вышла тучная  дама с  бриллиантовым   колье  на  пышной   груди.  Увидев искаженную пьяную гримасу  Игнатова, она вскрикнула  в ужасе - и   исчезла за дверью .
         - Ах, ты козел, - взревел   Игнатов, - беспомощно  мотая головой,  - да я  тебя на куски  ...   
        Не  ослабляя хватки,  Максим  протаранил  дверь  туалета головой дебошира.  Игнатов не в состоянии сопротивляться,  скользил башмаками  по блестящему гладкому  полу туалета, продолжая   материться, пока  Максим  не  ткнул   его   лицом  в  писсуар.
       Придя в себя, телохранитель  первым делом  пнул  в живот, примчавшегося на помощь Максиму  папарацци.  Отшвырнул от себя Джамилю, которая бросилась на него  с кулаками и оттолкнул Галину, которая примчалась спасать мужа.  Ворвавшись в туалет,  с видом разъяренного быка, телохранитель  двинулся на Максима,  рассчитывая одним ударом  разделаться с ним, посчитав  фиаско в коридоре досадным недоразумением.  Но и  на этот раз ему не повезло:  прославленный  борец,  использовал его вытянутую руку для  очередного   броска.     Это  был  даже не отдельный прием, а какая -то головокружительная серия приемов,  в ходе  которой  телохранитель вынес  стриженной  чугунной  головой  дверь одной из кабинок  туалета и оказался  усаженным задницей, как положено, на унитаз. Он попробовал подняться, но кулак Максима     успокоил его окончательно.
     В этот момент  в  помещение  ворвались трое  из службы безопасности   Ольховского,  об этом свидетельствовали   бейджики  на лацканах пиджаков.   Привыкший не терять хладнокровие в самых  сложных   ситуациях,  спецкор готов был к любому исходу. Хотя надеялся  закончить дело миром,   предъявив  вразумительное  объяснение  случившемуся.   
    - Один  из  секьюрити   Ольховского  развел беспомощно руками.
   - Максим! Ты! - им оказался  Вовка  Котельников, с которым  в клубе “Самурай ” Максим  готовился   к выступлению  в   турнирах  по «Боям без правил».
    В  парке начался фейерверк. Стало светло как днем. Народ хлынул на  площадку вокруг фонтана. Несмотря на морозную  погоду, официанты  с  подносами, загруженными бокалами с шампанским,  обходили публику. Женщины кутались в меха.  Гроздьями цветных огней озарилось небо. С  воем взлетали  ракеты.   Ожил цветомузыкальный фонтан, заиграл струями в такт музыке. Разноцветные огни  скользили по античным статуям  львов, грифонов, титанов и  по лицам гостей, как будто кто-то там, в ночном небе хотел их получше разглядеть.
      Друзья  и  их женщины, стоя у окна,  любовались фейерверком.  А люди из службы безопасности олигарха, стараясь не привлекать внимания,  выпроваживали за ворота   Игнатова  и  его  телохранителя.  Но оскорбленный и униженный  Игнатов  требовал, чтобы его допустили  к  Ольховскому.
   - Завтра, завтра,  Борис Моисеевич уехал.
  -  Куда уехал?
  -  В  Кремль...
     Только   джип   Игнатова  выехал за ворота,  из   окна автомобиля   высунулась  его   рука  с  пистолетом,   и  он    разрядил  обойму  в темное  холодное  небо.

   
   На следующий день  средства массовой информации, не подконтрольные  Ольховскому,  в самых убедительных комментариях выдвигали самые  нелепые версии о причинах потасовки в мужском сортире  и  затем   выстрелов прозвучавших вблизи  особняка Ольховского. Желтая  пресса пошла еще дальше, действуя по принципу: чем больше необузданной фантазии, тем интереснее читателям.   
    “ Боевики РНЕ устроили вблизи особняка Ольховского перестрелку.  Антисемитские настроения возобладали в обществе.  Чаща народного терпения переполнена... ”
           Ведущие телеканалов  начинали свои передачи со слов:  «Так что же произошло на самом деле в особняке известного бизнесмена Бориса Ольховского в день его рождения?». Но ничего конкретного не сообщалось.      
   Вся эта шумиха на пустом месте встревожила самого олигарха, и он решил лично  разобраться  в произошедшем инциденте.
     На столе у Ольховского лежали  объяснительные записки  сотрудников  службы безопасности.  Он  просмотрел видеозапись, на которой было видно, что Игнатов приставал к девушке, а его телохранитель первым напал на Максима. Ему понравилось, как Максим профессионально и бескомпромиссно разобрался с обоими.   
“ Правильно  поступил наш корреспондент, - сказал олигарх начальнику охраны собственной безопасности, который вызвал для объяснений, -  Мужчина, защищающий  честь   дамы,  всегда  прав. Пускаем всяких проходимцев,  а потом удивляемся, что они к гостям пристают.  Но вы, молодцы, свою работу выполнили грамотно – без шума и суеты.
  -Ей богу, Соломонова мудрость, - согласился начальник охраны, бывший гэбист.
     Ревека перебирала газеты с крикливыми заголовками.
   - Пап,  послушай, что пишут:
   «Один из гостей праздничного вечера, пожелавший остаться неизвестным, недвусмысленно заявил, что группа лиц кавказской национальности  покушалась  на жизнь  господина Ольховского ...»
 Или вот:
 «На   корреспондента еженедельника “Новое Время ”, в прошлом прославленного спортсмена,  неизвестными лицами было   совершенно  нападение.      И только исключительное хладнокровие и знание приемов самообороны  позволили ему выйти победителем из неравной схватки»
А это:
« Уходя от погони в автомобиле  марки  “ Ниссан Патруль,  преступники  отстреливались до последнего  патрона, пока не скрылись. Кто же заинтересован в  нападении  на известного журналиста - ведь это не первое покушение на его жизнь? Недавняя статья Максима  Великанова была направлена на дискредитацию   молодых реформаторов.  Не исключается  так  же в  этом  деле чеченский след. ”
       А это совсем ерунда:      
“  Господин Ольховский, покинув  гостей в разгар  праздника,   помчался  в Кремль   поздравлять   тамошних барышень  и  наткнулся на засаду. Его  преследовали  чуть ли не до Никитских ворот... ”
   -     Пап, этот Максим, он в самом деле   такой   мужественный и  порядочный?
   -   Пока у меня не было повода сомневаться ни в его мужестве, ни в его порядочности. Но поживем  - увидим.
            Спустя два дня  после инцидента, произошедшего на праздничном  вечере, олигарх выступал на брифинге  перед  представителями центральных средств  массовой  информации, организованном  в связи с  разразившимся скандалом  по поводу изобличения одного из  главных  младореформаторов в  отмывании  денег посредством изданной за рубежом  книги, посвященной  проблемам российских экономических реформ.  Реформатор  получил за  свой опус баснословный гонорар от иностранного книжного издательства -  девяноста тысяч долларов, что само по себе вызывало подозрение, поскольку   книга, рассчитанная  на узкий круг читателей, стать бестселлером ни в России , ни за  рубежом не могла и гонорар несоразмерно велик. Этот  компромат  раскопали  ищейки  олигарха, распространили его скоростью света. Доказательства были настолько неопровержимыми, что реформатор  не стал отпираться,  признав, что  друзья  перестарались, желая  поддержать его материально,  и, конечно, гонорар за такую книжку не может составлять такой  суммы.
     Олигарх торжествовал  - это был мощный удар  по   пошатнувшего  и  без того авторитету автора  книги, под  руководством  которого проходила в стране приватизация прозванная в последствии  в   народе «прихватизацией».
   Олигарх ждал реакции президента, но президент молчал.  И муссирование этого скандала в СМИ было крайне выгодным для него. « За какие  заслуги платят должностному лицу такого высокого ранга такие большие гонорары?» -интересовались акулы пера и телевизионщики.
   В  конце брифинга журналисты наперебой   просили  прокомментировать Ольховского, произошедший  в  его особняке инцидент.
      Хитрая  улыбка, появившаяся на лице серого кардинала, свидетельствовала о том, что ответ его  будет сочиться ядом откровенной  иронии.   
  - Стреляли, стреляли, много стреляли. Кто говорит, что не стреляли. М-да, но  не из пистолета и  не пулями.  А  пробками из бутылок настоящего  французского шампанского. Что касается корреспондента “Нового Времени ” Максима Великанова,  э-э-это совершенно другая история.  Он приводил  в чувства  слегка перебравшего господина, э- э-э,  холодной  водой   из- под  крана. В  мужском туалете...               


        Весной,  когда настало время сажать картошку, тетя Поля  решила ненадолго съездить домой.
  - Что хочешь говори, племяша, не сдвинусь с места, пока не отдашь мне девочку. Не бойся, как управимся – сразу назад. Зато я  ей покажу наши места родные, людей настоящих, не только столицей жива Россия.
   Спасибо, спасибо, - кланялся ей в пояс  Максим,  но она останется со мной до тех пор, пока не сделаю из нее человека. А потом отправлю к матери, на родину, в Таджикистан. Да и ты лучше бы оставалась на месте,  сдалась тебе эта картошка?
-   Не могу я, Максим, традицию нарушить. Мать с отцом каждый год сажали, и я туда же. Знаешь, своя она  - слаще! Я ненадолго, не успеете соскучиться. А потом, задыхаюсь я здесь. Да и народ какой-то  неприветливый. Хочется немного свежим воздухом подышать, с людьми простыми пообщаться. А у меня там соседи хорошие. Отпустила бы ты девочку со мной…
  - Не проси,  ей учиться надо, да и опасно это пока.  Я думаю, что  скоро мы найдем ее родственников.
 -Вот ты говоришь, человеком сделаю
 -Да, превращу из гадкого утенка в принцессу
 -А я вот сильно сомневаюсь: как бы  не превратилась она из принцессы в гадкого утенка. Нынешняя Москва кого хошь испортит.
     После отъезда тети Поли  Джамиля затосковала. В постоянной работе и  желании быть полезной Максиму она  находила успокоении и  самоутверждалась.  Она регулярно проводила уборку в комнатах огромной  квартиры, борясь с  пылью , которая  как нашествие саранчи, покрывала   мебель,  книги , подоконники. Часами не выпускала тряпку из рук,  даже когда мечтала или грустила. Библиотека Великановых поражала ее  обилием самых разнообразных  книг. Взяв с полки одну из них, она по слогам принималась читать, и если это был роман  про любовь , вздыхала, возвращая книгу на место. Ее пугали иллюстрации в книгах  по медицине. О, Аллах, как страшно выглядят содержимое человеческого организма. А кровеносные сосуды как реки на карте растекаются по телу.  Когда она доходила до анатомии мужского  организма, то сразу же захлопывала книгу, как будто чьи-то посторонние  глаза следили за ней.   
        Иногда Джамиля   садилась перед  висевшими в кабинете Максима портретами его родителей  и с почтительным  благоговением  вглядывалась   в  их  лица,  выискивая  сходство  с  чертами  спасителя. Тетя  Поля  рассказывала ей об  их  трагической гибели. И всякий раз она  роняла слезу вспоминая  об их ужасной смерти.  Ей, как и  Максиму, хотелось отомстить за убитого отца. Однажды  она добралась до семейного альбома Великановых  и  долго  разглядывала  их семейные фото, пока не расплакалась от  тоски по матери,  сестричкам и брату.
          Закончив уборку,  открывала  учебники и тетрадки. Максим проявил себе прекрасным педагогом. Терпеливым, но принципиальным.  Он  каждый  день загружал Джамилю заданиями. Учил   правильно  говорить и  писать по-русски. Она оказалась  очень прилежной и одаренной ученицей.  Быстро  пополнила словарный запас , научилась  бегло читать.  Однажды шутки ради журналист стал  посвящать ее в компьютерные премудрости и какого -же было его удивление, когда на следующий день она показала  в точности все, чему он ее научил.  Рассказывал ей Максим о причинах развала великой страны, о ее героях и друзьях, демагогах и предателях. Было забавно видеть, как едва освоившись в новой  жизни, она давала на манер Максима меткие убийственные характеристики мелькавшим на телеэкране политикам.
        Если раньше она боялась подходить  к телефону, с трудом   связывала слова в фразы, то теперь уверенно снимала трубку и  бойко отвечала на вопросы  в  точности,  как  наказывал  корреспондент.   
      Максим  хватался за голову, видя  как  неугомонная девчонка, забравшись  на подоконник,   держась  худенькой ручкой за раму,  мыла   огромные  окна  пятикомнатной сталинской квартиры  в  центре  Москвы. А Джамиля  смотрела с  головокружительной высоты  на столицу и  восхищаясь ее красотой, готова была воспарить птицей.  Она протирала окна,   пока они не становились прозрачными как родниковая вода.  Дом  в центре мегаполиса,  где во всех комнатах постоянно слышался столичный шум. казался до странности  неестественным, после молчаливого  величия гор.  Звонкая тишина  их  поднебесного высокогорного   кишлака была  для нее  музыкой. Ей не хватало этой музыки и она пела, а городской шум стал аккомпанементом.   
     Максим обычно открывал двери  своими ключами, не  было случая, чтобы Джамиля  не расслышала приход своего спасителя. Как только раздавался глуховатый скрип металлической входной двери, она бежала в прихожую, как заскучавшая от одиночества ласковая собачонка. Поближе к вечеру, выполняя ли домашнюю работу или корпя над уроками,   невольно прислушивалась, не звякнут ли ключи в дверях, не лязгнут ли запоры замков. С каждым часом напряжение ее нарастало, слух обострялся. Но  однажды Максим заехал домой  раньше обычного времени, потихоньку открыл  двери, и   замер в прихожей  от щемящего  сердце  пения, доносившегося  из кухни. Джамиля пела на родном язык какую - то грустную -грустную песню. «А у  девочки, по-моему, хороший голос.  Может показать ее Кончельскому?»





 Мила

Окончив  вокальное отделение  киевского эстрадно-циркового училища, Мила  решила   ехать  в  Москву,  попытать  счастье  на  эстрадном олимпе России.  А  дома  ее  ждала  мать. Они  не виделись целых  полгода, но  лучше попробовать покорить столицу  сразу, решила Мила,  как знать,  удастся ли  потом  вырваться   из  родного дома, сбежать  от друзей.
   На Киевском  вокзале  Милу встречала бабушка Пелагея, которую   по указанию Эльвиры  привез  на лупатом  «Мерседесе» молодой водитель Василий, бывший десантник. По дороге Пелагея  прожужжала ему  все уши о том,  какая у нее двоюродная внучка  красавица.
   Поезд еще не остановился,  а  неугомонная старушка  бегала по перрону    и,   как только  увидела внучку  в   окошке,   кинулась  с  завидной   для  ее  возраста  прытью  к  подножке  вагона.
- Вася, я  же говорила, она  просто  красавица, погляди! –  воскликнула Пелагея  и  бросилась обнимать внучку.  Она   долго не выпускала ее  из  своих хрупких  объятий. Всхлипывала, роняя слезинки на грудь девушке.
- Подхватив чемодан Милы, Василий  решил подразнить старушку:
- Никакая  она не  красавица, Пелагея Марковна
- А ты разуй глаза! - возмутилась старушка.
- Все равно  не красавица. Она  – богиня!
- То-то же…
-    Выезжая с привокзальной площади Василий поинтересовался
- -  Вы  случаем  не замужем?
- -Нет
- А жених у вас имеется?
- Об  энтом  потом, потом, -  хлопнула  по плечу водителя Пелагея, -  разберемси.

           Над  Москвой  только  прошел дождь, приветливо  выглядывало   солнышко. По просьбе Пелагеи, они  кружились в  центре, чтобы Мила, могла полюбоваться  красотой  города.   Даже после  красавца  Киева,  российская столица  произвела  на нее потрясающее впечатление.  Все с  размахом,  все  поражало воображение. Сколько  новых современных  зданий  взметнулось  в  небо.  Вдоль  дорог - рекламные  щиты  крупнейших  компаний мира, современные дорожные развязки, развлекательные и торговые центры, рестораны, казино.  И  транспортные  пробки в  центре.  Город  развивается семимильными шагами,  и на его широких улицах  уже становится тесно  и людям,  и  машинам .
       Проезжая мимо Храма Христа Спасителя Пелагея закрестилась.
     - Глянь, кака  лепота,  внучка. Слава те  Господи! И  господину Лужкову!  Дай  Бог яму здоровья  и  яго деткам.
-  Да,  бабушка, да, - соглашалась Мила, нежнее обнимая старушку.
     -  Вот  если  б он  еще с чиновничьей мафией   разобрался,  - встрял Василий, - ему  вообще б  цены не было.
   - Мафия непобедима, - произнесла  Пелагея Марковна слова, услышанные однажды от Дмитрия.

       Просторный  холл  «Мальвины»  сверкал  мраморной отделкой.  Консьерж в ливрее, двое молодых охранников  наперебой поздравляли Пелагею с приездом внучки. Все, кто попадался им навстречу из обслуживающего персонала, улыбались и понимающе кивали. У дверей ее кабинета, в котором  она принимала клиентов  их встречала  Эльвира.  Увидев Милу, она невольно   всплеснула руками от изумления: «Да она  и в самом деле у вас красавица!»
 «Мы всюду  ищем обольстительных нимф  для  вип-персон,  а тут  внучка какой-то  бабки из  Сибири –  прямо мисс  Вселенная», - подумала Эльвира.  Она  пожирала  девушку   глазами,   приглашая ее вечером заглянуть в зал  аэробики, а после  попариться в сауне. Ненасытная, страстная   женолюбка,   она залюбовалась  сексапильной  привлекательностью Милы   и  многое отдала бы, чтобы заманить ее  в свою постель, по крайне мере попытаться.  Она собиралась пройти с ними в кабинет Пелагеи и там продолжить  разговор,  но  гипнотический  взгляд  Милы  подействовал  на нее  как легкий  дурман,  и   она неожиданно сбилась с мысли,  вспомнила, что у нее  много дел, и  ушла,  пообещав заглянуть вечерком.

   Мила была  поражена,  с  каким  уважением  и  вниманием   относятся  к ее  бабушке, в сущности, малограмотной, простой женщине, в этом роскошном заведении  в  центре   Москвы.  Но дело было не только в том, что  Пелагее Марковне  покровительствовал  Дмитрий Зарецкий, а его бывшая жена  Вера Павловна была ее главной заступницей. Ясновидящую Пелагею  любили за  доброе отзывчивое сердце и  бесценный дар.  Она никому не отказывала в помощи, никогда не отворачивалась от чужой беды и нисколечко не зазнавалась. Мила и предположить не могла, что  на прием к предсказательнице  Пелагее записываются за неделю вперед. Каждый  день десятки людей,  в  основном  вип-персоны,  выстраиваются в очередь  к сибирской  ясновидящей  Пелагее,  чтобы узнать свою судьбу.  Такая слава пошла о  ней   по  Москве. Подумать только:  необразованная старушка из сибирской глухомани, которая и расписаться –то  не могла как следует,   приносила  солидной  фирме  приличный  доход.  Но  и платили ей сполна.  На себя  Пелагея почти  не тратилась,  поскольку жила на всем готовом.  За то каждый месяц регулярно отправляла свои кровно заработанные  по трем адресам самым дорогим людям:  племяше, которого Вера Павловна спасла от тюрьмы,  Милочке в  Киев,  пока  она училась,  и  Милочкиной  матери,  Анне  Николаевне,  которая  после гибели  мужа  жила на маленькую  зарплату  учителя.
  У  Пелагеи   в   «Мальвине»  был  не только  просторный  кабинет  с  приемной,  но  и  свой номер, полулюкс,  в котором  она  жила с тех пор, как съехала  от  Зарецких. Супруги   не отказывали ей в гостеприимстве, напротив, уговаривали не съезжать, но она  морально  устала  от их бесконечных скандалов, свидетельницей   которых  невольно становилась. С другой стороны,  жить в двух шагах  от  рабочего кабинета для пожилой женщины  было гораздо удобнее.   

- А что  ждет меня, -  спросила  Мила? -  когда  вечером они сели пить чай.
- Всматривалась с  материнской нежностью в черты двоюродной внучки, Пелагея  сказала.
- Я  так и  знала, внученька, что мой  дар все равно в ком-нибудь из  родных да  проявится.  Я это  вижу  ясно  как день. Ты  скоро сама  станешь предсказательницей. Не знаю только - принесет ли это тебе счастье.
       Слова Пелагеи взволновали  Милу, хотя в  последнее  время  она замечала странные   изменения в себе.  Ей  мерещались видения, связанные и  с   близкими, и  совершенно  чужими людьми. Стоило ей, например,  вспомнить о каком- либо известном старом актере, ученом, политическом деятеле, которого давно не показывали по телевидению, как на следующий  день в   теленовостях  сообщалось, что он скончался. И так повторялось много раз. Если  она встречала  человека, к которому  подкрадывалась болезнь, то  сразу же испытывала  внутренний дискомфорт. И  чем серьезнее  была  болезнь и грозящие  последствия, тем сильнее ей было не  по себе. Ей  даже становилось страшно от такой осведомленности. Но самое удивительное, что она  безошибочно могла определить   по фотографии – жив человек или нет.   А временами ее посещали видения из будущего, они возникали,  бог знает,  откуда. «Неужели все это случится со страной, со всем миром. Нет-нет, это плод моего разыгравшегося воображения,  такого не может быть!»
   - А все-таки бабушка, что меня ждет в ближайшем   будущем?
   Пелагея склонилась над  старинной серебряной чашей, наполненной наполовину святой водой,  и, бормоча молитвы,  вглядывалась в  ее  дно. Глаза ясновидящей  вдруг оживились, бойко  задвигались влево- вправо. Не  оставалось сомнений, что перед ее взором мелькают видения. В зависимости от того, что это были за видения, менялось и выражение  ее почти не тронутого старческими  морщинами лица.
  Глядя в эту чашу, уверяла Пелагея, ее прабабка предсказала Емельяну Пугачеву бесславную кончину, когда он  остановился с яицкими казаками в их деревне. А сама чаша была  добыта во время погрома усадьбы какого-то знатного помещика.  Как утверждает  Пелагея,  грозный атаман сказал, что если предсказания ее не сбудутся, он вернется в их деревню и  повесит ее за поганый язык.

Наконец, подняв голову,  Пелагея  произнесла задумчиво:
   - Вижу тебя в свадебном наряде, вскорости  пойдешь под венец.
- За кого?!
- Красивый, молодой, богатый,  да ты его знаешь
- И  что?
- Ой, не спрашивай,  на  все  воля  Божья
   За этим занятием их застала Вера Павловна.
   После размолвки с Дмитрием  к ней по-прежнему в Мальвине относились как к жене босса,  так распорядился Дмитрий. И она не стала реже    посещать  Пелагею.  Эльвира, как и прежде, завидев Веру издалека, всякий раз  бежала  ей навстречу с распростертыми объятиями, расшаркивалась,  предлагала  услуги  центра,  модные журналы, крема, целебные настойки, рецепты похудения. Вера презирала Эльвиру и обходилась с ней без церемоний. Она уверена была, что Эльвира ведет двойную жизнь.
   Вера  пришла не только для того, чтобы повидаться с Пелагеей  и посмотреть на ее внучку. Ее мучили  два вопроса.  Первый: как долго еще проживет  в  доме  Максима эта чертова таджикская рабыня?  Второй: удастся ли Максиму найти убийц  своих  родителей? Вера  знала, как это важно для Максима. Только бы  Пелагея прояснила ситуацию.
   Мила  смотрела с восхищением на Веру Павловну, она сразу же догадалась,  кто  эта женщина, высокая, стройная, с  холодноватым блеском в синих глазах.  О  ней  во время   телефонных разговорах баба  Пелагея  не раз упоминала как о дочери, как о человеке, который сделал для нее все, что только возможно было сделать.
       -    А вот и крестница пришла, царица наша ненаглядная, - воскликнула Пелагея.  -  А это внученька моя, Милочка …
       Вера обняла старушку, затем Милу.
       Вера Павловна   слышала от  Пелагеи Марковны, что  внучка  её  прямо Василиса Прекрасная. «Девчонка и впрямь хороша,  - подумала Вера, - но  не до такой же степени».
      За  чаем  Вера Павловна  из вежливости  расспрашивала  Милу надолго ли  она  приехала, не собирается ли стать москвичкой. С чувством глубокой благодарности за бабушку, за теплый прием  Мила рассказывала  о себе, о своих планах. Вера старалась казаться предельно  приветливой,  синие  глаза  снежной королевы   светились нежностью,  словно в  них  были  вживлены   два  брильянта чистой воды,  на губах играла  легкая   улыбка.  На самом же деле ей не терпелось поскорее получить  ответы на мучавшие ее вопросы.
   -    А у меня к тебе просьба, мама Пелагея,-заговорила наконец Вера,- помнишь  журналиста, которому женщины мешают исполнять волю божью…
  -Как же не помню, доченька, - встрепенулась Пелагея, - ты Милочка,   похозяйничай пока на кухне,  а мы  с дочкой  немножко посекретничаем.
 -  А можно я в бассейн схожу?
 - Конечно можно, внучке Пелагеи Марковны все можно в нашем  центре, - улыбнулась
 Вера и по-дружески подмигнула Миле.
 Когда наплававшись, Мила вернулась, Вера Павловны уже не было в номере. Рассмотрев  на столе фотографии Максима, Мила  удивленно спросила:
   - Баба Пелагея,  кто этот человек?
   - Это  известный  журналист. У  него  зверски убили родителей. Он мечется,   потерял покой,  ищет убийц.
- И  что, найдет?
- Должен найти. А   что тебя так взволновало?
- Он  очень похож  на моего   школьного товарища. Вовку Пересветова.

          Мила долго не могла уснуть в эту ночь. Видения из прошлого не давали покоя. В  последние  месяцы  ее  преследовали  вспоминания  о  Владимире Пересветове.  Он  был  настоящим лидером в школе. И даже учился неплохо. В  шестнадцать лет  стал чемпион  области  по  боксу среди юношей. Но ему так  и  не хватило мужества признаться ей  в любви. А о том, что он  ее любил, она  догадывалась. Высокий, красивый,  мужественный,  Владимир  нравился в школе многим девчонкам,  и влюблялись они в него как загипнотизированные. Она же, Мила,  даже сейчас  не желала  признаться самой себе, что тоже была к нему неравнодушна.  Вот только был  он  бедовым  парнем. С   двумя   неразлучными друзьями, братьями-близнецами  Михеевыми,   вечно  участвовал в уличных боях, отстаивая  какие-то свои  мальчишеские  права  и  понятия. Это была неразлучная тройка. Вместе - в школу, вместе - в секцию бокса, вместе - на улицу. Он  настолько подружился  с   Михеевыми  и так часто бывал у них в доме, что  их отец стал  называть  Володю  своим сыном, приговаривая:  «Было у меня два сына – стало три!»  А  сам  Владимир  рос без отца.  Он даже  никогда не видел его в глаза. Владимир часто  пытал  мать, желая  узнать что-нибудь об отце. Но выпытал  только то, что тот  был цыган по имени Чандр. А вот  жив ли он или помер, скитается  с табором или осел в Москве, где  она с ним познакомилась, Екатерина Ивановна  не знала,  да  и знать не желала.   
    История  появление на свет Владимира -  целая любовная драма. В молодости  Екатерина Ивановна  училась в  судостроительном институте   и  на последнем   курсе  познакомилась с  цыганом.  Красивым, кучерявым, настоящим бароном. Как они познакомились, как расстались -  неизвестно. Но вскоре  она  забеременела, а он  исчез из ее жизни.   Глаза и волосы  у  Владимира  были цыганские, а черты  лица -  типично славянские. И было в этом сочетании необыкновенное очарование, которым  он  впоследствии легко сводил девушек с ума.
      
      Последнее, что ей было известно от подружки Тамары, которая регулярно писала ей в Киев, что  Владимир был призван в армию и вместо того, чтобы исправно нести службу,  избил  офицера,  который   по  пьянке  любил хлестать ремнем солдат.
    Дело   было передано в  военную прокуратуру. Владимиру грозил  срок. Причем - не малый.
    К тому времени  мать  Пересвета  Екатерина Ивановна ударилась в  сектантство. Поразительно: ведь у нее два высших образования, работала ревизором. Всегда была атеисткой, верила только в торжество идей коммунизма,  удивлялись родные и близкие. Известие о том, что  сыну грозит тюрьма,  Екатерина Ивановна восприняла без истерики, стоически, доверив Господу решать -  кого жаловать, кого миловать. И только  усердно молилась.  Тамарка  тогда  на коленях просила Екатерину Ивановну очнуться от религиозного дурмана  и обратиться за помощью к   Роману Григорьевичу Панкратову, своему двоюродному брату.  Он  был  настоящим магнатом в городе и поговаривали,  готовился  к   выборам в  мэры. Вот  к нему как раз суровая сектантка  и не  стала  бы обращаться  даже ради спасения всего человечества.  Хотя и  причины –то особой не было у нее сердиться на Романа Григорьевича. Другая бы давно забыла тот житейский безобидный случай,  а если б и вспоминала, то с улыбкой. Ну подумаешь, однажды по пьянее приехал к ней  Романа Григорьевич проведать Владимира, привез гостинцы.  Володи не было дома, бегал где-то с   Михеевыми по дворам.  Выходит  Екатерина Ивановна из ванны, распаренная, халат на себе запахивает, прикрывает воротником грудь. Женщина она видная,  интересная, но и полез он к ней. Взялся за воротник халата, хотел распахнуть - тут она ему и влепила  звонкую оплеуху. Этот звон долго еще стоял  в его ушах. Потом Роман Григорьевич   извинялся  и оправдывался, что жалко стало ему ее по-мужски. Ведь знал, что после своего  цыгана,  больше к себе мужиков не подпускала. Она - ни в какую,  не прощу - и точка. Знал он, что она женщина строгих правил, но не  до такой же степени.
         «Да ну тебя, вас баб сам черт не разберет», -  махнул он на  нее рукой, перестал наведываться и звонить.
    По этой причине Екатерина Ивановна и не желала просить его ни о чем. Но Томка настоящий друг,  сама поехала  сама  к  Роману Григорьевичу, и стала слезно просить его, чтобы  помог Владимиру. А в качестве благодарности, зная, какой Роман Григорьевич бабник,  предложила себя. Но Роман Григорьевич отказался от ее самопожертвования. Он был не только донжуаном и удачливым коммерсантом, но  еще и  человеком с романтической натурой и  благородными порывами. Жертвы не принял, только  обнял ее по-отцовски  и сказал:
 «Ты настоящий друг, Тамарка! Если тебе понадобится моя помощь, - заходи в любое время.
        Пока шло следствие  Владимир  находился    в  Архангельской  тюрьме. Неизвестно,  как сложилась бы его судьба, если   б  не вмешался  Роман Григорьевич.  Он  приехал в  воинскую часть,  в которой служил  Владимир,  уладил все вопросы с пострадавшим офицером,  нанял адвоката для Владимира, и  парня оправдали. Более того, он добился, что рядового Пересветова отправили по подозрению на язву желудка в госпиталь, хотя у того даже гастрита не было. А через месяц комиссованный  Владимир вернулся свободным человеком домой. Чтобы за такой короткий срок провернуть эту головокружительную операцию  недостаточно было гибкости ума и  предприимчивости, и он  везде  платил,  причем немалые деньги. Впоследствии эти деньги казались ему смешными.
   Сразу по освобождении, Владимир по совету двоюродного дядьки, у которого оказался в вечном долгу,   сколотил в городе группировку,  ядром которой стали он и два его  неразлучных друга братья Михеевы.
  А еще он его попросил не забывать, что если бы не  Тамарка, тянул бы он срок где-нибудь в архангельской глуши и неизвестно, как сложилась бы его судьба.   
 
         Утром,  открыв справочник, Мила  нашла  адрес  музыкального  центра   известного  в  мире  шоу-бизнеса  продюсера  и  композитора   Арона   Кончельского.  «Этот  мне  подходит», - решила  Мила  и,  встав перед зеркалом,  стала  готовиться  к  встрече.    Ночью  во  сне  она  видела  погибшего  отца.  Он был  такой счастливый  и молодой. Он  ничего не сказал, только улыбался.  Когда ей снился  отец – дела ее решались  без проблем.
Пелагея Марковна предложила внучке конкретную помощь:
- Скажи там, чья ты внучка -   помогут.  А не помогут, попросим  крестницу, Верочку,  у  нее  отец главный  прокурор, ты знаешь. Или Димушку -  хозяина нашего заведения. Он дюже крутой, ох и крутой.  Под ним внученька много народу…
- Нет, бабуля, я хочу попробовать сама, без протекций.   
-   Я   попрошу  Эльвиру, и  Василий  тебя свозит в твой продюсерский центр.   
- Я доберусь сама… А  ты, бабушка, иди, работай,  небось,  клиенты  заждались.
- Иду, иду, но наперед скажу. Возьмут тебя, и не просто  возьмут. Вот увидишь, потому и просить никого не надобно.
    Мила вышла из стеклянных дверей «Мальвины».  Радуясь солнечному дню, полная   творческих надежд. Не успела она   сбежала  по ступенькам парадной лестницы,   как  перед ней  возник  знакомый «Мерседес»,
   - Колесница подана , богиня красоты,  - высунулась из окна вихрастая голова Василия.- прошу садиться, прокачу с ветерком.
Мила согласилась доехать с ним  до ближайшей станции метро.
-      Так   где  находится твой продюсерский центр?- спросил Василий как бы между делом, когда они влились в поток машин, передвигавшихся по проспекту.
-    А вот и не скажу…
-      Что вы за народ барышни! – не пойму. – Ну  зачем тебе  лезть в эту грязь?  Ты хоть знаешь, кто  в шоу-бизнесе заправляет? Тебе бы  парня хорошего, такого, как я. Смелого, честного, чтоб на всю жизнь. Не ради денег и  тряпок. Барахла какого,  а  по любви. И много детишек.  А там – одни извращенцы, голубые,  розовые.  Они народ  наш хотят извести…
-  Не успел  Василий разговориться,  - подъехали к станции метро
-  Куда заехать  за тобой?
-  Спасибо, Васенька,  доберусь сама.
-  Подожди, мне Пелагея наказала  не упускать тебя из виду.
-  Не упускать?  Ладно, как освобожусь, отзвонюсь бабушке в Мальвину, так что  будь с ней на связи.
       Послав Василию воздушный поцелуй, она  выпорхнула из машины.
   «Сомневаюсь  я, что  ты позвонишь», -  вздохнул Василий.
 Миле нужно было  добраться до станции метро  «Савеловская», а  там пешком недалеко. Она спускалась  на  эскалаторе в  глубь подземки,  а душа пела и радовалась жизни. Поднимавшиеся вверх по соседней линии эскалатора,  молодые  люди заглядывались на нее, невольно оборачивались.
    Может быть,  сегодня жизнь ее круто изменится, и этот грохочущий в полумраке тоннеля  поезд  мчит ее  прямо к цели.
- « Станция «Савеловская». Следующая, станция «Дмитровская». Осторожно, двери закрываются!»
           Мила едва не зазевалась, быстро высочила из вагона. Влекомая толпой,  в ощущениях полноты жизни,  направилась  к выходу.  Как бы ей хотелось поселиться в Москве. Почему люди так бояться больших городов?
     На выходе из станции ее  обступали водилы, наперебой предлагая свои услуги.  Один даже вызвался покатать ее бесплатно в пределах московской кольцевой дороги.
 
  Через   продюсерский  центр  Арона  Кончельского  прошло  много  поющей молодежи. Обычно   Арон Маркович   продюсировал  детей  богатых  родителей,  любовниц  крупных  бизнесменов, чиновников.   Редко  в  его  студии  появлялись  по-настоящему  одаренные люди,  но,  умело подбирая репертуар, используя  новейшие  технологии  в   области  звукозаписи,  современные  методы  раскрутки,   -   в  конце  концов   и   посредственности  становились  у  него  звездами.  Правда,  это были звезды не первой величины.  Ярко  вспыхнув  на  эстрадном  небосклоне, они  чаще  всего  быстро угасали.  Зато  он  требовал за свою работу довольно  приличные деньги, не всегда   сопоставимые   с  успехом  своих  подопечных. Отчасти это  было  связано с тем, что  он  не экономил на людях, от которых  помимо него зависело  рождение  звезды.  Учителя по вокалу, хореографы,   аранжировщики,  клипмейкеры,  модельеры, визажисты, редакторы музыкальных  программ телевидения и радио, газет и журналов, музыкальные  критики – все получали сполна  и  всегда были рады  сотрудничать  с   Кончельским.
Уже много лет  Арон Кончельский  придерживался одного важного для себя принципа:  продюсировал только  тех,  кто платит сполна и  никогда и ни  при каких обстоятельствах  не вкладывал ни в какие  коммерческие  проекты своих денег.
     Люди неблагодарны, получив известность, они, вильнув хвостом, улетают туда, где тепло и сытно, где много света и денег, а Кончельскому даже забывают присылать открытки под Новый год. Тем не менее  у него было еще одно правило, которому он старался не изменять: он никого не отсылал с порога. Умение отказать  было в его понимании целым искусством. Прежде всего, вежливость. Никто не должен говорить о Кончельском, что он зажравшаяся скотина.  И  каждого, кто приходил к нему на прослушивание, он принимал  по полной программе. Мало ли кто потом станет звездой.  И только потом, обоснованно и  очень деликатно  советовал попытать счастье у  других продюсеров. Обычно  объяснением  для  отказа  служило  то, что  в  данный  момент,  он  работает  над  проектом,  который  завязан совершенно на других интересах…  Так что  будь эта Мила талантлива как сама  Уитни  Хьюстон в русском  варианте,  он не станет с ней  возиться.   

 Арон  сидел в операторской студии звукозаписи и слушал через наушники  свою новую, только что записанную композицию, когда  вошла  Белла, секретарь, высокая девушка в стильных очках, и  сообщила, что в приемной  дожидается встречи с ним выпускница эстрадно-циркового училища, без имени, без протекции, которая приехала  из  Киева, чтобы  пройти кастинг.
  - Мила из Киева?! -    Арон   снял с лысой головы наушники. Первым желанием  было послать Беллу куда подальше, а заодно и Милу из Киева – он не любил, да и запрещал  отвлекать его  во время прослушивания. Но энергетика внучки Пелагеи уже проникала сквозь стены и втягивала в орбиту своих желаний сознание работавших там людей.   Вместо разноса, Арон  небрежно   включил монитор, на экране появился профиль Милы.
      Подперев кулачком   подбородок, он с заинтересованной  задумчивостью стал  разглядывать гостью.      
      Первое, что  бросилось ему  в глаза, это то,  что  Мила очень похожа на молодую  Катрин  Денев, такое же нежное, немного  бледное лицо, огромные выразительные  карие глаза  с лунным отблеском и волосы – роскошные густые, отливающие золотом.  И  вся  она как бы светилась изнутри, и все  вокруг пронизывала своим светом.  Такие  люди, появившись  раз  на экране,   сразу  же  запоминаются, быстро становятся  любимыми.    А  при наличии таланта –  кумирами миллионов.
Так что ей передать? – спросила  Белла, устав  стоять над ним с опущенной головой.
 Поболтай с ней немного. Иди, иди…
Белла и сама не могла понять, как решилась потревожить босса вовремя прослушивания.
Мила рассказывала Белле  о себе ,  не подозревая, что Арон  Кончельский с помощью видеокамер, установленных в приемной, наблюдает за ней   и слушает  их разговор.
   - Я сама сочиняю песни…
   Вдруг  раздался звонок, Белла сняла трубку.
Включи громкую связь, чтобы девушка слышала.
   Бела нажала кнопку на пульте.
  Проведите, пожалуйста, нашу гостью в зал студии для  прослушивания, - Вот видите,  Милочка,   у нашего шефа повсюду в этих стенах есть и уши и глаза.
        Мила  вошла в зал,  огляделась  и  приблизилась  к роялю. Голос Кончельского,  вырвавшийся  из  динамиков,  заставил ее вздрогнуть:
Спойте нам что-нибудь  свое.
«Прямо как  демон – невидимка».
   Да,  да, спою, -  заволновалась  Мила. – А   можно  на  английском?
   Хоть на идиш...
   Она  села  за   рояль и стала очень уверенно, довольно профессионально играть. Вступление было торжественным, размашистым, несколько затянутым. Наконец  она запела. Сильный,  хорошо поставленный голос, богатый  обертонами,  наполнил зал.  Она  чисто брала верхние ноты, голос взлетал легко, без надрыва. Низы звучали мягко, бархатисто.
         Арон  наблюдал за Милой из операторской  сидя перед смотровым  стеклом, которое с его стороны было прозрачным, а со стороны зала матовым.  В зале было установлено четыре автоматически управляемых   камеры. Он включал то одну, то другую, менял ракурсы, планы.  Вот ее лицо совсем близко.  Какая осанка, шея, изгиб спины, губы, нежная кожа.  И  – глаза! Какие глаза!
   Вообще в последнее  время  Кончельского  ничем нельзя было удивить. Ни  красотой, ни  обаянием, ни манерами, ни умом, ни талантом.  Огромное количество прелестных девушек побывало в его постели. И он ни за что не вспомнил бы даже десяток имен, оставивших  в его сердце неизгладимый след.  Все они  смешались в его  памяти  в  какой-то  сюрреалистический  калейдоскоп,  из  которого, может быть, всплыли  бы  два-три  лица, вспомнив о которых он мог бы взгрустнуть.
          Это  была неплохая  песня о любви, немного напоминающая известный хит  Элтона Джона.  Впрочем,  отголоски его интонаций едва проскальзывали,  и  песня имела полное  право  на существование. Довольно  не банальный текст, не пошлая вещь,  заметил про себя Кончельский, профессионально владеющий английским.  Такие песни легко запоминается. Если сделать соответствующую аранжировку –  получится  шлягер.  А  всякий  шлягер – это  брильянт, который своими музыкальными гранями напоминает фрагменты из других шлягеров, но они так органично  *слиты, так созвучны,  что  вместе   рождают совершенно оригинальную композицию.  Только  этот  феномен  может определить человек с композиторским даром. Кончельский вообще  полагал, что совершенно оригинальную музыку сочиняет в мире всего  несколько человек. Но  это уже – мировой уровень, классика.
       Такие песни,  как эта,  любит слушательская аудитория конкурса Евровидение. В  голове  Арона уже  рождался  грандиозный проект  Сам Бог ее послал мне.   Он уже представлял,  какой  сценический имидж подошел бы Миле.     Стеснительная,  но  эротичная, пугающаяся мужчин, однако  не способная долго сопротивляться  их напору.  Это  будет бомба, она  займет свою нишу.   Но для этого понадобятся  немалые  деньги. Вкладывать их в такую красавицу, которую, как только она станет звездой,  сразу же  уведут или  бандиты,   или  магнаты  -   безумие. Посмотрим, посмотрим, посмотрим.
   Мила спела  еще две песни  –  на русском языке. Кончельский обратил внимание, что  у нее  неплохие тексты. И  что-то в этих  песнях было свежее.
          Дальше они  беседовали у него в кабинете. Маленький лысый Арон был необыкновенно обаятелен в общении. И Мила не могла этого не почувствовать. Собеседование длилось около часа. Он расспрашивал ее о родителях, о родном городе. Об  учебе  в  Киеве. Интересовался,  есть ли  у нее жених, где остановилась в Москве. С какого возраста  стала петь, с  какого – сочинять песни. И, конечно же,  ему хотелось узнать, готова ли она  к  трудностям, с которыми сталкиваются  на пути к  достижению цели будущие звезды.  Он задавал ей множество вопросов. И каждый – как самый главный,  словно  от  данного вопроса  и в самом деле зависела судьба девушки. Казалось,  вопросам не будет конца.  Ему  хотелось говорить с ней   и дальше  очаровываться  лунным блеском ее карих глаз. Мила как школьница перед учителем честно отвечала на его вопросы
   Наконец он замолчал.
Так вы меня берете? - спросила затаив дыхания Мила, и взглянула на него такими влюбленными глазами, что даже Кончельский, умевший легко скрывать свои  мысли и чувства, едва не выдал свой особый интерес к ней.
Поработайте у нас недельку, а там посмотрим…
000000000
         Максим  был  спокоен,  живя с  Джамилей под одной крышей,  но после отъезда  тети Поли Но в последнее время он стал замечать, что Джамиля смотрела на него  глазами влюбленной  женщины и забеспокоился. Он наконец понял, что случилось то,  что  и  должно было случиться.  Джамиля влюбилась в своего спасителя и не желала видеть в нем  брата. Это   была чистая,  девичья любовь, самая что ни на есть настоящая, но  оттого и  опасная,  грозящая трагическими последствиями.  Нет,  не для этого  он  ее спасал,  чтобы  самому же  погубить. Он докажет  противному ненавистному голосу, который преследует его с того времени, как  поселилась в его доме Джамиля, докажет  и самому себе,  что устоит перед любым искушением, если  понадобится.  Джамиля  останется чистой  и непорочной. Он найдет ее родных, и  когда она повзрослеет, выйдет замуж за своего соотечественника  и  будет  жить по своим национальным и религиозным обычаям. Он не позволит обстоятельствам сломать ей жизнь.
    В тот вечер   Максим засиделся  за компьютером, приводя в порядок  ответственную, очень важную  статью,  которая  на  следующий  день   должна  была  лечь  на стол  главному  редактору. Прилег уже  под утро, а  проснулся ближе к полудню, когда  пыльные  лучи солнца  жарко били в глаза. С тяжелой  головой, преследуемый  остатками  смутного   сна, он вскочил с кровати  и со всей  дури  ввалился   в  ванную комнату. И  на мгновение  замер  от  неожиданного зрелища. Приподняв  высоко локти,  таджикская рабыня  мыла  сверкающие черные волосы. Увидев своего спасителя, она стыдливо пригнулась, прикрывая ладонями полноватую для ее изящной  фигуры  девичью грудь. Джамиля стояла в этой неловкой позе под летящими струями  воды -    растерянная  и беззащитная, как будто мокла под дождем. Смуглая, почти   молочно-шоколадная,  в летучих  брызгах, словно в блестках целлофановой обертки,  она являла собой дьявольскую приманку для здорового одинокого  мужчины.    «Я же говорил, что ты не устоишь! Добро пожаловать в ад!», -прозвучал противный знакомый  голос у самого уха Максима.
     Но Максим резко  хлопнул  дверью  и    прошел  к себе в кабинет. «Она не заперла дверь в ванну, это ее беспечность, но я тоже хорош, мог и постучаться».
      Максиму  достаточно было  одного взгляда,  чтобы   отфотографировать   в   памяти  любую  многоплановую, насыщенную деталями  картинку, затем  спрятать ее подальше в архив памяти, чтобы  при необходимости «запросить» для просмотра. Но картинка  моющейся рабыни  почему  - то не исчезала  перед мысленным взором спецкора. Небывалый случай.  Он проморгался, но рабыня  продолжала  сверкать  черными волосами и  стыдливо  прикрывать грудь.     Такая вот растерянно-беззащитная смуглянка.
    Максим посетовал на тетю Полю, что она так не  кстати, уехала, оставив его одного в самый неподходящий момент.
    Он  включил  компьютер, отыскав нужный файл, отредактировал статью. Из  принтера  со скрипом  полезли  испещренные печатью листы.  Максим  скользил  глазами по тексту, но  между строк  проступали  девичьи черты,  дышали  и  волновались словно отраженные в водах быстрой реки.
    Наконец  в  коридоре хлопнула дверь. Обмотав голову полотенцам, Джамиля поспешила на кухню готовить господину завтрак. А Максим пошел в ванную приводить себя в порядок.  Встал  под холодный  душ.  Он уже знал, как  избавиться от  назойливого   видения.  Это  была  вынужденная мера. Он мысленно вызвал  в памяти образ  неотразимой  манекенщицы  Ирины Гагариной. Знакомые снимки из ее портфолио, которые ей показывал Махоч,  наплывали   на картинку моющейся рабыни. Кажется, солнце  затмит   восточную луну.  Смешались день и  ночь. Но солнце  вдруг зашло, и   снова  выглянула луна.               
     Максим быстро ел,  поглядывая на часы. Когда Джамиля разливала в чашки чай, он взглянул на ее запястье,  со следами  от  глубоких порезов  и  жалость подступила к сердцу. Ему захотелось поцеловать ей  ручку, но он  как обычно поцеловал  Джамилю в щечку за приготовленный завтрак и   умчался  в редакцию.
       Вечером он  все-таки взял ее за  руку  и   усадил рядом с собой.  У девушки  помутнела в  голове “ Наконец, - подумала она, - вот сейчас это случится . -  Он провел  горячей ладонью по ее щеке, сорвал с  головы платок   - черные до блеска волосы шелковистой волной растеклись по плечам.  «Ласкай  меня любимый ласкай,  я  стану   речкой под твоими ладонями. Целуй меня, любимый, целуй,  и  я напою тебя родниковой водой».  Он гладил ее по головке как ребенка, как  свою дочь.
    Потом неожиданно для самого себя, подхватил на руки, закружил, стал легко подбрасывать и ловить, прижимая к груди.
   Джамиля радостно вскрикивала от волнения и счастья.   …
        - Ты стала мне  совсем родной, понимаешь?
       -  Да, да, понимаю, понимаю...
      «Наконец, сейчас он меня поцелует», - она закрыла глаза.
       Вместо поцелуя  Максим  снова  усадил ее в кресло.
        «Сейчас я  брошусь ему в ноги и признаюсь, что люблю его больше  жизни своей, но  не как брата. Пусть он считает меня неблагодарной, пусть выгонит на улицу… ».
-  Я хочу сказать, - начала она дрожащим голосом и еще ниже опустила голову...
- Я знаю, что ты хочешь сказать. Подожди еще немного,  и я обязательно найду твоих родных, и  ты снова с ними встретишься.  Я  связывался со своими  коллегами из Душанбе. Они уже приступили к розыску. Ищут не только в  ваших краях, но даже  среди беженцев в  Афганистане. К поискам подключили сотрудников Красного Креста. Наша редакция обратилась с  просьбой к  начальнику погранзаставы, в которой служил твой отец. К сожалению, возможности наших пограничников весьма ограничены. Пока в ваших краях неспокойно. Еще слышны отголоски гражданской войны, продолжаются междоусобицы, сепаратистские настроения. Но я уверен, что здравый смысл все-таки возобладает, наступит долгожданный мир и ты сможешь вернуться на родину.
    -  Я  хочу , чтобы ты меня  считала  братом. Скоро найдутся твои родные,  найдется для тебя и жених...
      - Она опустила голову, слезы текли по ее щекам:
     - Мне не нужен жених, -произнесла она и сама удивилась своей смелости.
     -   Ты  давай... это, - растерялся Максим, - неси тетрадки и дневник, посмотрим, как проходит обучение. Да, забыл сказать:  на днях приедет тетя Поля, так что, тебе не будет  скучно.
       Когда тетя Поля приехала, Джамиля  прямо призналась  ей, что полюбила Максима.  «Знаю, дочка, знаю. Да разве ж в такого можно не влюбиться», - повторяла  Полина Викторовна. - Да и не  такой уж ты ребенок, в  пятнадцать не только в ваших краях замуж выходят, но и у нас случается.  Поди, как  грудь поднялась  под кофтой. Да и выглядишь постарше своих годков.  Я все думаю, а как вера ваша  Вот отыщутся  твои родные, и тогда скажут, что  же  вы наделали?
    - Вы же сами говорили, что  все  честные и  добрые люди  -  одной веры.
    -Да, говорила, доченька.Вон китайцев сколько, больше миллиарда, а ведь  они не вашей и не нашей веры, а посмотри  как живут, как работают, как старших чтят.
   Зачем же Боженьке столько неверных?
   В общем, никуда он от нас не денется, доченька, вдвоем мы с  ним сладим.
 
    000
            Целую неделю Мила занималась с педагогами. Училась эффектно двигаться по сцене, одновременно петь и танцевать с непринужденным изяществом мировых звезд и не забывать влюбленно улыбаться воображаемой аудитории.  Кончельский  иногда навещал ее во время тренировок и репетиций, ронял несколько дежурных фраз - «Как успехи?», «Не передумала ли  стать звездой?» - и не дослушав ответа быстро уходил. Она не догадывалась, что все эти дни он внимательно наблюдал за ней по монитору.
        В  субботу он  пригласил ее  к себе  в кабинет. Арон был в  костюме, галстуке, хотя  обычно ходил  по студии в джинсах и  кожаном   жилете поверх обычной  рубахи.  Он начал говорить и сразу почувствовал над собой власть ее лунных глаз. Но не терял головы.
         У  вас действительно  потрясающие  вокальные данные.  Но  поверьте таких певиц,  как вы,  в стране еще  найдется пара десятков, а может и больше.  Вы пишите неплохие песни, но это, все-таки, не мировой уровень. Другое дело  ваша внешность. Я  буду  говорить вам комплименты, что поверьте, не в моих привычках , вы уж извините, но что есть, то есть. Вы не просто красивы, красивых девушек в России много. В  вас есть настоящая изюмина,  харизма, фишка –  я  не знаю, как это назвать, но  вы словно излучаете свет,  и  у   меня,  по правде говоря,  руки чешутся и душа не на месте, так и хочется,  отбросив все дела, сесть за фоно и сочинить для вас хит,  чтобы когда вы выходили на сцену, миллионы людей подпевали вам и их сердца бились в унисон с вашим сердцем.   Женщина, которая вдохновляет мужчину, - богиня!
   Но поймите меня  правильно, для вашей раскрутки, чтобы стать настоящей звездой, потребуются  серьезные вложения. Я могу найти эти средства. Но успею ли я вернуть их назад, прежде,  чем вы упорхнете от меня.
      Представьте,  сегодня вас никто не знает,  завтра  мы  запишем  альбом, снимем  клип.  Ваш  голос  звучит  по всем радиостанциям страны. Вас видят  миллионы телезрителей.  Ваше имя -  в первых  строчки хит-парадов. Вы  попадете на обложки популярных  изданий. Одна за другой сыплются  статьи,  самые разные – в том числе и скандальные, но  работающие на вашу  популярность. Вы уже раздаете  с  небрежной снисходительностью,  свойственной звездам,  автографы. Вы  получаете тонны писем. На вашу голову посыплются   предложения от других продюсеров, не говоря уже о женихах  -  крупных  бизнесменах, хорошо упакованных бандитах. И вы с легкостью забудете о том, что это я,  Арон  Кончельский, сделал вас звездой, что это я вас принял с улицы и дал вам крылья для полета, в то время, как другие вас отвергли бы с порога.
   Я клянусь вам, - вспыхнула Мила от обиды и радости одновременно, я не уйду от вас, пока вы сами этого не захотите. В конце концов, можно подписать контракт.
    В ореоле  славы вы может стать  другим человеком.  Многие девушки не выдерживают испытание медными трубами.  Завтра вам предложит  руку сын какого-нибудь   нефтепромышленника, и вы не сможете сопротивляться любви молодого человека с таким наследством.
 С чем останусь я?
Я, Арон  Маркович, простая девушка.  Вы, действительно, верите, что я могу стать звездой?
У меня звездами становились  бездари…
Вы думаете, что меня может полюбить сын промышленника…
Да. Потому что они влюбляются не в человека, а в  ореол, в  имидж, который создаст для вас Арон Кончельский!   А вот я, прежде всего, разглядел  в  вас  яркую  личность.
 А если сын промышленника заплатит за меня огромные деньги, вы тогда отпустите меня без обиды? – спросила Мила, игриво улыбнувшись.
Нет! Вы просто прелесть. Мы ведь рассуждаем гипотетически.
И все-таки?
Я  дико извиняюсь, Милочка, но деньги для  Арона Кончельского – это не вся его жизнь.
       Мила не понимала,  куда  он  клонит. Она почему-то решила, что Кончельский вот-вот предложил ей переспать с ним.  Или – стать его любовницей. Что ж, за все нужно платить.
     Вы, наверное, думаете, что я   предложу вам постель? - он словно угадал ее мысли. -  Нет.  Стать  любовницей – это уже не для меня. Я предлагаю вам всего себя,  руку,  сердце,  лысую голову, в  которой  есть еще  мозги.  Я  не молодой уже еврей, сумасшедший, наверное, как и все творческие натуры.  Был дважды женат и оба раза неудачно, потому что не по любви.  Так что выходите  за меня, для своей жены я сделаю все, что в моих силах, и даже больше.  Я  напишу для вас лучшие свои песни, и мы прославимся на весь мир. Я уверен, что вы добрая, умная, порядочная девушка. Я хочу, чтобы  вы мне родили  дочку. Или  сына. И чтобы они были такие же красивые и талантливы, как вы и такие же умные, как я.
         Казалось,  в  мутновато-темных  глазах продюсера вот-вот проступят слезы,  но  они застряли  где-то на пути, только кадык на тонкой шее судорожно вздрагивал.  Губы обсохли, и  он произносил эти слова  все время отлепляя нижнюю слегка вытянутую губу от верхней.
      «Он чудовище» – подумала Мила. Но очаровательное чудовище. Так говорили о  Пушкине. А что если и в самом деле попробовать в него влюбиться. Пелагея сказала, чтобы я не делала, все равно мне не уйти от судьбы, что мне суждено пойти под венец».
       -       Дайте мне неделю, - сказала  Мила. –   Я съезжу домой, повидаюсь  с матерью…
- Но  вы согласны?
Почти…
        Мощный  гул  и  вибрации   аэропорта,  где так остро ощущается   непрерывное движение жизни,  были  особенно созвучны ее душевному состоянию. Она напевала любимые мелодии, и они сливались в ее пьяной от счастья голове в  какой-то праздничный музыкальный фейерверк.  Подставляя лицо ветру,  Мила  готова была взмыть вслед за взлетевшим   лайнером.  Вот оно ощущение безграничной свободы - когда ты молод, полон надежд. Она улетала домой, окрыленная творческими  перспективами   и   приятно  озадаченная предложением руки   и  сердца  известного в мире шоу-бизнеса продюсера.
      Арон проводил ее до самых  дверей  зала ожидания.
      Прощаясь,  поцеловал ей  руку и  попросил,  чтобы по прибытии домой, она сразу же ему позвонила.
Обязательно, -пообещала Мила, нежно улыбаясь.

      Наконец   подали  трап. Пассажиры эконом-класса  ринулись наверх по ступеньками. Только Мила не спешила, застряв  в хвосте длиной  очереди.  А  судьба   уже  готовила ей  роковую  встречу.  Мила медленно продвигалась вверх  по ступенькам трапа. Вот сейчас она протянет для проверки паспорт,  с  вложенным в него билетом. Казалось, уже ничего не произойдет, и тут  ее окликнул знакомый голос из прошлого:
Мила-а-а-а!»
 Она обернулась: это был Владимир Пересветов.   
      Рыцарь без страха и упрека. С горящими цыганскими глазами на  лице славянского типа. Он  стал еще красивее, мужественнее, статнее.
        Судьбу не перехитришь.
Девушка вы летите или нет? -  спросила стюардесса, но высокий, красивый, как Самсон,  Владимир уже стоял рядом с ней. Она полетит с нами  бизнес- классом
     А кто вам это позволит? –  усмехнулась  стюардесса.
  Владимир только подмигнул ей в ответ и,  взяв Милу под руку подвел ее к трапу для пассажиров бизнес-класса.
   - Знакомься, Милочка, это мой  дядя, наш  мэр, Роман Григорьевич  Панкратов.  А это  Полина Николаевна, вице-мэр, это глава пресс-службы Елена Владимировна…
       Вся компания прилетела  в Москву выбивать деньги для города. Видимо, сделка состоялась и улетали они в хорошем настроении.
     Роман Григорьевич, на две головы ниже Владимира, тем не менее, приятной наружности мужчина  поцеловал Миле ручку. И сразу же стал интересоваться, каким ветром сибирячку занесло в Москву и не нужна ли ей работа.  «Видимо, еще тот ловелас», - подумала Мила.
 Он и в самом деле  не упустил бы её, если бы не почувствовал, что Владимир к ней неравнодушен.
         Несколько хрустящих американских купюр - и  Милу пустили в салон-для вип-персон.  Владимиром усадил ее рядом с собой.  Вспоминали  школьные годы. Мила  взглянула в иллюминатор, сквозь густы облака пробивались лучи солнца,  она вдруг поняла, что  никуда теперь ей  от него  не денется, судьбу не перехитрить.  А  как же  Кончельский?  Головокружительная  карьера   звезды? Только  сумасшедшая  может отказаться от  счастья, которое само  шло в руки.  Хотя – какое счастье  без любви?!
     Дома Тамарка рассказала ей  последние новости.  Оказывается,  Владимир Пересветов стал  одним из тех, кого называют криминальным авторитетом, а попросту  рэкетиром. Под  его бригадой было полгорода предпринимателей. И  многие из них перебежали к нему  от рецидивиста Чумы, непредсказуемого дебила,  И все-таки никак  не укладывалось в голове Милы, что Владимир мог  стать на преступный путь.
-   Нет, Тома, не верю я. Люди, знаешь, такого наговорят.
Сразу видно, что ты из Киева приехала. Да сейчас по всей стране такое творится…
     Вечером приехал Владимир.  Он рассказывал  Миле, что вся его рэкетирская деятельность -  одна видимость. «Мы не терзаем, не убиваем предпринимателей,   присваивая их бизнес,  как это делает Чума со своей бригадой  таких же, как он сам, беспредельщиков.  Мы даже не запугиваем предпринимателей, не наезжаем на них! Они сами  приходят к нам и просят спасти их от чумаковцев, и  мы  обеспечиваем им крышу,  то есть берем  под свою защиту. И за это они сами, добровольно,  платят нам и еще  говорят «спасибо». Владимир рассеял сомнения Милы, успокоил ее. И через   несколько дней  в  двухкомнатной «хрущевке» Милы появились сваты во  главе  с  мэром  города.   
   Отступать было  некуда.
         Поселились молодые в занимавшую целый этаж  квартиру кооперативщика  Аккермана, сбежавшего  от бандитов в Израиль. Владимир купил квартиру у  него  вместе с дорогой мебелью, старинным роялем и коллекцией картин местных, но талантливых художников, стоимость которых могла подскочить в цене. На эту квартиру и добро положил глаз Чума, он предлагал Аккерману смехотворную сумму и пригрозил, что если тот будет долго раздумывать, заберет все бесплатно. Тогда Аккерман предложил свои хоромы Владимиру и назвал довольно сносную  цену. Владимир, не стал торговаться,  заплатил, как договорились. Это был еще один серьезный удар  по авторитету  Чумы. Отношение между криминальными бригадами накалялись  и грозили вылиться в кровавую разборку.
        А в Москве, прочитав прощальное письмо Милы с извинениями  и пожеланиями  найти свое счастье с другой девушкой,  Арон Кончельский    напился, что не делал давно, и предупредил Беллу, что если она еще раз потревожит его  во время прослушивания  записей, то он ее уволит.
00000000000000000000000000
Сомнения Веры Павловны
   
            Нарастающий  гул   пробуждающейся   за  окном  столицы   прервал сон  Веры    Павловны.  Она  невольно   улыбнулась  первым  лучам  солнца,  пробивавшимся  в спальню  сквозь  раздуваемые  легким  ветерком прозрачные  тюлевые   занавески с золотистой вышивкой.   В   это   весеннее  утро   ей   хотелось  немного  понежиться  в   постели,    предаваясь  романтическим  мечтаниям. Имидж  деловой женщины, железной  леди, привыкшей во имя достижения  цели подавлять в себе проявление всякой слабости,  порядком  утомил ее.  Сколько нервов и   сил,  сколько   здоровья   она потратила,  чтобы раз и навсегда   расстаться  с  Дмитрием!  Она   разрушила чары, околдовавшего  ее  дракона.
          Наступило   время    расслабиться.
          У  нее  было  два варианта. Первый - позвонить  Максиму.
     Журналист открыл  в  ее  душе  потаенную  дверь,  за   которой    все еще  было возможно  - и любовь, и  женское  счастье. Но  встречи  с Максимом  были так редки и  непродолжительны,  что   пока  она не могла  чувствовать  себя  с  ним  счастливой.
       Второй,  дежурный   вариант,  -   пригласить  своего  верного бойфренда  Сереженьку. Робкого,  но  услужливого, старательного юношу. Она  забавлялась  им   как  игрушкой. Он  по-рабски  беспрекословно  исполнял  все  ее  прихоти.  Перед рабом  куда-то  пропадает  стыд,   и  она позволяла себя такие безумства, отчего    после становился  даже как-то неловко.
        Но что  это?   - спрашивала она себя.  -  Изощренное  распутство? Притяжение молодой  плоти?  Издержки больного воображения? Как можно имея такого любовника, как Максим  Великанов, размениваться на постельные, но  вполне  греховные  шалости  с  мальчишкой?
       «А может, я,  как  и  многие  в  нашей  стране за последние годы, схожу с ума  и сама  того не замечаю. Если Максим  узнает, что  я  снова подобрала  мальчишку,  -  оскорбиться, перестанет  меня  уважать. Но он-то, он-то  живет под одной крышей  со своей  «рабыней»!   Если б он  любил  меня  по -настоящему,  сам  бы  искал  со мной  встреч, а не ждал  приглашений.  Два свиданья - за  полтора месяца!
    - Может, все-таки  Сережу?            
    Вера  Павловна  присмотрела   Сережу  в одном  из столичных  ночных баров, где он  за гроши  подрабатывал стриптизером. Высокий стройный мальчик с голубыми, чистыми,  как  у   ангела небесного,  глазами  как–то  сразу  запал  ей в душу.  Спустя несколько дней, благодаря ее усердию,  молоденького  стриптизера  без всяких объяснений уволили с работы. Она легко  подобрала мальчишку, оставшегося  буквально на улице. Приодела,   пристроила охранником  к себе  на фирму.  Хотя – какой  он охранник!  Щедрая по натуре, она собиралась вскорости  подарить  ему   машину, надо было лишь  немного выждать, чтобы  окончательно убедиться в его преданности. Но  он  вдруг исчез.  Не появлялся ни  на работе,  ни  на квартире, которую она сняла для него. Ну как в воду канул.  Она   даже подумала, что разочаровавшись в столичной жизни, он   просто   сбежал  к  себе  в  Саратов.
      Чтобы  раз и навсегда покончить с сомнениями,  Вера Павловна  обратилась за помощью  к отцу. Отец никогда и ни  в чем  не отказывал  дочери,  а  в  таком пустяке – тем более. Вере Павловна  даже не надо было  объяснять ему   причину, по которой  она разыскивала  молодого человека. Павел Алексеевич  сам  догадался.  И  даже  обрадовался,  поскольку  ненавидел  своего  зятя,  изменявшего  ей   направо и  налево с кем ни попадя. «Наставь ему  рога, доченька, наставь», -  поддерживал  засмущавшуюся  дочь отец.  И  прямо при  ней  позвонил  в  бюро  оперативно-розыскного  управления. На следующий  день фотопортрет и  ориентировочные данные на  Сергея  Владимировича Заболотного  были у  каждого  постового милиционера. Молодого человека   разыскивали  по всем  лечебным учреждениям, моргам,  вокзалам,  аэропортам,  притонам, подвалам, ночным клубам огромной страны. И  нашли -  в  знаменитом  столичном  гей-клубе   «Павлин».   
       Как неприятно  было  отцу  разочаровывать дочь, но он  доложил  ей  всю правду.  И  передал  в   качестве доказательства   серию   фотоснимков. А  чтобы  дочке  легче было  перенести обиду,  предложил    арестовать  вероломного  бойфренда
     -   За что? – горько усмехалась Вера Павловна.
     -  Ну, например,  за  кражу компьютера из  офиса твоей фирмы …

        Не  думала  Вера Павловна,  что   Сережа  спутается  с голубыми. На фотоснимках,  размалеванный  под  девку, в  каком-то нелепом  маскарадном костюме,  Сережа   обнимался   с  известным   в  стране  танцором  и шоуменом  нетрадиционной ориентации.  Ей  сделалось дурно,  когда она  невольно  представила  его   в  постели    с  этим   обрюзглым  волосатым  хищником!  Чистое  нежно тело юноши, к  которому она  по-своему  привязалась, было отдано  на поругание.  С чувством  глубоко отвращения  она  смяла  снимки  и  сожгла  их.  Она решила, что  порвала  с   Сережей  навсегда.
       Она  не стала ему мстить, хотя  не принадлежала к числу  женщин,  от  которых  мужчины  уходят по доброй воле. «Да разве ж он мужчина? –горько усмехалась она. -  Мальчишка!».  Так страдает  хозяйка   из-за   собачонки,  к   которой  еще  не  совсем  успела   привыкнуть. «Чего  ему  не хватало? Ведь пропадет. Москва  слезам  не верит!»  Она  не сомневалась, что на самом деле  никакой  он  не  гей, и  никогда им не станет.  Что только мечта стать знаменитостью  толкнула  его  в  стан  людей  с  немужской ориентацией. Первое время ей очень не хватало  его. Все-таки     Сережа  был  отдушиной в ее сложной семейной   жизни  с  Зарецким. Лекарством  от  бессонницы.  Можно было найти  другого мальчишку -  сколько их  мечется по Москве в поисках  удачи. Но появился  Максим -  и все мужчины на свете перестали для  нее существовать.
       Сережа, в самом деле,  ради грезящей ему славы согласился  бы стать   любовником   известного в  стране танцора и шоумена, и с его помощью  прорваться на большую сцену, войти в состав  звездной труппы. Он  был почти  уверен, что мечте  его  суждено сбыться. Однако  кумир   ему  ничем не помог, даже в постель  свою не уложил,  а вскоре  нашел  ему замену. А Сереже посоветовал ехать в свой  Саратов,  забыть  о  карьере  танцора, потому что  ноги у него растут не из того места, и  не соваться  к  «голубым»  –  ведь  и  для этого  необходимо призвание и талант. Отвергнутый   кумиром,  он   готов был  покончить собой.  Главное, что он   понял,  мечта  его – химера.    В отчаянии  он  позвонил  Вере Павловне. Она бросила трубку после первой фразы.  Но он  каждый  день названивал, каялся, уверял, что не переживет разлуки с ней. Что только неопытность и  сумасшедшая   мечта   стать  звездой,  загнала его в мир изгоев. Что только она,  кого он не переставал любить все это  время,   способна  отчистить его от  скверны  и вернуть к нормальной жизни.
     Оставшись без покровителей, он шатался по  Москве  как  бездомный,  отвергнутый  хозяином   пес,  ночевал,  где  придется. Подвергся  нападению беспризорных подростков, которые избив его, забрали  последние деньги.
          На вокзале по старой ориентировке его задержала милиция.  Несколько суток  просидел он в «кутузке» по подозрению  в  изнасиловании.  Ученица девятого класса,  которую  обесчестили  в собственном подъезде,  долго приглядывалась к нему на очной ставке.  «Вроде похож», - врала она бесстыже. Из  семерых подозреваемых она выбрала того, кто ей больше понравился,  словно  выбирала не преступника, а жениха.
         - Посмотрите-ка  получше, решается судьба человека,  – заподозрил, неладное опер.
         Ей  так захотелось, чтобы именно этот голубоглазый красавчик, сидевший перед ней,  испуганный  и  робкий, оказался  насильником, а не тот,   ужасный незнакомец, выступивший  из темноты с ножом, грубо  приперевший  ее  к стенке
  - Кажется,  не он… -  пожалела парня девушка.   
    Через несколько дней Сережа нашел  работу,  ему  удалось устроиться официантом  в   кафе. Но вскоре со скандалом был уволен, погорев  на обсчете клиента.      
     Сережины раскаяния пришлись  как раз на то время, когда  Максим, уклонялся от встреч  с  Верой  Павловной, постоянно находя уважительные причины. Бешеная  ревность вскипела  в ней. Она  не могла поверить, что  Максим  безразличен   к   проклятой  рабыне,  которая   живет  с  ним  под одной  крышей. Каждый  раз,  бросаясь в его   объятия,  она  ругала   себя  за  эти  подозрения. Но  как только  он  уходил,  снова  мучилась сомнениями.
     «А что если он также развлекается с полудикой азиаткой, как я когда-то  со своим  мальчишкой? Да и кто я для него: одна из многих его увлечений?»
     Настоящая  снежная  буря обрушилась в крещенский сочельник  на Москву.  Сережа  не терял надежды, позвонил  среди  ночи, рыдал  в голос.  Просился на ночлег, в  тепло,  в  уют, в ее  жаркие  объятия.  Она  не  бросила сразу трубку,  молча  слушала -  у него появилась надежда. Он уверял, что  утопиться  в Москва-реке, если она его сейчас же не  примет. Накануне ей снился  кошмарный сон: она на могиле Сережи  обливалась слезами. Этот звонок растопил лед в сердце снежной королевы:
         Ей вдруг захотелось  увидеть своего мальчика. Но она  не  сразу подпустит его к себе, ему  долго придется  ползать у ее  ног. А потом, как  энергетический  вампир, она  зарядится  его  молодостью - и окончательно  поработит  его  душу.  Она снова будет держать его возле себя, как  «скорую помощь» от тоски и  ревности. Как  компенсацию за  все  страдания. Она снова взяла его на работу в свою компанию, помогла с жильем, делила с ним время от времени постель, душевного удовлетворения не получала, отчего не находила себя места, погружалась в состоянии тоскливой безысходности. В конце концов  встречи  с   Максимом заставили ее отказаться от  услуг Сережи,  словно какая-то  глухая высокая стена выросла между ними. В  этот день ей казалось, что она способна разрушить эту стену.
       Эх,   Максим,   Максим! Если б  он  только  пожелал, ради него она бросила бы  все  и  припустилась за ним хоть на край света. И не в бизнес – классе, а  босиком.  Но он продолжает держать  возле себя  проклятую рабыню.  Кто поверит в его  непогрешимость.
       «Так кому же позвонить?» - решала  Вера  Павловна.
        Максим мог отказаться от  встречи,  сославшись на занятость, больно  уколоть ее самолюбие, и  это  возможная  ситуация удерживала  ее от звонка. Сережа – тот  примчался бы по первому зову, как услужливый слуга, претендующий на роль рыцаря. Теперь он только и  думал о том, как угодить своей хозяйке. Иногда ей казалось, что их  связывает нечто больше,  чем  голый  секс.  У Сережи, по его словам, была суровая,   властная мать, и  он   не дополучил в детстве материнской ласки, а у  нее -  ни братьев, ни  сына.  Временами ей  мерещилось, что будь у нее сын, он    был бы  похож на  него. Может, в этом -то  и  состоял  весь фокус? Возможно, благодаря этому обстоятельству  она и смогла простить его и снова  переступить  нравственный  барьер. Она  упивалось его молодостью,  словно боги Олимпа – нектаром. С ним она чувствует себя сильной  и  могущественной.
      Но  сегодня  ей  хотелось быть  слабой.
      Она нутром  чувствовала необходимость глубоко общения  с  одним из них, иначе шизофрения. Весна  ворожила  в ее чреве, в крови  Она  как  речка,  покрытая льдом, пробуждалась.   
      Некоторое время она созерцала  в своем разыгравшемся  воображении  любовные  сцены  с  обоими партнерами. Прокручивала   кадры приятных воспоминаний   взад и  вперед, совмещала их, пока  взор ее не затуманился. В синих глазах появился лихорадочный  блеск.  Нет, нет, она  не позволит себе расслабиться до такой степени.
      Она  поднялась с  постели,  еще  находясь в ауре  сложных  ощущений.  Под   холодным   душем   -  окончательно  встряхнулась.  В  голове замелькали   цифры,  бухгалтерские отчеты,  договора, контракты, лица подчиненных, компаньонов. Роскошные  машины, презентации. Встречи  и  проводы  гостей.
      Она механически  водила  мочалкой по гладкой  нежной  коже, разглядывая  в  зеркале  свое  ухоженное  красивое лицо:
    «Стоят ли мужики того, чтобы такая красивая умная женщина тратила на них время и нервы?»
  Вера  Павловна  кокетливо улыбнулась, находя  себя  очень привлекательной.    «Тридцать  шесть  - еще не вечер».    Ее частенько сравнивали с молодой  Фатеевой. Что ж, довольно  неплохо. Те же синие глаза с холодноватым  лучистым блеском. И  голос - с бархатистым  придыханием. Проникновенный   голос.
    Она обхватила горячими  ладонями прохладную  после душа грудь, слегка сжала ее, словно проверяя упругость. Почувствовав, как твердеют между пальцами соски,  нервно отняла руки,  испугавшись    наползающих   ощущений.
   Облегченно вздохнув, накинула  на голое  тело халат  и  пошла  на  кухню готовить завтрак,  и   в это время  позвонили  в  дверь.  Как и всякий  преуспевающий человек в нашей стране,  насмотревшись ужасов криминальной хроники, наслушавшись  истории  о страшных преступлениях,  она  боялась  ограблений и  была чрезмерно осторожна. Ей становилось жутко от одной мысли, что она может   оказаться беспомощной  жертвой в руках безжалостных грабителей.  Холодное лезвие ножа скользит по ее нежной бледной щеке, шее, груди, животу.  Господи! Впрочем, она не держала дома ничего ценного. Да, но известно  ли  об этом  преступникам!
   Вера Павловна   никого не ждала в такую рань. Остановилась перед  входной  дверью.  Если этот  человек  прошел в дом, значит,  знает  код   подъезда. Она включила видеодомофон, на экране появилось неестественно огромное лицо   Дмитрия  Зарецкого. Прошло три   месяца  с  тех   пор,  как  их развели, она стала забывать о  нем  и  -  на тебе,  объявился,  высокий  блондин   с  ангельским лицом  и  холодным  каменным сердцем.   
   «Гнусный сутенер! Предатель!   Мириться  пришел, что ли? Нет  уж,   ни  за  какие  награды! После развода ручки не целуют! »
      А  ведь  она  когда -то   любила этого человека. Пока он  не  наплевал ей  в душу.   Негодяй -  испортил  ей  жизнь. Она выбросила  из квартиры  все, что могло бы напоминать о  нем. Оставила лишь свадебную фотографию, которую закинула за шкаф. А надо бы  -  в  огонь. Он ведь как демон   вселился   в нее.  Развратил!  И  до сих пор  искушает  и   растлевает   изнутри.
         Со своим  первым мужем, которого  она  действительно любила,  она  и    десятой  доли   не  испробовала  тех  сексуальных безумств, к   которым  этот   негодяй привил  ей  вкус.  И   никогда  не испытывала  потребности  в  эротических фантазиях. Сексуальная жизнь  занимала ее не больше  модного журнала.  Ей  и  в  голову не могло прийти, что  когда-нибудь она, забыв про стыд,  будет выкрикивать  в экстазе  «хочу», «еще»,  «любимый».
          Она   познакомилась  с  Зарецким   на свадьбе подруги. Высокий блондин с  аристократическими   манерами,  ну  просто  принц   крови,  сразу же обратил  на себя  внимание только-только  снявшей  траур вдовы. Опытный  сердцеед  легко   уловил в ее взгляде скрытый  интерес  к себе. Покинул  женщин, которые увивались вокруг него, и  пригласил  ее  на танец.   В его руках она сразу же  почувствовала себя пленницей. Это была любовь с первого взгляда. Причем - обоюдная. Во всяком случае, оба в это поверили.
Избалованный женским  вниманием,  богатый,   благополучный  господин, как ни странно,  приударил за ней не на шутку. Это льстило ее самолюбию. Холодная и равнодушная  к мужчинам, она  вдруг загорелась неукротимой сумасшедшей  страстью. Почувствовала нутром, что с ним ей  будет сказочно хорошо.   
     А  Дмитрий  напоминал о себе постоянными звонками. Преследовал ее повсюду. Появлялся неожиданно как добрый маг, осыпал цветами. Приглашал в шикарные рестораны,  делал  дорогие подарки. Был предупредителен,  учтив, много шутил. Вскоре  предложил  руку  и  сердце  и,  что особенно ее тронуло, с  непременным  условием, удочерить ее дочь Светланку. И они поженились. Венчались в храме, как   положено у приличных людей.
      Подвоха быть не могло. Все  знали, что  Зарецкий  богат как Рокфеллер, так что корыстный интерес исключался. Правда, отец рассказал ей, что богатства  свои нажил  жених под бандитской крышей.
               
      На  бракоразводном  процессе  Зарецкий  держался  с  достоинством -  этаким  благородным  великодушным  джентльменом,  готовым из соображений чести на любые жертвы. Было  видно,  как судья,  безмозглая   молодая  курица,  *сочувственно восхищалась им:  «Как же, как же, такой  джентльмен, оказался в когтях  алчной хищницы».
              - Это я  во всем виноват.   Я  был плохим мужем. Не достаточно  внимательным.  Одним словом, -  эгоистом. Вера  Павловна -  эмансипированная женщина.  Она заслуживает человека более  прогрессивного,  чем я.
             Напрасно адвокат ее  готовился   к  серьезной борьбе.  Все спорные имущественно - правовые  вопросы  решились  в ее пользу без каких - либо претензий со стороны Дмитрия.  Дача,  две  машины, дом  в  пригороде Сочи  отошли ей.  Но    победа   ее   оказалось  пирровой.
      - Я отдаю все, на что претендует Вера Павловна.
        Даже отец зауважал Дмитрия, хотя тот отдал жене далеко не половину своего имущества и активов.   
       Противоречивые мысли забились в ее красивой головке, обмотанной полотенцем. Какое-то  мгновение она колебалась:  впустить или не впустить бывшего муженька. Потом решила, что совершенно незачем портить отношения. Да и что плохого может произойти  в  это замечательное  утро. Только бы не поддаться  магии его дьявольского обаяния. Не так просто  ей далось решение - порвать с  ним.    Гордая и самолюбивая она боролась со  своими чувствами не на  жизнь, а на смерть - и   почти  победила.  Перешагнула через себя прежнюю - слабую, безвольную. Так чувствует себя при виде наркотиков завязавший  наркоман.  Нет,  забыть его  невозможно. Даже если  пересадить  кожу, перелить кровь.  Только  Максим  может ее  спасти! Однако не обманывает ли она себя? Отчего так колотится ее сердце...
         Зарецкий   был  любезен  и  учтив, словно признавая, что потерял  на  нее права. Даже поцеловал ей руку в подчеркнутом   почтительном поклоне. Она полюбовалась его отливающими *золотом русыми волосами. Принц крови, тонкая кость.
    - Чего это ты в такую рань?  -  спросила  она,  подальше  пряча    за  махровый воротник прохладные после душа груди, но как-то  неловко, отчего  разъехались  полы   халата  и  выступили  ее  красивые  слегка  полноватые в бедрах  ножки.
     Его невольно  обожгло.
  - Я спрашиваю, чего ты в такую   рань?
  - Тебя  же  потом  днем с огнем   не  сыщешь. К телефону на работе не подходишь.
  - Ну это смотря для  кого.
   - Он не обиделся, стал  вертеть  головой по сторонам,  будто  чего  -то  искал.
    - Ты ничего не  потерял?
    Зарецкий  оглядел  ее с ног до головы.
    - Самая моя большая потеря -  это ты.
    - Если ты пришел делать комплименты  -   опоздал.
    Она разлила кофе по  чашкам, достала бутерброды из микроволновки   и   пригласила его к столу.
    Не то чтобы он был от нее без ума, и  все-таки она влекла его к себе.  А **после того, как она сумела порвать с ним, он  даже  зауважал. А   потом – умная  баба  и собой нечего. Только вот  характер  -  как у  сиамской кошки. Настоящая  стерва. Если бы  начать  сначала - он  избрал бы  другую тактику и стратегию.  Привязал бы ее к себе общим ребенком. И грозного папашу  ее -  сделал  дедом своего малыша.  Никуда бы не делись.
    - Может, ты все-таки расскажешь о  цели своего визита?
    Дежурная   улыбка медленно  сползла  с его красивого бледноватого  лица.
  - После нескольких статей  героя твоих  грез, Горелов  отказал  мне  в  доверии.  Он забыл,  кто   помог ему   стать  депутатом.
   - А  ты чего ждал?    Политики  чужды  сентиментальности.
   - Ты спишь с этим стервятником? – спросил он неожиданно, сверкнув   глазами.
  -  С  кем,  Гореловым, что ли?
  -  С  этим  ублюдком - Великановым!
   -  С  кем хочу,  с тем и сплю.
  -  Забавляешься  с  моими врагами.  Подбираешь всякую  шваль.
  - Шваль? Я не ослышалась. Он настоящий мачо.  Кого  ты подбираешь? Она нагло дразнила его. Смеялась ему в лицо.
     «Нет, жена не должна  быть такой сукой.  Любовница - куда бы ни  шло».
- Поглядим, какой  он  мачо. Надеюсь,  у него есть  инстинкт  самосохранения.
- Угрожаешь?
-  Помоги мне встретиться   со  своим  отцом, он не подпускает меня к себе. Я ведь развелся с тобой без  проблем… Вы забрали у меня все, что хотели.. Поговори с ним...
  - Он занятой  человек. И вообще:  твои проблемы меня больше не волнуют.  Забрали, видите ли у него все. Зато Мальвина, которую ты оформил на подставных лиц, осталась тебе. А она дороже всего, что мне перешло. Ты ее вовремя вывел из своих активов.
      Допив кофе, она поднялась со стула, давая понять, что говорить больше  не о чем.  Он  знал  все  ее женские слабости. Главное - не дать ей опомниться. И он дерзко  дернул за  поясок ее  халата.   Она не успела всплеснуть руками,  как  гордый Дмитрий  оказался у ее ног.
-  Ты сошел с ума!  -  произнесла она  и  затопала ногами.
    Его  губы скользнули  вниз по животу.  Она почувствовала    их  влажное прикосновение и  горячее дыхание. Проклятый инстинкт!  Она запахивала  халат, пробовала вырваться, но  желала только одного: чтобы он ее не отпускал. Она  снова   почувствовала  над собой  его   власть. Он знал,  какие ласки  сводят  ее  с  ума. Разве не он седлал из нее женщину?
    Это   как  во время   полета, когда поднимаешься все выше и выше.
    В конце  концов,  мимолетная    близость   ни  к чему   не обязывает.  Весна! Цивилизованные люди так и должны поступать.  И все-таки -  таким нежным и страстным одновременно  может  быть  только   любящий  человек.  А  как любовник он  вполне  бы сгодился.  По  ее  подсчетам это  был опасный период, она могла «залететь». Забежав  в ванную комнату,  она  полезла в сумочку за контрацептивами. Но  вдруг задумалась. «А что если положиться на судьбу. Вот чего хочет природа, копаясь в моем чреве,  пропуская через меня свою программу продолжения рода человеческого! Чтобы это  красивое чудовище произвело на свет потомство. Среди  миллиардов людей не достает еще одного  индивидуума.  Это  был  бы, наверняка,  мальчик. Бесстрашный  и  красивый, как  Дмитрий, мудрый как дед, гордый и благородный, как она. Он вырос бы, стал президентом. И спас бы нашу несчастную страну. Какая-то непонятная сила удерживала ее от самой обычной  процедуры.   
     Он  был  усерден   в  постели,  словно   хотел доказать, что ни с кем ей не будет  так хорошо,  как с ним.  И пока он держал ее   в  своих объятьях, она  была  готова в  это  поверить.  Странно, может  быть, он тот самый   идеальный партнер, о котором мечтают женщины.    Его горячие поцелуи  были яростнее пощечин. Но как сладко, как сладко, Боже мой! Если бы  он  всегда был таким. Нет, нет, не мужем. Любовником! В  экстазе она  вскрикнула: « Любимый!» - и  прикусила  губу.  И сразу же подумала о Максиме.    - Что же ты раньше не проявлял такую пылкость ?  - спросила  она, когда после  душа  он  вбежал нагишом в спальню и  забрался к ней под одеяло.
- Тогда - ты  была  женой,  теперь - любовница.
- Не дождешься. Пылкость свою ты растрачивал на женский хлам. - Она поднялась с   постели, на ходу надевая халат,  пошла в зал. Он за ней.
    - Чем я тебе не пришелся?  Где ты видела  чистеньких? Мир давно сошел с ума. Я   знаю  людей,  на  ком   горы  трупов, и  женщинам  это безразлично, а стоит мужику  задержать взгляд на смазливой мордашке – начинается истерика, вплоть до  развода.  Да  будь у другого мужика такие  возможности, как у меня, он  менял бы женщин как галстуки.
- А ты их  менял - как носки! Ты   просто из рода предателей. Для тебя  семья - пустой звук. Ты используешь  всех,  кто попадется  тебе под руку. Гнусный сутенер. Разве ты  способен   любить?!  (Где - то вдалеке звенело эхо отхлынувшей страсти.  Оглушенная  она  плохо соображала,   что  говорит.) И   запомни:  нас  больше ничего не связывает.  Я  даже  написала прошение на имя Патриарха, чтобы нас развели и по церковным канонам. - Она принесла  из спальни, лежавшее в шкатулке, в которой хранила свои ювелирные побрякушки,   заявление  с  просьбой  о церковном разводе.
-    Вот, видишь, я  не хочу иметь с тобой ничего общего, даже  на небесах, - она потрясла заявлением  перед его лицом. -  Хотя -  что  для тебя таинство венчания?  Что для тебя Бог?!
Резким неожиданным  движением он выхватил заявление, смял его  и  затолкал   себе в рот. Взял со стола стакан с соком,  сделал несколько глотков, с большим усилием   проталкивая документ в горло, отчего у него задергался кадык.
     - Идиот! Негодяй!  - заорала она,  как и  положено в таких случаях. На самом же деле этот  дерзкий  поступок вызвал у нее восхищение, но она продолжала неистовствовать:         
    - Говори, зачем  пришел? Тебе ведь не переспать со мной надо было?
    - Ты не права. Давай попробуем  начать сначала.  Я  хочу, чтобы у нс был общий ребенок.  Я  стану  другим  человеком. Каким  пожелаешь. Брошу все, уедем в Европу.
   - Ребенок? Не смеши... –  (Мысли ее спутались совсем) -  Ты еще скажи, что в  церковь ходить станешь. О  чем же ты  раньше думал?
   - Не хотел усложнять жизнь Светланке.
  - Бесстыжий лгун. Не верю ни единому твоему слову! (Она уже только делала вид, что ненавидит его).
  -   Ничего я  подожду. Ты  все равно меня позовешь . А пока, я  прошу тебя,  ради  всего, что было между нами, поговори  с  отцом.
- С этого бы и начал! – она  немного успокоилась, опустилась в кресло и прикурив сигарету, спросила спокойным голосом.
    - Я бы поговорила, но отец вряд ли  меня послушает.  А что случилось?
    - Вчера  в  таможенном   терминале   маски-шоу  устроили настоящий  погром. Целый автобус омоновцев прикатил.   Эта  целенаправленная  кампания против меня.  Просто государственный  рэкет. Пусть отец  позвонит  кому надо .  Они  опечатали  склады.  Там   грузы  на  миллионы  долларов. У  меня  обязательства перед  клиентами, я не расплачусь. Потом, я  все-таки   работаю не один...
- Мафия...
- Да, непобедимая  и бессмертная,  мы все ее заложники
- Нет, не все! В отличие от тебя, есть бесстрашные, порядочные люди, они не прячут голову  в песок,  подставляя  задницу.
- Тебя так научил шутить твой стервятник?   Ему мало гнусной лжи, которую он вылил на меня в своих  статьях, так  он  еще и продолжение собирается писать.  Так вот передай своему мачо: не выйдет
- У этого человека   есть   и  честь  и  достоинство.
- Да, но у него только одна голова! Ни он первый, ни он последний – сколько их в могиле кормит червей.
- А ты подумал о последствиях?  Какой  поднимется шум в СМИ,  если  с  этой   головы упадет хотя бы один волос. Тебя закроют и надолго.  Жрать баланду, вшей кормить. Только представь себя  в  переполненной  вонючей  камере!  С твоей внешностью и манерами ты будешь пользоваться успехом.
   - Я тебя  что,  плохо трахнул?!  Сука!
     Он бросил на нее презрительный взгляд и ушел, хлопнув тяжелой металлической  дверью.
     Она  поняла, что перегнула палку, но не извиняться же теперь.
      Дмитрий ушел, оставив в  ней  чувство  некоторой  вины и любовной тревоги.
      «А ведь решительности ему не занимать. Наломает  дров. Вот если бы он  меня ударил сейчас.  Простила бы я ему или нет?  Лучше б он судился со мной  за свое имущество и не лез ко мне  в постель. В самую  душу проник. Искуситель!»   
         Она  поняла, что перегнула палку, но не извиняться же теперь.
         «Может, еще пустишься  за ним вдогонку, слабачка!»
         Теперь все  стало на свои места: штамп  в паспорте о разводе не властен над чувствами, не указ сердцу. Любовь - как вулкан, из которого в любой момент  может хлынуть лава безумной страсти и уничтожить все преграды на  своем пути.
000
          Вера Павловна, кажется, поторопилась, посчитав Дмитрия  совершенно чужим. Выкурив  в   смятении противоречивых  чувств  две легкие сигаретки, она решилась  позвонить  отцу   и   попросить  его -  помочь бывшему мужу.
       Павел Алексеевич был крайне раздосадован. Он  уверял дочь, что не имеет никакого отношения к наездам налоговой полиции  на  владения   Дмитрия.  А  депутат Горелов своего решения не изменит:  кому  охота   пачкаться   об   такое  дерьмо, как ее бывший супруг.
    Вера  настаивала,  приводила  аргументы.
   - Он отдал мне все, даже то, на что я не имела никаких прав.   Он удочерил  твою внучку  и  будет платить  алименты.
   - Это не благородство, скорее трусость...А если по совести, то у него больше половины зарегистрировано на подставных лиц. Какая  ты у меня наивная...
  -  Да нет, он  не  трус.  Мне кажется, он все еще любит меня.
  -  Ну, знаешь…  я  было загордился  тобой, когда ты приняла волевое  решение - избавиться от негодяя,  я  полагал. наступит новый этап в твоей жизни, а теперь  вынужден констатировать, что ты поступаешь, мягко говоря, безрассудно, как пэтэушница,  втюрившаяся в уличного  отморозка  Ты  забыла, что он преступник.  Из-за  таких, как он,  вся страна страдает. По нему нары плачут. Его судить надо! Ты  ведь читала статьи  Великанова!
- У нас полстраны  преступников.  Я очень прошу тебя, папочка, помоги.   Теперь все, кому не лень, будут лягать его.  А потом, он   ведь может и дров  наломать.
- Да, загнанный в угол зверь, может быть опасен, - произнес он раздумчиво.
  - Ну, хорошо, я  подумаю... Только дай слово, что  выкинешь из сердца негодяя. Сутенера, растлителя...
- Давно выкинула…
- Чтоб никакой  ему  реабилитации,  слышишь! Никакой амнистии!  Пусть ищет  рабынь где-нибудь за кордоном.
   - Клянусь!

000000000000000000000000000000000000000000000


                Елизавета Кравченко
      
              Сыскное    агентство   «Графиня де  Монсоро»,  принадлежавшее     Елизавете    Кравченко,  в  прошлом   чемпионке    СССР   по   стендовой  стрельбе,   как   и  предполагал  Максим,  процветало.  Офис  агентства  занимал   целый   этаж   в   жилом  старинном  здании  в   районе   Кузнецкого моста. С некоторых  пор  хозяйку    привозили  и  увозили  на  работу  в  роскошном  черном   лимузине. Внушительного  вида охранники   склонялись  в почтительном поклоне, когда она  выходила  из  машины.
           Дожидаясь  в   приемной  встречи  с   Елизаветой,  Максим   вспоминал, как  она   начинала. В  маленькой    комнатушке   с  тесной   как  шкаф прихожкой.  Моталась по делам  на  стареньких «Жигулях».  Первое  время    едва   сводила    концы  с концами. Все, что  удавалось заработать,  уходило на оплату аренды помещения  и  коммунальных  услуг.   Солидные  клиенты,  заглянув   к  ней   с   порога,  уходили,  не  допуская  мысли,   что  в   этой   убогой   обстановке  можно  рассчитывать  на    квалифицированную    помощь. Ни приличного компьютера,  ни комфортной мебели, ни кондиционера. Чтобы  удержать клиента   иной  раз приходилось   снижать  тарифы   до   смехотворных размеров,    из-за чего   она  частенько   прогорала, когда  расходы  оказывались выше гонораров.  Помощники  покидали ее, накапливались долги и арендодатель угрожал расторжением договора.
    Однако  с такими друзьями,  как   Максим Великанов, талантливые и смелые, не прозябают.  Хозяйка  «Графини»  сделалась  почти  легендарной   личностью    после  появления  в   еженедельнике   «Новое Время»  статьи имиджевой двухполосной статьи о ней Максима Великанова.
       С тех пор  дела ее  пошли в гору со сказочной быстротой.   Миллионы   читателей   узнали    героическую  биографию    Елизаветы   и   увидели   снимки, исполненные Николаем,  на  которых  «русская бой-вумен"  прямо с   обложки  стреляла  из   Макарова    в  “ десятку ” ,  дальше – на развороте -   швыряла  на  татами  здоровенного мужика. На другом снимке - одной рукой прижимала к груди дочь, другой обнимала  немецкую овчарку Альфу, которая спасла ей  жизнь в  Афгане.      
        Подобные  публикация  откровенно  рекламного характера   в  еженедельнике    с    за-миллионным  тиражом  стоили   бы  ей   больших денег, которых у нее, тогда  не было.  Тем более -  с  фотографией героини на обложке. Генрих Галактионович  не позволял  своим сотрудникам  использовать  газету  в личных целях,  но  Максиму доверял,  как  себе. Любая публикация Максима, считал он,  так или иначе работает на популярность и тираж газеты.
          Максиму очень хотелось рассказать в статье о том, что  Елизавете Кравченко, выпускница   разведшколы  Министерств  обороны,  выполняла задания  в  одной из Африканских  стран, в которой шла гражданская война,    в    первую чеченскую  кампанию  забрасывалась   на территорию, контролируемую боевиками. Но в целях  ее  безопасности не стал писать об этом эпизоде ёе биографии.
         Ее последнее задание - освобождение   журналистов   из   зиндана одного  известного полевого  командира  едва   не  закончилось для  нее гибелью. Максим даже записал в своем блокноте некоторые подробности этой операции  в надежде, что  когда-нибудь можно будет об этом рассказать.
                Из блокнота  Максима:
     «   ...Разведотряд  отряд из двенадцати человек,  с  тремя освобожденными  из плена  заложниками,  петлял в горах,  уходя  от  боевиков.  Вызываемая  по рации помощь запаздывала,  и  тогда командир,  майор  Александр Егоров,    принял решение  разделиться на две группы.  Одна -   вместе с  освобожденными журналистами, в том  числе и  старшим лейтенантом  Елизаветой Кравченко,     должна  была  пробиваться к своим, другая -  во главе с командиром - прикрывать ее  отход. Вопреки  приказу командира, Елизавета осталась с группой прикрытия. Она была уверена, что часть боевиков попытается  обойти занявшую оборону федералов   с  фланга и  ударить  им  в спину.  Так и случилось, бородачей  было человек  десять. Меткими выстрелами из снайперской винтовки, она  подстрелила  двоих, остальных заставила залечь. Боевики попробовали ликвидировать снайпера выстрелом из подствольного гранатомета. Осколком разорвавшегося рядом снаряда Елизавету ранило в плечо.  Превозмогая боль, она  продолжала стрелять. Когда боевики попытались штурмом взять высоту,  пустила в ход гранаты.
     Боевики   отступили,  когда  в небе появились вертолеты федералов. Задания было выполнено, заложники доставлены в Москву, трое участников операции погибли, среди них и  командир разведгруппы – Александр   Егоров. За героизм   и  умелое действия по освобождению заложников  ему было    присвоено посмертно  звание  Героя России.  Остальных  наградили медалями «За отвагу» в том числе и  Елизавету Кравченко.   
        Вернувшись из  последнего задания,  Елизавета   подала рапорт об отставке.  Ее долго уговаривали  остаться, обещали  даже  загранкомандировку,  но когда узнали, что она  ждет ребенка от геройски погибшего  командира,  комиссовали   по состоянию здоровья, чтобы  она могла получать пенсию и пользоваться социальными  льготами. Так  закончилась  карьера  разведчицы Елизаветы Кравченко. Вскоре, спустя несколько месяцев,  у  нее  родилась дочь Сашенька. Елизавета  назвала ее в честь отца девочки – майора  Александра Егорова».      
         Максим   познакомился   с   Елизаветой  в  клубе  «Самурай»,  когда    готовился к выступлениям в турнирах по  боям без правил. После смерти  родителей -  была такая  блажь. Да и  себя хотелось  проверить на  вшивость.  Достигнув пика формы, бывший чемпион  мира по вольной борьбе стал побеждать одного за другим -  и  вдруг отказался выступать в поединках. Говорили, что  причиной послужила бой, в котором его одноклубник  получил тяжелую черепно-мозговую травму и  остался инвалидом. С тех пор Максим  больше не выступал в турнирах. Видимо, решив, что  для него бои  без правил возможны только с  врагом.  Но  продолжал  ходить в клуб тренироваться. В  те годы Елизавета Кравченко  совершенствовала там свое мастерство.  По ее просьбе, Максим  часто выходил с ней  на спарринг.  Она многое умела, но чемпион   неизменно, без единого удара,  бережно  укладывал ее  на  лопатки. Оказавшись под ним, она раскидывала руки по сторонам,  торжественно   признавая свое поражение, и надеялась, что когда - нибудь в награду за проявленную женскую слабость, он поцелует ее. Но так и не дождалась.
  Профессиональная порядочность   Елизаветы    Кравченко  не  подвергалась сомнению. За нее могли поручиться очень  уважаемые и серьезные люди.  Хозяйка «Графини»  гарантировала клиентам  стопроцентную конфиденциальность, как священник на исповеди. Богатые люди, предпочитавшие говорить о своих проблемах  без протокольных формальностей,  посвящавшие  ее   в  свои  тайны, могли не беспокоятся  об утечке информации         
     Сколько раз   враги   ее   клиентов подсылали к  ней  парламентеров с целью перекупить информацию, в которую ее посвящали клиенты.  Предлагали немалые  деньги, запугивали. Криминальные  группировки  пробовали  ее  подмять  под  себя. Официальные органы оказывали на нее давление,  предлагая взаимовыгодное сотрудничество –  обмен информацией и  «крышу», подсылали к ней и лазутчиков, которые под различной личиной  должны были  втянуть ее в конфликт  с  законом,  и тем самым загнать  в угол и оставить без лицензии. Несмотря ни на какие  посулы  и  угрозы, Елизавета  с  порога отметала подобные предложения. Но все позади, у нее появились могущественные покровители, установились с силовиками надежные связи.
       Елизавета   бралась за   разного рода  дела.  Порой очень серьезные. Раскручивала  даже преступления,  относящиеся  к  разряду  тяжких. Убийства, ограбления, изнасилование.   Негласно вела  расследования и  параллельно с официальными органами.  И бывало  раньше них  расследовало дело.  Так, пока следствие  раскачивалось, она  выяснила, что  числившийся похищенным сынок известного в Москве девелопера,  сам организовал свое похищение и надеялся получить за  себя выкуп и сбежать за кордон с невестой, которую его отец не признавал и грозил лишить сына  наследства,   если тот не одумается.   Но все-таки львиная доля выпадала  на так называемые семейные дела.  Беспокойные  родители  хотели   знать,  чем  занимаются их  дети  вне  дома,  какие вокруг них вертятся  люди,  не грозят ли  им  опасности со стороны мафии. Не употребляют ли  наркоту, не зависают ли  в казино. Ревнивые, не в меру подозрительные  мужья и жены  требовали ведения   круглосуточно наблюдения   за своими половинами, а также любовниками и любовницами.  Особенно  много приходило женщин, которым легче было доверить женщине тайны своего сердца. Елизавета умела слушать и расположить к себе клиента. У нее как у опытного стоматолога, те, кто поначалу робел, кому было нелегко, а порою больно  рассказывать о своих семейных проблемах, сами открывали рот и  выкладывали все как на  духу, забывая про боль   
          Случалось, что, получив  доказательства супружеской неверности,   особо слабонервные, в основном мужчины, хватались за сердце и даже падали  обморок прямо у  нее в кабинете. У Елизаветы  в аптечке  было все необходимое для приведения в чувства таких клиентов.
       Одного такого клиента, увидевшего фотографии, на которых его молодая жена развлекается  с  его  несовершеннолетним сыном,  увезли в больницу. И там, в  реанимации, он скончался.
      Поэтому, прежде чем   браться  за   подобные  дела,   Елизавета  предупреждала клиента о  возможных  последствиях.  Прежде чем передать вещественные доказательства, проводила психологическую  подготовку. Иногда она ловила себя на мысли, что работа ее не совсем чистоплотная. Но, в конце концов, кто- то же должен заниматься  санитарно - профилактической работой. Иногда она  поражалось парадоксальности ситуации: люди ищут   правды, презирая ложь, а ведь именно правда губит людей,  в то время как ложь чаще позволяет им прожить до глубокой старости.
     Елизавета никогда не бралась за “ темные  дела ”,  которые       вступали  в  серьезные  противоречия  с законом ,  угрожали  жизни и здоровью  третьих  лиц, бросали тень на репутацию порядочных людей.  Эти принципы она не  нарушала не при каких обстоятельствах. Возможно,  такая  нравственно-правовая  отбраковка,    позволила  ей  выжить в конкурентной борьбе , уберечься    от   происков конкурентов,  которых  раздражала ее  популярность  и  создать добрую  репутацию своему предприятию на рынке этого вида услуг.
             В тот день  у  Елизаветы  в кабинете сидела  видная богатая  женщина, приближавшаяся к бальзаковскому возрасту.  Сгорая от ревности,  она  требовала  немедленно  установить  слежку за мужем.
    - Он завел любовницу... я  это чувствую! Добудьте мне скорее доказательства,   и я  пошлю его к чертям.
Она достала сигареты из сумочки
- У вас можно курить?
Да, кончено, - Елизавета пододвинула   пепельницу и  сочувственно  спросила:
     - Вы   любите  его?
   -  Да... все-таки двадцать пять   лет  вместе. Поженились студентами, переносили вместе все невзгоды и тяготы жизни.
   -  Тогда зачем сразу разводиться?
   -  Лучше ужасный  конец, чем ужас без конца! А вы как считаете?
-  Я  считаю, что надо   хорошенько подумать, прежде чем  принять судьбоносное решение.
    - Предлагаете простить изменника?
    - Если измена совершена впервые, то любимому человеку можно  дать шанс загладить вину.  А еще важны обстоятельства
  - Я не собираюсь прощать измену, а потом, кто изменил единожды, изменит еще раз?  О каких обстоятельствах может идти речь?
  -  К сожалению, - вздохнула  Елизавета, - мужчины в  большинстве своем, в отличие от  женщин, полигамны. Часто  изменяют  из спортивного интереса. Продолжая при этом  любить своих жен. Как знать, может  быть, в этом  их  биологическое  назначение.
- А супружеский долг? А совесть?  А репутация?
-    Мы  с  вами  женщины,    прекрасно знаем,  как  представительницы нашего слабого пола умеют добиваться своего.  Это -  как  гипноз,  самые   стойкие   попадаются  в  сети коварных  соблазнительниц - от  дворников  до президентов –как кролики в пасть удаву.
- Странные рассуждения, однако. Но я  своего  делить ни  с  кем не стану. Я все решила, дороги  назад нет.  Если мои подозрения подтвердятся,  выставлю  за дверь.
          Она нервно затушила сигарету и с брезгливым выражением, словно ее затошнило, выпустила  в  сторону струйку дыма.
    - Я вся извелась, срываюсь на работе на подчиненных. Вчера прогнала горничную без причины, нагрубила отцу... Я должна знать правду как можно скорее.    Мне порекомендовали вас как высокого профессионала, умеющего быстро  и незаметно проверять факты,  добывать  доказательства, а  вы  пытаетесь меня убедить, что с  изменой мужа можно смириться. Все это я уже слышала от своей матери…
    - Простите, это мой человеческий долг -  предупредить вас.
   -  Не старайтесь напрасно
   -  Ну  что ж,  если решение ваше окончательное, то  сегодня же мы приступим к работе.
     Она взяла под руку безумно ревнивую  клиентку и вместе с  ней вышла из кабинета.
  - Можете не беспокоится, в течение недели все выяснится. Мы сделаем все быстро и незаметно. Поверьте,  я всей  душой вам сочувствую и глубоко вас понимаю.
     Увидев Максима,  Елизавета бросилась к нему на  шею,  обняла, расцеловала,  завела в кабинет.
- Совсем забыл меня!  Эгоист!   -
-  Еще какой! …
 - Ты  случайно не женился?  Признавайся!
 -   Кому я нужен …
 - А  эта  таджичка, она еще живет у тебя?
 -  Да, живет. Нельзя  ее  пока отпускать...
  - Ты  никак  удочерить ее  решил?
 - Какой из меня отец. Мне б собаку завести.
 - Как поживает  твой  приятель
 = Какой еще приятель
- Ну, Николаша, влюбчивый такой. Он  сделал мне тогда такие классные снимки. Передай ему,  что я высоко ценю его как профессионала.
     -    Не  передам. Он ведь потом  не отвяжется. И еще,  только по секрету: он мне не приятель.
- А кто же? - удивилась Лиза.
- Этот сукин сын - мне друг! - улыбнулся  Максим.
- Знаешь, мы  как-то стали реже пользоваться  этим словом.
     В кармане куртки Максима запищал и завибрировал пейджер. Максим извинился и  по привычке, повернувшись боком, прочитал сообщение, посланное Верой.   Она попросила его  проехать  с  ней  на отсуженную у Зарецкого дачу.  Конечно, это был предлог для очередной встречи.
 -  Женщины тебя  нигде не оставляют в покое. Бьюсь об   заклад -  сообщение послала женщина,  и  назначила  любовное свидание.
 -  Ну  ты прямо  Мата Хари.
-   Кофе? Коньяк?
-   Нет, спасибо.
- Ты пришел по делу или все-таки соскучился? – умные серые глаза Елизаветы  участливо блеснули.
- Конечно, соскучился.   Хотя, не скрою, есть и  дело  к тебе.
             Он положил   на   стол  пакет со снимками и   данными   на   Зарецкого.
   - Тут ориентировочка на одного  типа.  Этот человек хочет моей смерти.  По сведениям, которым я получил,  он уже однажды попытался устранить меня, но неудачно.
     Не то от возмущения, не то от удивления,  возможно от всего сразу, Елизавета даже привстала:
 - Да я его гада…
- Не  надо так волноваться,  время такое, урод на уроде.  Я  в общем не в панике, но хотел бы  знать, что он опять замышляет и  упредить его  в случае чего.   В следующем номере появится  продолжение  моей статьи,  посвященной его деятельности.  Он мечется, ищет удобного случая мне отомстить.  Мне нужно, чтобы твои ребята  недельку-другую   присмотрели за ним.
-  Я займусь этим сама. Будь спокоен.
-  А ты будь осторожна, он без охраны сейчас ни шагу, а они отморозки. Не лезь на рожон. Я ведь тебя знаю…
- Она снисходительно улыбнулось.
- Да, и выстави счет нашей бухгалтерии.
- А по-дружески нельзя!
- Нет, Можем частично рассчитаться рекламой!
- Договорились – частично рекламой.
- Держи, - Максим  протянул  ей  аппарат сотовой связи. – Новинка, вчера хозяин раздал каждому по штуке,  а мне досталась сразу два.  Так что  будем постоянно  на связи.

00000

ЗАЧИСТКА

1.
       Известный  депутат,  заместитель  председателя одного из комитетов Госдумы   Владимир  Тимофеевич  Горелов  в тот день  работал   в своем  кабинете,  в здании  главного парламента страны. Рабочий стол народного избранника  был  завален   законопроектами, письмами  избирателей, копиями запросов в различные инстанции. Он умел  создавать видимость  кипучей   деятельности.
    Горелов  готовился  по  поручению главы  фракции партии власти,  к  которой недавно примкнул, текст  выступления, в котором  должен был ударить по коммунистам.
     Сменив  не так давно политическую ориентацию, бывший коммунист Горелов  превратился в яростного противника партии, в которой состоял много лет. Обвинял   коммунистов в развале СССР, уничтожении национального генофонда. Более того,  утверждал, что это именно они, бывшие коммунисты,  продолжают грабить страну.   Воинствующий атеист, в прошлом директор Дома пионеров, он принял обряд крещения и  стал ходить в церковь.   При встрече с сановитыми священнослужителями целовал им руку. Как  опавшая женщина,   решившая порвать  с   позорным  прошлым, он каялся, что когда-то носил под сердцем партбилет и верил в идеалы коммунизма.
       Фракция  использовали его  в качестве тарана против  красных.  Ему не раз приходилось  в пылу полемики со своими оппонентами  выяснять отношения  кулаками.  Маленький, но крепкий как годовалый бычок, он  врывался в самую гущу  межфракционной  схватки, стараясь привлечь к себе внимание телекамер, надеясь, что такую прыть оценит власть, и добился своего. Горелов больше не желал иметь ничего общего с Дмитрием и Хромым,  с  теми, кто проталкивал его   в  парламент  страны. Нашлись более могущественные покровители.
     После обеда к нему в кабинет  зашел помощник с  газетным   свертком,  в   котором, судя по размерам и форме,  могла находиться коробка  конфет, книга, общая тетрадь.
   - Владимир Тимофеевич, один  из  красных пикетчиков  просил  передать вам важные документы.   
     Депутат   скользнул  подозрительным взглядом по свертку и, продолжая  набирать на компьютере,  текст будущего выступления, пробурчал  сердито:
     -  Отнесите  в  службу безопасности, пусть проверят,   может, там бомба, черт побери.
    Впредь будьте осторожны и  внимательны. Вам ясно?
    - Так точно!
    Вскоре помощник вернулся
   - Это видеокассета.
   - Дайте сюда.
    Что-то  работа не шла, и он рад был перевести дух.
    Он  взял кассету.  Сдвинул очки на кончик  носа и подозрительно взглянул на помощника.
    - Вы  просматривали, что  на ней записано?
    - Нет-нет, - заволновался  помощник.
    -А охрана?
    - Тоже...
    - Хорошо,  идите  работайте.

    Было около двух, но работать Горелин уже не мог.
    Он  позвонил   в  транспортный  отдел и потребовал  машину к выходу.
    Толпы  красных  пикетчиков  перед  входом  в  здание Госдумы  провожали  его оскорбительными  выкриками  и   улюлюканьем:
 « Предатели!»,  «Враги трудового народа!»,  « Довели страну до ручки!». В ответ  он приветственно  кивал головой и  снисходительно улыбался, как будто шел по красной дорожке мимо своих поклонников.
      Это столпотворение  с красными знаменами и плакатными слоганами против власти были выгодны Горелову. Ведь чем  больше его ненавидят  коммунисты, тем  большим авторитетом он пользуется у товарищей по новой партии.
       - Куда едем, Владимир Тимофеевич? -  спросил  вежливо молодой  водитель.
       - В  Митино, домой.
       Горелов  жил в депутатском квартале в одной  из  типовых многоэтажек.
Молодые,  спортивного  вида охранники   крутились  возле  здания.
     У  подъезда  он  столкнулся  с  депутатом   Каныгиным,   который  сверкая бритым  черепом,   вышел  на прогулку со своим   черным  эрдельтерьером.  Завидев  идеологического вражину.  Каныгин  не  мог отказать себе в удовольствии, чтобы не съязвить в  его адрес:
   - Ну как,  спится ?
  - Что ты имеешь в виду ?   
  - Я спрашиваю, как тебе в  постели с демократами?
     Он ничего не ответил, только махнул рукой
     Консьерж,  молодой  спортивного вида парень,  из  вежливости спросил у депутата, как у  того со здоровьем. На что Владимир Тимофеевич  с некоторым опозданием, уже входя в лифт,  как - то странно  ответил:
    - Посмотрим.
     Не  успел  он  войти  в  квартиру,   раздался телефонный звонок.
   -Депутат  Горелов  слушает.
   -Вы  просмотрели   видеоматериалы? - прозвучал  довольно не дружелюбный голос.
     - А кто собственно говорит?
    - Кто-кто  -  хрен  в  кожаном пальто!  Сиди тихо и  жди указаний, а то прославим  на всю страну…
 - Вы что себе позволяете!
         Но на другом конце провода  бросили трубку. Посыпались писклявые гудки.
         Депутат  был  шокирован. Этот звонок еще сильнее  укрепил  его  в  мрачных   подозрениях. Задернув шторы   на  окнах,  он   сунул  наконец  кассету  в видеомагнитофон, чтобы просмотреть ее содержимое.
     То, что депутат  увидел на экране, повергло его в ужас: груды женских тел и его пьяная голова на груди   у  пышной блондинки. Вся  компания  плыла  в клубах пара. Такое  не  вытворяли  даже помещики с дворовыми девками  в  русских банях.
   Он  был  смешон,  жалок и поразительно  узнаваем.  Жрицы  любви,   отборного качества,  подначивали его  провокационными вопросами.  И  он  откровенничал,  говорил  глупости, пошлил. Высмеивал  правительство, народ, коллег  по думе.
    Он достал из шкафа початую бутылку коньяка и,  сделав  несколько жадных глотков из  горла, небрежно  утерся  ладонью.
    За спиной раздавались пьяные голоса, смех, визг, стоны.
    Ему хотелось запустить бутылкой в экран, чтоб заткнуть рот идиоту, поразительно  похожему на него.      
     Как и многие высокопоставленные люди, он  пользовался услугами Зарецкого в  деликатном  вопросе. Мало того, он  даже друзьям  рекомендовал его как порядочного надежного человека. Он   нисколько не сомневался, что эту съемку организовал Зарецкий. Сколько же он  накопил  видеокомпромата?!
     Криминальная группировка,  стоявшая  за  Дмитрием Зарецким,  его больше не пугала. Его новые хозяева и  покровители   утрясли бы  с   братвой любые вопросы.  Но  видеокомпромат  может поставить крест на  его карьере. А ведь честолюбивые замыслы народного избранника  простирались   далеко-далеко.
      «Что нужно этому смазливому подонку? Взорвать ситуацию и свалить  за  кордон! Неужели он не понимает, что рискует головой, что захлебнется собственной кровью, что его ублюдка отмороженного из-под земли достанут, со дна морского, -  распалялся  Владимир Тимофеевич, но страх за свою репутацию уже сжимал ему сердце, подбирался к горлу.   -   А что если он все-таки передаст  видеоматериалы телевизионщикам. Что тогда  начнется! Как обрадуются коммунисты!  Он решил свести  со  мной  счеты,  из -за того что я послал его  к чертям.  Но даже если я снова сделаю его своим помощником, снимусь в его предвыборном ролике, выбью наконец эти проклятые кредиты на его  условиях,  я все равно буду висеть у него на крючке», -  рассуждал депутат. – Нет,  нужно  срочно нейтрализовать негодяя».
    Вызвав машину, он поехал  к  Павлу Кирилловичу  в  Генпрокуратуру.

000

   Чугунные створки  ворот   разъехались  перед автомобилем с мигалкой на крыше.  Заходя  в  здание  Генпрокуратуры  он всегда подчеркивал своим важным серьезным видом собственную значимость  и  вес. Народный избранник,  защищенный  иммунитетом неприкосновенности,   даже в этом грозном учреждении должен чувствовать себя уверенно, считал Горелов. Но только не теперь. Почва уплывала  у  него  из - под   ног.  Он бывал  здесь не раз, делая различные запросы. Легко ориентировался в коридорах  и расположении кабинетов. Но  сегодня едва не проехал  нужный  этаж.
    В приемной было несколько человек. Назвав свою фамилию молоденькой смазливой секретарше, он через  несколько минут   вошел  в     кабинет.
         Старший советник  юстиции,  генерал полковник
 Павел Алексеевич  Кочкарев  обрадовался визиту приятеля,  поднялся из-за стола и пощел ему навстречу, распахивая объятия.
      -  Какие люди!  Ты чего такой  бледный, Владимир? Опять с  Каныгиным  мордовался?
     -   Если бы!
     -   Что - то серьезное ?
     -   Павел, у  тебя здесь можно  говорить ? ..
     -   А черт его знает, - усмехнулся генерал.
     -   Неужто и Генпрокуратуру  прослушивают ?
     -   А твой кабинет в Думе  не прослушивают ?
     -   Какие   у  нас  секреты...
      -  А  нашей работой  интересуются   все -   олигархи,  бандиты, твои  коллеги. За сведения, которые  хранятся  в моем сейфе,  мне  отвалили бы   мешок зелененьких. Кстати, там  материалы  на  Ольховского.  Пухнет папочка, пухнет. Скоро, скоро, тебе как другу говорю,  возьмем за  ухо этого мошенника, загоним под ноготь. Застращаем и сбежит за кордон.  Сейчас никому нельзя верить.  Видел  мою новую  секретаршу ? Так вот я  и  за нее не поручусь.
- Как же вы принимаете на работу?
- А  попросил приятель -  и взял. Если  заплатят хорошо -   продаст шефа  с потрохами.  И побежит отовариваться в  бутики.
- - Да, не занимаемся мы  воспитанием подрастающего  поколения,- согласился депутат.
- Ну  что  у тебя,   выкладывай.  А то работать еще  надо.
   -  Давай-ка  лучше поужинаем  где-нибудь.   Дело  серьезное, касается твоего бывшего зятя. На ходу поговорить не получится.
- При упоминании о Дмитрии  генерал   помрачнел  в  предчувствии  недобрых  вестей, приосанился   под  мундиром,и, бросив взгляд на расшитый  золотом  погон,  произнес задумчиво:
  - Ну давай, коль  так
-    Кочкарёв  взглянул на свои наручные золотые часы с  собственным  портретом на циферблате
 – Подъезжай-ка ты в семь ноль-ноль, пока я  тут  управлюсь, Знаешь кабак такой , «Изысканный вкус» называется?   
   - Кто же не знает. В  гостинице «Россия» на углу, на первом этаже.
   - Да , да, да!  Там отменно кормят и публика  солидная.      

00000000000


    В  огромном  зале  фешенебельного  ресторана   только-только собиралась   публика.  Музыканты   заняли место  на эстраде.
Владимир Тимофеевич  открыл  меню  и   покачал  головой.
 - Ты не в меню  смотри, а  на официантку, я и так  знаю, что мы с тобой закажем, - пошутил прокурор.
 -  Да насмотрелся  уж – хватит! Ну  и  цены…
 -   А ты   как хотел - элитный кабак.  А сервис какой, кухня! Каждое  блюдо – произведение  кулинарного искусства. Хозяин заведений мой приятель, начинал свою деятельность с кухонного рабочего,  а теперь владелец ресторанов, элитной гостиницы. Здесь еще цены божеские.
      К столику подошел  известный отельер и ресторатор  Григорий  Михайлович, респектабельный господин невысокого роста  с  моложавым  ухоженным лицом  и, несмотря на   шестьдесят с лишним, подтянутый  как  курсант  военного училища.
    Этот человек объездил весь мир. Заядлый футбольный болельщик. Кочкарев познакомился с ним в США во время проходившего там чемпионата  мира по футболу.
  - Садись,  Гриша, - сказал  прокурор. -   Вот   познакомься,  депутат Госдумы  господин Горелов.  В  Кремль   ездит, как к себе на дачу. Наш человек, имей в виду.
 Григорий Михайлович  улыбнулся  Горелову  и  обратился  к прокурору:
 - Давненько вас не  было...
- Так ведь на нашу зарплату не разгуляешься. А тут вот друг пригласил. Ну  как, Гриша, станет «Спартак» в этом году чемпионом?
- Да станет, наверное ...
- Я хочу летом , Гриш,  махнуть к вам в Кисловодск водички попить. Ты построил уже свою гостинцу
- Построил. Буду рад Павел Кириллович...
 За соседнем столиком появился человек  с  обаятельной  улыбкой  на  красивом благополучном  лице,  похожий на главу  управделами  президента.
     И  Григорий Михайлович, извинившись,  перешел к его столу.   
    - Здесь у Гриши  столики  проверяются  круглые сутки на предмет прослушивания. - Так что  говори,  не сомневайся.
    -  Ты помнишь, я  рассказывал тебе,  как  твой   зятек  мне праздник устроил с сауной и девицами?
    - Бывший  зятек, ну?
   - Так вот:  он мне бандерольку прислал и,  хотя   без обратного адреса, но сомнений быть не  может -  это его работа . Ты сам  мне посоветовал гнать негодяя в шею куда подальше,  а он в отместку -  видеокассету,  где  я с девками, сам понимаешь. Да еще и выпивший, сболтнул лишнего. А сболтнул, как мне сейчас кажется, потому, что мне в коньячок подмешали какой-то гадости. Понимаешь: чтобы при случае за горло взять.
  - Ты смотри, какой шустрый.   Видеокомпромат, говоришь! Шантажист проклятый. Это уже не шуточки.
-Да какие уж там шуточки, - уныло покачал головой Горелов.
  Павел Кириллович сам никогда не пользовался услугами барышень, которыми  командовала  у Дмитрия Эльвира Михайловна. Но  пару раз  отправлял  к ней  высоких товарищей. Неужели они  посмели  всех снимать  скрытой камерой. Ответственность ложилась и на него.
 - Он  будет держать нас всех на крючке, - продолжал почти шепотом  Владимир Тимофеевич, и, махнув рукой,  опрокинул  рюмку водки.
-  Он подавиться этим крючком, - заключил прокурор и последовал примеру товарища.  - Я хоть и не такой бабник, как ты, Володя, - с девками у него в сауне не парился, но так это дело не оставлю. Он вернет весь компромат  как миленький…
-  Где  ты найдешь в наше время таких людей, которые  забрав у него компромат, не воспользуются им  сами? Не сделают дубликаты? На кого можно положиться? За такое кино, сам понимаешь, отвалят большие деньги, и дело с концом.   
-   У нас есть люди, на которых мы сами имеем  компроматы,  неопровержимые доказательства для возбуждения уголовных дел  с  радужными судебными перспективами.  Которые обязаны нам по гроб жизни. Они и сделают все. Но  ты мне будешь обязан, Вовчик.  Ой как должен...
   - Да я за тебя  Павел ...
  -  Не  забудь только, когда  там окажешься, наверху, кто тебя спас.

000
    2.

      На  следующий   день,  после  встречи    Горелова   с   Павлом Кирилловичем,   люди   в   масках   ворвались  в  офис  охранного  агентства «Щит»  и  устроили  там  настоящий  погром. Ничего не объясняя, выставили  за  дверь  всех, кто находился внутри.  Забрали всю документацию,  изъяли  жесткие диски из компьютеров, обесточили  и  опечатали  помещение. Директор агентства, вытолкали пинком под зад за то, что назвал  происходящее беззаконием и вздумал грозить  серьезными последствиями. Однако тот не унимался. Тогда командир подразделения не раздумывая ткнул его  электрошокером в шею,  и   дебошир  потерял сознание.
   Когда его привели в чувства, он   долго звонил   своим покровителям, но не мог  ни до кого дозвониться.
   Это была акция устрашения. Криминальному сообществу не дали опомниться. С  самого раннего   утра    началась  операция  по  нейтрализации группировки Хромового.  Бойцы  СОБРа   вламывались  в  квартиры   спящих  бойцов группировки и их авторитетов. Сгоняли тепленьких  с  постели  резиновыми дубинками, заставляя   одеваться  во  что   придется,  и   пинками, выталкивая на улицу.   На фирмах, контролируемых группировкой  Хромого, проводились повальные обыски.  Возмущавшихся  клали на землю,  били ногами, не позволяя поднять головы. Там, где не за что было зацепиться, подбрасывали оружие, наркоту, тротил.  В разных районах   Москвы  милиция  останавливала  крутые иномарки  группировки. Машины отгоняли на штрафплощадки, водителей и хозяев увозили в изоляторы.  Самого Хромого взяли ночью в собственном казино. Как только  появились бойцы в масках, он послушно вытянул руки, на которых тут же защелкнулись  наручники.  Лучше уж менты,  чем  конкуренты со стволами. Он сразу же одернул охрану, которая  рванулась к нему на помощь.  Хромой прекрасно  понимал, что если «маски»  бесцеремонно врываются в его частные владения,  значит дергаться бесполезно - санкция получена  сверху.
   К полудню самая  активная и авторитетная часть группировки была изолирована.   
      В одиночке Бутырской тюрьмы   Хромой, как ни странно, испытал приступ ностальгии. Даже слезы навернулись на глаза. Вспомнились годы, проведенные в крытых тюрьмах и лагерях.
 Тогда не было пейджеров, сотовых телефонов. Даже письмо отправить было проблемой. О побегах  и не помышляли.
      Ему не нужно было ломать голову, чтобы догадаться  о причине своего ареста. Это Димон замахнулся на власть, как пить дать, вот и результат.
    И все же, когда  через несколько часов к нему в камеру вошел следователь из прокуратуры он спросил  удивленно:
      - За что?
    Следователь по особо важным делам, или «важняк», как таких  называл  сам Хромой, достал  из  портфеля  толстую папку и потряс ею перед угрюмым лицом Хромового.
  - На вас тут столько, что хватит на троих. Заказные убийства,  похищение людей, связь с  боевиками, подготовка теракта в  центре столицы. Не надо было  лезть в большую политику.
 - Что вам  нужно  от меня? Какую политику?!
-   Прекратите валять дурака. Теперь вам придется  сотрудничать с нами, иначе потеряете все.
- Сотрудничать? А разве я  с  вами не сотрудничаю?  Сколько денег я отвалил  вашим коллегам,  вытаскивая своих дружбанов и подельничков. Сколько на эти бабки  куплено особняков и крутых тачек. На чьи деньги их дети учатся и  шатаются  по  заграницам.
   -  Я не знаю, кому вы и что передавали, но попутно замечу: вам деньги тоже не с неба падали. А  потом – вы ведь ментов больше кормите, да судей, а  я следователь прокуратуры. Причем, учтите, по особо важным делам.
   - Адвоката мне! Шалевича! Он вам все  втолкует.
   -   Так ваши адвокаты  все по камерам распределены.
   - Вы сами хоть верите в обвинения, которые мне шьете?
         - Объясняю один раз,- нахмурился следак, -  не поймете, пеняйте на себя, уйду и сюда войдут  те, кто не будет с вами церемониться. Ваш подопечный Дмитрий Зарецкий – могли бы догадаться! - подставил вас. Если кто-нибудь из ваших людей хотя бы  шелохнется в его защиту, я вам не завидую. Неужели вы подставите голову под топор  из-за  какого -то смазливого сутенера. В вашем возрасте здоровье нужно беречь. Вы ведь знаете,  собровцы, они  с авторитетами не считаются,  могут насмерть забить.
«Выдашь ты своего дружка, Дмитрия», - вспомнил Хромой слова Пелагеи. – Опять старуха оказалась права. Проклятая колдунья. Правда, нагадала мне долгую жизнь. Только не уточнила – на воле и  в  тюряге».
- Вы согласны с нами сотрудничать?-  спросил следователь,  давая понять, что времени на раздумья не будет.
Хромой  не озвучил ответ, но, прикусив губу,   выразительно кивнул в знак согласия.
  - Если вздумаете шутить шутки, материалам, собранным  на вас будет дан ход. Но до суда вы  вряд ли доживете. Надеюсь, вы понимаете, что я не блефую.
 - Слово Хромого – закон,  вся  страна  знает.
 - Тогда слушайте, что вам предстоит сделать.
0000000000

3.
     Утром  два телохранителя,  в обязанность которых входила охрана Зарецкого,  покинули свой пост. Вместо них подъехали  другие люди. Зарецкий  еще находился в постели, когда  за ним   пришли. Его разбудили довольно неделикатным способом - ударом  бейсбольной  биты   по  спине. Он  подскочил  как   ужаленный.  Два молодых   мордоворота и один респектабельный высоколобый  господин,  похоже,   главный среди  них,  стояли  перед   ним, не  обещая ничего хорошего.  У одного из мордоворотов   из - за борта  куртки торчал  ствол   АКМ,   другой  в  руках помимо биты  держал  наручники.
    Несмотря на умение хранить самообладание в  непростых  ситуациях, Зарецкий сразу же сник и почувствовал, что не в состоянии  унять  дрожь в коленях. Он понял, что охрана его сдала, что за всем этим стоит Горелов, пришедший в ярость, и наверняка не без помощи тестя. «Как  же  я  просчитался. Подался эмоциям, а ведь мог  обыграть их:  свалить за бугор и оттуда диктовать условия. На словах все просто, а на деле вот как вышло.  Но как спасти теперь свою шкуру? А что если эти трое  молодчиков пришли, чтобы забрать у меня  самое дорогое  -  жизнь. Неужели конец? Господи,  если  ты  есть, спаси!  И  я   клянусь  заслужить твое расположение.   Миллион пожертвую  на храм!»
     Эти мысли пронеслись в голове Дмитрия в один миг, как видения страшного сна. Но это был не сон.
      - У нас мало времени, господин  Зарецкий , - сказал  лобастый  со  зловещей иронией, -   не вздумайте тянуть время. Где прячете видеокомпромат?
        Дмитрий  ответил  не задумываясь:
   -  На  даче,   в подвале.
   - А  еще где ?
   - Больше нигде.
    - А ну колись сука, пока башку тебе не расшиб! – замахнулся на Дмитрия битой один из громил.
     - Только не бейте по лицу,  -  закрылся  руками  Зарецкий .  - Я  сказал правду...
          Он рассмешил налетчиков.
      - Нет, вы поняли, господа,  он  беспокоится   о  своей физиономии.   Подумали бы  лучше о своей  заднице, - ухмыльнулся лобастый. -  Вы не  педик  случайно ?  А  ну-ка возьмите у него  мазок на анализ.
      Двое мордоворотов стащили его с постели,  пристегнули наручниками к  батарее.
  - Не надо, не надо, я прошу вас,  не делайте этого , - запаниковал  Дмитрий, - я  ничего не скрыл. - В глазах у него был ужас. - Я заплачу сто тысяч... двести… лимон…
    Несколькими ударами биты по ляжкам, от  которых он   вскрикивал, вздрагивая  всем телом, его заставили  повернуться  задом.  С него  стянули плавки, и он прикусил губу до крови, когда  между ягодиц в  него уперся  холодный ствол автомата.
    -  Где видеокомпромат? Весь, до последней кассеты? – снова спросил лобастый.
  -   На  даче,   в подвале, десять кассет.
  - Врешь !
  - Клянусь Богом!
     На  своей  бывшей  даче, которую отсудила у него Вера Павловна, он  действительно хранил  видеокомпромат, надеясь, что туда никто не сунется.   - Дома - есть что-нибудь ? Хотя бы  один кадр?
 - Не держу... Клянусь...
 -  Стреляй скомандовал лобастый
   Звериный рев вырвался  из груди Дмитрия. В бешенстве он лягнул автоматчика, и тот от неожиданности едва не  свалился навзничь.
 – Ах ты, козел,  лягаться будешь, - и сразу последовал удар  прикладом по голове.  Комната поплыла перед глазами, но  Дмитрий не потерял сознания.
   Повторяю, в  квартире есть  видеокомпромат? -  голос звучал где - то далеко.
  На даче, - прошептали его покусанные в кровь губы.
 Еще один удар прикладом  по голове, и он повалился на пол.
« Когда  они получат, что хотят, то прикончат  меня »
    Его быстро  подняли и привели в чувства.
    Незваные гости перевернули квартиру. Под   видеодвойкой, в тумбочке  плотными рядами лежали видеокассеты: боевики, мелодрамы, триллеры, вестерны,  музыкальные программы звезд эстрады, домашняя съемка.
  - Да тут за день не разберешься!
Они сгребли всю видеотеку в большую  коробку.
  На даче аппаратура есть? - спросил высоколобый у Дмитрия
    - Только телевизор.
 - Хватайте видик и вперед. Провода не забудьте
    - А ты одевайся, живо! И  звони  своей корове.
    - Какой  корове? - ему почему-то  подумалось, что так назвали Веру.
   -   Эльвире Михайловне.

000000000000000000
4.
         Друзья торчали в редакции, когда на  пейджер Максима поступило сообщение от Елизаветы.  И сразу же зазвонило мобильное устройство.
  - Макс,  он у меня на прослушке. Его пытают, требуют вернуть какие-то кассеты . Жизнь его на волоске -  звоню ментам.
  - Ты  откуда  свалилась?
  -  Я  в машине, в двух шагах от  его  дома.
  -  Сколько их?
  - Четверо. Трое поднялись к  нему, один остался в машине.
- Не вздумай  ввязаться  в разборки. Сейчас буду.
- Ментам звонить?
- Ни в коем случае, они ему не помогут
- А если его убьют?
- Вряд ли…
    Максим  на ходу  разрабатывал  план  операции по освобождению Зарецкого.
      Прихватив  Махоча, без дела слонявшегося  по    кабинету,  он   помчался  к  дому на  Маховой.
     Машина  Лизы   должна была стоять за углом, возле кафе, но ее там не  оказалось. Что же случилось?   Возможно, они  забрали  своего «терпилу»  и  отъехали. И действительно через несколько  минут  в  кармане  куртки у  Максима  запикала рация.
   - Да. Говори...
   - Они едут по направлению  к   шоссе.  Преследую...
   - Будь осторожна, не засветись...
     Максим рванул  машину  с пробуксовочкой, и она   понеслась  по сверкающему  лужицами асфальту, в  которых отражались московские  многоэтажки  и лоскутки   неба. Весенние  лучи   назойливо лезли  в  глаза.   Спецкор  нацепил темные  очки. Папарацци потребовал, чтобы ему в конце концов объяснили,  кого  они едут спасать. Но  Максим не торопился   удовлетворить его любопытство.   
     -  Возьми на  заднем сиденье  чемоданчик,  - сказал он  Николаю. -  Открой  его  и  проверь   реквизит.
     - Мы что, едем  на  Мосфильм сниматься? - вытаращился папарацци. - О , Господи, да это же лохмотья  какие –то!
Он достал из чемодана затертые до дыр и запузырившиеся на коленках   джинсы, такую же грязную, заношенную куртку. Несколько париков, накладные бороды, усы,  коробочки  с  гримом.  Одноразовые шприцы, ампулы...
  - А это что? - спросил он, изумленно разглядывая старый  дырявый зонт.   Нет, не  надейся,  я  не  напялю  на себе  эти  жалкие  обноски.
- Напялишь. Куда ты денешься! Предстоит  серьезная  операция по освобождению заложника, схваченного террористами.
- Какая, черт  побери, операция? Ты объяснишь  мне -  в чем дело? Я должен знать, ради чего  рискую  головой. К чему готовиться?
  - Готовься  к  перестрелке, - издевался  Максим. – Правда, с бронежилетом - проблема.
- Ты сошел с ума. Я в такие игры не играю. Останови машину...
-   Ну ладно, похитили  человека, понимаешь? Нет,  в натуре, кроме шуток.   Если даже мы не успеем его вызволить, то и в этом  случае ты не прогадаешь:  сделаешь  кучу  сенсационных  снимков  еще тепленького трупа  на обложку очередного номера.
 - Труп – это,  с одной стороны, хорошо, но как бы саму не окочуриться. А что за  личность?
- Скоро узнаешь, - Максим оставил вопрос друга без ответа
   Напрасно папарацци пытался разгадать, кого им придется спасать, -  нюх ищейки  не подсказал ему ничего конкретного.
  0000
5.

    Развлекательно- оздоровительный  комплекс   “ Мальвина  ” жил своей обычной  жизнью.   Эльвира Михайловна с  утра  собрала  молодое  пополнение в своем кабинете для инструктажа  и  очередной   промывки   мозгов.  Она требовала от своих подопечных полного послушания  и  творческой  изобретательности. Каждая из них, помимо знаний  сексуальных  технологий,  овладела   навыками  массажа  и   искусством обольщения. Почти все они  перебывали   с  ней    в  постели. Среди  них  была   одна  чернокожая  кенийка,  миндалеглазая таитянка,  жительницы   братских республик - полный экзотический набор.  Самой младшей было четырнадцать  - беглянка  из  Житомира. Эльвира Михайловна  напоминала  им, что обращаться  к  клиентам с какими бы то ни было просьбами - запрещается.  Что раскованность не должна  граничить с хамством и вызывать у клиента раздражение.  Что любое  желание   клиента - закон.  Воровство  -  не прощается!  Предательство - жестоко  карается. Она напомнила им, что деньги, заработанные у неё в Мальвине,   они больше нигде не смогут заработать, хотя некоторые и десятой части не отрабатывают их как следует.
- А если он мне бутылку между ног пихает, окурок станет тушить  о мою задницу, - жаловалась новенькая,  - что я должна делать?
- А для чего у тебя мозги? Где твоя женская хитрость? Увернись, придумай что-нибудь. А если не можешь, иди тогда на рынок, торгуй тряпками.
      Звонок  Зарецкого прервал инструктаж. Он  потребовал, чтобы Эльвира   немедленно примчалась   к нему  для  обсуждения   важного   вопроса, который  не хотелось  бы  озвучивать по телефону.
   - Я пришлю за тобой  машину.
   - Да-да, Дмитрий Алексеевич.
      Отпустив девочек со словами «мы еще продолжим этот разговор», она вышла из здания. День выдался солнечный. От весенней   кутерьмы  кружилось в голове. Она  спустилась по мокрым от  подтаявшего снега  ступенькам  к   подъехавшей  машине.
   - А где Василий? - спросила она у незнакомого водителя.
   - Загулял ваш Василий...
     Эльвира  плюхнулась на заднее сиденье,  достала  ментоловую сигарету,   закурила.
    Свернув  за угол,  водитель швырнул   тачку  под арку сквозного проезда  и   резко затормозил  перед  задком  пассажирской  «Газели».  Из  будки  спрыгнули  два мордоворота. Один -  рванул дверь  «Мерседеса» с  ее  стороны.
  - Что такое?! - всполошилась сутенерша,  но   удар  в  челюсть потряс  ее,  и она  поплыла.  Ее    подхватили, потащили  к  будке  « Газели» и  втолкнули внутрь.
 «Куда? Зачем? Кто эти люди?»
Машина сорвалась с  места.  Эльвира  покатилась  по полу. Попробовала  заорать, но  удар битой по спине заставил ее угомониться. На голову ей  надели  мешок для  устрашения.
 За  кольцевой дорогой, на посту ГАИ машину остановили .
  Респектабельный лысый  мужчина в шляпе и очках, сидевший рядом с водителем  показал гаишнику   корочки,  и  тот,  выпрямившись, отдал ему  честь и  пожелал  счастливого пути.
        Недалеко от трассы, в лесополосе,  с нее сняли мешок.   
    Увидев  грозные лица,  а рядом свежевыкопанную  яму,     она зарыдала и проявила готовность отвечать на любые вопросы.
  - Только не убивайте, только не убивайте. - ползала она от  одних ног  к другим. Все скажу, спрашивайте, пожалуйста, спрашивайте ...
   - Это вы девок проверяли на качество? - спросил  лысый  в очках, главарь группы. -  Дай-ка   лопату сюда, -  обратился он  к  одному из троих своих помощников.
   Взяв лопату, он  оценивающе взглянул на черенок
      Она залилась слезами, бросилась к его  ногам.
   -  Слушай меня внимательно: один неверный ответ,  и  я  загоню  эту лопату  ...
    - Я все поняла, я все поняла…

 «Они  убьют меня,  если б  не хотели,  не завезли бы так далеко. А яма для чего?  За что, Господи? В  этом мире происходят такие ужасные вещи, неужели  я больше других заслуживаю смерти? Разве я виновата, что мне дано любить мужиков. Да и за что их любить – они все такие жестокие!»
        Разве могла она подумать, что ее, хозяйку  приличного борделя ,   подбиравшую девочек  для  первых  людей страны, такую  преуспевающую благополучную, превратят в течение получаса в  ползающий   мешок  с  дерьмом.
- Все скажу, все скажу, спрашивайте, - она обвила дрожащими руками  ногу главаря группы.
- Про скрытые камеры в номерах и сауне знали?
- Я не при  чем... Это все они...
 - Где кассеты?
     - Кассеты - забирал Зарецкий?  В  каждом номере, в каждом кабинете установлены видеокамеры. И стала перечислять имена высокопоставленных лиц, посещавших ее хозяйство. Она также рассказала, что  видеотехнику  обслуживал  Николай Скворцов,  электронщик, программист.  Он у них и за электрика был, и компьютеры обслуживал.  Назвала его  адрес и телефон.
«Проклятый Зарецкий, подставил меня.  Но ведь за ним мафия. Бандиты!  Где они? Неужели это конец!».   
 - Так вам  больше нечего добавить, -  спросил  с  леденящей душу  вежливостью главарь группы.
 -  Клянусь Господом ...   Не убивайте только... У меня  есть  деньги ...   я отдам, все отдам... Я  буду молчать…
         Он снял с  шляпу и, печально покачав лысой головой, скомандовал:
- Кончайте!
-   Один из бандитов, стоявший   за ее спиной,  выстрелил.
 Это был устрашающий выстрел, пуля пролетела  над головой Эльвиры.  Не успела она вскрикнуть,  как стрелявший столкнул ее пинком в  яму.
         - Закапывайте, - усмехнулся главарь
    Комки  свежей земли сыпались ей на голову и грудь.
   «Они закапывают меня живой! Как нацисты! Господи, спаси меня! Помилуй!»
    - Довольно, - скомандовал  главарь и наклонился над ямой
  - Я сохраню вам жизнь,  но смерть отныне  будет ходить за вами по пятам. Не забывайте об этом!
 
   6.

  Николай Скворцов   и  его   шестилетний  сын  Сергей,     приготовились  смотреть  популярную   в стране   телепередачу  "Звездный  час",  когда  позвонили  в  дверь.
   -  Это, наверное,  мама  пришла! - спрыгнул  с дивана мальчик   и  помчался  в  прихожую.
 - Давай скорее, Сережка, - торопил   отец. - Начинается...
  Возникшая  вдруг тишина  насторожила Николая.
 - Ну чего ты возишься, Серега! Кто пришел? Мама ?
    Вместо ответа из прихожей послышался  детский плач.
     «Наверное, шутит  Сережка», -  подумал отец.  Не успел  Скворцов подняться с дивана, как в комнату ввалились  трое в масках. Настоящие гориллы.
     -  Скворцов решил, что  это  обычные  грабители. В первую минуту он даже не испугался,  скорее растерялся. Но когда  один   из  грабителей, зажав    рот  мальчику,  потащил  его  в соседнюю комнату, отец  побледнел.      
    Мальчишку  приковали   наручниками к батарее.  Он заплакал:
      - Я хочу к папе!
     Но  дядя в маске,  не такой  виртуальный, как  персонажи  компьютерных игр, щелкнул его по носу и погрозил пальцем.    - Молчать! А  не то  - не увидишь больше папу
    -  Вам  что,  ребята? –  с трудом   выдавил  Скворцов. -  Может, вы квартирой ошиблись?
        И в самом деле,  Скворцовы  жили  довольно  скромно, чтобы их грабили средь бела дня такие серьезные типы
   -  Нет, не надейся, - сказал  один   из  «грабителей», -
в нашей конторе ошибок не бывает.
   - Пожалуйста, берите что хотите. Только  ребенка  не трогайте!    Я прошу вас! Его в   прошлым году  соседская собака укусила, так он всю ночь потом вскрикивал. Заикается до сих пор. Не пугайте его, я все отдам...
   -   А что  у тебя есть?
  Скворцов виновато пожал  плечами
   - Аппаратура есть. Кожаный плащ, сберкнижка...
   - И все?
   Там  в  шкафу, загашник  у жены:  золотые сережки, колечко с бриллиантом. И  деньги! Полторы тыщи долларов.  И вот еще, -   он снял с  руки часы и  перстень. - Берите...
  - И все?
  - Хорошо, я все расскажу: я разработал новую программу для детской игры. Она принесет  миллионы. Вы, наверное, за ней пришли? Но она еще не готова…
   Кто-то  сзади лягнул  его в
спину. И он вдавил голову в узкие плечи.
 -  Слушай  теперь нас, дружок:  у тебя есть шанс спасти жизнь своему сыну, за твою я пока не ручаюсь. Где  кассеты, которые ты записывал для  Зарецкого?
 - Какие кассеты?  - удар в челюсть и  Скворцов  ощутил солоноватый привкус крови  во рту. Потом еще удар, и еще, и он повалился на пол. Оглушенный тупой болью  он  не мог поднять головы. Где-то рядом валялись его очки. Без них он ничего не видел.  Он шарил ладонями по полу,  но не мог их найти.
 - У нас нет времени  на раскачку. Еще один такой  ответ  и ты потеряешь сына.
     Скворцов сразу же понял:  испытывать терпение этих людоедов  бесполезно.
 "Стоит ли   из- за  негодяя Зарецкого рисковать жизнью ребенка.
   И зачем я с ним связался!»
   - Я передавал  кассеты  Дмитрию Алексеевичу.
   - Камеры,  ты  устанавливал?
   - Да, я  установил  в номерах и сауне скрытые камеры.  Я только исполнитель чужой воли. Стрелочник, понимаете. Если бы я отказался, они бы меня убили.
 - Ты делал копии?  -  прозвучал над  ухом голос   человека  в маске.
   Скворцов  пытался  подняться на локтях с пола, но задававший вопросы бандит наступил ему на грудь, затем   придавил ему  горло каблуком  ботинка.   Смотревшие на  него   из   прорезей  маски  глаза  его мучителя лихорадочно  блестели и  даже казались дьявольски  привлекательными.
"Они пришли  за  моей  душой"
      - Какие копии? - прохрипел Скворцов.
      -  Разве ты не оставлял себе копии? Ну, чтоб  потом продать их за хорошие бабки?  Ты же не глупый человек, не так ли?
  - Вы убьете меня?
 За стеной снова заплакал ребенок.
 - Ты не о себе думай, а о нем,  -   кивнул бандит  в сторону стены, за которой находился сын. Твои  игровые  сто  жизней не спасут его. Ты,  по - моему , вообще живешь  в каком-то виртуальном мире. Где копии?
 - Я не отставлял копий, я честный человек...
 - Ах, он честный человек!
   Скворцов словно прозрел в этот миг: оказывается, миром правит зло, и правит только потому, что мы все, так или иначе, способствуем этому. Тогда на кого обижаться,  если  в один черный день оно врывается  к тебе в дом. Неужели он никогда  не закончит  кандидатскую диссертацию, не запустит   спрограммированную им  игру. Валентина, жена его, станет вдовой, а сын  сиротой. Неужели  уже  сегодня он покинет этот мир?  Только бы не мучили. Господи! Реформы, демократия,  да зачем  они мне  в гробу?! Обман, все обман, бандитский беспредел. Но зачем они пришли в масках?
    - Спрашиваю в последний раз: где копии?
- Ребенком клянусь – не оставлял, - простонал Николай и сразу же  получил  удар в голову.
- Ты, по-моему, сломал ему челюсть, - один из бандитов  наклонился над неподвижно лежавшим Скворцовым.
    - Он, кажется, не дышит.
    - Туда  ему и дорога! Он заслужил свою смерть.
      
       Жену Скворцова удивило, что   входная дверь не была заперта и что ее никто не встречает.  Увидев  ребенка,  прикованного  наручниками к батарее, она бросилась к нему с криком: «Что  случилось, сынок?!»
          -     Па – па,  па-по-чка мой, па-па, - всхлипывал мальчик.
      Она    вбежала в зал. Муж лежал  на полу перед включенным телевизором, спиной  к двери.   На экране   неизменный  ведущий  популярной детской телепередачи " Звездный час " вручал  приз  победителю   игры, мальчику из Украины.
       - Николай! - вскрикнула жена, еще надеясь на чудо.  Но  муж  не шевелился. Она упала на колени, обняла его.   Положила  голову ему на грудь и стала прислушиваться, в надежде, что муж все-таки жив.

000

7.

Белый   «Жигуль»  Елизаветы  стоял  у  обочины дороги, недалеко от поста ГАИ.
 - Наконец,  - вздохнула  Елизавета. – когда подъехали ребята.
- Что  случилось? - спросил Максим.
 - Я упустила  их из   виду.  Разве за ними угонишься  с  таким  движком. Пересела в целях   конспирации  на  эту   колымагу – и на тебе,  -  она  хлопнула ладонью по капоту. - Это еще  полбеды:  меня  задержали  на посту…
- Куда же его везут?
- Не знаю, Макс! Знаю только по разговору, что на дачу.
 - Эх, ты, - Мата Хари!  - усмехнулся  папарацци. Он положил ей руку на плечо.   
     Елизавета печально свесила голову. И папарацци в приливе  чувств приобнял ее  за талию и чмокнул в щечку.
    - Да пошел ты, -  с досады Елизавета  стукнула  его локтем в живот. От неожиданного резкого удара  Николай сложился, выкатив глаза, словно в горле застряла кость.
    - Что, дыханье сперло?  А ну-ка,  присел - встал, присел – встал, - скомандовала  Елизавета.
  - Ты  что   делаешь?  Я же пошутил, - ворчал папарацци, отдышавшись.
 - Ну не  обижайся,  - она обняла его и в знак примирения  поцеловала в щеку.
 - Все, женюсь! –  вздохнул Махоч, прикрыв от  удовольствия глаза.
    Максим прокручивал в голове последние события, сопоставлял  факты.
 - Так говоришь,  на дачу? Не  расстраивайтесь, ребята, я, кажется,  знаю, куда они  поехали.
   Максим был  уверен, что  Зарецкого  увезли на  его бывшую дачу.  Он  возил туда Веру Павловну.
-Это недалеко, друзья, по коням.
Захлопали дверцы, и они помчались по трассе к дачному поселку. Они остановились метров за сто от дачи  Веры Павловны.
    Все трое надели парики, Максим наклеил  бородку и  усы, стал совершенно неузнаваем.   
      Несколько минут  потребовалось, чтобы оба изменили внешность.
     Они прошли сосновой  рощей и вышли прямиком к воротам дачи.
    -   Ты будешь ждать нас в кустах, без команды не высовывайся, - сказал Максим другу.
    - Нет, я  пойду с  вами запротестовал  папарацци.
     -Нет, ты останешься здесь! – настоял Максим. - Держи рацию, когда понадобится, мы тебя вызовем.
За высокой кирпичной стеной   виднелась  мансарда  и  крыша из итальянской черепицы.   
     Елизавета осталась у ворот, а  Максим, пригнувшись, пошел вдоль забора и скрылся за поворотом
   Через несколько минут Елизавета несколько раз уверенно нажала  на кнопку звонка.

8.

Действительно, в подвале дачного дома, под кучей  хозяйского  барахла, обнаружилась та самая коробка с кассетами, о которой рассказал Дмитрий. Лобастый главарь группы, в  больших темных очках,  просматривал  кассеты  на  видеодвойке в  режиме ускоренного воспроизведения.  А помощники  били  Зарецкого, надеясь, что неудавшийся «видеошантажист»,  вспомнит, где еще  у него спрятан  компромат. Его утюжили по ребрам кулаками, обхаживали битой по спине и плечам. Стисну зубы, Зарецкий упрямо повторял, что не было никаких копий  и  глухо стонал от  боли, а еще - от унижения и собственной беспомощности.
    «Только бы выжить, только бы вырваться из плена – из- под земли достал бы гадов».
    - Где еще прячешь кассеты?  Копии есть?  - орали налетчики.
    - Я вам все сказал
     Наконец главарь оторвался от экрана и многозначительно подмигнул  одному из помощников. Тот понимающе кивнул и сразу же накинулся на Зарецкого.
- Я не верю тебе, понимаешь?! А  ну открыл рот!
    Зарецкий никогда не был набожным. В его жилах текла еврейская кровь бабки,  польская – отца,  татарская - матери, он даже не знал, какому  Богу молиться «Господи, помоги! -  не тот, которого придумали люди, а тот, который единственный,  настоящий, -  помоги  рабу своему грешному и я построю храм в твою честь!»  - эта мысль пронеслась  в его сознании, когда,  казалось, рассудок перестает соображать.
           - Пасть,  говорю,  открой, сука!
     Закрыв глаза и весь внутренне сжавшись, Дмитрий разжал челюсти.
     - Сейчас свинца глотнешь, если не скажешь, где еще прячешь кассеты.
  «А ведь Пелагея говорила, жить мне до глубокой старости».
     В это время в прихожей  зазвенел   музыкальный  звонок.
         Лобастый главарь налетчиков  приказал   одному из своих  помощников   пойти  посмотреть, кто  пришел, а  другому - подняться  на  мансарду  и   оттуда,  из окна,  подстраховать товарища, третий помощник остался с ним. Максим  тем   временем  перелез через забор  и  спрятался за «Мерседесом», на котором приехала преступная группа. Водитель, сидевший за рулем, словно почувствовав неладное,  вышел из машины и сразу же оказался на земле, получив мощный удар в челюсть и инъекцию в шею..
   Когда посланный главарем бандит, пряча автомат под  курткой, направился к воротам, Максим проскользнул внутрь дома.
       - Кто там? – спросил  громила  по-хозяйски
       - Открой,  соседка.
        -  Чего надо?
       -  Открой – узнаешь
         Отворив металлическую дверь, боевик с подозрением стал разглядывать  Елизавету. Размалеванная, в рыжем парике, в блестящих темных  колготках  с сердечками, коротенькой юбочке, она  напоминала  девицу  по вызову.
      - А где  Вера Павловна?- спросила Елизавета.
      - Вера  Павловна не приехала.
      - А ты кто?
      - Садовник.
     - Хм,  если   ты   садовник, то  я  балерина, - кокетливо расхохоталась Елизавета.
      - Чего, не похож?
      - А как насчет этого,  садовник, -  она   вильнула задом и  похотливо облизнулась.
         - А ну  пошла отсюда!
      -    Ты чего грубишь, козел...
     - Ах ты сука! - Он хотел  пнуть ее  в живот за козла, но,  угодив на прием,  оказался на земле.  Она добила его  мощным  ударам  пятки  в голову, забрала  автомат.
     Из  окна мансарды  раздалась  автоматная  очередь.  Пули вздыбили асфальт  в двух шагах от  ее   ног.  Бандит стрелял с расчетом, чтобы не задеть  своего напарника.  Лиза,  не задумываясь, выпустила очередь  по мансарде, забежала во двор  и  укрылась  за  деревом.  Наверху посыпались стекла, разлетелись   в щепки  фрагменты  оконного переплета.
     Максим  уже был  за дверью,  ведущую в мансарду. Он мысленно ругал Елизавету, за то что она рисковала собой Услышав  приближающиеся шаги, он замер, приготовившись к атаке.  Дверь открылась,    появился  с автоматом на боку стрелявший в Елизавету бандит. Ударом  локтя  в  лицо,  Максим  сбил его с ног. Бандит повалился на пол,  но еще двигался  и был опасен. Максим воткнул  ему  в    шею иглу одноразового шприца и сделал усыпляющую инъекцию.
      Схватив  автомат, Максим  стал медленно спускаться по лестнице,  сосредоточив внимание  на двери,   за  которой  держали в  плену  Зарецкого.
     Внизу, в прихожей,  появилась Елизавета. Увидев ее, Максим поднес палец к губам, давая ей понять, чтобы она не шумела и не дергалась.
     Дверь, за которой держали Зарецкого,  стала медленно  открываться.  Высунулась голова в маске последнего помощника главаря.
Увидев в прихожей  Елизавету,  бандит вскинул автомат. Но получил мощный удар коленом в живот. Падая, он хотел схватить Максима  за ногу, но  удар прикладом успокоил его окончательно.
Потеряв связь с помощниками, главарь группы запаниковал.
    - Имейте в виду, если начнется штурм, -закричал он  в  бешенстве, я убью заложника!
      Максим  решил   вступить  с   ним  в   переговоры.
    - Господин,  не знаю как вас по имени,     у   вас  три   минуты,  вы окружены  спецгруппой. Немедленно освободите гражданина Зарецкого. Советую не испытывать наше терпение.
    - А ты, любезный мой, кем будешь?
      - Сотрудник центрального УБОПа,  майор  Ребров,  вы   удовлетворены?
      -  Ты рискуешь остаться  без звезды   майор. Если пойдете на штурм я  пристрелю эту крысу, -  ответил  он, держа Дмитрия за волосы, и  тыча  ему в затылок дулом пистолета. – Учти, майор,  за  мной   стоят такие люди, при встрече  с   которыми у тебя челюсть  отвиснет.  Отпусти нас и станешь полковником.   А хочешь,  я  пробью тебе должность начальника  ОВД  столицы. Подумай!
   - У меня приказ доставить гражданина Зарецкого  живым или мертвым, так что думай  сам.
  - Какой вежливый. А ты дашь мне уйти?
 - Дам! Зачем ты мне нужен.
- Так я и поверил. А какие  гарантии? Слово  офицера, что ли?
- Я пойду в заложницы шепнула Максиму Елизавета. Он не успел ее остановить, как она вошла в комнату, в которой  лобастый  удерживал Зарецкого, закованного в наручники.
    Максиму ничего не оставалось, как подыграть Елизавете.
  -   Я  дам  вам  вместо  Зарецкого   заложницу, соседку по даче. С ней дойдете  до машины, а там  хоть на все четыре стороны. Вы  слышите, повторяю еще раз, мне нужен только господин Зарецкий.
-  Где твоя заложница?  Если не шутишь, считай, что ты  уже полковник.
     Елизавета появилась в дверном  проеме.
  -  Я   здесь,  -  кивнула она главарю.   
   “   «Господи! Неужели они пришли меня спасти?» - обрадовался Дмитрий.- Неужели предсказания Пелагеи сбываются?
     -  Отпускай  Зарецкого, а ее забирай, -  сказал Максим, скрываясь за дверью.
 - Ну смотри, майор, я  стреляю без промаха! Прикажи  своим людям освободить путь к машине и откройте ворота. Заложница поедет со мной до поста, а потом я ее отпущу.
 Через  три минуты Максим ответил:
 -Путь к машине свободен, ворота открыты.
 Зарецкий медленно пополз в сторону двери.
« Неужели кто -то решил меня спасти? Может Вера?»
  Елизавета тем временем  с поднятыми руками приближалась к главарю группы.
    - Не так быстро, если не хочешь получить пулю в спину, -  прикрикнул главарь вслед Зарецкому.
« Ну, подожди, козел », - воспрял духом Дмитрий,  - я  у   тебе такой мазок  возьму - до самых кишок», дай только вырваться из западни».
   Главарь  приказал   Елизавете повернуться    к нему спиной, подошел сзади, обхватил  рукой ее за шею,  и  упер  дуло пистолета  заложнице  в  левую  лопатку.
    - Сейчас медленно  пойдем   к машине, цыпочка. Хватай  эту коробку, да обними ее покрепче. Дернешься  - и там, где у тебя сосок,  появится  дырка.  Я дам тебе штуку баксов, -  прошептал  он ей на  ухо,  если  будешь умницей.
     Елизавета послушно тряхнула рыжей головой  и,  внушая уверенность  бандиту, дрожащими руками подняла коробку с кассетами и прижала ее к груди.
   И тут Максима озарила гениальная мысль. Он поднял рацию поверженного помощника главаря и  стал искать нужную кнопку.
   - Пошли, дорогая, медленно и  без фокусов.    Вдруг в кармане главаря запиликала рация.  Стоило ему лишь на миг  отвлечься, как  Елизавета, мастер  восточных единоборств,  уложила его на  пол, завладев  пистолетом.  Для надежности, Максим  навалился  на него  и  сделал  ему  инъекцию со снотворным.
     Елизавета сняла наручники с  Зарецкого. Он   еще  плохо соображал, не веря, что мучения его закончились.
   Лицо Максима ему даже не показалось знакомым. Да и соседку эту он никогда не видел.      
    Папарацци щелкал  камерой, не жалея пленки, попросил Зарецкого улыбнуться в камеру.
    Где группа захвата?- не понимиал Зарецкий, - Где майор центрального УБОПа? И кто  этот бородатый в штатском. Неужели из рук одних бандитов он попал в плен к другим?
  - Кто вы, спросил? –спросил он Максима не в силах унять волнение.
  - Возможно, когда-нибудь  вы  узнаете  об  этом. Мы пришли вас спасти.
  - Кем бы вы ни были, я ваш должник. Дмитрий  Зарецкий  умеет отвечать на добро добром. Может, вас прислала Вера?
  - Не гадайте – придет время, узнаете. Если вам  есть,  где укрыться, садитесь в Мерседес ваших похитителей. На этой машине у вас больше шансов добраться до нужного вам места без приключений.
- Вас послал спасти меня сам Бог, вы мой спаситель!
Поблагодарите лучше «соседку», если бы не она, неизвестно, чем бы всё закончилось.
  - Только дайте знать, кто вы, и я найду способ отблагодарить вас, - обратился он к  Елизавете.
       Уходя, Зарецкий с тоской взглянул на коробку с компроматом, понимая, что забрать её с собой не удастся.

      Когда похитители  Дмитрия пришли в себя, то главный приказал поджечь дачу. Пожарные прибыли, когда  от нее остались одни головешки.  Вера Павловна не очень по этому поводу переживала, поскольку дача была застрахована на сумму, превышающую ее реальную стоимость.   
          Вечером,  когда  Джамиля с тетей Полей, лежа в обнимку на диване, смотрели очередную серию мексиканского сериала, Максим, запершись в своем кабинете, вставил в видео-двойку  первую кассету и нажал на кнопку воспроизведение. Сразу же раздался смех, пьяные женские голоса. На экране появилась  обнаженная оргия, замелькало  лицо человека, которого он видел не раз в Кремле. Он  прокручивал  пленку  в  режиме  ускоренного просмотра. Затем он просмотрел вторую кассету, третью, четвертую и так все десять.  Батюшки! Да здесь все знакомые лица, сластолюбцы, радеющие о народе.
  Теперь все окончательно стало на свои места.  Зарецкого взяли за попытку шантажа.   Узнает ли он  когда-нибудь, что его спас человек, которого он  так ненавидит, которого приговорил  к смерти.
    Сколько же может  стоить эта грязная, покрытая пылью коробка с горой видео-компромата? Как ему лучше поступить?  Если она попадет в руки главного босса,  то все ее персонажи превратятся в его послушных кукол.                Тогда – конец стране.
00000000000000000000000000000000000

                Люсия из прошлой жизни
Владимир Григорян Кисловодский
Главы из романа "Совесть человечества"      

  Проливной дождь лихо выплясывал на мостовых и тротуарах в закатных лучах июньского  солнца.  Максим  подъехал  к зданию  аэропорта  Внуково. Остановил  машину на кругу. Из толпы, сгрудившейся на автобусной остановке, выделилась тоненькая изящная фигурка Люсии. Максим предупредительно открыл дверцу, и она забралась в салон,  отдуваясь и отряхивая с  рукавов кофты капельки  дождя. Максиму показалось, что  молодая женщина  пытается таким образом скрыть свое волнение.
     Он  сразу ее узнал.
     После гибели любимого босса, Люсия   уехала  к  родителям  в   Ростов - на - Дону, там родила  мальчика. Боясь за  судьбу ребенка, тщательно скрывала его появление от московских знакомых и друзей. Кроме родной матери, никто не знал, что ребенок  от  Виктора Ивановича, отца известного журналиста Максима Великанова.
   - Вот не думал, что таинственная незнакомка, претендующая на нашу фамилию   для  своего сына,  это  ты .
 Он  встречался с  Люсей несколько раз, когда приходил к отцу на работу и даже пытался с  ней заигрывать. Еще тогда его удивила, что Люсия, секретарь отца,  встречает его комплименты с холодной вежливостью. Первый раз Люся позвонила Максиму  три  года назад и поздравила его с рождением брата. Максим не придал значение этому звонку, просто бросил трубку, решив, что это дурацкая шутка или какая-то провокация. В течение трех лет она продолжала ему звонить с перерывом примерно в полгода. Она предупреждала Максима, что ему рано или поздно придется признать факт родства  и  сама прерывала разговор. Наконец Максим решил выяснить, кто скрывается за этими звонками. Женский голос казался  журналисту очень  знакомым, но Люся говорила через  платок,  и он так и не вспомнил кому этот голос принадлежит
    - Да, это я,  - кивнула Люсия, -приготовься к серьезному разговору.
    - Скажи только,   к чему  была  эта конспирация  в течение трех лет?
- После ужасной  гибели твоих родителей,  я  боялась за жизнь ребенка.
- Не понимаю, какая связь между  их гибелью и твоим ребенком.
- Тогда слушай.
      Максиму пришлось выслушать   историю  о коротком служебном романе.
    - Чего  же ты хочешь?
  -  Я хочу, чтобы ты  для начала признал факт родства с моим сыном.
    Она  протянула  Максиму фотографию трехлетнего малыша. Малыш был прекрасен. Впрочем, как все дети. Что-то знакомое в очертаниях детского лица показалось  ему.
   - Так ты  была любовницей  моего отца?   У него  как  будто  был не такой дурной вкус.
  - Ну знаешь, - вспыхнула  Лисия.  -  останови  машину!
  - Да сиди ты, не дергайся… я пошутил...
 - Я любила твоего отца, понимаешь ты это?!  - Люся полезла в сумочку за платком. Я  знаю, что ты красноречив. Но речь идет о судьбе моего ребенка, твоего брата. Брата, родного человечка! Будь честен  герой газетных полос. Ты готов признать родство? Мы не  намерены предъявлять материальные претензии. Я хочу, чтобы у Витеньки был брат и он носил фамилию своего отца.
  -   Ты что,  плачешь? – спросил Максим,
  -   Ты   все - таки  опять уклоняешься от  ответа.
  -   Я  был бы счастлив,  если б  судьба подарила мне брата , но...  признать факта родства  на основании фотографии ребенка  и  ничем документально не подтвержденного рассказа о служебном романе, согласись  – это несерьезно.
  - Значит, по -твоему, я мошенница?
 - Почему я  должен  тебе,  вот так сходу, поверить?   Только потому что в глазах у  тебя  слезы,  и ты  без году неделю работала с отцом. Странная ты   все – таки  девушка!
-  Тебе нужна генно-молекулярная экспертиза?  -  Допустим  я докажу тебе, что  мой  Витюшенька  -  твой брат, сын твоего отца – что тогда?
-  Только давай без ситуативных вопросов – сперва  докажи!
-  Вот он - момент  истины! Ты боишься этого!
-  Чего  ты хочешь от  меня?   
-  Я хочу, чтобы мой ребенок  носил фамилию своего отца. Чтоб он знал правду о нем   и  о своем знаменитом брате, чтобы не чувствовал себя одиноким в этом жестоком мире. Я хочу, чтобы ты помог  ему в жизни, если понадобится.  Мне же - ничего не надо от тебя.
 - Если ты меня убедишь в том, что  это  мой брат,  я  готов  на  любые условия.
 - Ты сам это почувствуешь,  когда  встретишься с ним.
- Что же  ты его не привезла?.
- Не получилось на этот раз. Он в Ростове с моими родителями. - Взгляни еще раз, да повнимательнее,   на  фотографию,  и ты угадаешь сходство мальчика с твоим отцом .  Надеюсь ты  не осуждаешь отца?
- Это  слишком деликатная  тема, чтобы  я  ее с тобой обсуждал. Я хочу, чтобы ты запомнила:  все,  что  связано  с  моими   родителями, для меня свято.    Тебя  куда везти?
   - А что - ты  хочешь меня пригласить к себе?
   - К себе не могу.
  - Женился?
  - Боже, упаси!
  -  Ах  да, ты живешь с  какой-то  таджикской девочкой. Я слышала эту историю,  про сестренку.
  -  Это мои проблемы.
  - Максим, может быть,  ты думаешь, что я заставила страдать твою мать. Мы сошлись на кануне гибели твоего отца. Вот в чем трагедия!  У нас был только один миг любви.
  - Один миг любви! А ты ничего не напутала. О какой любви ты говоришь, мой  отец любил мою мать, понятно тебе это?
  -  Не придирайся к словам. Да, он любил твою мать, но это была другая любовь.
  - Так куда тебе везти?
  - В  центр...
    Дальше Максим молчал, а она рассказывала, что один богатый американец  сделал ей предложение, что он сгорает от нетерпения  жениться на ней  и  усыновить ее сына,  и она должна  до конца лета дать ему ответ. Так ли  иначе ей необходимо решить,  чью  фамилию будет носить ее сын.
  «Врет, что бы таким образом заставить меня принять скоропалительное решение, или,  в самом деле, девица на выданье и готовится  бросить нашу великую и  несчастную страну, с ее духовными терзаниями и поисками  справедливости».
  - Почему ты молчишь? - спросила Люся, выговорившись. В глазах ее появился загадочный  блеск.
 -  Мне добавить нечего.  Привезешь ребенка тогда посмотрим.
- Ты  чем - то  необъяснимо  напоминаешь мне своего отца.-  У вас одинаковая энергетика, хотя внешне вы не похожи.
 - Максим  искоса взглянул на  Люсию.  В полумраке салона она была соблазнительна хороша.
-  Вот так, наверное, ты подбиралась к моему отцу...
- Останови   машину  - я  не желаю тебя видеть...
Но   Максим  уже   подъезжал  по указанному адресу.  Прежде чем Люся высочила из салона, он схватил ее за руку
 - Извини, я вел себя по-хамски.
- Ничего. Но тем не менее я сделаю все, чтобы  Виктор  носил твою фамилию.
-  Я завтра  улетаю в  командировку,  вернусь через недельку,  так что – звони.  Ты  снимаешь здесь квартиру?
- Нет, я остановилась у  подруги.
- Удачи!               


Калифорнийская стерва
      
1.
      Океанские волны ласково  накатывались на западное побережье Калифорнии.   Сибилла Берг мчалась  в  своём серебристом "Бьюике"  не видя дороги, как на автопилоте.  В   её   игривом  живом воображении возникали  и  исчезали  персонажи   будущего  репортажа. Она  мысленно просматривала свои  язвительные  комментарии,  бегущие на экране воображаемого  монитора. Скандальная хроника в  любимой   газете была её  родной стихией, в  которой она чувствовала себя,   как дьявол в преисподней.  Хотя это уж слишком.
      Молодая, красивая,  по  американским  меркам,  не богатая, но и не бедная, репортер  престижного еженедельника, она обладала  массой достоинств.  Но более  всего было в ней женского  обаяния   и   безграничного честолюбия.
     Еще она гордилась тем, что её  восхитительные  цв+ета  морской    волны   глаза  и  приятное беломраморное  личико ассоциировались  с образом незабываемой  и неповторимой  Вивьен Ли. О чём, к великой её радости, время от времени  ей напоминали новые  поклонники  и  старые  воздыхатели. Похожа, чертовски похожа. Однако те,  кто  оказывался  мишенью  ядовитых   репортажей Сибиллы  Берг,  прозвали ее  Калифорнийской  стервой!    Это прозвище прилипло к ней  после того, как один   из  конгрессменов неосторожно высказался  по телефону в её адрес. Если бы он знал, что в этот самый момент на него была направлена  камера  местной телекомпании, которую натравила на него журналистка! С этого дня  карьера конгрессмена  провалилась в тартарары.  А Сибилла стала еще популярней

           Из   обгонявших серебристый  «Бьюик» авто  Сибилле  весело кивали и подмигивали   мужчины : " Привет красотка!  " , " Нам не по пути, милашка ?"  “Ну улыбнись,  детка."
     В ответ Сибилла  снисходительно усмехалась,  вовсе не желая  изображать  из себя  эмансипированную  психичку,  -  лишь бы руками не трогали.  Этого  она  терпеть не могла.   Все должны знать: её сердце   и  вся она принадлежит  своему жениху, помощнику окружного прокурора Френку Стемпфорду. Так во всяком случае считала  она сама до последнего скандала.
      Американка  в  пятом   поколении  Сибилла Берг  была  истинным  патриотом своей  великой страны и  всерьёз полагала, что её  бойкое перо, принадлежит   независимой  прессе и служит  интересам  США.
    У неё  было два кумира: Джейн Фонда-создательница аэробики, звезда американского кинематографа  и её муж, телемагнат, хозяин  информационной империи и филантроп - Тэд Тернер. Симпатии Калифорнийской стервы   к знаменитой на весь мир   супружеской паре переросли в культ с того дня , как Джейн Фонда  уговорила  мужа пожертвовать  одним из трёх  принадлежащих ему миллиардов в помощь развивающимся странам.    Прочитав  об этом  в журнале, Сибилла  воскликнула: " Тед  и  Джейн, я  люблю вас !"- и  разукрасила   фотоснимок  на  развороте  журнала отпечатками губной помады.
     От отца немца, банковского служащего,  Сибилла  унаследовала  твердость характера,  пунктуальность  и   чувство  реальности. От матери, француженки, не состоявшейся кинозвезды,  - мечтательную  романтичность, живое воображение, изысканный  вкус.  И   как  в  ней  уживались эти  взаимоисключающие качества,  она и сама не знала.
      Остались позади  нефтяные скважины   с   запахом сырой нефти. Свернув с автострады  на  второстепенную дорогу, она переключилась на мысли о  предстоящей  встречи  с  профессором  Ричардом  О Брайеном.
Этому великому ирландцу удалось  несколько дней назад  подчинить ее своей воле.  Вспоминая  сексуальные  кошмары  той   встречи,  она изменилась в лице. Похолодели  восхитительные  глаза,  сделались  непроницаемыми.
    Профессор Ричард  О Брайен - мировая  величина, светило  в области психиатрии, психолог,  психотерапевт, сексопатолог,  почетный член  многих академий,  к тому же, автор  нашумевших бестселлеров, экранизированных Голливудом,   возглавил список  её    врагов.
   У  него в клинике   находилась   на лечении ее бабка-алкоголичка - госпожа Берта Опельбаум.  От  этой  старой  скряги  пахло  не только алкоголем,  но  и   большими  деньгами.  О  Брайен  - маг и чародей - сумел   освободить  старушку от пагубной  зависимости. Однако профессор явно  перестарался. Видимо,  желая   угодить  покорившей  его с  первого взгляда  журналистке, он добился того, что   госпожа Берта  Опельбаум  отказалась покидать  клинику.  Но что самое поразительное-старуха  совершенно  изменила  своё  отношение  к  строптивой  внучке. Теперь она в   ней души  не чает.
          О Брайен сразу же приметил  очаровательную  Сибиллу,  как только увидел ее   среди   посетителей  клиники. А вскоре,   без долгих  уговоров,  согласился дать ей  интервью. Возможно, профессор  надеялся   таким  образом  закрепиться   в её сердце. А ведь он прекрасно   знал     о     скандальной  репутации   журналистки по  прозвищу   Калифорнийской стерва.   
      
  Вдовец , похоронивший  год  назад любимую жену, американку польского происхождение, О Брайен , казалось, навсегда потерял интерес к прекрасному полу. В общении с  дамами  был  неизменно учтив  галантен, но не более .  И если  дамы, зад+авшиеся целью заполучить почтенного  холостяка ,  настаивали   на  большем, профессор  спешил  остудить их  пыл  воспоминаниями о  безвременно ушедшей любимой жене, которую,  по его словам,   не сумела бы  ему заменить ни одна женщина на свете .
       Однако Сибилла Берг  была уверенно в том, что   увлекла  его  своим неотразимым обаянием. И в самом деле он делал для нее некоторые исключения .  Обычно дороживший  временем, он  мог  подолгу  беседовать с ней  на отвлеченные темы в своем кабинете или прогуливаясь  по аллеям  больничного парка.  Принимал ее в любое время , не заставляя долго ждать в приемной.
       Иногда профессор  делал  крошке Сиби    осторожные комплименты.  “ Вы сегодня еще очаровательнее, чем вчера”, “ Если б я мог сбросить годков десять  - непременно бы приударил за вами , ” “ А знаете, Сибилла, вы, кажется вдохновили меня на создание мелодрамы, хотя  это  не самый  мой любимый жанр.   А давайте напишем  что - нибудь   вместе. Создадим какой-нибудь суперсериал и назовем его Совесть человечества. ”

      Деликатное ухаживание  профессора льстило честолюбивой  Берг,   и даже слегка забавляло. Вот  уж  эти  женщины!  Она ждала, когда профессор  откроет ей свои чувства , чтобы,  утолив   женское  тщеславие ,  сообщить ему ,  что сердце ее  навсегда  занято другим человеком, но ему , в виде исключения, она  позволит   восхищаться собой, правда в рамках приличия и  время от времени  преподносить  комплименты.
   Но профессор не спешил с признаниями, он даже ни разу не  предложил ей вместе поужинать в каком -нибудь приличном ресторанчике.
   А однажды она увидела у него на столе в кабинете распечатанную на лазерном принтере фотографию девушки со славянском типом лица.У нее были большие карие глаза с лунным отливом. Сибилла ни за что не призналась бы себе, но почувствовала, что колдовские глаза незнакомки, не менее очаровательны ее, Сибиллы, восхитительных глаз. Почему-то  ей показалось, что  не она, а именно эта девушка покорила сердце профессора.
   Заметив заинтересованный взгляд  Сибиллы остановившейся на  фотографии, профессор сказал как бы между прочим:  "Это девушка - племянница моего русского коллеги. Она прекрасно поет и танцует.  У нас в Америке, при  хорошем продюсере,она могла бы стать мировой звездой. При этом она обладает уникальным даром предсказывать события. Представьте, она предвидела гибель своего мужа в бандитской разборке, но он пренебрег ее предупреждениями и сделал ее вдовой в двадцать пять лет.
   
   "Что ж, он вдовец, она - молодая вдова,- продумала Сибилла, - а говорил, что  после смерти жены  не сможет никого полюбить."   
   С тех пор профессор стал  казаться ей весьма подозрительным и странным типом .
   Все больше приглядываясь к  нему , Сибилла   вскоре вбила себе в голову , что он  не так  безгрешен ,  как кажется.  Внешняя  добропорядочность,  международный  авторитет почтенного  ученого, гуманиста,  правозащитника не смутили  репортерское чутье Сибиллы Берг , она  не смогла бы  привести ни одного вразумительного довода  в  защиту свои подозрений ,  но чувствовала нутром, что в стенах клиники творятся какие - то   загадочные  темные дела да и сам профессор темная личность..
      
     Мэтр психиатрии  и писатель в одном лице- Ричард О Брайен черпал вдохновение для  будущих   бестселлеров  в стенах своей клиники,  где находились на излечении  не только  заурядные  идиоты. В большинстве своём прототипами  героев  книг  профессора,  широко  раскупаемых по миру , общий тираж,  которых давно перевалил за  десять миллионов, были  серийные убийцы,  маниакальные насильники, жертвы сексуального безумия.
       Ричард О Брайен    много  времени  и   сил  уделял  научной  и  общественной деятельности.  Участвовал  в  международных симпозиумах, вел  обширную  переписку с учеными многих стран мира.  Печатался  в  журналах по  психиатрии.  В начале шестидесятых будучи  студентом  вместе с  борцами за  права чернокожего  и цветного  населения   совершил  марш  мира  к  Белому дому в Вашингтоне. Скорбел о гибели Мартина Лютера Кинга.   Протестовал  против войны во Вьетнаме. Защищал интересы  сексуальных меньшинств.
       Не раз   выступал экспертом-консультантом  в громких судебных процессах. Его  судебно - психиатрический вердикт   мог  спасти человеку  жизнь  или обречь на пожизненное заключение. Он покорял присяжных заседателей  не только  яркими примерами  из  своей  лечебной  практики   и   научными   выкладками,  но  и  пафосом  проникновенных речей .  Некоторые   подсудимые  после  таких выступлений    попадали   к  нему  в   клинику  на   принудительное   лечение.
         О Брайен  был  фигурой  влиятельной  и   могущественной, необходимо признать - с  ним  считались сильные мира сего.  Младший   брат   профессора - Хелберт  О Брайен был, как любил   говорить сам  профессор,  большой задницей  в ЦРУ.  Возглавлял какой - то сверхсекретный особый отдел.
         В клинике профессора лечились  не только  маньяки  и  такие старые зануды, как спятившая  бабка  Сибиллы.  К  нему  обращались за   помощью   известные политики, звезды  кино, эстрады,  магнаты,  принцы. Они приходили сами,  приводили  своих жен, любовниц,  детей. Он лечил  их от наркомании, алкоголизма,  клептомании и  других зависимостей.  Возвращал  им  потерянную память, утраченный  сон, душевный  покой ,  уверенность  в своих силах, любовь   и  уважение  родных и  близких,  сослуживцев  и  начальства .  Восстанавливал старцам эрекцию, а женщинам  дарил  счастливую  возможность наслаждаться   полноценным оргазмом.  В основном это были политические  деятели  , высокопоставленные чиновники, члены правительства,  боявшиеся  разоблачительных скандалов, ставившие  превыше всего карьерные соображения.
         Однажды  один  техасский  мультимиллионер  привёз  к  знаменитому  профессору своего заблудшего  сына  - транссексуала.  Никто не мог помочь несчастному отцу в его горе. Бывший  ковбой Джони вообразил себя Джиной и готовился  в тайне от отца  к  операции  по  изменению пола . Ходил во всем женском. Все больше приобретал  манер и привычек слабого пола. Пока просто не стал сбивать с  толку мужиков. Некоторые ловкачи, не подозревая,  что  висит между затянутых в лосины изящных ног  красотки "Джины,"запускали туда руки и  потом  долго хватались за голову.
        После беседы с профессором,  произошла умопомрачительная метаморфоза.  Джина снова превратилась в  ковбоя Джона.  Выбежав из кабинета профессора,  парень стянул с головы парик и стал срывать  с себя женскую одежду.      
         - Вы  - сущий  дьявол,   - воскликнул  счастливый  мультимиллионер  и,  обняв  профессора, вручил ему чек на  сто тысяч  долларов.
         Сила  внушение этого  человека поражала. После встречи с ним, в зависимости от его   воли и желания , у  собеседника  оставалось  или тягостное ощущение  дискомфорта,  или -внутренний  гармонии  и  полёта.
      Что же скрывалось за внешней добропорядочностью известного  и  широко почитаемого в стране человека.  Конечно же, он был небезгрешен.  Да и возможно ли это с такими сверхспособностями.    Обладая властью над людьми он, как паук, опутывал души своих пациентов  и хранил  в  недрах своего могучего мозга, точно  в  памяти  компьютера, чужие тайны  и   страхи.  Он часто нарушал  врачебную этику, выведывая  под  гипнозом  у своих пациентов  необходимые  для  ФБР и ЦРУ тайны.    Да и конфиденциально  помогал  сотрудникам  грозного  ведомства  устанавливать  правдивость показаний людей,   которых там  допрашивали. В принципе для него достаточно было одного взгляда, чтобы понять,  говорить человек правду или лжёт. В этом смысле он был незаменим.  Надежнее детектора лжи.
Говорят, он лелеял надежду стать когда-нибудь губернатором штата. А еще -  получить Нобелевскую премию по литературе.
           И этому  человеку Сибилла Берг, решила объявить войну.
           Однако -  держитесь ,  профессор,  если  Сибилла возьмется за перо - брызги разлетятся по всей Америке.               
   А пока Сиби была в отчаянии. Если бы кто-то сказал  ей , что она так быстро окажется  в  постели  О Брайена, гордая и самолюбивая Сибилла выцарапала бы  негодяю  глаза , исхлестала  бы  пощечинами.
           Несмотря  на  свои  шестьдесят  профессор   выглядел  довольно прилично. Высокий, подтянутый, с густой  седой  шевелюрой , крупными, но не лишенными   мужского  обаяния  чертами.  Проницательные, глубоко посаженные  карие глаза,  густые как у Каупервильда брови.  Глубокие морщины на высоком лбу, крутой подбородок с ямочкой - всё внушало уважение и говорило о сильной волевой натуре.
     Сибилла  не находила себе места, она казнила себя за то , что  изображала  профессора в своих статьях выдающимся гуманистом  и  величайшим  мастером  психологического триллера.   Она тогда   искренне верила, что О Брайен именно такой.  Но ничего он скоро испытает на себе ядовитые уколы ее журналистского пера.  Движимая  неутолимым  профессиональным  любопытством, в предвкушении громких сенсационных разоблачений, она шла  на опасное сближение с ним - заигрывала, кокетничала,  пока   не очутилось  в объятиях коварного обольстителя.
    В тот злосчастный день  Сибилла  как обычно приехала навестить бабушку Берту. После короткого теплого общение с ней,  заглянула  к профессору в кабинет.  Бесстрашная  Сибилла  сразу же почувствовал тревогу .  Точнее -  трепет, который испытывают травоядные перед сильным хищником. Он  смотрел на нее какими - то другими глазами. Будто в них открылись две мрачные бездны.  Он пронизывал ее свинцово - ласковым взглядом, словно пропускал по ее жилам  ток, и она вся внутренне сжималась, чувствуя  мощную энергетику  сильного духом человека. Она  знала,   что профессор обладает   гипнотическими способностями и  как могла  сопротивлялась дьявольским чарам, стараясь  контролировать  каждый  свой  шаг,  но  явно переоценила свои силы. К+ак она могла поддаться его м+агии. Коварный соблазнитель. Дьявол во плоти !  Она не успела опомниться, как лишилась воли, обмякла, позволила хозяйничать волосатым мерзким рукам на своём теле.  Она  никак не предполагала такой развязки. Она   уверена,  что он подлил ей какой-то гадости.  Иначе - как она могла по доброй воле раздеться в его кабинете,  улечься на диван и о Боже милостивый! - испытывать при этом наслаждение. Какое счастье, что в дверь постучали, и она, быстро  одевшись, вышла из кабинета, не позволив ему довести дело до совокупления.
     Ее передернуло от воспоминаний,  и она глубже придавила педаль акселератора.
          А ведь  тело её  должно принадлежать только Френку Стемпфорду -  любимому   жениху, помощнику окружного прокурора. И  как её  угораздило  рассказать  обо  всём  ревнивцу Френку. Чтобы любимому  было  легче  представить какую сексуальную драму ей пришлось пережить, она  старалась  не  упустить  ни  одной  интимной  подробности и не жалела красок. А рассказывать она умела.   И  Френк  в отчаянии  едва  не бросился  в  Гудзон. Исповедь святой грешницы  ввергла  его  в  пучину  страшных  подозрений. Потенциальный обвинитель, будущий  прокурор, Френк  не поверил  в  невинность Сиби. Он  не мог допустить,  что  столь добропорядочный господин , как профессор О Брайен,  рискнул  бы  карьерой  и  своим добрым именем  из-за  мимолетной сексуальной забавы - пусть даже с такой очаровательной крошкой , как его Сиби. “Не маньяк же  этот О Брайен ! ”
       Но всё ,  что  не делает Бог, - к лучшему.  И эта  интрига может  иметь далеко идущие непредсказуемые последствия.  Куда же она приведет отважную, чрезмерно любопытную  и  немного беспечную Сибиллу?  Потеряв покой, а потом  и  любимого, она  жаждала мести. И  даже достала из сейфа миниатюрный дамский  пистолет  и долго и угрюмо  разглядывала его. Потом,  убрав пистолет на место, стала  перед зеркалом , заглянула в свои обиженные зелено-голубые глаза,  словно испрашивая  совета.
         Первое, что пришло ей в голову - бежать к своему адвокату. "Нет-нет,"- опровергла она себя,-  в начале следует сходить к  психотерапевту.  Да и  не мешало бы  поплакаться в жилетку  своему боссу - старому инквизитору Джону Хемреку " Но в  конце концов, пришла к мнению, собрать их всех и устроить  небольшую пресс-конференцию, чтобы совместно разработать план  по разоблачению   сексуального монстра. Сообща они засадят  урода за решетку.
     Она уже представляла себя  в зале суда , в качестве потерпевшей. Обвинительную речь прокурора, Френка Стемпфорда, конечно.  Бледное лицо адвоката,  профессора, который, исчерпав аргументы  защиты,  близок к обмороку.  Вся Америка замерла в ожидании  перед  телеэкранами .  У здания  правосудия- пикеты демонстрантов с  плакатами: " Мы с тобой, Сиби ! ," "Смерть насильнику!" Корреспонденты  ведущих телерадиокомпаний  и  печатных  изданий  приготовились  к  встрече победительницы.  Триумф неизбежен!  Но вот  О Брайен  обращается с  последним  словом  к  присяжным заседателям  и  на  их  глазах проступают слёзы  восторга  и  умиления. Его единодушно оправдывают,  репутация Сибиллы Берг покрыта позором.
  Конечно же, она проиграет.
   "То, что вы нам рассказали, - скажет адвокат О Брайена, - неудачная попытка оклеветать моего  подзащитного, всемирно известного  психиатра и писателя, который является гордостью нашей страны. Если бы он  ввел вас в состояние гипноза, чтобы овладеть вами, то вы бы ничего не запомнили. Ни то, как разделись бы перед ним, ни то, как  легли бы обнаженной на его диван. Все это плоды вашей фантазии. Вам очень хотелось прославиться на всю страну и, возможно, отомстить профессору, безутешному вдовцу, как раз за его равнодушие  к вашей особе. Но вы напрасно надеялись  обмануть  присяжных заседателей и  миллионы американцев, которые вначале подались на вашу клевету, но теперь сильно разочаровались в вас.
   
    «Извращенец! Проклятый маг! -  возмущалась Сибилла. - Кто следующая жертва твоего  зараженного больными фантазиями воображения?  Да тебя самого надо лечить, в твоей же клинике!   
 «Нет,нужны веские доказательства его общественной опасности», сказал она себе твердо. И  поехала  к нему, чтобы установить в его кабинете подслушивающее устройство.
 Ей   стоило  больших  усилий  снова встретиться с заклятым врагом, мирно   беседовать  с ним  и даже  кокетничать. И все-таки она была обворожительна. В  ее восхитительных   глазах струилась мечтательная влюбленность.  Гены  матери  француженки торжествовали в ней.  Актриса-ничего не скажешь. Возможно, О Брайен решил , что девчонка увлеклась им, и  заговорил  о сокровенном. О  том, какое счастье возвращать  безнадежно больных  и , казалось бы,  совершенно потерянных для общества людей ,   родным и близким, к  нормальной активной жизни.
       Он подошел  к окну  и  пригласил  Сиби  вместе  с   ним  полюбоваться  на  мирно пасущихся  под  присмотром  бдительного  медперсонала  невинных  овечек - пациентов клиники.
     Воспользовавшись тем,  что  профессор  стоял  к  ней  спиной, Сиби  незаметно прикрепила  к   изогнутой  ножке письменного  стола мощный  радио жучок.  А вдруг  и  удастся  узнать что-то  интересное !  Калифорнийская  стерва торжествовала.  А как  же  закон,  запрещающий  вторгаться  в личную жизнь?   Начхать...
    Сиби  надеялась, что профессор в разговоре с ней  хотя бы вскользь коснется той  кошмарной ночи и ,  может быть, осознав  подлость содеянного, покается.  Вместо этого О Брайен, делал  вид, что ничего не произошло. А под  конец  беседы как в ни в чем ни бывало предложил  ей,  на  выбор,   махнуть на  его спортивном  самолете  в какой-нбудь   городок на  побережье и  провести  вечер  в  приличном  ресторане. Сиби не легко было отказаться от заманчивого предложения,  но  благоразумие взяло верх над любопытством и жаждой  мщения. Она не решилась искушать судьбу.  Сославшись на занятость,  она пообещала  как-нибудь  в следующий  раз  воспользоваться любезным приглашением  профессора. И  переведя дух,  выпорхнула из кабинета.
                3

         Серебристый Бьюик мчался  по дороге  разрезавший лесной массив,  до   клиники оставалось  не более  получаса езды, когда зазвонил телефон. После паузы и покашливания раздался голос Френка: " Я идиот, Сиби,  ты  простишь меня ? "  Френк  рассказал  о бессонных ночах, проведенных  в   мучительных раздумьях. Он  многое понял  и теперь не сомневается, что  во  всем  виноват только коварный  О Брайен.  Конечно,  Сиби  тут не при чём,   иначе зачем ей нужно было ему об этом рассказывать.   Он обесточил её,  размагнитил, превратил в послушную куклу.
        Они решили - во что бы то ни стало засадить  негодяя за решетку, невзирая  на его  высоких покровителей и громкое имя.  Френку пришлось  признать и то, что Сибилла, рассказывая об  интимных  подробностях своей сексуальной трагедии, не коим образом  не желала свести  с ума любимого, а лишь хотела дать ему острее  почувствовать, как она глубоко страдает  и  уязвлена.  От прилива нежности  и  чувства ослепительного восторга,  в   ней  заговорили   гены  матери,  француженки, и она кричала в трубку,  что прощает ему все  и  хочет поскорее добраться до своей кровати и застать там  милого любимого   Френка. Она даже  завела  старый  хит  Уитни Хьюстон, под  который   танцевала  с  Френком  в  их  первую ночь.  Однако отец , немец , пробудившийся в ней, убедил дочь  потребовать от  помощника прокурора, клятвенного заверения в том, что  впредь он  будет доверять ей безгранично, как самому себе. И Френк поклялся.

      "А где ты сейчас, Сиби ?"- спросил Френк. Привыкшая  говорить  любимому одну только правду, Калифорнийская стерва  на этот раз  солгала.

Когда  до  ворот  клиники  оставалась не более  двухсот  метров, "Бьюик повернул в лес.   Убедившись, что с дороги  автомобиль не виден, Сибилла заглушила двигатель, остановившись  под  раскидистым кленом.  Включив шпионскую  устройство, прибавила  громкости.  Выкурила   сигарету  в томительном  ожидании,  надеясь  услышать  что -нибудь  интересное. Но из динамиков  сквозь эфирное  шипение  раздавались  лишь   торопливое  кл+ацание клавиш, шелест  переворачиваемых страниц, стук передвигаемых предметов, какие - то шорохи. Вероятно, О Брайен  работал на компьютере, попивая  кофе и  делал   какие-то  записи  в  рабочем журнале,  переворачивая страницы.
      Отчаявшись, она уже собиралась, выехать из укрытия, как  с дороги послышался шум проехавший  в сторону клиники легковой автомашины. "Какой -нибудь  посетитель  приехал   навестить  больного,"-  предположила  журналистка. Интуиция   подсказала ей -  надо ждать. Слишком удачно складывался день, чтоб вот так бестолково закончиться. Звонок  Френка вселял надежду на успех. У  неё было  прекрасное настроение.  Ожидания  её  не обманули: раздался  стервозный голос  секретаря  профессора Маргарет Уинсли :"Мистер О Брайен к вам приехал ваш брат."
      Такой удачи она не ожидала: брат Ричарда - Хелберт  О Брайен возглавлял , насколько ей было известно, один из  секретных отделов  ЦРУ.  Вместе с тем она понимала,что втягивается  в  события, которые могут иметь непредсказуемые последствия. Подслушивание  руководителя грозного ведомства -  это  уже  не шуточки.  И  сердце  её  тревожно  забилось. Это адреналин.  Журналистке чутье подсказывало, что она  разоблачит обоих братьев.
   
                4

     Мистер О Брайен поднялся  из  глубокого кожаного кресла  и  пошёл навстречу брату.  Они  тепло  обнялись, хотя   каждый  из  них  уже  внутренне был готов  к  отражению    ироничных  замечаний   другого - блестящими ответами.  И дело вовсе было не  в том, что братья  не долюбливали  друг друга, не уважали   или  завидовали. Каждый готов был отдать жизнь за другого. Но такова их природа:  выпустить яд , прежде чем приступить к доверительному разговору .  Оба Скорпионы,  гордецы  и честолюбцы.  Не говоря уже о переданных  по  наследству способностях заглядывать в мысли собеседника.  Хелберт младше Ричарда двумя годами, гораздо ниже ростом,  был пшеничным  блондином, Ричард – жгучим брюнетом.
         День и ночь.
         Теперь  густая шевелюра  братьев  отливала  серебром седых волос. Внешне братья  были  очень похожи, сходство угадывалось с  первого  взгляда.
 
        - А не хотел бы ты, Ричи, оказаться, так, скажем, на недельку-другую, в России за счёт одной уважаемой  компании,  - начал из далека Хелберт.  Сколько наших переженилось на русских красавицах. Говорят они не так привередливы, как американки.  И за щипок в задницу  в суд не потащат. Тебе,  вдовцу,  необходимо серьезно над этим подумать. А потом  Россия - криминальная страна. Соберешь материал для  очередного бестселлера. Сколько ты  их уже произвел на свет? Ты сам -то их хоть читаешь?
        - Ты мне льстишь, Хелберт :  такой же вопрос   задал  Дюма - младший своему  великому отцу.
       -Ты  об авторе  “Трех мушкетеров ”?   Возможно. Однако писателю время от времени  необходимо выползать из старой кожи.
       - Ты полагаешь,   что я   мудр  как змий ?
      Хелберт  улыбнулся  изворотливости  брата.      
-  Я полагаю другое: Россия пребывает во мгле  духовного, экономического и  политического кризиса, она утратила  былое могущество, но там по-прежнему  происходят  великие  события.  Сегодня именно там решается судьба человечества.   
- Судьба человечества! Хорошее  название для  книги
- Я знаю название лучше
- Какое?
- Совесть человечества   
   


   О Брайен-старший  старался проникнуть в мысли брата.  Он прекрасно понимал,  что разговор о России затеян не случайно. И каким на первый взгляд не казалось безобидным и неожиданным  его  предложение, ему придется  выполнить его. Ведь не для  того  приехал Хелберт  из  Вашингтона, чтобы поностальгировать о былых временах. Поиздеваться  над его творчеством.  Видимо, это слишком важно. Это может сделать только он.  Ни о каких заграничных  командировках  раньше не шло речи. Но  соблюдая  правила  игры, профессор   усмехался,  качая седой головой,  будто не ориентировался в ситуации. Возможно и другое : профессор ждал приезда брата и знал , о чем пойдет речь. Ведь он сущий  дьявол !
      
        -  Это вы в своей организации  играете  в  компьютерные игры, перебираете бумажки, а я не принадлежу себе .  Ты знаешь, сколько стоит  неделя Ричарда ОБрайена ?  У меня запланирован  ряд   ответственных  мероприятий  и  встреч с высокопоставленными  влиятельными людьми. Ты знаешь, кто мои клиенты, я не могу с ними  не  считаться. На следующей  неделе я  выступаю экспертом  в   двух громких судебных процессах.  Потом -  презентация  нового романа. Выступление  на  телевидении.  Да  и  какого дьявола  я должен лететь к сибирским медведям ?
       Хелберт  не спешил . Всё  шло по сценарию . Ричард будет искусно уклоняться от прямого ответа, потом возмущаться, чтобы  не  потерять лицо. В конце  концов  Хелберт  выложит  карты на стол, слегка прижмет брата, напирая на патриотические чувства.  Они  выпьют немного ирландского виски, вздохнут о покойных родителях, которые завещали  им жить дружно, вспомнят детство, юношеские  годы. О том,  как  быстротечна  и  необратима  жизнь. И  Ричи согласится.
    -Ну так что, братец, есть желание лететь в Россию? – спросил Ричи,
посчитав, что время для откровенного разговора настало.
         -  Что мне делать в России? Я американец, понимаешь, и  горжусь этим.
        -В таком случае у тебя есть возможность доказать это на деле.
        - В моем возрасте пора задуматься  о душе ...
        -Вряд ли твоя душа будет спокойно, зная о том, что  стране угрожает опасность.
         -Хелберт, ты работаешь не в страховой  кампании, и я  прекрасно понимаю, что не желание увидеть брата привело тебя ко мне. Однако хватить спекулировать  на патриотизме.  Вы   в  ЦРУ  привыкли загребать жар чужими  руками.. Разве я мало  помогал  вашему ведомству? А что вы  сделали для меня ?
        -Ты несправедлив, брат, разве мы не закрывали  глаза на твои, скажем так, проделки и разные эксперименты. А  когда  на  тебя  наехали   молодчики  из  сицилийской  мафии ,  кто расчищал тебе дорогу? Это сейчас ты - мировая величина, а раньше ... Я не хотел бы озвучивать всё, что мы сделали для тебя...      _
        -Я всё отработал, -  произнес с апломбом  профессор   и , повернув  стоящую  на письменном столе бронзовую статуэтку  лицом к брату, спросил:
        -Что ты  видишь  перед собой, Хелберт?
         -Ну ,   Статую  свободы, в уменьшенном  виде.
         -Так вот я  гражданин  свободной страны!
     Хелберт почувствовал - настало время.
        -Ты мой брат, Ричи, родная кровь, я  готов поступиться  всем  ради  тебя. Но речь действительно  идёт о  национальной безопасности. Если угодно, о глобальной угрозе,  которая нависла  над  всем  цивилизованным миром. Если мы не предотвратим её, если не перехватим инициативу, то  все наши усилия на Востоке-победа в холодной войне, распространение и укрепления позиций НАТО, усилия  по договору о противоракетной обороне -  полетят к чертям.  Унижение, которое выпало на долю нашего народа  после  поражения  во Вьетнаме ничто по сравнению с тем,  что нас ждёт. Мы просто перестанем быть сверх державой. Если не больше.
       -И для этого вам понадобился  Ричард О Брайен?
      - Именно ты!  Твоя   способность  заглядывать  в  души людей, подчинять их своей воле, проникать  в  чужие мысли. А потом ты  владеешь русским. Читал в оригинале  Льва Толстого, Достоевского.
       Профессор нажал  на кнопку  и  попросил  секретаря - старую вешалку Маргарет Уинсли  принести  крепкого   кофе.
     Ричарда  возмущала тактика брата - говорить вокруг да около, выдерживая томительные паузы, как на допросе... Разжигая любопытство в собеседнике. Он даже покинул кресло и, сцепив  руки за спиной, стал ходить по кабинету.
Ничего, Хелберт,  я сам  заставлю тебя помучаться, прежде ты добьешься от меня согласия.
     - Какой из меня шпион,  посуди ? С моей  запоминающейся  внешностью  не затеряешься в толпе.  Да, я читал классиков русской литературы на их языке, но  моё  произношение различит  даже житель русской глубинки . Или ты думаешь, я могу дать установку целому народу -  не признавать во мне  иностранца.
       -Не утрируй,   Ричи,  ты нужен нам в России  в качестве профессора О Брайена -выдающегося психиатра и прославленного писателя.  Тебе не придется скрывать своего имени.
   -  Если  вы думаете, что приручили меня,  то ошибаетесь,  - в  голосе профессора прозвучали  металлические нотки.
      Он  сел  в  кресло и  испытывающе заглянул  в глаза брату.  Хелберт  О Брайен  был одним из немногих, кто мог выдержать взгляд профессора, не поддавшись внушению. Однако  не без усилий.  На широком лбу Хелберта проступили капельки  пота и  вздулись  извилины   вен.  Профессор мог вызвать у брата головную боль, ввергнуть его в состояние  необъяснимой тревоги, но он не мог заставить его  думать по – своему.
   - Я помогал вашему ведомству  по своей  воле, - продолжил мысль Ричард О Брайен,-  как гражданин,  как патриот.  И только по своей  воле соглашусь помочь в  этот раз.  Выкладывай    поскорее  самую суть , я должен знать о чем идет речь .  И вообще: ты  плохо  меня  просишь - я  не стодолларовая   проститутка.
          - Конечно, конечно, сдаюсь и каюсь, однако дело действительно чрезвычайной важности. Слушай и постарайся меня не перебивать.
   -  В Сибири в одной  из областных психушек, уже много лет томится бессрочный пациент - физик -ядерщик, который  в семидесятые  был  одним  из тех,  кто занимался  разработкой  научно-технического  проекта " Совесть Человечества".  Проект разрабатывался в условиях повышенной секретности.  Многие из тех, кто работал над ним  понятия не имели о  его назначении и конечной цели своей работы.  Достаточно сказать, что в советском Политбюро о нем лишь  знали  несколько его членов  Работы велись под личным контролем шефа КГБ СССР Андропова, а вдохновителем был  Андрей Суслов - идеологический монстр страны советов по прозвищу Серый Кардинал.  Они время от время докладывали генсеку Брежневу о результатах экспериментов . В 1984 году институт работающий над созданием “ Совести Человечества ” ввиду невозможности осуществления  проекта в те годы,  из-за отсутствия мощных компьютеров,  решено было заморозить. Правительственная комиссия признала дальнейшую работу над  “ СЧ ”  бесперспективной .
        После распада СССР группа занимавшаяся  разработкой  СЧ  вышла из поле зрения  спецслужб.  Обновление кадров КГБ на волне так называемых демократических преобразований сыграло на руку тем,  кто сегодня  финансирует проект. Нищему  государству, задолжавшему МВФ  и  не  имеющему возможности выплачивать своевременно пенсии  и  зарплату   согражданам сегодня  не по карману осуществление   научно-технического * монстра. И это при   несметных природных ресурсах.
Дело  под   кодовым названием  " Совесть Человечества" давно похоронено в архивах КГБ.  По нашим  сведениям  проект  раскручивают  не государственные структуры. Что - еще опаснее. Мы даже не знаем, где ведутся испытания. И кто за ними стоит. То, что считалось химерой в 84 - м , сегодня кажется вполне вероятным.  Хотя возможно -это провокация. И русские просто блефуют. Нас  интересует, действительно ли в России возобновили  работу над проектом  "Совесть Человечества" или  это приманка русских, с целью сделать нас более уступчивыми. Если  разработки ведутся, то необходимо выяснить, насколько они близки  к завершению проекта  и осуществимы ли  в принципе.
      В кабинет вошла с дымящем   на     подносе кофе   секретарь    профессора, и  мистер Хелберт вынужден был замолчать.  Как только она закрыла  за собой дверь О Брайен спросил прямо:
       -Я хочу знать, что такое " Совесть Человечества "? Если можно, покороче !            
-
    -  Возможно, после того, что я тебе расскажу , ты  примешь  меня  за  выжившего из ума старого идиота, какие пасутся  у тебя  за  окном.  Но есть веские основания, подкрепленные агентурными сведениями, есть  достоверные факты, подтверждающие возможность реализации проекта Совесть человечества. Когда-то полёт человека в космос тоже казался фантастикой.  Сто лет назад -  кто бы поверил что на интернетовскую паутинку подсадят полмира.  Гитлер не придал должного значения разработкам атомного оружия - и поплатился. " Совесть Человечество"- это электронная система сканирования  прошлого с возможностью преобразовывать его  в в+идеоизображение. Представь себе, что космические лучи, которые летят миллионы лет из далеких галактик, пронизывая  нашу Землю, проходят сквозь каждую былинку,  каждый атом можно использовать для сбора  информация и перевода ее в режим видеопросмотра.
   

   "Совесть Человечества "позволяет запрашивать информацию  на любого человека живущего  или  когда либо жившего  на  земле   и  доставлять  её  в виде телеизображения. Всё что было,  от основания  мира  до сегодняшнего дня, можно будет увидеть на экране. Мир станет прозрачным. Только подумай о последствиях. От "Совести Человечество" невозможно будет укрыться.  Все научные лаборатории, конструкторские бюро, объекты по производству и испытанию оружия массового уничтожения,  новейшие  технологии, вся наша агентура за рубежом,все наши сотрудники, всё, что храниться в архивах  будет рассекречено, станет достоянием врага. Враг  взломает все системы электронной защиты, расшифрует коды и получит доступ к  ядерному оружию. Заблокирует  наши ракеты  или  запустит их  по своему усмотрению на  территорию другого государства, или взорвет их в шахтах. Наши подлодки и надводные корабли будут дезориентированы и уничтожены. Наш ракеты будут взрываться как хлопушки в рождественскую ночь. Только Санта-Клаусу будет не до шуток. Всюду на суше, на воде, под водой, в небе и в космосе мы будем уязвимы. Не о каком противоракетном ядерном зонтике над Америкой просто не будет идти речи. Вся наша агентура, спецслужбы, ученые, ответственные сотрудники Пентагона, ЦРУ, ФБР, НСБ  станут  популярны как звезды Голливуда. Их будут узнавать ребятишки на улицах, потому что русские их рассекретят и покажут  миру. Благополучие США разлетится ….
ко вместо телекамер-космические лучи...Ни под одеялом дома, ни на дне океана  невозможно будет укрыться от дьявольской машины. Лучи проходят всюду...
  “ Совесть Человечества ” станет глобальной  система слежки и шантажа, а также - фабрикой по производству видеокомпромата.  Специальные операторы  будут заниматься сбором информации, открывая всё новые электронные досье на магнатов, политиков, сенаторов, конгрессменов, на глав государств, на их жен, любовниц, детей.. На всех, кто что-то значит в этом мире. И выясниться, что каждый человек хоть в чем-то запятнан. По   каналам  нашей же компьютерной глобальной сети  устремятся  потоки разоблачительной информации на наших же соотечественников и союзников. Начнется всеобщая паника. Волнения на биржах. Один за другим станут лопаться банки. Рухнет мировая финансовая система.. Закачаются устои государства. Нависнет угроза нового мироустройства по сценарию хозяев ЭСЧЭ. Мне становится страшно от одной только мысли, что у русских может оказаться такое оружие. Но если при их беспечности оно попадет исламским  экстремистам - катастрофы не избежать.  В лучшем случае все закончится мировой революцией, о которой грезил Ленин. Коммунизм завоюет мир. Идея мирового халифата станет реальностью. Только представь, Ричи : всю секретную  информацию, которую добыла  наша  агентура за рубежом со дня основания  ЦРУ, - через СЧ можно будет заполучить за несколько минут в случае  расторопности операторов. Кто владеет информацией, тот правит миром, говорил Гувер. Глобальная система шантажа повлечёт массовые предательства.
Правда можно будет раскрыть все тайны прошлого, все страшные преступления Человечества, от которых люди могут просто сойти с ума. Увидеть казнь Христа,  кадры хроники, тех кто столя за убийством Кеннеди и тысячи других нераскрытых преступлений. ЭСЧЭ – это как  атомная энергия, которая может служить на благо человечества и наоборот. Если эта дьявольская машина, это страшное информационно-тактической и наступательное оружие  будет принадлежать нам -  мы  используем  её на благо  Америки, наших союзников и  всего Человечества.. Мы будем знать о намерениях врага до того, как он решится  нанести нам удар.  Все террористы, н+аркодельцы, всякого рода мафиозное отребье, будут выявлены через ЭСЧЭ и уничтожены. С нашей военной мощью, научно-техническими, экономически и политическими потенциалом  мы станем контролировать мир, защищая повсеместно права человека. Каждый человек будет просвечен через  ЭСЧЭ на лояльность.  Правда не очень-то приятно будет тому, кто-то может заглянуть,  чем вы занимаетесь под одеялом.
    Прежде чем  рассказать тебе о деталях операции, я попрошу  тебя об одной формальности. "-  Хелберт достал из папки  лист с текстом клятвы о  добровольном  участии  в  предстоящей операции...
       -Бюрократы проклятые, - усмехнулся Ричи, и пробежав глазами по тексту, поставил свою подпись.
               
 - Теперь  о деталях, - сказал Хелберт, слегка прищурив такие же как у брата проницательные карие глаза. - Главный врач психиатрической лечебницы  в которой находится этот важный для нас пациент, состоит с тобой в переписке. И тебе легче будет с ним договориться о передаче физика в твою клинику якобы для лечения по какой-нибудь новейшей методике. Чтобы тебе не было скучно, отправим вместе с тобой одного русского, бывшего мэра этого города, сбежавшего от бандитов.               


5

        -Мэм,  я могу вам чем-нибудь помочь? - раздался совсем рядом хрипловатый мужской голос.
Сердце Калифорнийской стервы подпрыгнуло в груд+и и провалилось в пятки
Она машинально нажала на кнопку, выключив сканирующее устройство.
     Старый  Сэм  обходил лесные угодья  и, заметив укрытый  под  раскидистым кленом автомобиль,  решил узнать в чем дело.
      - Всё  в порядке,  - соображая на ходу, выворачивалась Сиби. - Мне надо было переодеться. И  привести себя в  порядок. Меня стошнило.  А вы подглядывали, да?
Растерянная улыбка  на лице  молодой  женщины  показалась  ему странной. Но он не подал виду.
     -   Я вышел  из  этого возраста, мэм...
      Неожиданно в салон автомобиля сунулась  огромная  голова сенбернара, заставив Сиби  пережить  ещё  один стресс. Она шарахнулась в сторону. Едва не упав в обморок. Обмахиваясь руками, отдуваясь,   тяжело  сглотнула застрявший  в  горле ком.  Дядюшка Сем отчитывал  пса, который тут же виновато распластался  у  его  ног .
    - Милая собачка, - нервно рассмеялась Сиби.  Прямо какой - то Бетховен...
         И  включила зажигание.
                Сибилла подъехала  к  стояночной разметке  и  припарковала машину  рядом  с  черным "Линкольном " Хелберта О Брайена. Его водитель подремывавший  в ожидании хозяина, поднял голову и  пригляделся  из под солнцезащитных очков к "сисясто- смазливенькой  штучке"
   
      Показав охраннику пропуск, Сибилла быстро зашагала по тенистой аллее. В  смятении чувств, она пыталась собраться  с мыслями: " Неужели этот старый пень, со своим идиотским  псом,  расскажет  О Брайену о  странной встрече в лесу с очаровательной друидой.  Заподозрил ли он неладное?  Или решил, что - так некстати -  помешал  мэм сменить  прокладку  - в конце концов,  нарисовать лужицу под кустиком. А если заподозрил - что тогда? Они  обнаружат  в салоне автомобиля   работающее   в режиме  приема  и  записи  шпионское устройство .   
     Рассерженный  доктор прикажет  надеть на  меня   наручники, которые потом   пристегнут   к   кровати   сексуального  маньяка -  и  прощай Френк!"
      Но Сибилла только заводила себя,  оставаясь   по-прежнему  неустрашимой  и беспечной.   " Скорее он будет вымаливать  прощения ,  ползая  у  моих ног.  Ведь не безумец же он?  Насилие над представителем свободной прессы –  конец его карьере. Господи! А ведь  теперь  носитель государственной тайны!  - начинала она понимать в какую влезла историю.  - Совесть Человечества - что это,  миф или реальность? Вот так когда- нибудь я  озаглавлю сенсационный репортаж. Если, конечно, фрагменты мое потрясающего тела до этого  не разошлют  по   разным адресам  в празднично упакованных бандеролях. "            
      Впереди показалось белое здание клиники с колоннами и парадной лестницей, перед  которым  в солнечных лучах, изливался закипающим дымным облаком,  роскошный  фонтан с огромным бассейном. От летящих струй веяло освежающей прохладой.
              Приветливые медсестры улыбались Сиби, санитары  почтительно кивали  и, наверняка, засматривались  на  её стройные длинные  ножки и высок+о выдвинутую грудь. Только безумец мог оставаться равнодушным к таким прелестям.      

       После "тихого часа",  больные под бдительным присмотром   вежливого и предупредительного  медперсонала  прогуливались по дорожкам обширного парка.
Отдыхали на скамейках, вдыхали аромат  цветов  и  слегка подгоревшей травы  Повсюду, во всех  отдаленных уголках были установлены видеокамеры.      
      Больные в большинстве своем  были пожилыми  людьми. По их благодушным лицам можно было предположить, что клиника стала для них вторым домом. Или даже чем-то большим.  Здесь они отдыхали душой и телом, чувствуя себя защищенными  от страхов и опасностей, которые   для людей с  нарушенной психикой таит в  себе  цивилизация.  Остальная часть больных состояла  из    равнодушных ко всему происходящему в  мире наркоманов, хронических алкоголиков  и  тех    душевнобольных - которые не опасны друг  для друга и окружающих. Они были безобидны  как  пасущиеся на лугах   овцы  и  пугливы - как домашние мыши. Однако заряженное ружье раз в год может  выстрелить- так и душевнобольные.
      Всего зон  на обширной территории было три. Они  были  разгорожены  глухой металлической стеной. В зоне №2 -  обитали  буйные, те кто из милого котенка во время  приступов шизофрении мог неожиданно  превратиться во все сокрушающего на своем пути монстра. Непредсказуемые, опасные для общества. Страдающую слуховыми и зрительными галлюцинациями, подверженные маниям величия и  преследования. В зоне  №3  на северной стороне в  темном  кубической формы здании,  находились на излечении  самые опасные - сексуальные маньяки, серийные убийцы. Все они  согласно заключения судебно-психиатрической  экспертизы  совершали свои ужасные преступления в состоянии полной невменяемости, и по этой причине были освобождены от уголовной ответственности. Их судьба полностью зависела от воли доктора О Брайена.
      
      Туда  однажды в сопровождении  профессора   и  целой свиты   врачей, медсестер и санитаров, попала Калифорнийская стерва. Ей запретили фотографировать и  приставать  с   вопросами, но увиденное там глубоко запечатлелось в ее памяти. На первый взгляд это были обычные люди. Но шлейф страшных преступлений тянулся за ними.  Слуги дьявола.  Молодая женщина,  задушившая  собственного ребенка, а потом  похищавшая детей у зазевавшихся матерей. Каннибалы,  пристрастившиеся к человечине. Садомазохисты, достигавшие состояния животного оргазма в момент нанесения жертве ножевых ран. Они были так непохожи друг на друга, и вместе с тем было в них что-то общее.  У них не было души !  Это простая  мысль как вспышка гениального озарения пришла в голову Сибилле.  Кто-то  похитил у  них  душу.  Кто же ?  О, Господи ! Неужели сам дьявол.  Но какая галерея  образов! Величественно самодостаточные, пугливо настороженные,  агрессивно  злобные, затаившиеся  в своей неодолимой ненависти  к роду человеческому -  они глядели  жадно рассматривали ее. И если  бы  не решетки и рядом не было  О Брайена, то страшно помыслить,  чтобы они сделали с ней .
 А в остальном - никаких кошмаров. Светлые просторные палаты, оборудованные по последнему слову техники. Цветы на подоконниках и даже  ажурные стальные решетки   на окнах и дверях  не  портили  интерьера.   Но Сиби  хотелось наткнуться на какою-нибудь дверь, за  которой томились скованные  цепями  мученики. Спуститься в подвал, где штабелями   выложены  замороженные трупы. Войти в операционную,  в ту минуту, когда идиоту пришивают или отпиливают конечность. А где комната пыток? А не слетаются ли сюда по ночам  ведьмы. Не происходят ли  ужасные вещи. Сиби была разочарована: ничего такого она не заметила. Никакой надежды на разоблачительную мировую сенсацию. Она так надеялась, что  почтенный  доктор  проводит здесь страшные  опыты  над  несчастными  садистами . А какой бы получился репортаж.  Все информационные агентства мира распространили бы известия о том ,  как отважная  Калифорнийская стерва  разоблачила  монстра, который скрывался за маской выдающегося гуманиста.

       Сиби разыскала старушку одиноко сидящую на скамейке перед  чистым   прудом , по которому плавали  в отраженных зеркальной гладью небесах бутафорские лебеди. Укрывшись в тени  раскидистой   ивы, старушка вдыхала целебный  воздух . Тут  несмотря на жару  стояла  освежающая прохлада . Сиби подсела к бабушке и облегченно вздохнула.
   Старушка , кажется, опять обрадовалась приходу внучки. Обняла, поцеловала  в лоб . Сиби  никак не могла привыкнуть к переменам произошедшим с капризной старухой.  Ласковый и доброжелательный тон  госпожи Опельбаум изумлял и настораживал  Сиби.  Уж лучше бы она припустилась на неё несправедливыми придирками ,  необоснованными обвинениями.  Во что ее превратил профессор…
   Сиби не могла забыть о двух годах, проведенных  с  Бертой Опельбаум   под одной  крышей .
   

                6

            Сибилла  переехала из Нью-Йорка, покинув родительский дом , и поселилась у  бабушки, матери  своего отца,  после того, как получила приглашение работать в  лос - анжелеском еженедельнике . Властная и  привыкшая  подчинять свой  воле всех, кто оказывался слабее неё, госпожа Опельбаум  сразу же предупредила  внучку по какому распорядку ей  придется жить в её доме . Можно сказать, она ознакомила Сиби  с монастырским уставом. Независимая, привыкшая протестовать против малейшей несправедливости,  Сибилла   была  шокирована таким приемом. И первой её мыслью   было  бежать от обозленной на весь мир  старухи. Лучше снять угол  в   неблагополучном  квартале, чем   терпеть  этот  кошмар. Она позвонила родителям  и  предупредила   их о своем решении,  но им удалось убедить Сиби- переждать. Возможно, родная кровь возьмет свое – и старушка потеплеет к  внучке.
    Единственная служанка, которая  не сбежала от  спивающейся сумасбродной старухи, чернокожая Джастина Свенсон,  проработавшая  у  Опельбаумов не один  десяток лет,  упорно стояла на том, что у старушки доброе сердце, и  что  только  после  трагической   одновременной  гибели    мужа  и  сына она, сломалась, пристрастившись  к  алкоголю. Но с тех  пор  минуло больше двадцати  лет...
          После гибели  первого мужа, родного деда Сибиллы,  в  Северной Корее двадцатисемилетний  вдове  с   ребенком  на  руках ,   будущим отцом Сиби,  пришлось не мало  помыкаться, пока она не встретила и  ни  вышла замуж за преуспевающего, но не молодого  уже бизнесмена  Отто Опельбаума. Они познакомились в  итальянском ресторанчике, куда Берту взяли на испытательный срок, и  где  в  первый же день, смутившись от  пристального взгляда  джентльмена, который залюбовался её  восхитительными  глазами,  пролила соус на его пиджак. Этим джентльменом, в строгих очках, с грустными  умными  глазами и  пробившейся  на  висках  сединой  и был  Отто  Опельбаум.  Так они познакомились.
         Отто  переселился  в США  в  конце тридцатых, из фашисткой Германии. Он  не был ни   коммунистом, ни демократом , но в его жилах текло   немного  еврейской  крови  деда по материнской линии.  Этого  было достаточно, чтобы бежать от коричневой чумы, не дожидаясь гонений  и  расправы.  Первое время   к   Опельбауму  относились с недоверием: кто-то  усиленно распространял слухи  о том, что Опельбаум тайный агент  третьего рейха.  Но пусть это  утка останется на совести  чрезмерно подозрительных обывателей  и  патриотов.  Имея большие деньги и связи в Европе Опельбаум  быстро сделал карьеру  на военных поставках.      
         Когда-то  в роскошном особняке Опельбаумов  устраивались светские вечеринки, собирался  цвет города, не смолкала музыка.  От  их брака родился  дядя  Сибиллы - Франц Опельбаум. Ему прочили блестящую политическую карьеру.  Накануне своей свадьбы  Франц   с отцом  летели  в Мексику на двухмоторном легком самолете.  Отец  хотел  показать сыну  принадлежавшие им там обширные владения.  Не долетев несколько миль до границы, после отказа двух двигателей, самолет упал  в  лес и  взорвался. Отто Опельбаум погиб в возрасте шестидесяти пяти лет, Франц Опельбаум не дожил до двадцатипятилетия двух месяцев.
      Так Берта  Опельбаум стала второй раз вдовой, потеряв при этом младшего сына. Огромное состояние доставшееся ей в наследство в основном в виде ценных бумаг не могло ни в коей мере утешить женщину, для которой семья была смыслом жизни.
         Кажется, Моэм сказал:фотографии - это застывшие сны. “ Неужели я когда-нибудь стану такой же старой и несносной мымрой ”, -  вздыхала Сиби, листая семейный альбом Опельбаумов. Сиби сразу же догадалась кому она обязана своей красотой. У бабушки Берты  на фотографиях, отснятых в   молодости были такие же  восхитительные  зелено-голубые глаза  и  мраморное  личико,   как  у незабвенной  и неповторимой Вивьен Ли.  Почувствовав родственную связь, Сиби прониклась нежностью к бабушке. Родная кровь давала о  себе знать.  Она  терпеливо сносила несправедливые  замечания  властолюбивой старухи.  Соблюдала  монастырский устав. Предупреждала  по телефону, если  задерживалась на работе. Появившемуся   в  её   жизни Френку, приходилось дожидаться  Сиби  на улице, поскольку  старая вдова предупредила ее, не приводить в дом мужчин.  Сиби не включала громко музыку, каждое воскресенье сопровождала старушку в  католический храм, а после  пускала  слезу  на кладбище,  склонившись перед могилами  своих родственников.  В свободное время занималась уборкой, помогая немолодой уже служанке Джастине.  И  Боже упаси, перечить, сделать замечание или дать хозяйке какой-нибудь совет.  Сиби скрашивала жизнь несчастной вдовы как могла. Подолгу слушала её рассказы о своих мужьях, о незабвенном Франце, погибшем совсем молодым. О том, как она противилась браку отца Сиби с её матерью - пустой безнравственной женщиной, без гроша за душой, готовой   переспать  с любым киношником лишь бы оказаться  на съемочной площадке . Она поносила отца Сиби.  Сибилла  проглатывала обиды, сжимая кулачки, но не сдавалась. Если не считать мелких срывов и стычек, какое-то время они жили в мире и в  лад+у. Старуха  стала намекать Сибилле, что не забудет её в своем завещании и даже стала меньше пить. В принципе   Джастина была права, говоря о том, что у бабушки Берты доброе сердце. Она много жертвовала на католическую церковь филонтропским организациям.  Несмотря на то что Берта Опельбаум  иногда появлялась в божьем храме в  нетрезвом  виде,  преподобный отец  продолжал ставить её в пример  прихожанами  и  благодарить  за  щедрые пожертвования, пророчил   ей  рай на небесах.  На строптивую журналистку преподобный отец сурово косился...
          Однажды  он  пожаловался госпоже Опельбаум на внучку, которая, по его мнению, “ поддавшись дьявольскому искушению, пачкает в своей паршивой  газетенке  имя   уважаемого джентльмена  ,  доброго католика, бесстыдно  обвиняя его,  в    каких-то совершенно непонятных экологических преступлениях."  Старуха взорвалась и  приказала внучке  немедленно прекратить травлю достойного человека, почтенного прихожанина, который  к тому же  готовился на ближайших выборах  выставить свою  кандидатуру  в  Конгресс США по их федеральному округу.   После громкого  судебного процесса , бизнесмену  пришлось  уплатить огромные штрафы.  Благодаря усилиям Сиби ему так и не удалось стать законодателем. Но бабушка Берта ещё до этого выставила  внучку за дверь и пообещала, что не упомянет  её  в  своём завещании .  Сиби была уже вполне самостоятельным человеком,  она съехала от неё, в небольшой загородный домик, за который уплатила в банке залог,  и   сожалела  лишь о том, что  старуха вскорости  сопьется до  чертиков и  сгорит от белой горячки . И кроме Джастины некому будет ей закрыть глаза. Спустя полгода, поздним  дождливым  вечером к  ней  приехала  напуганная  Джастина. В   слезах, она    умоляла  Сиби вернуться  Старуху  преследовали кошмары, она билась в приступе  белой горячки, отгоняя от себя, как умалишенные, мнимые   видения и голоса.  Обвиняла Джастину в сговоре  с какими-то негодяями, которые хотят ее, несчастную старушку, убить и ограбить. И в дикой истерике звала на помощь погибшего сына.

Вот тогда-то по совету Френка  и  звонку его босса , Сиби  определила старуху  к  доктору О Брайену.  Вместо  благодарности белогорячница обрушилась на внучку   градом оскорблений . Обвиняла Сиби  в  намерении извести несчастную родную бабушку, упрятать в психушке, чтобы завладеть ее огромным состоянием. Она ни за что не согласилась бы поехать в клинику, если бы профессор ей не позвонил лично. Что он ей сказал доподлинно неизвестно, но она вдруг отошла и любезно согласилась стать на некоторое время гостьей в клинике ОБрайена.
      На собеседовании , которое профессор   лично проводил с каждым поступавшим в клинику больным,  старушка проплакала  более часа, жалуясь на свою несчастную судьбу . Она легко поддалась дьявольскому обаянию  О Брайена. Она вышла из его кабинета умиротворенной  и счастливой, совершенно другим человеком...
        Старушку словно подменили.  Она рассказывала Сиби, как ей хорошо живется в клинике, как много у неё тут друзей. Какие милые и добрые люди окружают её. Какой доктор О Брайен замечательный человек. Какой почтенный и добропорядочный. Похоронив год назад  жену, вдовец глубоко страдает, но прячет свою скорбь от людских глаз. Не желая омрачать окружающих.  Какой  он  гуманист и  великий писатель. А скольким  он вернул психическое здоровье.  И что  самое время сделаться ему Нобелевским лауреатом.  Стать губернатором.  Да что там - самим президентом. Сиби снова прониклась  любовью и  нежностью к  бабушке. Она сомтрела на ее с  грустью …
    "Что сделало  время с её красотой, " - вздохнула Сиби , - “Когда-то восхтительные синие  глаза, сводившие с  ума Отто Опельбаума поблекли , как затянувшийся тиной пруд,  в котором уже не отражаются небеса.  Волосы выцвели, кожа сделалась дряблой.
    - Я знаю,  мне осталось  немного, Сиби.   Хочу, чтобы ты знала  : вся моя недвижимость и ценные бумаги достанутся  тебе, - произнесла  старуха и,  достав платочек  вытерла слезы. - В следующий  раз  приведи   своего жениха. Я хочу  вас  благословить.  Надеюсь, что успею повидаться ещё  на  этом свете со своим правнуком. Только поклянись, что назовешь его Францом, в честь моего погибшего сына!
     - Конечно, бабушка... Я поступила бы так, даже если бы ты ничего не оставила!   - она обняла старушку и впервые за многие годы прослезилась.
    Сибилла не верила своим ушам, она  не рассчитывала получить от  безнадежной  алкоголички  и   цента.  “ Как  велико  искусство  О Брайена. Он околдовал её.  А может, ему помогает сам дьявол? Неужели  он сделал это ради  меня ? ”
                7      
    Разговор братьев подходил  к  концу, они  распили  по  рюмашке ирландского  виски, совершив традиционный ритуал.
       -  Я слышал, ты увлекся этой взбалмошной журналисткой . Будь осторожен ,- между прочим заметил Хелберт.  Ричард снисходительно усмехнулся:
       -  В ней  что-то есть. Но эта  не  та женщина,  ради которой я готов на безумные поступки. Об остальном не беспокойся."
        - Надеюсь она ничего не пронюхает
         О Брайен - старший  взял с полки   книгу- свой последний роман,- подписал её  и вручил брату.  Хелберт поблагодарил  за  подарок и  сказал в конце :
      -  Я уверен, ты блестяще справишься  с  поставленной задачей. И вернёшься из России с материалом для новой книги, это будет мировой бестселлер. Ты напишешь по нему сценарий  и  получишь Оскара. И еще, на что я  очень надеюсь, станешь  Нобелевским лауреатом.
        -А  как же насчет того, что участь шпиона - оставаться  в тени славы?
        -В данном случае это формула не работает, после того, как мы завладеем  ЭСЧЭ,  или же окажется, что все это инсценировка русских, президент обратиться к мировому сообществу и  все узнают, кого должно благодарить Человечество за своё спасение. Ты будешь одним из них.
        Ричард  обнял брата, проводил  до ступенек  парадной лестницы. Некоторое время смотрел ему вслед, потом  перевел взгляд  на празднично  сверкающий  в солнечных лучах   фонтан  и  произнес: "В Россию-так в Россию!"  Это великая страна, что  ни  говори.  Ричард  О Брайен всегда  восхищался  духовной культурой  русских.
          Увидев  Сибиллу  Берг   мэтр  психиатрии  загадочно  улыбнулся.
          Господин  О Брайен  принял  любопытную журналистку   в своём  кабинете,  не заставив её ждать в  приемной ни минуты.
    - Мистер О Брайен просит вас войти к нему, - с натянутой любезностью  произнесла,   похожая  на  египетскую мумию,  секретарь Маргарет Уинсли, старая дева  с лошадиной вытянутой физиономией.  Ей,  конечно , известно многое  о  темных делишках  своего босса. Но судя по всему она от него без ума и не выдаст его даже на  электрическом стуле.  Небрежная учтивость с которой она обратилась к Сиби  говорили о многом.
       Как не терпелось  Калифорнийской стерве  бросить  негодяю   в лицо все, что она думает о нем, она все же заставила себя улыбнуться. Когда-нибудь он будет ползать у её ног, вымаливая прощение. А пока -терпение. Конфиденциальная беседа братьев станет  бомбой в её руках, которая  взорвет благополучие  почтенного негодяя. Такой сенсации  давненько не знала Америка. Она уничтожит его несмотря на высоких покровителей.
     Профессор, встал из-за  стола и  поспешил навстречу желанной   гостье. Склонив седую голову,  поцеловал ей  руку. Если бы  в другой  руке у Сиби оказалась бутылка шампанского,  она,  не  задумываясь, шарахнула бы  ею  по  гениальной  почтенной  голове своего обидчика. Но в следующую минуту вся ее ненависть  улетучилась. А может, забилось куда - то в отдаленный уголок ее души.  Свинцово ласковый взгляд О Брайена проник в самые недра мозга Сибиллы, помутил разум самоуверенной и беспечной журналистке.  Дал установку на не адекватное поведение.  Проницательные карие глаза профессора, как две энергетические воронки, вытягивали  из неё  душу.  В кровь проникала  опьяняющая  благодушная  пагуба.  Она  провалилась в состояние оглушенной   невесомости.  Одурела,  будто  втянула изящной ноздрей понюшку крека. Она видела себя  как бы  со  стороны. Голос О Брайена зазвучал  где-то вдалеке.  Она сидела в кресле. Бестелесная. На дубовом  рабочем столе  хозяина кабинета плескался  миниатюрный фонтанчик. В углу кабинета- звездно-полосатый  флаг США. Сквозь приоткрытые  шторы распахнутого  окна просачивались лучики дневного  света. Она разглядывала на стенах портреты американских президентов. Где она видела эти лица-Вашингтона, Кеннеди, Джонсона?  Как много книг на полках, в дорогих переплетах. Всё до боли знакомо. Что с ней?  Она не властна над собой.
 Он  снова обесточил её и размагнитил, как электронную  куклу.            
        Она приехала  домой  глубокой ночью. Не раздеваясь, повалилась на кровать и уснула крепким безмятежным сном. Утром её разбудил телефонный звонок. Это был О Брайен . Он поблагодарил Сибиллу за приятный вечер. Как только она положила трубку, чары рассеялись, и она осознала произошедшее . “ Он снова  поимел  меня - как подзаборную сучку.  Превратил  в зомби. Господи! Я опять влипла»,-  сокрушалась Сиби. Она вспомнила про запись. Спустилась в гараж, открыла машину, взяла кассету и быстро поднялась к себе. Сунула кассету в магнитофон  и так долго прождала,  но кроме шипения ничего не услышала. Это была катастрофа. Она уронила голову на подушку  и зарыдала. Впервые за много лет. Как она объяснит теперь Френку, что ни в чем не виновата. Она уничтожит негодяя .
     “Он  же летит  в  Россию! ”
      Сиби пыталась восстановить в памяти, что произошло с ней . Отдельные картинки  появлялись и исчезали  в  помутненном сознании,  будто кто-то  переключал  каналы. Вот именно-переключал телеканалы и  пульт был, конечно, в руке профессора.   "Он снова поимел  меня , как последнюю сучку!"- отдавалось ударами молота в голове.
 «Нет сомнений, это произошло в каминном зале!».  Но прежде  она   нежилась  под душем. Он держал в горячих ладонях её груди, как экзотические плоды.  Осыпал  ее лепестками  роз.  Да она сама этого желала. Он  стоял  перед ней на коленях,  и  вся  её   страсть    устремлялась туда,  вниз, где  он  ее ласкал мясистыми губами, проникая все глубже  и   настойчивее. Жалкая идиотка, она сама просила его, быть  решительнее. Безумие!  Как она могла так поступить?  Забыть Френка!  Неужели это происходило с ней?  Он вошёл в неё стремительно.  Как   будто "Шатл"  взлетел* с мыса Кан+аверл.  Она закатывалась  от восторга, вскрикивая    в  умопомрачительном сладком  исступлении. Уносилась к звездам, трепетала - как  былинка   под   упругими струями  дождя.  Изливалась  трепещущим фонтаном. Ощущение непрерывного движение внутри  нее  ассоциировались с  работой гигантских молотов   в  заводских  цехах. Он  парил  над  ней,   как  кондор,  над  бушующими волнами океана.  Они  кружились, объяв планету.  Силы природы  передавались ей  Ее вулканизирующая страсть  в конце концов разрешилась  необъятным, вселенским оргазмом. Мощными выбросами торжествующей энергии. Она билась в  сладостных конвульсиях, целуя руки профессору, благодаря за счастье, которое он ей подарил.
“Да, он превратил  меня в зомби, запрограммировал  мое поведение. Сегодня он довел дело до конца. Он изнасиловал меня, воспользовавшись моим беспомощным положением.  Своим звонком он хотел стереть в моей памяти весь этот ужас, но ему это не удалось.
         «Я убью его  -  и точка»! -  она достала из сейфа свой дамский пистолет, подошла к зеркалу. ”  - Но  вдруг возникшая   неожиданно догадка смутила её окончательно: " Они подъехал к отелю. Нет-нет, это был загородный домик. За окном падал снег, - вспоминала она фрагменты  встречи и с профессором,  - в  камине плясали языки пламени».  Вдруг неожиданная догадка встряхнула ее , да так, что она подпрыгнула в кресле. «Какой снег среди лета!?- воскликнула она, - Этого  не могло быть. Может это и есть ключ к разгадке?!  И   весь этот кошмар -  только внушение, виртуальная реальность?  Игра воображения? И  ничего не было? А что если наша близость случилась в астрале. И  это лишь программа, которую он на время запустил в моё сознание? Она об этом где-то читала.  Наваждение.  Телепатия. Виртуальная реальность !
    И все-таки: было ли это на самом деле ? Где - то  воздушное состояние легкости,  которое остаётся у женщины  после  такой  встречи?   Оно исчезло, улетучилось.  «Нет я не могла быть с мужчиной!”
  Она ощупала себя . Подбежала  к зеркалу, сбросила одежду.  Оглядела со всех сторон . Бред какой-то. Сомнения терзали Сибиллу. Она не стала принимать ванну помчалась к  гинекологу ,  к  старой  надежной приятельнице по имени Дженниффер  и   попросила  срочно  взять  мазок  на  анализ. Она вернулась домой , еще не зная результата анализа. Дома  её  ждал  Френк,  в постели, счастливый:
     -  Ты сама этого хотела,  милая. - Он  откинул  простыню ,  приглашая её к себе. Она была мрачна   и  не могла  скрыть тревоги.
    - Так ты идешь ко мне? - по-детски   нахмурился  Френк. - Что-нибудь случилось?   Зазвонил телефон. "Это из лаборатории ! "  Дрожащей рукой она подняла трубку:
     - Никаких следов, Сиби, все чисто, - сообщила Дженниффер. - Ты не могла быть с мужчиной .
        “ Значит все это - виртуальная реальность ! ”
   - Что произошло? - настойчивее - спросил  Френк, теряя терпение.-Кто  звонил?
    - Ничего не произошло ,  милый...-- запрыгала Калифорнийская стерва от радости и,  скидывая  на ходу  одежду,  бросилась  в  объятья  любимого...




Похищение Джамили
 
   Главы из романа "Совесть человечества"

   Тетя Поля уверенно водила за собой Джамилю, хотя  знала Москву не лучше нее, но страха заблудиться  не было. Поезда Московского метрополитена всегда могли  их доставить на нужную станцию, а там  до дома рукой подать.  В  крайнем случае, можно было нанять такси, назвать адрес -  и никаких проблем. Правда, привыкшая к бережливости пенсионерка, считала плату за проезд на московских  такси  выброшенными деньгами. «Ну что вы экономите на своем здоровье, тетя  Поля! - отчитывал  ее  Максим, когда она  таскала  с рынка  тяжеленные сумки, набитые продуктами, чтобы побаловать его  отменными блюдами, - Вы себя пожалейте, а не деньги». – « Так это же  грабеж средь бела дня,  Максимушка. За такие деньжата  в советское время  можно было в Сочи отдохнуть» - «Забудь вы уж про те времена –деньги я заработаю, а здоровья вам  за  деньги не куплю».
    В тот  день  они  крутились в центре, в самом сердце Москвы. Сходили на Красную площадь, любовались ее историческими  достопримечательностями, прогуливались по Садово-Кудринской, шли мимо театра сатиры и юмора, разглядывая афиши театральных звезд, заходили в магазины. Тетя Поля только разводила руками: «Да разве могут стоить столько простые штаны» - «Это первая линия, женщина, - отвечала молодая продавщица, - джинсы прямо из Америки».  – «Так на них и пенсии моей не хватит !  Но если доченька, тебе нравится, - обратилась она к Джамиле, - давай купим». – «Спасибо-спасибо, - трепетала Джамиля  с чувством благодарности за внимания и заботу, -  у меня все есть.  Вы лучше себе что-нибудь купите».
  Максим время от времени  пополнял гардероб своей юной постоялицы. Причем как национально так и современной модной одеждой и обувью.
      Так  они дошли до зоопарка. По выражению лица Джамили  тетя Поля поняла, что девочке очень хочется посмотреть на зверей. И они почти полдня пробыли там,  не пропустили ни один вольер, ни одну клетку, увидели всех обитателей знаменитого  московского зоопарка, посидели в кафе, попили  газировки, поели мороженого. Когда они подходили к зданию станции метро «Баррикадная»,  тетя  Поля едва переставляла   ноги. Зато Джамиля, привыкшая  бегать по горам,  не знала усталости и готова была гулять  по шумным и  многолюдным  московским улицам  хоть до утра.
     На площади перед входом на станцию  как обычно бурлил народ, у многочисленных павильонов  шла бойкая торговля. Запахи  шашлыка, шаурмы,  живого пива,  табачного дыма витали и  перемешивались  и  в  без того тяжелом загазованном воздухе. Двое уличных музыкантов, перекрикивая друг друга,  пели под гитару и баян  про загубленную в лагерях молодость.
    И  тут к ним  подошла  женщина лет пятидесяти  в  национальном таджикском халате, в платке. В руках у нее были четыре сумки  по две в каждой руке, на спине рюкзак.  Она  уважительно  поздоровалась  и    ласково   обратилась   к  Джамиле:
- Доченька,  вижу, ты  из наших краев, помоги перенести сумки через дорогу, к автобусной остановке. Возьми хотя бы одну, сил больше нет. Джамиля обрадовалась  соотечественнице,  схватила две  тяжеленные сумки,  и, переговариваясь на родном языке, землячки направилась  к пешеходному  переходу.  Все так быстро и неожиданно произошло, что тетя  Поля не успела даже  сообразить, как поступить в этой ситуации. Между тем Максим предупреждал, что с незнакомыми людьми лучше не общаться. Опомнившись, она решила последовать  за ними, но  дорогу ей преградили две цыганки.  Одна держала на руках грудного ребенка. «Позолоти ручку, тетенька, мы тебе погадаем», - заговорили они хором.
- Еще чего, - отмахнулась тетя Поля.
      Та, что с ребенком на руках, сказала.
- А  вы, тетенька,  скоро замуж выйдете.
   Другая, помоложе,  понимающе кивнув, добавила:
- За хорошего человека.
    - А мне это ни к чему,  – уже   сердито  ответила тетя Поля. Она не доверяла гадальщицам, к тому же   была раздосадована, что цыганки  легко  угадали в ней незамужнюю женщину.
    - Как ни к чему? Мы расскажем тебе, как привязать любимого к сердцу своему.  Позолоти ручку, не скупись...
  Вдруг непонятное беспокойство  охватила  тетю Полю.  Она поискала глазами Джамилю, и  увидела, как на другой стороне  улицы,  какой-то мужчина  толкнул   женщину, которая  увела  Джамилю   с собой. Да так, что она опрокинулась  на тротуар вместе с тяжеленными сумками.  Затем  он  на ходу  заскочил в  отъезжавшую иномарку.
   «А где же Джема?!» - запаниковала тетя Поля. При всей своей  простоте  она  догадалась, что   Джамилю.  увезли в этой машине.
      -Ой,  батюшки,  -  всплеснула она руками и стала бить себя по голове, по голове, по груди. - привлекая внимание прохожих, - да  как же это,а ! Помогите, люди добрые  -  похитили,  увели доченьку!
    Вмиг собравшаяся вокруг нее  толпа решила, что в деле замешаны цыганки, которые вначале проявили даже интерес к случившемуся, а когда поняли, что их могут заподозрить в преступлении, попробовали сбежать, но  им не  дали скрыться. А подоспевший наряд милиции  увез всех  –  и цыганок, и таджичку с ее тяжеленными сумками и  чемоданами и тетю Полю  в  ОВД   Центрального округа. После долгих расспросов, составления протокола и  очных ставок  тетю Полю  из уважения к ее племяннику  и как пострадавшую отвезли на милицейской машине домой,  а  остальных  задержали до полного  выяснения их личностей  и всех обстоятельств дела.
      Звонок из милиции привел Максима в ярость. Бросив  ключи от кабинета Николаю, чтоб тот закрыл  его и опечатал, он сразу же поехал в ОВД  Центрального округа, где временно находились  задержанные по делу. Замначальника ОВД отнесся к Максиму с пониманием,  разрешил переговорить  с подозреваемыми.  Землячка Джамили, вытирая слезы, кончиком платка,  рассказала Максиму, что приехала  в Москву к  мужу  гастарбайтеру. Количество тяжеленных сумок,собственно,  из-за  чего она по-земляцки обратилась за помощью к Джамиле, она объяснила  очень просто.  В одной сумке были  вещи и  сушеные фрукты для мужа, в других для  мужей и  братьев  родственников, которые  работают с  ним в Москве. Она рассказала, что  Джамиля  переходя  дорогу , пробежала вперед и  на другой стороне улицы к ней подскочил здоровенный мужчина, он зажал ей рот  - и  она  сразу же повисла у него  на руках. А когда  она попыталась броситься девочке   на помощь, другой, поменьше ростом  похититель   свалил  ее  ударом в грудь. Максиму стало ясно, что Джамилю  усыпили какой-то гадостью, поэтому она  не  сопротивлялась, не звала на помощь,  даже не вскрикнула. Судя по описанию,  увезли ее на  джипе черного цвета. Номеров и марку автомобили установить не удалось,  к сожалению, не удалось и  составить словесный портрет похитителей.  Слишком быстро все произошло. Женщина умоляла Максима помочь ей  освободиться от обвинений, клялась детьми, что ни в чем не виновата. Попросила его  передать мужу, что с  ней приключилось.
      Побеседовал  Максим и  с цыганками, они  в один голос, клялись  детьми и  всеми известными  им  святыми,  что  не имеют никакого отношения к похищению таджикской девочки и даже  в глаза ее  не видели. Они тоже просили Максима походатайствовать  об их освобождении. А еще  стали уверять,  что он обладает   сверхспособностями, которые они никогда еще не  замечали в людях.
   - Вот увидите , найдется ваша девочка, вернется домой в целости и сохранности, - уверяла цыганка, у которой на руках плакал проголодавшийся грудной ребенок. Она отвернулась и дала ему грудь.  Не поворачиваясь повторила:
-Не быть мне цыганкой , если  девочка не вернется домой.  Другая цыганка также уверяла, что девочке ничего не грозит.
    Жизненны опыт,  проницательность, интуиция подсказали, Максиму, что  все эти  женщины,  в самом деле,  не причастны к похищению Джамили.
 -Да отпустите вы их, они не при  чем, особенно эту с ребенком, - обратился он к дежурному. - Да и эту таджичку,  она такой путь проделала из  Хорога  в  Москву,  ее муж  ждет, родные. Надо бы их разыскать и сообщить, что она жива и здорова.   
- Мы их  отпустим, а завтра вы нас в своей газете пропесочите, - то ли всерьез, то ли в шутку сказал замначальника окружной милиции.
- За кого вы меня принимаете?
- Отпустим-отпустим, только завтра.
   
    Дома Максиму никак не удавалось успокоить тетушку, она не находила себе места,  тряслась  как в горячке и причитала сквозь прорывающиеся рыдания : «Это я, старая дура,  во в сем виновата, это я недоглядела девочку мою. Лучше бы они меня похитили, нет  мне прощения, нет  оправдания...». Максим уверял  ее,  что  разыщет и вернет  Джамилю, чего бы это ему не стоило. Обнял и держал ее, лаская и целуя, до тех пор пока она наконец  немного успокоилась.
    Вечером к  Максиму подъехал Тимофеев. Он сообщил, что один из его  осведомителей почти уверен, кто приказал похитить Джамилю.  В поисках решительных  и  эффективных  действий  по розыску и  освобождению Джамили  они придумали оригинальный план.  Затем  Максим договорился о встречи с  Берковским, чтобы попросить его о  помощи  для успешного  проведения разработанной ими операции.

            
    На следующий день, после обеда,  к зданию  торгово-развлекательного центра «Любимец Фортуны»,  подкатил автобус, из которого в полной экипировке  -  в шлемах и пуленепробиваемых  жилетах - выпрыгивали   бойцы СОБРА. Они организованно  разделились на две группы. Одна взяла в оцепление  здание,  другая проникла  внутрь  Центра.
 - В чем дело? -выскочил начальник охраны навстречу незваным  гостям в максах.
- В здании заложено взрывное устройство, немедленно покиньте его, - приказал командир  подразделения
- Хорошо, я только предупрежу хозяина
- Не надо, мы сами его предупредим.
   Народ  быстро покинул Центр, услышав о взрывном устройстве. Охрана была выдворена на улицу, рации и оружие временно изъяты.
      Хромой в это время,   покуривая замасыренную дурью папироску,  смотрел последнюю серию «Крестного отца». Услышав шум с улицы,  он  глянул в окно. Увидев    оцепление, кинулся к двери, но дверь  внезапно отворилась  и дорогу ему преградил  собровец  в  шлеме с опущенным забралом.   
 - В здании взрывное устройство, - сказал он низкими раскатистым голосом, - сядьте, пожалуйста, на свое место.
- Ты кто такой, что мне указываешь!
- Я не указываю, вежливо  прошу
- А чего лицо прячешь. Устроили мне тут маскарад, понимаешь
Хромой схватил портативную рацию лежащую на столе, вышел на связь, но никто  не ответил.
  Снял трубку, но гудков  не было собровец вырвал провод из розетки
- Что тебе нужно, - какое еще к черту взрывное устройство? Ты кому  хочешь впарить эту блевотину! Ты хоть знаешь, кто крышует это заведение? Я тебе сейчас покажу один документ, -  Хромой сел в кресло,выдвинул ящик письменного стола,   в котором под столешницей был закреплен скотчем пистолет.Одним быстрым движением он попытался его схватить и  направить на собровца, но рука Хромого  сразу же оказалось загнутой за спину, а голова прижата к столу. Собровец поднял упавший пистолет и приставил его к виску Хромого.
    В молодости он еще мог с ним потягаться, а теперь было бесполезно.
-Ты что , мразь,  делаешь?! – взревел   Хромой, глаза налились кровью, жилы на шее вздулись. - Отпусти, а не то пожалеешь. - Отпусти, изувечу, слышишь, -  хрипел рецидивист от  бессилия и унижения. –  Я три зоны грею! Со мной менты считаются.  Послушай,  меня, пока я  еще добрый...
- Нет, это ты меня послушай, - голос  собровца  звучал  грозно. - Даю тебе одну минуту на размышление: если   начнешь нести пургу– сломаю руку,  вырву  хромую ногу,  и  будешь ты скакать  на одной ноге как кузнечик. А если будешь и дальше упираться – разнесу к черту твою обкуренную башку.
-Чего ты хочешь, -процедил сквозь зубы рецидивист
 –   Скажи-ка  мне быстро,  где прячешь девочку?
 -   Какую девочку? Ты о чем?
 -   Еще один комментарий не по теме, и я за себя не ручаюсь.
 Соровец сильнее загнул руку Хромому
- Стой,  подожди, сломаешь!
-Некогда ждать
 -Давай  договоримся, я человек не жадный, получишь бабла...
 - - Где девочка? - у тебя осталась  десять секунд
 - А лицо мне свое откроешь?
 -  Ну ты  сам напросился!
 - Да подожди ты, дай сообразить.
 -Что, память отшибло?!   
 - Убрал бы ты пистолет…он ведь и  выстрелить может.

     Хромой понял, что из этой западни ему не выбраться здоровеньким. Хитростью этого костолома  не возьмешь, на измены  не посадишь Идти в несознанку и дать себя, любимого, изувечить, или пуще того - застрелить, ему  совсем не хотелось. В прежние годы не сдался бы, а теперь жалко себя стало. Да и ради чего  уродоваться? .
- В последний раз спрашиваю: где девочка?
-  Недалеко, - признался Хромой. -  Твоя взяла. Ее никто пальцем не тронул.
-  Звони  скорей своим шестеркам  - пусть немедленно отвезут ее домой.
-  А  что будет с  ними , если  позвоню , - их повяжут?
-  Если девочка жива и невредима не повяжут?
-  А  меня  отпустишь или сдашь ?
-  И тебя отпущу .
 - Дай позвонить.
-  Предупреждаю, если дернешься, окуну тебя головой в твой аквариум и буду держать пока не захлебнешься. Ты кормил сегодня своих  пираний?
-  Кормил, кормил. Дерзкий ты больно, как я погляжу, иди ко мне  в помощники.
- Звони сказал!
    Стараясь не терять лица, голосом  важного авторитета Хромой   связался по телефону с похитителями и приказал им немедленно доставить пленницу к подъезду ее дома.
  -Ты чего, Хромой, обкурился, - раздался  голос на другом конце провода. - нас же заметут
- Слушай, что я говорю, девочку -  домой. Не заметут!
-  Через час, максимум через полтора, она будет дома, пробки  сам понимаешь, - сказал Хромой, положив трубку.  -   А ты я смотрю  крутой, иди ко мне в помощники...
   Не успел Хромой договорить, как  собровец оказался за его спиной, зажал ему платком рот, от паров мощного снотворного  Хромой сразу обмяк и  повис на его руках.
  Хромого вынесли из здания в  шкафу, под предлогом, что в нём находится взрывное устройство,  и возили по городу пока не стало известно, что девочка  уже  дома, в целости и сохранности.
   Шкаф  выгрузили где-то на окраине Москвы, недалеко от автобусной остановки. Когда  Хромой  открыл глаза, то увидел  чумазого  заросшего  бомжа, который  собирался  снять  с его пальца бриллиантовый перстень. Одним ударом кулака в челюсть, в который он вложил всю свою злость за пережитое им унижение, Хромой  уложил  бомжа на землю и вырвался на волю.
   «Ну, суки, держитесь!!!» - заорал он неистово, направившись к остановке.
000000000000000000000000000000000000000000

Главы из романа «Совесть человечества»

  В  дверь  позвонили, потом  еще и еще, нетерпеливо и протяжно. Когда  Максим  вышел  в прихожую,  Джамиля  уже глядела в глазок.
    - Николай,  не так   ли? - спросил Максим, стоя  за ее спиной. Джамиля согласно закивала.
     - Что ж,  открывай,  он   ведь и твой  друг.
    Папарацци  был в стельку пьян. Темные очки на лице свидетельствовали об  очередном скандале с супругой. Таким образом папарацци скрывал синяки, которые ставила  она ему  во время семейных разборок. А рука у Галины,  успешно совмещавшей  работу парикмахера с работой массажистки, была довольно тяжелая.
     - Это - я, - сказал  он, благодушно улыбаясь.
     - Это  мы поняли, когда ты  тыкался пьяной  башкой   в  дверь и названивал, как будто леший за тобой гнался.
   - Я могу уйти, - папарацци изобразил обиженную физиономию . - Максим схватил его за руку и резко  потянув на себя, сказал  ему в ухо:
   - Никуда ты не пойдешь. Ночной кошмар!
   -  Кто ночной кошмар? Я ночной кошмар ? Еще друг называется! Сам  пошел отсюда.
  - Так бы  и сказал, а то строишь  из себя кисейную барышню.
  - А я не к тебе пришел, -  вырвал руку папарацци и обнял Джамилю. Она никогда не забывала доброе участие Николая в ее судьбе  и всегда была ему рада. Да что  говорить, его -то -  она  и  любила  как брата.
    Стойкий запах алкоголя  вызвал у нее отвращение. Но она не подала виду, даже не поморщилась, когда он троекратно ее поцеловал. Сначала в ручку, затем в  обе щеки, вполне  по – братски.  Максим  недовольно поморщился.  но промолчал.
    Николай требовал водки.  Джамиля вопросительно взглянула  на Максима. Бар спецкора был заставлен не хуже  витрины алкомаркета.  Имелась и хорошая водка.  Но  Максим   после тщетных уговоров уложить  Николая  на диван, послал Джамилю готовить крепкий кофе. Предстоял тягомотный   разговор. Опять чудик будет жаловаться на жену, возмущался в душе Максим. Как кошка с собакой грызутся.
   Как Максиму не хотелось   спать - ему все -таки  пришлось выслушать душе излияния друга.
         
  - Живешь как халиф, - начал папарацци желчно, - обжираешься восточными блюдами. Не жизнь, а  сказка!  “ Тысяча и одна ночь . ”А кто тебе советовал приютить девочку - разве не я?
     - Ты, ты,- согласился Максим. - И еще советовал, как надоест - тебе передать или отправить в Душанбе.
    -Не ерничай, я шутил. Я знал все наперед, как увидел ее. И что вы будете вместе. .А знаешь  мне скоро крышка...
  - А  не пошел бы ты с такими прогнозами.  Распустил нюни, фаталист хр+енов!  Ты еще всех переживешь. Не нравится  мне только, что лезешь в дела военных.
   Николай нахмурил белесые брови и    как - то  странно посмотрел серыми грустными глазами,   словно  вдаль, где ясно видел свою судьбу и запел:
    - Пусть я шут ! Пусть я шут, так что же ...
   -  Сам виноват ...
   -  …Надо мною смеются вельможи...
   -  Будь серьезней...
   -  …Как они от меня далеки, далеки…
   - Я  - вот, рядом. Не ори так громко - соседей разбудишь.
   - …никогда не дадут руки.
   -Вот тебе моя рука и, пожалуйста,  покороче, если можно.  Ничего нового ты все равно не скажешь.
    - Антуан де Сент Экзюпери , такой же как я  безнадежный   мечтатель,  сказал: друг это тот,  кому можно приехать среди ночи и распить  бутылку хорошей водки.
   - Положим, что не совсем так, ну ладно уговорил. - Джамиля самую лучшую бутылку водки на стол и  приготовь чего-нибудь закусить .
    - Не подхалимничай, - махнул рукой на Максима папарацци.  -Тяжело со мной, правда?  Думаешь, да на хрен  мне  такие  друзья, как Николай. Не так ли?
      После нескольких рюмок. фотокор  совершенно  потерял фокус.
 «Что ж, пусть пьет -  быстрей в постель скопытиться», - решил Максим.
      - Скажи мне спасибо:  ведь за то, что ты со мной возишься, тебе на том свете воздастся.  Так что  не прикидывайся благодетелем бескорыстным. Не даром, не даром возишься со мной. Только я знаю, что никакой ты не журналист, как был философом, так и остался.  Я докажу тебе, что  истинная акула пера - это я !  За мной должок - и полетят  брызги  во все уголки России  из под моего пера.  Каждому  олигарху по кляксе достанется, генералам продажным.   За державу обидно, понимаешь, за  народ российский.
 - Смени  пластинку, - нахмурился  Максим. - Ты мой друг,  мне плевать кто лучше пишет, кто хуже. А все остальное я  и сам  знаю.   
 - Когда-нибудь  я напишу такое! Например: хватить пожирать души людей, хватит разделять страну, хватить обжираться и пьянствовать. Не хлебом единым жив народ!
- У тебя точно крыша поехала. Нет, поскакала…
- Людоеды! В  Бога поверили...  Тебе легко рассуждать. У тебя есть Шахерезада, ты - счастливчик. Это такое вдохновение! Которое можно оценить,  только потеряв его. Но знаешь ли ты, что восточная  женщина счастлива только тогда, когда имеет власть над своим хозяином? Правда, скрытую от глаз общества. Да, да, не удивляйся. Быть рабыней и одновременно госпожой.
 - Кто из нас философ?
-  Ты,  и в этом твоя  беда.  Ты смотришь  на любовь с  позиции Стендаля, или Анри Бейля,  кристаллизация  чувств...
 - Ты не просто пьяный, ты -  ужратый...
-  Платон мне друг, но истина  дороже.
- Посмотрите,  Аристотель нашелся

- Ты мне лучше скажи, до  каких пор будешь мучить девчонку? Ты  что, не понимаешь, что она любит тебя? – Сначала обольщаешь, а потом в благородство играешь? Купи ей тогда куклу…
Максим бросил на друга  грозный взгляд.   Мгновенная  вспышка тут же угасла:
 - Я и не думал ее обольщать. Ты понимаешь, что за  этот бред я могу и по шее надавать.
    У папарацци слегка зашевелились  на  макушке реденькие волосы. Взгляд  Максима как током  ударил по мозгам папарацци, но он все - таки ответил:
  -  Ну смотри сам…  А то достанешься такой суке, как моя шалава подзаборная
  - Не  умеешь пить - не пей!
-В этот момент Джамиля позвала ребят на кухню. Там было все готово.
-Знаешь, я теперь работаю на  “ Плейбой .” Как ты думаешь сколько мне отвалят за эту суку?
 - Какой «Плейбой», какую суку, чего ты несешь? Николай достал из кармана стопку фотографий и в излюбленной манере бросил их на стол  так,  что они  раскрылись  веером.
 - Максим даже привстал,  он  не знал,  как реагировать - то ли отвесить другу оплеуху,  то ли посочувствовать ему.  Это была  настоящая порнуха, в которой  пьяная Галина в кругу голых мужиков и баб развлекалась по полной
  - Убери эту гадость. Как ты  мог? Папарацци хренов. Охотник за жареным...
Как я  мог?!  А как она могла ! Сколько лет  водила  меня за нос! Когда я пытался заикнуться о том, что не дурак, вижу, что  она изменяет мне, распускала холенные руки. А сегодня вместо раскаяния и слез, заехала мне каблуком в  глаз. И нагло заявила, что я сам во всем виноват!
 - Не ори соседи услышат. На что ты тратишь свой талант, - брякнул Максим,  мысленно соглашаясь с тем, что  Галина действительно  сука.
    В комнату вбежала Джамиля. Бросив взгляда на фотографии она сразу все поняла и выскочила со слезами на  глазах.
 - Успокоился?!
 - Ничего, ничего, пусть девочка знает -  какие мрази ползают по земле.  Она ведь Дж+ему поедом поедала.  Недотрогой, кошкой  азиатской обзывала – потому что  жаба ее душила.
   Дальше разговор продолжался на кухне. Обычно Джамиля не позволяла себе сидеть с мужчинами. Николай  настоял, чтобы рабыня  немного посидела с  ними ,  ему легко на душе, когда она рядом.
Девушка уже была в постели.  На зов М+ахоча  она быстро вскочила, накинула халат и поспешила  на  расторопных худеньких ножках на кухню. Максим не стал возражать.
   Но  папарацци вдруг  заклевал носом, обмяк,  стал засыпать.
Перед тем как стукнуться головой  об стол и уснуть мертвецким сном,  он произнес поразившие Максима слова : “ Европа,  Штаты обречены со своей чрезмерной эмансипацией. Рожают по одному ребенку, в лучшем случае - по два. Когда-нибудь они  будут принадлежать азиатам   благодаря  вот таким девчонкам.
   
    «Сумасшедший день сегодня, - подумал Максим.  Папарацци   перебил ему сон. Чем ворочится в постели, лучше посмотреть, что нового в сети. Он включил компьютер и обнаружил в почтовом ящике адресованное ему  письмо известной  американской журналистки  Сибилла Берг с  ее  снимком.   
Очаровательная особа . Максим прямо залюбовался.      
Однако содержание письма его так  сильно удивило, что он сразу же взялся его перевести с английского на русский, чтобы  утром передать Генриху Галактионовичу.   
                «Господин  Великанов!
            Я отдала Вам предпочтение перед всеми русскими журналистами, потому что за  Вас поручился  наш общий  друг   Майкл. Он рассказал, что однажды  вы  спасли ему жизнь, находясь в командировке в  Афганистане. Майкл уверил  меня , что вы тот самый человек, который ни за какие деньги или иные корыстные  мотивы не поступится принципами,  когда речь идет  о  вопросах войны и мира, отношений между народами.  Простите за излишний  пафос, но далее речь пойдет о вещах глобального значения. Я сама работаю в газете и на телевидении и прекрасно понимаю, что  вы  можете подумать,  углубляясь  в мое странное  послание : “Она работает на ЦРУ, и все от начала до конца чистой воды провокация. “Ты Сибби прелестная крошка и даже напоминаешь мне немного героиню бессмертной ленты Вивьен Ли, но я не могу только по этой причине  превратиться в идиота и верить тебе на слово. ” Однако у меня нет другого выхода, кроме как доверится вам. Если мы, журналисты, не спасем мир, то, кто его спасет?...»

    Максим скользил по строчкам сонными глазами  и  неожиданно впал в состояние странного сна .
 - Ты не  забыл, Максим,  пора возвращаться?  -  раздался знакомый противный голос.  -  Межгалактический совет постановил, что ты не выдержал испытания на голубой планете .  - Ты стал совсем как они и можешь  лишиться бессмертья.
0000000000000000000000000000000000000000000000000
 Утром  Максим зашел  в  кабинет к  Генриху Галактионовичу и молча положил ему на стол распечатанное  на  принтере    электронное послание и фото Сибиллы Берг. Когда редактор чему-нибудь удивлялся, то  вскидывал лохматые брови, отчего его большие умные  глаза выкатывались, и он становился похож на ученую сову.

     Он   пробежал  изумленным взором по тексту, впитав и обработав его  молниеносно,  как  это  только умеют  редакторы.

   Скептическая   усмешка  заиграла  на  его  круглом  сдобном  лице

     - Эта  журналистка, Сибилла  Берг, существует  в  природе?

    - Существует,  я  проверил. Мой американский друг из радиостанции   “ Свобода ”,   сказал, что она надежный человек и ей можно доверять.  Вы думаете, это розыгрыш?

   - Нет, я  так не считаю, - произнес раздумчиво  Генрих Галактионович, - скорее всего, эта очаровательная особа стала жертвой большой игры. Кто - то написал сценарий, возможно, спецслужбы, с целью пустить ее по ложному следу и с  её помощью, втянуть в эту авантюру нашу прессу. В конце концов,  мы  не обязаны верить в  эту  несусветную чепуху. Сам подумай, это не просто за гранью здравого смысла,  это из области фантастики. Причем  не научной фантастики. Мы должны поверить, что космические лучи из центра вселенной пронизывают планету, собирая информацию обо всем, что происходит на ней и загружают ее  перманентно в базу данных. И что с помощью "Совести человечества", системы глобального сканирования прошлого, ее можно получать в виде изображения. Иными словами, мы сможем смотреть как в кино обо всем, что происходило до нас и что происходит в настоящий момент. В каждую эпоху, с каждым человеком. Например, как правил царь Соломон,  Как Калигула мучал своих придворных, как казнили Христа. Заглянуть в  архивы спецслужб, вычислить всю агентуру, раскрыть все преступления. В конце концов, увидеть как как Фюрер подтирал себе задницу в туалете.
  - Как пустил пулю себе в лоб, предварительно отравив Еву, - подыграл шефу Максим.
  - Ну допустим. Это, конечно  же, не первоисточник и перевод с английского наверняка твой?

- Ну да, я перевел  в меру своих скромных познаний, чтобы вы не мучались.

- Если ты забыл, мой мальчик, то позволь тебе напомнить: для  меня хоть на английском, хоть  на русском, хоть на испанском – без разницы, так что напрасно старался.

      Однако, нельзя не согласиться, что если бы “Совесть Человечества ” существовала в реальности, то обладавшая  ею страна сразу же обрела бы мировое господство.  Господи, какой переполох поднялся бы в мире, если б она оказалась у нас. Россия снова стала бы сверхдержавой. Это конечно, миф, но ведь можно написать о том, что произошло бы в мире,  окажись в наших руках  такая  супертехника. Можно и приврать малость. Соображаешь?

   -Еще бы, - кивнул Максим.

    - А этой Сибилле Берг  ответь, что нам для принятия решения необходимо немного времени.

- Мне или нам?

-Тебе, тебе, мой дорогой. Ты часом не влюбился в нее? Любовь в нашем деле может только помешать.
  Максим не стал отвечать, только насмешливо улыбнулся.
  Ну ладно,ладно, иди дерзай. И не забывай про Горелова и его друзей.  Кардинал сказал, что они должны приползти к нему на коленях.
 
 
  Однако на следующий день  Генрих Галактионович срочно вызвал Максима к себе в кабинет.

    - Ты знаешь, мой друг, наш кардинал распорядился заняться этой, как ее, Сибиллой Берг.

  Максим от  удивления развел руками, - Господи, неисповед+имы твои пути.

- Знаешь, что он мне сказал? - продолжил редактор, скептически усмехаясь. – «Лучше проверить,  потеряв  время и немного денег, чем  потом жалея, стучат кулаком себе по лбу, выпустив из рук птицу удачи».

-Вы же сами сказали, что ее пустили по ложному следу, что бы нас не в меру доверчивых и падких на сенсацию журналистов втянуть в какую-нибудь авантюру.

-  Да, говорил. Но кардинал  считает, что эта  Сибилла, с большой долей вероятности, выведет нас на какую-то в самом деле грандиозную авантюру,  он даже не исключает, что проект "СОвесть человечества" может стать реальностью. Что ты улыбаешься, не веришь что он так прямо и сказал?

  - Ну скажем, сомневаюсь

  -   Сейчас поверишь. Присядь на всякий случай, а то ненароком упадешь. Представь себе, что в советские годы, наш с тобой кардинал участвовал  в разработке проекта, который так и назывался - «Совесть человечества»! – глаза редактора выкатились и таинственно засверкали. - Ты конечно,  не забыл, что в прошлом он был ученым. Теперь тебе понятно, с какой стати такой прагматик, подозрительный и осторожный, принял решения начать серьезное журналистское расследование.

- Ах вот оно что! – покачал головой Максим.- Думаю, параллельно им займутся и его друзья из службы. Возможно,  речь идет о реанимации проекта.

- Вот именно! Видимо, то что было сложно создать в советские годы, стало возможным теперь. Кардинал попросил постоянно держать его в курсе. Докладывать по мере поступления информации, где бы он ни находился -  Ты же знаешь, он любит интеллектуальны игры. Он уверен, что здесь замешаны спецслужбы, и  решил  их переиграть.
- Еще и хорошенько на этом заработать, - добавил Максим.

- Ну это вообще его уникальная способность: из всего делать деньги. В любом случае мы должны все выяснить. Так или иначе  может получиться сенсационный  матери+ал.   

-Да, - кивнул Максим. – с захватывающим сюжетом –погонями, стрельбой, материал, который кардинал в очередной раз запрет в своем сейфе.

  - Вряд ли, не тот случай. Итак, приступим к расследованию. Сибилла пишет, что в Сибирской психушке уже много лет содержится выдающийся ученый в области магнитных полей, который мог иметь непосредственное отношение к проекту "Совесть человечества".Надо проверить. И Генрих Галактионович нажал на  кнопку селекторной связи.

    - Я слушаю вас, Генрих Галактионович, - прозвучал  голос секретаря

    - Мария, свяжи-ка меня быстро с  психиатрической больницей города Северогорска. Желательно с главврачом.

  Это Маша,  секретарь шефа, еще та штучка  - она умела быть послушной и расторопной, когда  голос  шефа  звучал строго и требовательно , как сейчас.

    - Генрих Галактионович,  - выпорхнул из  динамика голос Маши через несколько минут, - главврач на проводе.

Редактор оставил включенным трансляцию, чтобы Максим мог слышать их разговор.

    С вкрадчивой любезностью Вселенский представился.

- Добрый день. Вас беспокоит главный редактор еженедельника “ Новое  Время ” Генрих Галактионович Вселенский.  С кем имею честь?

- Очень приятно, - Федор Александрович Лукьянов, главврач больницы. Почитываем ваш еженедельник. Чем могу быть полезен?

-  Наши читатели просят нас рассказать о судьбах больных в психиатрических больницах ...

-  Нет проблем.  А почему вы выбрали именно нашу больницу? Страна вроде огромная?

-  Это компьютер выбрал, - выкрутился редактор.

- А я  подумал вы прослышали  про наших американских гостей.

Редактор многозначительно посмотрел на Максима, и тот понимающе кивнул ему.

- К сожалению об этом мне ничего не известно.  А говорят слепой случай.

- Пожалуйста, присылайте вашего человека.

- Я пришлю вам своего лучшего корреспондента Максима Великанова. Вы уж примите его по - дружески.

- Я читал его статьи, достойный журналист. - Пусть приезжает. У нас город, скажу прямо – не благополучный, неспокойный. Убийство, грабежи, рэкет, коррупция. Работы для него хватит. Он же, по - моему,  расследованиями занимается?

- Да, расследованиями. А когда уезжают ваши американцы ?

- Ну,  недельку -  еще побудут.

- Огромное вам спасибо, Федор Александрович. Рад знакомству. Считайте меня своим должником.

- Спасибо и вам. Какие пустяки.

 



   Телефонный звонок из Москвы раздался в кабинете Федора Александровича, когда у него в кабинете находилась его племянница Мила, та самая двоюродная внучка Пелагеи Марковны.

  - Готовься,  Милочка, к нам из Москвы прилетит столичный  корреспондент   Максим Великанов.    Так что можешь  показать ему  свои  песни   и  вообще, околдовать его. Мила вспомнила жену Зарецкого,  фотографию, которую она показывала бабушке Пелагее и ее слова, что он «божий человек, послан на землю чтобы спасти мир,  да вот женщины  мешают».

      

  - Ну что ж, готовься  к  командировке, Максим,   супер – ты наш - корреспондент. Но ты рад, что нашлись родн+ые твоей рабыни.

-Рад, но только не рабыни, а несчастной девочки.

-Ну не придер+айся к словам.

-Не нравится мне ваша затея с моим участием в телешоу, еще и в  качестве доброго волшебника.

- Разве не ты превратил ее  в Золушку. Покажи всему миру, что есть  еще порядочные люди на свете.

Максим уже собрался  уходить, но шеф его остановил

- Так она все еще живет у тебя?

- А то вы не знаете! Куда ж ей деваться, у нее в Москве родственников нет.

- Знаю, просто подумал, может, земляки ее  забрали.

Наконец Вселенский поднялся с кресла, а это могло означать, что он намерен сообщить что-то  чрезвычайно важное и при этом не обидеть собеседника.

-   Я люблю тебя, как сына, Максим, и хотел бы дать тебе совет: не тяни ты  с ней.  Я ведь все понимаю. Ты человек благородный, по-мужски привлекательный. Она наверняка влюбилась в тебя.  Чем  раньше ты отправишь ее  на родину, тем легче будет ей  расстаться  с тобой.

- Вы правы. Я передам ее - родн+ым. Только не надо говорить так трагично. Я привык жить один.

- Я вспомнил притчу! - воскликнул редактор. - Он напряг память, которая в последняя время  стала ему немного изменять.  Если бы только память! - Расскажу в  собственной редакции - самую суть. - Максим знал о слабости босса долго и нудно рассказывать притчи и пожалел, что не успел вовремя выскользнуть  из  кабинета.

   - Один  дервиш, - начал  неспеша  редактор, - после чумы прокатившейся в его  краях, скитался по  земле . Он потерял родных и близких и больше ничего хорошего не ждал от жизни . На крут+ом берегу бурной реки, у трех чинар, где собирался несчастный заночевать, он  увидел могилу молодой женщины. “ Вот и ее не пощадил  Всевышний ”, - вздохнул дервиш. Незаметно сгустились сумерки. Речка убаюкивающе журчала, казалось звезды вот - вот просыплются на землю сквозь сито млечного пути. Выглянула огромная луна. Несчастный  уснул, а  утром его разбудила девушка неземной красоты.

   Максим заерзал на стуле от нетерпения: “ Совсем спятил старик!”

   - Что,  интересно ?

Сгораю от нетерпения.
Так, на чем я остановился?
Вы рассказывали про лунявое небо и  несчастного дервиша.
   - Не кичитесь свой ученостью, суперкорреспондент.    - Так вот. Она встала  на колени, точнее,  пала ниц, и принялась  целовать смущенному дервишу его грязные босые ноги.

     -  Стань красавица. Кто ты ?      За что мне такие почести. И куда девалась могила , которую я видел тут под чинарой?

   -  Ты спас мне жизнь, о, милый дервиш. Всевышний внял твоим мольбам и воскресил меня. Ты - мой спаситель, и я буду  век тебе верна. Отныне я - твоя рабыня, а ты - мой хозяин.

   И пошли они вместе куда глаза глядят, добрались до большого города.

  Весть о том, что в городе появилась писаная красавица быстро достигла ушей  правителя. И он приказал привести  обоих перед его  светлые очи.

   Правитель, городской глава. Понял, да?

- Мэр, - подсказал  Максим.

- Пусть будет мэр. В общем, он изумился  божественной красоте девушки , которая связала свою жизнь с грязным нищим оборванцем.

-   Скажи мне,  красавица, кем доводится  тебе этот человек? - он указал на дервиша. - Не муж ли он тебе ?  Не хозяин ли твой ? Может, отец, или брат ? Может, спаситель?  Не обязана ли ты ему  чем-нибудь?

- Ничем я ему не обязана , и он мне никто.  Мы встретились случайно,  на дороге.

-Раз так, не хотела б ты  стать главной женой в моем гареме?   Купаться в шелках, есть из золотой посуды?

В знак согласия она низко  опустила голову.

Не помню точно, что было дальше. Не даром мой покойный отец - кремлевский портной, между прочим,  говаривал: самое лучшее образование - это отсутствие склероза.     Короче, дервиша вежливо попросили из города. Кое - как он добрался до того самого места, где встретил красавицу и упал без чувств под чинарами.

        - Счастливый конец! - воспользовавшись паузой,  вставил  Максим.

        - Это еще не конец. Утром он встал и видит  -  могила девушки - на своем месте. Как же так?! - обратил  он  к  небесам изумленный  взор .

       И раздался  голос Всевышнего :

    - Теперь ты понял, почему я лишил ее жизни, дервиш ?

    Уронив голову, прист+ыженный бродяга поплелся своей дорогой. За спиной в журчании быстрой реки  ему слышался  завораживающий голос пери: “ О , мой хозяин, мой повелитель, спаси меня - я больше никогда не предам тебя.  Уговори   Всевышнего  дать мне еще одну жизнь. Ты святой человек, я все поняла, я стану  тебе верной женой, пылью на твоих ногах. Вот такая история.





   - Ну что шеф, - спросила  Маша. Она не упустила возможности задержать Максима в приемной, возле своего стола.

   - Настроение прекрасное...

   - На сколько  дней  выписывать  командировку?

   -  На неделю.

   - Ой, взял бы ты меня с собой, - вздохнула она, мечтательно закатив глаза.

  - Куд+а - в Сиб+ирь?

  - С тобой хоть на край света.   Все равно будешь моим - мне нагадали. Пелагея, слыхал о такой?

  -  Представь себе, слыхал. Как же ты, выпускница МГИМО,  стала доверять предсказаниям малограмотный несчастной женщине?

- Несчастная женщина - это я, вокруг которой с ума сходят мужики, а  я  влюбилась в тебя , дурака, самовлюбленного.

А меня не за что любить, - ответил Максим, но увидев в ее глазах слезы, вдруг
почувствовал желание обнять ее...
  -Подожди, есть для тебя информация. Вчера звонил в редакцию Алексе Петрович Паршин. Знаешь такого
  - Кладбишенский страж?
  - Да, он передавал тебе горячий привет, - Маша открыла ежедневник , куда записывала необходимые заметки, - и  просил узнать, не прочел ли ты его дневниковые записи, а если прочел, то не хотел бы ты написать на основе этого материала книгу?
   - В следующий раз, когда позвонит, дай ему мой домашний телефон, я ему все объясню.
      Максим стало стыдно, что он до сих пор не выполнил данное сторожу обещание, так сказать, удосужился. А  ведь  Алексей Петрович тяжёлой судьбы человек, заслуживающий к себе особого внимания. К тому же вызвался присматривать   за могилами его родителей.
 
   Утром Максим вылетел в командировку. Когда самолет набрал высоту и стюардесса обратилась к пассажиром с просьбой  пристегнуть ремни, Максим достал из портфеля затертую по краям и пропитанную табачным дымом тетрадь кладбищенского сторожа.
   На первой странице крупными буквами было начертано:
"После развала СССР я решил, что делать на этой планете больше нечего  -  но время лечит раны. И я решил написать книгу о том, что стало с моей страной и что ее ждет, если она не вернется к прежним ценностям".  Это горькое заключение фатального пессимиста не сильно его удивило. Ведь все несчастья свалились на него после развала страны. И потеря престижной работы, и гибель жены под колесами заевшегося лихача, и потеря квартиры. Но то, что Максим прочел дальше   ввергло его в ступор.
    "Поводом для создания  книги, которую я намерен написать, послужила моя встреча с одним из обитателей  душевного учреждения, в прошлом физиком, большим специалистом в области магнитных полей.
   По версии врачей и свидетельству очевидцев, молодой подающий большие надежды ученый, отдыхая  на одной из высокогорных лыжных баз нашей необъятной некогда страны, заболел - как это ни банально звучит - гриппом. Не отлежавшись и не приняв   никаких  мер к выздоровлению, встал на лыжи и помчался по снежным трассам. Поисковая группа нашла его  спустя сутки . Ученый был в коматозном состоянии, агонизировал.
   В тот же день восходящее светило науки  отправили  самолетом в Москву.
   Врачи спасли ему жизнь, но мозговые осложнения навсегда отлучили его  от науки  и сделали бессрочным пациентом психушки.
   Вскоре о нем забыли как об ученом. Его молодая в те годы жена отказалась от него почти сразу и вышла замуж за его школьного приятеля
   Из родных у несчастного  оставалась только  мать, которая  после многолетних мытарств с  невменяемым сыном, незаметно ушла из жизни, не доставив никому хлопот.
    Долгие годы гениальный   псих - как его впоследствии прозвали - ничем не беспокоил врачей областной психушки, храня   невозмутимое молчание. И вдруг - он заговорил. Его речи,  похожие на  библейские откровения,  время от времени рождались из бессмысленного хаоса шипящих ,  свистящих и булькающих звуков. . Это было похоже на то, как если бы лепечущий младенец , вместо долгожданного “ м+а - м+а , ”  вдруг  произнес “ Отче наш ...” В эти минуты он превращался в  пророка , собирая вокруг себя медперсонал, приковывая пристальные взгляды врачей, изумляя всех  широтой философских обобщений и накалом почти шекспировских страстей.  Он возвещал о  конце света,  о  последнем  пришествии - с появлением в мире всевидящего ока “ Совести человечества ”. Конечно, никому в голову не приходило, что речь идет о грандиозном научно - техническом проекте, над  которым   когда - то работал несчастный физик. Гениальные припадки длились недолго.   Озарения его  вскоре гасли,  речь  становилась бессвязной , плыла , плыла, словно затягиваясь в воздушную воронку,    расчленялась   на свистящие,  шипящие , булькающие звуки  и обрывалась как магнитофонная лента .   Исчезало величие гения. Зрители расходились,  и он снова превращался в жалкое убогое существо.
      Главврач психиатрической больницы, после долгих уговоров ,  позволил  мне, - студенту мединститута и внештатному корреспонденту местной газеты - несколько дней  поработать в больнице,   взяв с меня слово , что я  напишу честную добрую статью о его милых ягнятах, так он называл своих бессрочных пациентов.   
      Облачившись в белый халат , я  проводил долгие часы  в палате интенсивного наблюдения, где томился  в плену страшной  болезни выдающийся мозг ученого.   
      Когда его мысли выбирались из мрачного лабиринта    на свободу и голос его вновь обретал человеческие интонации, я включал диктофон. Я не переставал удивляться таинственному превращению жалкого идиота в  библейского пророка
    У меня набралось несколько кассет с его откровениями.Прокручивая снова и снова сакральные записи ,  я   расшифровывал   их   таинственные смыслы.
     Пока не разгадал тайну его пророчеств.
     Прошли годы. Мне удалось узнать, что по сей день сведения о “Совести человечества" хранятся  под   грифом  “ Совершенно  секретно ” в  архиве Политбюро СССР. История болезни, где указаны истинные причины болезни гениального физика -  в институте им. Сербского. Сколько еще понадобится времени пока с них будет снят  гриф секретности  и  эта  история  станет достоянием  общественности.
    Собирая материал для  книги , я встречался со многими людьми , имевшими отношение к этому делу.  Некоторые из них находясь в преклонном возрасте,  в той  или иной степени,  приоткрывали завесу секретности,  пока в моем воображении не сложилась ясная полная картина тех событий.
     Мое чрезмерное любопытство этим делом не осталось незамеченным и вскоре я почувствовал шаги за спиной. Сколько раз я собирался  бросить эту затею ко всем  чертям и  бежать в другую жизнь.  Но Бог  все -таки позволил мне добраться до победного финиша и раскрыть величайшую из тайн двадцатого века". Оставалось написать только книгу. К сожалению, судьба устроила мне испытания, которые я не смог перенести без моральных потерь и необходимой для такой работы творческой энергии. И мне остается только надеется, что найдется человек, который несмотря ни на какие трудности, сомнения и противоречия, сделает это за меня".   
 

     -Ну дает старик! - только и произнес Максим, удивляясь совершенно  непостижимому совпадению событий. Но пути Господни неисповед+имы.
  И сразу же он услышал противный знакомый голос , преследующий его со дня смерти родителей:
  - Лети, лети, недолго тебе осталось обманывать отца, паршивый мальчишка.   
               
000000000000000000000000000000000000000000

 Утром  Максим зашел  в  кабинет к  Генриху Галактионовичу и молча положил ему на стол распечатанное  на  принтере    электронное послание и фото Сибиллы Берг. Когда редактор чему-нибудь удивлялся, то  вскидывал лохматые брови, отчего его большие умные  глаза выкатывались, и он становился похож на ученую сову.

     Он   пробежал  изумленным взором по тексту, впитав и обработав его  молниеносно,  как  это  только умеют  редакторы.

   Скептическая   усмешка  заиграла  на  его  круглом  сдобном  лице

     - Эта  журналистка, Сибилла  Берг, существует  в  природе?

    - Существует,  я  проверил. Мой американский друг из радиостанции   “ Свобода ”,   сказал, что она надежный человек и ей можно доверять.  Вы думаете, это розыгрыш?

   - Нет, я  так не думаю, - произнес раздумчиво  Генрих Галактионович, - скорее всего эта очаровательная особа стала жертвой большой игры. Кто - то написал сценарий, возможно, спецслужбы, с целью пустить ее по ложному следу и с  её помощью, втянуть в эту авантюру нашу прессу. В конце концов,  мы  не обязаны верить в  эту  несусветную чепуху. Сам подумай, это не просто за гранью здравого смысла,  это из области фантастики. Причем  не научной фантастики. Мы должны поверить, что космические лучи из центра вселенной пронизывают планету, собирая информацию обо всем, что происходит на ней и загружают ее  перманентно в базу данных. И что с помощью "Совести человечества", системы глобального сканирования прошлого, ее можно получать в виде изображения. Иными словами, мы сможем смотреть как в кино обо всем, что происходило до нас и что происходит в настоящий момент. В каждую эпоху, с каждым человеком. Например, как правил царь Соломон,  Как Калигула мучал своих придворных, как казнили Христа. Заглянуть в  архивы спецслужб, вычислить всю агентуру, раскрыть все преступления. В конце концов, увидеть как как Фюрер подтирал себе задницу в туалете.
  - Как пустил пулю себе в лоб, предварительно отравив Еву, - подыграл шефу Максим.
  - Ну допустим. Это, конечно  же, не первоисточник и перевод с английского наверняка твой?

- Ну да, я перевел  в меру своих скромных познаний, чтобы вы не мучались.

- Если ты забыл, мой мальчик, то позволь тебе напомнить: для  меня хоть на английском, хоть  на русском, хоть на испанском – без разницы, так что напрасно старался.

      Однако, нельзя не согласиться, что если бы “Совесть Человечества ” существовала в реальности, то обладавшая  ею страна сразу же обрела бы мировое господство.  Господи, какой переполох поднялся бы в мире, если б она оказалась у нас. Россия снова стала бы сверхдержавой. Это конечно, миф, но ведь можно написать о том, что произошло бы в мире,  окажись в наших руках  такая  супертехника. Можно и приврать малость. Соображаешь?

   -Еще бы, - кивнул Максим.

    - А этой Сибилле Берг  ответь, что нам для принятия решения необходимо немного времени.

- Мне или нам?

-Тебе, тебе, мой дорогой. Ты часом не влюбился в нее? Любовь в нашем деле может только помешать.
  Максим не стал отвечать, только насмешливо улыбнулся.
  Ну ладно,ладно, иди дерзай. И не забывай про Горелова и его друзей.  Кардинал сказал, что они должны приползти к нему на коленях.
 
 
  Однако на следующий день  Генрих Галактионович срочно вызвал Максима к себе в кабинет.

    - Ты знаешь, мой друг, наш кардинал распорядился заняться этой, как ее, Сибиллой Берг.

  Максим от  удивления развел руками, - Господи, неисповед+имы твои пути.

- Знаешь, что он мне сказал? - продолжил редактор, скептически усмехаясь. – «Лучше проверить,  потеряв  время и немного денег, чем  потом жалея, стучат кулаком себе по лбу, выпустив из рук птицу удачи».

-Вы же сами сказали, что ее пустили по ложному следу, что бы нас не в меру доверчивых и падких на сенсацию журналистов втянуть в какую-нибудь авантюру.

-  Да, говорил. Но кардинал  считает, что эта  Сибилла, с большой долей вероятности, выведет нас на какую-то в самом деле грандиозную авантюру,  он даже не исключает, что проект "СОвесть человечества" может стать реальностью. Что ты улыбаешься, не веришь что он так прямо и сказал?

  - Ну скажем, сомневаюсь

  -   Сейчас поверишь. Присядь на всякий случай, а то ненароком упадешь. Представь себе, что в советские годы, наш с тобой кардинал участвовал  в разработке проекта, который так и назывался - «Совесть человечества»! – глаза редактора выкатились и таинственно засверкали. - Ты конечно,  не забыл, что в прошлом он был ученым. Теперь тебе понятно, с какой стати такой прагматик, подозрительный и осторожный, принял решения начать серьезное журналистское расследование.

- Ах вот оно что! – покачал головой Максим.- Думаю, параллельно им займутся и его друзья из службы. Возможно,  речь идет о реанимации проекта.

- Вот именно! Видимо, то что было сложно создать в советские годы, стало возможным теперь. Кардинал попросил постоянно держать его в курсе. Докладывать по мере поступления информации, где бы он ни находился -  Ты же знаешь, он любит интеллектуальны игры. Он уверен, что здесь замешаны спецслужбы, и  решил  их переиграть.
- Еще и хорошенько на этом заработать, - добавил Максим.

- Ну это вообще его уникальная способность: из всего делать деньги. В любом случае мы должны все выяснить. Так или иначе  может получиться сенсационный  матери+ал.   

-Да, - кивнул Максим. – с захватывающим сюжетом –погонями, стрельбой, материал, который кардинал в очередной раз запрет в своем сейфе.

  - Вряд ли, не тот случай. Итак, приступим к расследованию. Сибилла пишет, что в Сибирской психушке уже много лет содержится выдающийся ученый в области магнитных полей, который мог иметь непосредственное отношение к проекту "Совесть человечества".Надо проверить. И Генрих Галактионович нажал на  кнопку селекторной связи.

    - Я слушаю вас, Генрих Галактионович, - прозвучал  голос секретаря

    - Мария, свяжи-ка меня быстро с  психиатрической больницей города Северогорска. Желательно с главврачом.

  Это Маша,  секретарь шефа, еще та штучка  - она умела быть послушной и расторопной, когда  голос  шефа  звучал строго и требовательно , как сейчас.

    - Генрих Галактионович,  - выпорхнул из  динамика голос Маши через несколько минут, - главврач на проводе.

Редактор оставил включенным трансляцию, чтобы Максим мог слышать их разговор.

    С вкрадчивой любезностью Вселенский представился.

- Добрый день. Вас беспокоит главный редактор еженедельника “ Новое  Время ” Генрих Галактионович Вселенский.  С кем имею честь?

- Очень приятно, - Федор Александрович Лукьянов, главврач больницы. Почитываем ваш еженедельник. Чем могу быть полезен?

-  Наши читатели просят нас рассказать о судьбах больных в психиатрических больницах ...

-  Нет проблем.  А почему вы выбрали именно нашу больницу? Страна вроде огромная?

-  Это компьютер выбрал, - выкрутился редактор.

- А я  подумал вы прослышали  про наших американских гостей.

Редактор многозначительно посмотрел на Максима, и тот понимающе кивнул ему.

- К сожалению об этом мне ничего не известно.  А говорят слепой случай.

- Пожалуйста, присылайте вашего человека.

- Я пришлю вам своего лучшего корреспондента Максима Великанова. Вы уж примите его по - дружески.

- Я читал его статьи, достойный журналист. - Пусть приезжает. У нас город, скажу прямо – не благополучный, неспокойный. Убийство, грабежи, рэкет, коррупция. Работы для него хватит. Он же, по - моему,  расследованиями занимается?

- Да, расследованиями. А когда уезжают ваши американцы ?

- Ну,  недельку -  еще побудут.

- Огромное вам спасибо, Федор Александрович. Рад знакомству. Считайте меня своим должником.

- Спасибо и вам. Какие пустяки.

 



   Телефонный звонок из Москвы раздался в кабинете Федора Александровича, когда у него в кабинете находилась его племянница Мила, та самая двоюродная внучка Пелагеи Марковны.

  - Готовься,  Милочка, к нам из Москвы прилетит столичный  корреспондент   Максим Великанов.    Так что можешь  показать ему  свои  песни   и  вообще, околдовать его. Мила вспомнила жену Зарецкого,  фотографию, которую она показывала бабушке Пелагее и ее слова, что он «божий человек, послан на землю чтобы спасти мир,  да вот женщины  мешают».

      

  - Ну что ж, готовься  к  командировке, Максим,   супер – ты наш - корреспондент. Но ты рад, что нашлись родн+ые твоей рабыни.

-Рад, но только не рабыни, а несчастной девочки.

-Ну не придер+айся к словам.

-Не нравится мне ваша затея с моим участием в телешоу, еще и в  качестве доброго волшебника.

- Разве не ты превратил ее  в Золушку. Покажи всему миру, что есть  еще порядочные люди на свете.

Максим уже собрался  уходить, но шеф его остановил

- Так она все еще живет у тебя?

- А то вы не знаете! Куда ж ей деваться, у нее в Москве родственников нет.

- Знаю, просто подумал, может, земляки ее  забрали.

Наконец Вселенский поднялся с кресла, а это могло означать, что он намерен сообщить что-то  чрезвычайно важное и при этом не обидеть собеседника.

-   Я люблю тебя, как сына, Максим, и хотел бы дать тебе совет: не тяни ты  с ней.  Я ведь все понимаю. Ты человек благородный, по-мужски привлекательный. Она наверняка влюбилась в тебя.  Чем  раньше ты отправишь ее  на родину, тем легче будет ей  расстаться  с тобой.

- Вы правы. Я передам ее - родн+ым. Только не надо говорить так трагично. Я привык жить один.

- Я вспомнил притчу! - воскликнул редактор. - Он напряг память, которая в последняя время  стала ему немного изменять.  Если бы только память! - Расскажу в  собственной редакции - самую суть. - Максим знал о слабости босса долго и нудно рассказывать притчи и пожалел, что не успел вовремя выскользнуть  из  кабинета.

   - Один  дервиш, - начал  неспеша  редактор, - после чумы прокатившейся в его  краях, скитался по  земле . Он потерял родных и близких и больше ничего хорошего не ждал от жизни . На крут+ом берегу бурной реки, у трех чинар, где собирался несчастный заночевать, он  увидел могилу молодой женщины. “ Вот и ее не пощадил  Всевышний ”, - вздохнул дервиш. Незаметно сгустились сумерки. Речка убаюкивающе журчала, казалось звезды вот - вот просыплются на землю сквозь сито млечного пути. Выглянула огромная луна. Несчастный  уснул, а  утром его разбудила девушка неземной красоты.

   Максим заерзал на стуле от нетерпения: “ Совсем спятил старик!”

   - Что,  интересно ?

Сгораю от нетерпения.
Так, на чем я остановился?
Вы рассказывали про лунявое небо и  несчастного дервиша.
   - Не кичитесь свой ученостью, суперкорреспондент.    - Так вот. Она встала  на колени, точнее,  пала ниц, и принялась  целовать смущенному дервишу его грязные босые ноги.

     -  Стань красавица. Кто ты ?      За что мне такие почести. И куда девалась могила , которую я видел тут под чинарой?

   -  Ты спас мне жизнь, о, милый дервиш. Всевышний внял твоим мольбам и воскресил меня. Ты - мой спаситель, и я буду  век тебе верна. Отныне я - твоя рабыня, а ты - мой хозяин.

   И пошли они вместе куда глаза глядят, добрались до большого города.

  Весть о том, что в городе появилась писаная красавица быстро достигла ушей  правителя. И он приказал привести  обоих перед его  светлые очи.

   Правитель, городской глава. Понял, да?

- Мэр, - подсказал  Максим.

- Пусть будет мэр. В общем, он изумился  божественной красоте девушки , которая связала свою жизнь с грязным нищим оборванцем.

-   Скажи мне,  красавица, кем доводится  тебе этот человек? - он указал на дервиша. - Не муж ли он тебе ?  Не хозяин ли твой ? Может, отец, или брат ? Может, спаситель?  Не обязана ли ты ему  чем-нибудь?

- Ничем я ему не обязана , и он мне никто.  Мы встретились случайно,  на дороге.

-Раз так, не хотела б ты  стать главной женой в моем гареме?   Купаться в шелках, есть из золотой посуды?

В знак согласия она низко  опустила голову.

Не помню точно, что было дальше. Не даром мой покойный отец - кремлевский портной, между прочим,  говаривал: самое лучшее образование - это отсутствие склероза.     Короче, дервиша вежливо попросили из города. Кое - как он добрался до того самого места, где встретил красавицу и упал без чувств под чинарами.

        - Счастливый конец! - воспользовавшись паузой,  вставил  Максим.

        - Это еще не конец. Утром он встал и видит  -  могила девушки - на своем месте. Как же так?! - обратил  он  к  небесам изумленный  взор .

       И раздался  голос Всевышнего :

    - Теперь ты понял, почему я лишил ее жизни, дервиш ?

    Уронив голову, прист+ыженный бродяга поплелся своей дорогой. За спиной в журчании быстрой реки  ему слышался  завораживающий голос пери: “ О , мой хозяин, мой повелитель, спаси меня - я больше никогда не предам тебя.  Уговори   Всевышнего  дать мне еще одну жизнь. Ты святой человек, я все поняла, я стану  тебе верной женой, пылью на твоих ногах. Вот такая история.





   - Ну что шеф, - спросила  Маша. Она не упустила возможности задержать Максима в приемной, возле своего стола.

   - Настроение прекрасное...

   - На сколько  дней  выписывать  командировку?

   -  На неделю.

   - Ой, взял бы ты меня с собой, - вздохнула она, мечтательно закатив глаза.

  - Куд+а - в Сиб+ирь?

  - С тобой хоть на край света.   Все равно будешь моим - мне нагадали. Пелагея, слыхал о такой?

  -  Представь себе, слыхал. Как же ты, выпускница МГИМО,  стала доверять предсказаниям малограмотный несчастной женщине?

- Несчастная женщина - это я, вокруг которой с ума сходят мужики, а  я  влюбилась в тебя , дурака, самовлюбленного.

А меня не за что любить, - ответил Максим, но увидев в ее глазах слезы, вдруг
почувствовал желание обнять ее...
  -Подожди, есть для тебя информация. Вчера звонил в редакцию Алексе Петрович Паршин. Знаешь такого
  - Кладбишенский страж?
  - Да, он передавал тебе горячий привет, - Маша открыла ежедневник , куда записывала необходимые заметки, - и  просил узнать, не прочел ли ты его дневниковые записи, а если прочел, то не хотел бы ты написать на основе этого материала книгу?
   - В следующий раз, когда позвонит, дай ему мой домашний телефон, я ему все объясню.
      Максим стало стыдно, что он до сих пор не выполнил данное сторожу обещание, так сказать, удосужился. А  ведь  Алексей Петрович тяжёлой судьбы человек, заслуживающий к себе особого внимания. К тому же вызвался присматривать   за могилами его родителей.
 
 
                Командировка отменяется

            Механизм  розыска   родных  Джамили,  умело запущенный  Генрихом Галактионовичем   через  любимую народом  телепередачу   «Вы обязательно встретитесь» и  посольство Таджикистана  в  Москве,  сработал  очень  быстро  и эффективно.  Успех  этого  мероприятия  превзошел  все  ожидания. К  эфиру   готовилась не просто  передача,  на  которой  Джамиля  должна   встретиться  с  родными. По замыслу авторов сюжет о спасении таджикской рабыни российским журналистом должен  был стать  яркой   иллюстрацией  нерушимой  дружбы   между  народами России и Таджикистана,  и  одновременно  послужить примером для  всего Содружества Независимых государств.
     Максиму по сценарию  отводилась  роль -  доброго  волшебника,  превратившего  в  сущности   трудолюбивую Золушку  в  сказочную  принцессу. Вся  страна  должна  узнать о том,  как  корреспондент еженедельника «Новое Время»   подобрал   на обочине жизни малолетнюю рабыню из высокогорного кишлака, и  как заботился о ней, защищал   и   воспитывал вместе со своей  тетей, простой  русской женщиной, полюбившей  чужестранку как родную дочь.
     Генрих Галактионович  знал,  что   запись передачи  должна  состояться  со дня на день  и   откладывалась только   из-за  чисто  технической  проблемы.  Необходимо было  состыковать  время  записи   с  возможностью  всех    участников передачи   одновременно  собраться  в  Москве. Отпуская Максима в командировку, Генрих Галактионович, конечно, рисковал,  но  простой  в  работе спецкорреспондента,  как простой дорогостоящего оборудования, исчисляется  огромными убытками для еженедельника, и отправляя Максима в командировку, Генрих Галактионович   надеялся,  что   Максим успеет вовремя  вернуться,  но  утром  позвонили  с  телевидения  и сообщили, что  все участники передачи  наконец  съехались,  пора  начать съемку. Генрих Галактионович взглянул на часы, запаниковал, до вылета самолета оставалось меньше часа.               


     Максим  подъезжал   к  аэропорту,  когда  зазвонил мобильный телефон.
- Максимушка !  -   вынырнул   из трубки  взволнованный голос Генриха Галактионовича. - Ты где?
- Пока в машине, приближаюсь к аэропорту.
- Слава Богу! –    вздохнул   редактор с чувством  утопающего, которому бросили спасательный круг. -   Немедленно  поворачивай   назад  и  поезжай, пожалуйста,  в   Останкинский телецентр. Пропуск  на  тебя  уже  выписан.
- Вы  шутите? – засомневался  Максим. - А  командировка?
- Бог с  ней,  с командировкой, вылетишь через пару дней.  Только прошу тебя,   не подведи,  я  слово дал.
- И кому я там понадобился,  в телецентре?
- Тебя   ждет сюрприз!
- Какой сюрприз?!  Алло-алло!  -  но   
- вездесущий  дух  шефа  словно    выпорхнул   из салона в окошко, роняя на ходу  писклявые гудки
- С ума сойти  можно! - вздохнул Максим  и  повернул назад.
   Пока    Максим  ехал на  главную телестудию страны, разные мысли проносились в его голове.
   Вероятнее всего, полагал он, ему  хотят предложить  должность ведущего информационно-аналитической программы. Если  так, то  к чему такая спешка? К тому же   он  все равно  не согласится. Не  выйдет   из него  никакого информационного киллера. И журналистского бульдозера тоже.  И  все-таки  эта версия не выдерживала критики. Чего это  ради Галактионович  стал  бы  скрывать эту   новость,   ведь столько  об  этом  гов+орено меж  ними -    какой уж тут сюрприз!
           В  бюро  пропусков   выяснилось, что его  ждут  в  редакции передачи «Вы обязательно встретитесь».   Название  передачи стало  ключом  к  разгадке задачки, которую ему задал  шеф.  Передача, занимающаяся  розыском людей,  имеет  прямое  отношение  к  Джамиле Мирзоевой,   его  сестренке.
    «Вот  какой сюрприз приготовил мне Генрих! Может, оно и к лучшему».

        В  лифте   Максим  столкнулся   с   ведущим  популярного  в стране   политического  ток-щоу,  снобом  и  любимцем женщин,  Юрием Алексеевым.  Максим  не  раз  был участником  его  передач, и  между ними  сложились  добрые приятельские   отношения.
    -  Я  слышал  краешком уха, что  тебя готовят на соседний  канал информационным киллером, -  похлопал  Максима по плечу  Юрий, стараясь как можно естественнее  улыбаться. –  Не вздумай отказаться,  нам нужны такие,  как ты, супермены.  Здоровье ты, конечно, потеряешь, станешь таким же желчным,  худым и  близоруким,  как я,  зато   прославишься на всю планету.   
    У тебя  ненадежный источник  информации, -  улыбнулся  Максим, -  меня ждут в самой, может быть, нужной и человечной телепередаче – «Вы обязательно встретитесь». Вот так вот.  Что касается работы – предпочитаю остаться скромным  газетным репортером.
    Завидую тебе, дружище, сам  бы ушел в  газету, да  не могу: телевидение, брат,   - болезнь,  от которой не излечиваются. Так и  умру  на экране.
    Они вышли из лифта, и  Юрий, сообразив на ходу,  сказал:
-   А знаешь,   приходи  в  пятницу на  прямой эфир - приглашаю официально, как в былые времена.  Будет  Зюганов, Явлинский, Жириновский.  Задашь на затравку пару  каверзных  вопросов, себя покажешь.
-     Спасибо за приглашение. Если  не выгонят в   командировку – обязательно приду.
-    Тебя проводить или сам дорогу найдешь?
-      Найду.

     Максим легко ориентировался  в  лабиринте  длинных коридоров и переходов главного телецентра страны. Когда-то  он бывал здесь частым гостем,  участвовал в различных передачах. Но что-то изменилось  с тех пор, может быть ушло главное:  На смену мечтательному романтизму  пришел прагматизм. Рассеялись иллюзии.
-      Он никак не мог понять, почему  на главной телестудии страны, приносящей баснословные прибыли, полы по-прежнему покрыты старым советским линолеум, об   задранные углы и трещины  которого  спотыкаются  вечно торопящиеся  звезды телевидения.  Куда они все торопятся, так волнуются и переживают.
     Завидев  издалека высокую могучую фигуру Максима,  элегантная стройная ведущая женского ток-шоу Елена Орлова,  роняя на ходу листки  из сценарной  папки,  бежала  ему навстречу, увлекая за собой ассистентку, которая что-то ей на ходу объясняла.
    - Максим, здравствуй, - она кинулась ему  на шею, - Помнишь ночь в  Кабуле? Вот ты  и будешь   героем  моей следующей  передачи. У  нас тема: «Кто он – настоящий мужчина?»  Только не говори, что ты не настоящий мужчина. Кто, если не ты?! Я- то знаю, ты настоящий.  Между прочим, во всех отношениях.  Куда путь держишь?
- В передачу «Вы обязательно встретитесь
- Елена Михайловна , скорей, скорей, они уже все собрались,-задергалась  ассистентка звездной ведущей.
- Ну всё, я побежала, Максим! Заходи к нам встретим как родного…

      Нет, убеждался Максим   в  очередной  раз:  работа на телевидении не для него. Суматошная жизнь, вечные гонки, репортажи на лету. Кофе, сигареты, затхлый воздух.  Все  они здесь какие-то измученные, заезженные, издерганные , совершенно не такие как на экране -  «властители наших дум».
-      Он  шел мимо выстроившихся в ряд в гостиничном порядке облезлых дверей  с табличками редакций, студий,  отделов.  Одна из них  вдруг распахнулась  и  появившаяся  из нее  помощница ведущего  телепередачи «Вы обязательно встретитесь» Мария  Терехова взяла  его  под локоть,  как старого приятеля. Они не были   знакомы лично, но  Маша знала его по скандальным публикациям, а он не раз видел ее  на экране.
-      Господин  Великанов, не так ли?  Давно хотела  с  тобой  познакомиться. Ты не против, если мы сразу же перейдем   на «ты»? - Не дождавшись ответа, она завела его в кабинет редактора  программы.
-     Вот он -   красавчик,  Максим Великанов.
- Редактор, приподнялся, кивнул на кресло.
-   Очень рад, садитесь  Вчера звонили из таджикского посольства, а буквально пять  минут назад -  из администрации президента, торопят.  Там  очень  заинтересованы  в  выходе  в  эфир сюжета о  спасении таджикской  рабыни  российским журналистом.  В  Москву приедут  родные Джамили – мать, брат, сестры, дяди, тети – целых  двенадцать человек.  Послезавтра  ваша  Джамиля, говорю под  большим секретом, встретиться  с  родными.
- Они уже в Москве?
- Да.
- И где?
- А нет,  дорогой,  это пока  секрет.
- Ну  а я вам зачем? – вздохнул   Максим  и  взглянул на часы, как будто еще надеялся успеть  на самолет.
- Как  зачем? Ты  слышала,  Маша, что  он  сейчас  сказал?!
- Вместо ответа,   Маша успокаивающе   погладила Максима по плечу, как  врач    больного.
- -  Как зачем? Повторила она вслед  за шефом?
- Кто приютил таджикскую рабыню?  -продолжил редактор. - Кто занимался ее  воспитанием? Кто спасал ее  от мафии? Кто писал о ней репортажи?  Ты   хоть понимаешь,  сколько людей   занималось  поисками   ее   родных.  Работники  МИДа, милиция, погранцы. Мы что,  для себя стараемся  -  для людей, для дружбы  между народами. Надоело  всякую шваль показывать…
-     Понимаю-понимаю,  –  остановил редактора Максим, - и   хочу, прежде всего,  признаться в  глубоком уважении  и симпатиях   к  вашей передаче.  Но, пожалуйста, не  надо делать из  меня героя мыльной оперы.  Завтра  я привезу  к  вам героиню сюжета,  Джамилю Мирзоеву,  и  мою  тетушку,  которая много сделала  для  девочки И   друга, Николая, привезу, которого  считает названным братом. А  я   бы  предпочел   лететь в  командировку. Очень серьезное дело наклевывается
-     И это говоришь ты, репортер, акула пера. Маша, ты когда-нибудь встречала  актера, который вместо того, чтобы  выйти  на сцену, прячется  где-то за кулисами?
- Значит, я  по натуре – зритель,  - улыбнулся Максим.
- Ну это несерьезно.   Передача  выйдет при информационной  поддержке   вашего еженедельника, понимаешь? Ты что, не патриот своей газеты. А потом: никто не собирается разводить слякоть , пускать пузыри  и  жевать розовые сопли. В нашей  передачах  все сюжеты основаны на фактах.   
-    На столе редактора зазвонил телефон, он снял трубку  и, глядя на Максима, победно усмехнулся:
- Генрих Галактионович! Очень хорошо, что вы позвонили. Приехал наш герой, но стал в позу, совершенно непонятную. Говорит: не надо делать из меня героя мыльной оперы.  Передать  трубку? Пожалуйста.
-      Максим, поверь  старому еврею: быть таким скромным – просто нескромно! Страна должна знать, что есть еще люди  -   даже  среди журналистов! - которые совершенно бескорыстно могут протянуть руку помощи изгоям общества в это сложное суровое время. А потом, если тебя не будет на передаче – мало ли какие пойдут разговоры. Соображаешь?
- Не знаю, не знаю.
- Моисей Абрамович лично просил передать тебе, чтобы ты выступил и упомянул  его в качестве человека, участвовавшего  в  организации  поисков родных девочки. А также оплатил все расходы, связанные с их приездом, встречей. проживанием в гостинице Россия и  приготовил  для Джамили и ее семьи сюрприз.
- Что еще за сюрприз?
- Квартира  в Душанбе …

   
   Вы обязательно встретитесь

    Передача  «Вы обязательно встретитесь», посвященная поискам семьи таджикской девочки, проданной в  рабство в Москве,  шла в прямом эфире. Это накладывало  особую  ответственность на редакцию программы и ее ведущих. Вначале показали фильм, снятый  в рекордно короткие сроки специально для этого выпуска передачи. Зазвучала народная таджикская музыка. На экране из-за облаков  появился военный вертолет, затем  затерянное в горах село Джамили. Объектив камеры то приближал его, давая лучше разглядеть  лица  селян,  с тревогой наблюдавших за полетом  винтокрылой машины,   то отдалял,  превращая  в крохотный островок жизни посреди снежных вершин.
    Затем голос за кадром рассказывал о том, как  Саида Мирзоева,  вдова пограничника, служившего на российской заставе провожала дочь в Москву,  доверив ее судьбу дальнему  родственнику, который  оказался наркодилером и работорговцем. Он обещал вдове "выдать Джамилю замуж за  правоверного богатого мусульманина, каких  в российской столице теперь много, найдется и для красавицы Джамили". Убитая горем вдова, согласно была на  любого достойного жениха для дочери -  независимо от его веры и материального положения,  лишь бы  дочь  не досталась   убийце ее отца.
    Дальше  разговор продолжался в семье родственников в Душанбе, куда она с детьми  бежала, опасаясь мести.
     Версия истории таджикской рабыни, участия Максима в ее спасении,  предложенная  редакцией передачи зрителям,  хотя и отличалась от реальных  событий,  но по сути своей была правдивой. По ряду соображений, за рамками передачи остались  немаловажные факты и подробности, в некоторых эпизодах из-за недосказанности у зрителей могли возникнуть вопросы,  а также не были названы фамилии и имена  главных злодеев этой печальной истории со счастливым концом.
     В эпизоде, в котором  сослуживцы рассказывали об отце Джамили,   показали  кадры,  где он  ведет за собой отряд пограничников, пустив Джульбарса по следу. Казалось,  зрители не увидят его лица    -  но вот он оборачивается, поднимает руку вверх, предупреждая, что
собака обнаружила взрывное устройство.
  Максим про себя отметил, что  Джамиля  поразительно  похожа на отца.
       По окончании фильма  зазвучали фанфары.
       Прямо на съемочной площадке Джамиля наконец встретилась с матерью, с братьями и сестренкой. Жаркие объятия, горячие поцелуи, слезы радости не оставили никого равнодушными. Мать долго не выпускала Джамилю из своих объятий, как будто хотела убедиться, что происходящее не сон,  смотрела на нее и не могла наглядеться. Вдруг,  словно опомнившись,  бросилась к  Максиму,  обняла как родного брата ,  благодарила за спасение  дочери  на русском и  родном языках, низко кланялась. Плакала и обнималась с тетей Полей.   Обратившись к зрителям, сказала, что эта русская женщина самоотверженно и безоговорочно вызвалась заменить  мать ее дочери иной веры и обычаев. Достались слова и слезы благодарности Николаю, который,  как отметила вдова,  относился к ее дочери,  как к родной сестре. Когда дети   по наущению матери, попробовали поцеловать руки Максиму,  он поднял их вверх в знак полной капитуляции.  А вот тетя Поля растерялась, сложила их на груди уже ласково обоженных детскими губами.
       Обнимали и благодарили  героическую тройку дядя  Саиды и его жена, которые временно приютили их у себя.
        Зрители  в зале не переставали аплодировать и  утирать слезы, прослезилась  даже ведущая Мария.
     Как не хотелось Максиму выглядеть в роли доброго волшебника, превратившего брошенную на произвол судьбы сироту в принцессу, но именно об этом заговорил Вселенский, подчеркивая , что «это наш корреспондент,  прошедший фронтовыми  дорогами сотни километров, побывавший почти во всех  горячих точках планеты,  видевший много крови, жестокости и несправедливости, между тем сумел  проявить  высокое  благородство и мужество, спасая девочку на краю гибели  от рук бандитов».  «Своим поступком, я бы даже сказал, миссией, - продолжал   Галактионыч, все больше раздражая Максима, - наш корреспондент проявил  доброе отношение  не только лично к ней, но и к ее народу и, если хотите, к  ее религии. Он показал, что не красота спасет мир, а именно доброта сильных духом   благородных и мужественных людей».
    Затем  Генрих Галактионович лично,  поскольку Максим наотрез отказался сделать это  за него, передал матери Джамили ключи от трехкомнатной квартиры в Душанбе  -   подарок господина Ольховского в знак  вечной дружбы между народами.   
    После него замкомандира заставы рассказывал об отце Джамили как о бесстрашном  честном  человеке, ставшим жертвой бандитов, пытавшихся захватить власть в  республике.  Посол  Таджикистана поблагодарил  всех, в том  числе и  организаторов встречи на телевидении. Отметил, что  гражданская война, развязанная политическими авантюристами, действительно принесла много горя таджикскому народу, стала причиной многих семейных трагедий,  но вместе с тем  дала  ответы на жизненно важные вопросы,  научила  народ разбираться -  где друзья, а где  враги,  кто хочет  мира и единства,  а кто личной власти и вражды.
      Пришлось сказать несколько слов и Максиму
    - Спасибо вам, обратился он к матери Джамили, - за хорошо воспитанную  скромную, трудолюбивую девочку, которой  мы  не могли не помочь. В моей холостяцкой  квартире она навела такой порядок,  что мне и не снился. Помогала мне даже писать статьи, подсказывала, кому из политиков не стоит доверять.  При этом стала  незаменимой помощницей для моей тетушки, научила ее готовить национальные таджикские блюда. Так что еще неизвестно, кто кому больше помог. Мы передаем ее в ваши руки с самыми добрыми и светлыми пожеланиями. Будем ждать приглашения на свадьбу Джамили. Мы желаем мира Таджикскому народу и нерушимой дружбы с Россией. Нас разделили границы, но нас не разделили воспоминания о днях, когда жители республики  принимали у себя эвакуированных граждан из разных республик страны.
      Всех троих – Максима, тетю Полю и Николая  - наградили почетными грамотами республики.
 В последний день перед отъездом Джамили  Максиму никак не удавалось  уснуть. Он чувствовал, что и Джамиля  не спит. И когда  она вошла к нему в  комнату, то  даже не удивился. Это должно было случиться. Она сказала, что любит его и будет  любить всегда.
  - Я тоже тебя люблю, дорогая моя, и буду любить всегда.  Мы будем поддерживать связь, переписываться. Будешь приезжать к нам в гости. Пусть наши отношения навсегда останутся светлыми и чистыми.
  Тяжелее  всего пришлось расставаться  с Джамилей тете Поле. Она плакала, обнимала девочку, приговаривала  - «береги себя», «не забывай нас, пиши», она произносила эти слова словно теряла последнюю надежду обрести земное счастье.
     Когда Джамиля улетела, Максим предложил тетушке пожить хоть немного у него.
- А кто ж за могилами приглядывать будет, за домом , у меня там хозяйство?
- Ваш жених
- Какой еще жених?
-Тамошний сторож…
Да ну тебя…
            
   







    Утром Максим вылетел в командировку. Когда самолет набрал высоту и стюардесса обратилась к пассажиром с просьбой  пристегнуть ремни, Максим достал из портфеля затертую по краям и пропитанную табачным дымом тетрадь кладбищенского сторожа.
   На первой странице крупными буквами было начертано:
"После развала СССР я решил, что делать на этой планете больше нечего  -  но время лечит раны. И я решил написать книгу о том, что стало с моей страной и что ее ждет, если она не вернется к прежним ценностям".  Это горькое заключение фатального пессимиста не сильно его удивило. Ведь все несчастья свалились на него после развала страны. И потеря престижной работы, и гибель жены под колесами заевшегося лихача, и потеря квартиры. Но то, что Максим прочел дальше   ввергло его в ступор.
    "Поводом для создания  книги, которую я намерен написать, послужила моя встреча с одним из обитателей  душевного учреждения, в прошлом физиком, большим специалистом в области магнитных полей.
   По версии врачей и свидетельству очевидцев, молодой подающий большие надежды ученый, отдыхая  на одной из высокогорных лыжных баз нашей необъятной некогда страны, заболел - как это ни банально звучит - гриппом. Не отлежавшись и не приняв   никаких  мер к выздоровлению, встал на лыжи и помчался по снежным трассам. Поисковая группа нашла его  спустя сутки . Ученый был в коматозном состоянии, агонизировал.
   В тот же день восходящее светило науки  отправили  самолетом в Москву.
   Врачи спасли ему жизнь, но мозговые осложнения навсегда отлучили его  от науки  и сделали бессрочным пациентом психушки.
   Вскоре о нем забыли как об ученом. Его молодая в те годы жена отказалась от него почти сразу и вышла замуж за его школьного приятеля
   Из родных у несчастного  оставалась только  мать, которая  после многолетних мытарств с  невменяемым сыном, незаметно ушла из жизни, не доставив никому хлопот.
    Долгие годы гениальный   псих - как его впоследствии прозвали - ничем не беспокоил врачей областной психушки, храня   невозмутимое молчание. И вдруг - он заговорил. Его речи,  похожие на  библейские откровения,  время от времени рождались из бессмысленного хаоса шипящих ,  свистящих и булькающих звуков. . Это было похоже на то, как если бы лепечущий младенец , вместо долгожданного “ м+а - м+а , ”  вдруг  произнес “ Отче наш ...” В эти минуты он превращался в  пророка , собирая вокруг себя медперсонал, приковывая пристальные взгляды врачей, изумляя всех  широтой философских обобщений и накалом почти шекспировских страстей.  Он возвещал о  конце света,  о  последнем  пришествии - с появлением в мире всевидящего ока “ Совести человечества ”. Конечно, никому в голову не приходило, что речь идет о грандиозном научно - техническом проекте, над  которым   когда - то работал несчастный физик. Гениальные припадки длились недолго.   Озарения его  вскоре гасли,  речь  становилась бессвязной , плыла , плыла, словно затягиваясь в воздушную воронку,    расчленялась   на свистящие,  шипящие , булькающие звуки  и обрывалась как магнитофонная лента .   Исчезало величие гения. Зрители расходились,  и он снова превращался в жалкое убогое существо.
      Главврач психиатрической больницы, после долгих уговоров ,  позволил  мне, - студенту мединститута и внештатному корреспонденту местной газеты - несколько дней  поработать в больнице,   взяв с меня слово , что я  напишу честную добрую статью о его милых ягнятах, так он называл своих бессрочных пациентов.   
      Облачившись в белый халат , я  проводил долгие часы  в палате интенсивного наблюдения, где томился  в плену страшной  болезни выдающийся мозг ученого.   
      Когда его мысли выбирались из мрачного лабиринта    на свободу и голос его вновь обретал человеческие интонации, я включал диктофон. Я не переставал удивляться таинственному превращению жалкого идиота в  библейского пророка
    У меня набралось несколько кассет с его откровениями.Прокручивая снова и снова сакральные записи ,  я   расшифровывал   их   таинственные смыслы.
     Пока не разгадал тайну его пророчеств.
     Прошли годы. Мне удалось узнать, что по сей день сведения о “Совести человечества" хранятся  под   грифом  “ Совершенно  секретно ” в  архиве Политбюро СССР. История болезни, где указаны истинные причины болезни гениального физика -  в институте им. Сербского. Сколько еще понадобится времени пока с них будет снят  гриф секретности  и  эта  история  станет достоянием  общественности.
    Собирая материал для  книги , я встречался со многими людьми , имевшими отношение к этому делу.  Некоторые из них находясь в преклонном возрасте,  в той  или иной степени,  приоткрывали завесу секретности,  пока в моем воображении не сложилась ясная полная картина тех событий.
     Мое чрезмерное любопытство этим делом не осталось незамеченным и вскоре я почувствовал шаги за спиной. Сколько раз я собирался  бросить эту затею ко всем  чертям и  бежать в другую жизнь.  Но Бог  все -таки позволил мне добраться до победного финиша и раскрыть величайшую из тайн двадцатого века". Оставалось написать только книгу. К сожалению, судьба устроила мне испытания, которые я не смог перенести без моральных потерь и необходимой для такой работы творческой энергии. И мне остается только надеется, что найдется человек, который несмотря ни на какие трудности, сомнения и противоречия, сделает это за меня".   
 

     -Ну дает старик! - только и произнес Максим, удивляясь совершенно  непостижимому совпадению событий. Но пути Господни неисповед+имы.
  И сразу же он услышал противный знакомый голос , преследующий его со дня смерти родителей:
  - Лети, лети, недолго тебе осталось обманывать отца, паршивый мальчишка.