Ушедшие в небо

Давно ушёл в историю ХХ век, ушёл вместе с жизнью предков. Но судьбы родных людей навсегда остаются записанными в нашей родовой памяти. Их полученный опыт, ошибки, достижения и духовный мир передаются и воспроизводятся сквозь поколения.
Книгу жизни переписать нельзя. Генетическую память вытравить невозможно. Она будет напоминать о себе вновь и вновь, защищая от ошибок, формируя как судьбу отдельного человека, так и историческую культуру народа в целом.


МОИ РОДНЫЕ НАРОВЧАТЦЫ. Алямовские и Терёхины

С начала XVIII века дворянам Араповым в Наровчатскоом уезде принадлежало 3508 десятин земли, и они активно развивали промышленность - строили заводы по обработки сельхозпродукции близ села «Воскресенская Лашма» (винокуренный, ректификационный, крупнейшая в губернии газогенераторная мукомольная мельница, лесопильня, конный завод, сыроварня и др.)

Для проведения в своём имении экономических новаций, Андрею Николаевичу Арапову потребовались люди с европейской смекалкой. Таким образом, у него на службе оказались поляки, которых после участия в волнениях против государства, нередко ссылали в Пензенскую губернию. Так, польского происхождения был главный управляющий всех земель Араповых в губернии Сильвёстр Зенькевич; а обрусевший купец Григорий Алямовский занялся закупками и реализацией продукции.

Мой пра-пра-пра…- купец 2 гильдии Григорий Сидорович Алямовский прибыл в Наровчат в начале 1860-х годов из города Кадом Тамбовской губернии.

Внук же Г.С. Алямовского Михаил Фёдорович (мой прадед) со своим лучшим другом Николаем Александровичем Терёхиным работают уже у сына Андрея Николаевича генерала - лейтенанта Ивана Андреевича Арапова. Член совета Главного управления государственного коннозаводства, государственных имуществ и Совета министра земледелия, дворянин занимался переселенческими и питейными вопросами, выработкой мер по упорядочению хлебной торговли и борьбе с сельскохозяйственным кризисом в России.

Другой мой пра-пра-пра…(общий с Николаем Терёхиным - другом Михаила Алямовского) - мещанин Егор Евграфович Терёхин жил в начале XIX века в Пензе на улице Дворянская в собственном доме.

А его сын, писарь Михаил Егорович Терёхин с супругой Феодосией Фёдоровной произвели на свет троих сыновей: Владимира (1852 -1916), Михаила (1853- 1858) и Александра (1854- 1920). Но, к сожалению, Михаил прожил всего 5 лет, а вскоре не стало и их 35-летнего отца (1859).

Братьям Владимиру и Александру из-за недостатка средств окончить удалось лишь Пензенское уездное училище. После чего, Владимир Михайлович, выдержав испытания в Императорской Академии художеств, будет в 1871 году удостоен звания «Учитель рисования в низших учебных заведениях» и отправиться учителем в Краснослободск.
В 1874 году семья Терёхиных (Феодосия Фёдоровна, Владимир Михайлович и Александр Михайлович) снова соберётся вместе в городе Наровчат. Оба брата женятся, но дети (Николай, Анна, Феодосия, Елена ) будут только у Александра, который так и останется жить в Наровчате.

Первой у молодой четы Терёхиных: Александра Михайловича и его супруги Евдокии Андреевны, ур. Чернышёвой в 1880 году родится дочь Анна (моя прабабушка). Поскольку у приезжих Терёхиных кровных родственников в Наровчате не было, их первыми духовными родственниками станут кумовья - крёстные родители Анны и родители будущих всероссийских знаменитостей  -  О.А. Малышева и А.И. Афиногенов .

Старший же брат Владимир будет 40 лет преподавать изобразительное искусство в училищах и гимназиях Краснослободска, Саранска, Пензы. Параллельно В.М. Терёхин будет заниматься научными исследованиями в области истории, этнографии и археологии Пензенского края. Его имя станет широко известно кругу дореволюционной интеллигенции как практикующего археолога, Почётного члена губернского статистического комитета; члена Общества археологии, истории, этнографии при Казанском университете; Действительного члена Пензенского общества любителей естествознания (ПОЛЕ); автора десятков научных статей; создателя и хранителя музея и фундаментальной библиотеки при художественном училище им. Селивёрстова.
За многолетнюю трудовую деятельность по Высочайшим указам, Его Высокоблагородие Владимир Михайлович Терёхин будет награждён несколькими орденами, а также будет удостоен гражданского чина «Надворный советник», дающего право быть причисленным к высшему, дворянскому сословию.

Скончается Владимир Михайлович Терёхин в Пензе осенью 1916 года, накануне февральской революции 1917-го, принёсшей крах империи и закрытие всех имперских учреждений, в том числе научных и музейных. Известие же о событиях Октября послужило в Пензе сигналом к «экспроприации». Быстро был очищены от экспонатов все пензенские музеи, в том числе самый крупный из них Музей при ПХУ. По факту, не тронутыми грабежом остаются лишь гербарии выставочного музея Общества любителей естествознания (ПОЛЕ). Но будет считаться, что именно эта организация послужила фундаментом к созданию уже советского краеведческого музея в Пензе в 1926 году.

Первый преподавательский состав Пензенского художественного училища им. Селивёрстова. Крайние справа: директор училища К.А. Савицкий (сидит в кресле) и директор Музея (хранитель) В.М. Терёхин (стоит).
 
*

Но вернёмся в дореволюционный Наровчат. Двоих друзей Михаила Алямовского и Николая Терёхина Иван Андреевич Арапов иногда отправлял в командировки в с. Буды Харьковской губернии - на завод по изготовлению знаменитого кузнецовского фарфора. Откуда друзья каждый раз высылали родным свои фотокарточки .
Из трёх сестёр Николая Александровича Терёхина  Михаилу приглянулась Анна, да так, что весной 1905 года молодые сыграли свадьбу, а уже спустя 6 месяцев и у них родился первенец, дочь Мария - моя бабушка.

Следующая дочка родится у Алямовских спустя год. Но как хотелось Михаилу скорее наследника! Пожалуй, также, как недавно хотелось наследника престола всей стране, а императрица всё производила на свет княжон: Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия…и наконец, в июле 1904 года он, наследник, будущий император Алексей Николаевич!

Поэтому вторая дочка Алямовских получает имя Татьяна, затем третьей родилась Ольга, в 1909 году ждали четвёртого ребёнка…Анастасия?- нет. На свет появился долгожданный Алексей!

Но, видимо, с имперской войной пришло какое-то разочарование, переосмысление, имена рождающихся детей больше не ассоциировали с детьми правящей Россией династией. Следующей дочке Алямовские дали имя Параскева. Став взрослой, она поменяет имя на Полину.

…С дореволюционной семейной фотографии 1916 года на нас смотрят красивые, но несколько грустные лица членов большой семьи Алямовских: Анна Александровна - с аккуратно уложенными волной волосами, в длинном платье с оборками держит на руках маленькую Серафиму, рядом держится за подол маминой широкой юбки Параскева; а далее двумя рядами, все в белоснежных рубашечках, стоят старшие дочери Мария, Ольга, Татьяна и сын, которого все домашние звали Лёня (фотография утеряна).


В СОВЕТСКОМ НАРОВЧАТЕ

Революция 1917 года принесла отмену частной собственности, национализацию помещичьего имущества.
 
Так уже в июне 1917 г. лашминские крестьяне по решению комитета Кочелаевской волости Наровчатского уезда захватили большую часть полей, инвентарь и скот наследников генерала Арапова, выгнали управляющего имением. После Октябрьских событий имение перешло в ведение Пензенского губернского земельного комитета, который объявил его «достоянием общенародным и неприкосновенным». Но неуправляемой волной народных погромов был снесён и центральный дом усадьбы, и хозяйственные службы, вырезан скот, расхищена мебель.
   
В 1919 году на базе араповского имения в Воскресенской Лашме был организован совхоз «Белинский», выросший со временем в хозяйство под названием «Красная Пресня». Сохранившиеся постройки оборудовали под хозяйственные службы, железнодорожный клуб, больницу.
 
Местные партийные ячейки активно вели борьбу с «отжившим прошлым». Так, теперь улицы Наровчата получили свои революционные названия, установили памятники вождям мирового пролетариата В. Ленину и К.Марксу , а железнодорожная станция «Арапово» в 1919 году была переименована в «Ковылкино» . Весной 1919 года  на станцию «Ковылкино» прибыл агитационный поезд «Октябрьская революция». Митинг на станции, посвящённый вопросам организации строительства новой жизни и временным проблемам «военного коммунизма» был организован главой молодого государства М.И. Калининым, которого Л.Д. Троцкий назвал «всероссийским старостой».

После 1917 года семья Алямовских в Наровчате переселилась в небольшую старую избу без земельного надела и скота, работала в сельхозартели им. Калинина.
 Вскоре, в 1920 году умирает отец Анны и Николая Александр Михайлович Терёхин.
А весна 1922-го года принесла выжившим этой зимой, но очень ослабленным от голода, холода и антисанитарии людям эпидемию сыпного тифа. Заболели многие, выжили не все.
 
Чудом осталась жива старшая семнадцатилетняя дочь Алямовских Мария, но болезнь оставила свой коварный след на всю её жизнь в виде порока сердца. А 15 апреля 1922 года от сыпного тифа умирает отец - Михаил Фёдорович Алямовский. Последним, кто видел его живым и организовал похороны был его близкий друг и родственник Николай Александрович Терёхин.

Оставшись без кормильцев, многодетная семья выживает, как может: Анна Александровна работает в сельхозартеле, дети учатся в школе. Правда, наровчатская Советская Единая Трудовая школа 1 и 2 ступени, в силу нехватки дров и болезней, косящих разновозрастных учеников и учителей, тоже работает с большими перерывами. Потеряв отца и вмиг повзрослев, Лёня, в свои тринадцать лет понял, что теперь он, как единственный мужчина, несёт ответственность за свою большую «женскую» семью: маму и пятерых сестрёнок. Много будет помогать семье покойного друга и Николай Александрович Терёхин.

Но вот у старшей сестры Алексея Алямовского Марии появился жених. Решительный, уверенный в себе, крепкого телосложения, несмотря на голодное время, и довольно воспитанный  связист – железнодорожник, комиссар на наровчатском телеграфе.

Несмотря на то, что юноше было немногим за двадцать, все звали его уважительно Сергей Васильевич (мой дед). Он тоже недавно похоронил в Наровчате умершего от чахотки отца (мой прадед), с которым с детских лет зарабатывал на жизнь различными ремёслами, помогал по строительству и по хозяйству соседям. У Сергея было два брата Иван, Николай и сестра Зинаида, которые учились вместе с Алямовскими, поэтому все хорошо друг друга знали. 

Чего Сергей Васильевич только не умел: и плотничать, и столярничать, и в поле пахать, и сад с огородом выращивать. Он много читал, собирал книги, коллекционировал почтовые марки, спичечные этикетки с нижнеломовской фабрики Комендровского. Проучившись 5 лет в школе, Сергей Васильевич получил образование при железной дороге, изучил действие телеграфного аппарата, основы шифрования, азбуку Морзе, вступил в ряды РКП(б). Теперь он принимал и рассекречивал депеши с распоряжениями, поступающими в город.

Мама Сергея Васильевича крестьянка Аграфена Петровна (моя прабабушка), родом из Воскресенской Лашмы, в девичестве носила фамилию Ковалкина. И теперь, после переименования населённого пункта, сын смеялся: «Ковалкина из Ковылкино». Хотя не меньший смех вызывала и фамилия их семьи Мартышкины. Но фамилия, пожалуй, была единственным недостатком жениха Марии, который был готов взять под своё крыло и девушку, и заботу о всей её многочисленной семье.

Расписались Сергей Васильевич и Мария Михайловна в 1925 году. Приобретённый в эпидемии порок сердца не давал Марии сил плодотворно трудиться, рожать детей. Но всё же судьба подарит ей и большую любовь, и долгое счастье, и умного, заботливого сынишку – моего отца.

Единственный сын  родился недоношенным в 1929 году, был очень слабеньким и врачи не давали никакой гарантии того, что он выживет. Возле маленького Виталия, которого домашние звали Таличкой,  крутились все: купали, кормили, кутали в тёплые пелёнки, лечили, гуляли по очереди. Очень помогали мужчины: молодой отец, Сергей Васильевич и Николай Александрович Терёхин. Но основную заботу на себя взяла бабушка Анна Александровна Алямовская (Терёхина). Она выхаживала грудничка народными средствами и молитвами. Глубоко верующая, Анна Александровна в тайне покрестила внука, что в то время было крайне не безопасно для Сергея Васильевича.
 
Как раз накануне, в 1928 году был окончательно закрыт Троице - Сканов монастырь, находившийся  близ Наровчата . Его монахи навсегда покинули эту священную обитель, известную по летописям с XVII века.

Некоторые были сосланы в лагеря, а некоторые оставили и земную жизнь.
Красивейший монастырь особенно славился своими пещерами, превосходившими протяжённостью пещеры Киево-Печерской лавры. Некоторые археологи и краеведы говорят, что их возраст восходит к временам тысячелетней давности, когда ещё в этих краях не было христианства, и обитал ныне исчезнувший народ буртасы. Изображение этого священного места - Горы Плодской с пещерами с XVIII века присутствовало на гербе Наровчата.

Паломников  ожидала встреча с подземным озером, к которому вёл парадный  вход в пещеры - один из четырёх по сторонам света. Дореволюционные старожилы ещё вспоминали о  древнем храме и нефритовых статуях.

Монахи занимались разведением садов на склонах горы с говорящим названием, копали новые ходы и вырубали кельи в трёхъярусных пещерах. Отшельники уходили под землю для особого рода молитвы в тишине,  темноте, в воздержании от еды и воды.
Всё кануло в лету. Новая власть делала всё, чтобы это место не сохранилось в памяти народа. Были разрушены все постройки на горе, взорваны входы в пещеры, породой засыпались внутренние ходы.
 
Эти события словно запустили какой-то разрушающий механизм для Наровчатского края: стали сносить все храмы в округе, приспосабливая их под склады; с колоколен скидывать кресты и колокола, используя их высоту под водонапорные башни; осквернять погосты и высмеивать «буржуазное» прошлое на массовых театрализованных мероприятиях.

На месте Троице - Сканова монастыря возник птицеводческий совхоз «Скановский», переименованный потом дважды: в им. Буденного, а потом в «Наровчатский». Здание собора с забеленными и соскобленными росписями стен  использовалось под склады и птицеферму; кладбищенская церковь служила фабрикой для изготовления кормов; в Иоанно - Предтеченском храме действовал клуб. В других монастырских постройках размещалось жильё для работников птицефермы, магазины.

Местное население, которое выкосили заезжие банды, эпидемии, искусственно созданный продразвёрсткой голод, постепенно замещалось беднотой из окрестных сёл. Понятно, что жители с мощным культурно - генетическим стержнем, присущим этим краям, стали массово покидать Наровчат.


УШЕДШИЕ В НЕБО

Сергей Васильевич стал настраивать брата жены Алексея на работу в перспективном железнодорожном направлении. После образования на карте СССР Мордовского округа  в 1928 году, его граница прошла между Наровчатом, уже объявленным селом , и пристанционным посёлком Ковылкино . Стало уже понятно, что в дальнейшем развития Наровчата не будет. Работа же на железной дороге давала необъятные перспективы и перемену места жительства.

В то время без нормально функционирующих железных дорог – артерий страны, не мыслилось дальнейшее развитие экономики. Срочно требовались опытные специалисты, дорожные комиссары и рабочие руки для восстановления дорог, подвижного состава, разрушенных гражданской войной мостов, тоннелей; для обеспечения перевозок зерна, угля и хозяйственных грузов во все уголки страны; присоединение республик требовало строительства новых станций и путей, развитие связи.
Но у Алексея уже были другие планы на жизнь.

*
В Пензенском крае тогда, наверное, все мальчишки буквально бредили самолётами. Ещё в 1916 году один из первых авиаторов, известный поэт – кубофутурист, друг В. Маяковского  Василий Каменский жил в селе Кичкилейка под Пензой. Здесь он писал одну из         своих поэм «Степан Разин» и вместе с инженерами А. Яковлевым и К. Цеге занимался усовершенствованием собственного аэроплана и проектированием аэросаней.

Тогда же инженеры К. К. Цеге и А. Е. Яковлев на пензенском ипподроме делали попытки впервые подняться в воздух на самолёте. И именно с лёгкой руки Василия Васильевича Каменского, летавшего сначала на монопланах, а затем на аэропланах собственной постройки, иностранное слово «аэроплан» заменили на русское «самолёт». До этого, самолётами называли всё, что самостоятельно быстро движется: паромы особых конструкций, ткацкие станки с «летящими» челноками, сказочный ковёр-самолёт…и вот теперь машина для самостоятельного полёта.

В годы Первой мировой войны для авиационного завода в Петрограде, основанным  одним из первых авиаконструкторов России Владимиром Лебедевым потребовались дополнительные мощности. Идеальной производственной площадкой для расширения стала тыловая Пенза. Под завод Товарищества «Лебедь» в Пензе  перепрофилировали  мебельную фабрику и стали изготавливать винты, фюзеляжи, плоскости и другие детали для бипланов «Лебедь-12», фанерные детали конструкции для самого большого в мире аэроплана «Святогор» . Близ фабрики, за рекой Мойкой, расчищается огромное аэрополе, способное обеспечить взлёт и посадку самолётов-гигантов.
 
В 1918 году стала формироваться Авиация в Советских Вооружённых силах, а в 20-х годах ХХ века во всех уголках СССР прозвучит призыв: «От модели – к планеру, от планера – на самолет!».
 
Услышав его, в Пензе в 1923 году начнёт работу авиатехнический кружок, который в преобразуют в планерную школу, а затем – в аэроклуб завода им. Фрунзе. В 1928 году аэроклуб станет школой гражданской авиации ОСОАВИАХИМа (Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству). Воспитанниками Пензенской лётной школы ОСОАВИАХИМа станут стратонавт И.Д. Усыскин, семь героев Советского Союза, десятки лётчиков Великой Отечественной Войны, в числе которых В.С. Гризодубова, А.С. Сенаторов, Е.Ф. Шкуров.

Вот поэтому, у Лёни Алямовского, впрочем, как у большинства мальчишек Наровчата, возникла заветная мечта: покорить НЕБО!

В 1931г. Алексей Алямовский поступает во «2-ю военную школу летчиков Красного Воздушного Флота» в городе Борисоглебск.

Почётными курсантами школы в то время были герои гражданской войны Климент Ефремович Ворошилов и Михаил Васильевич Фрунзе. А одним из её выпускников - Валерий Чкалов, который прославится своей головокружительной техникой испытания самолётов и первым совершит беспосадочный перелет из Москвы в Америку. В 1939 году 2-й высшей школе Красного Воздушного флота в Борисоглебске, приказом наркома обороны Ворошилова будет присвоено имя этого выдающегося лётчика.

Ко времени поступления курсанта Алямовского, английские и немецкие самолёты уже уступали место отечественным У-1, У-2, Р-1, Р-2. Аэродромов было тогда два. Тренировочные полёты проходили два раза в день: утром с рассветом, и вечером, до зари. Проводились лётные соревнования на точность приземления самолета с выключенным мотором, на четкость выполнения фигур высшего пилотажа, а технический персонал соревновался на скорость снятия и установки моторов.
В Наровчат домой посыпались письма: «…изучаем самолёт, технику вождения, кормят хорошо, обрёл замечательных друзей,….мама, я совершил свой первый полёт!»

18 июля Алексей с 17 курсантами, как обычно, в 4 часа утра тесно устроились в кузове старенького автомобиля АМО Ф-15. По дороге шутили, громко смеялись, как вдруг…
Из воспоминаний курсантов Шуляк и Проходцева: «Как всегда ехали очень весело и вдруг.. О, ужас! В трёх метрах паровоз. Автомобиль, по видимому, стоит, прыгать некуда… Очнулись на земле. Смотрим: много крови. Надо сказать, живые не растерялись, сразу – к тяжело раненым и не подпускали пассажиров. Санитарная машина приехала минут через семь, так же приехал командир - товарищ Чумак.
Нет слов, нельзя передать чувства, как могло это случиться? За две минуты до этого все хохотали…»

Сообщения в местной газете «На старт»:
«18 июля в 4 часа 45 минут при переезде на второй аэродром автомобиль АМО с 17 курсантами, шофёром и связным был подмят пассажирским поездом Сталинград-Орёл, в результате чего убито на месте 2 курсанта Яковлев В.С. и Боголепов А.И. Ранено тяжело 4, легко-6. Все тяжело и легко раненые отправлены в больницу. Умерли в больницы курсант Голополосов Б.Н. и Кочергин А.Н. В тяжёлом состоянии курсанты Алямовский и Кучинский, остальные в безопасности. Сейчас выводы делать рано. Этим делом срочно заняты судебные органы, - даёт интервью корреспонденту начком т. Мейер. - Машинист не давал гудок, тогда, как он обязан был дать его. Несмотря на ряд категорических требований, переезд не оборудован железнодорожной администрацией. Шофёр растерялся, и вместо полного газа дал тормоз и медленный ход…»

К родственникам Алексея в Наровчат помчалась телеграмма со срочным вызовом к тяжело раненому. Сергей Васильевич телеграмму с тяжёлой новостью принёс в семью лично, и в Борисоглебск быстро выехала Татьяна. Она неделю не отходила от постели любимого брата, ухаживала, как за ребёнком, выполняя все рекомендации врачей. Постоянно плачущая и молящаяся Николаю угоднику, Серафиму Саровскому и Царице Небесной мама Анна Александровна каждый день с тревогой и надеждой ждала очередных телеграмм от дочери.
 
Алексей Михайлович Алямовский скончался от полученных ран не совместимых с жизнью 28 июля 1931 года. Единственный сын матери, надежда и опора сестрёнок, не состоявшийся муж и отец…воплотивший лишь одну самую заветную свою мечту – НЕБО!


КОНЕЦ ФАМИЛИИ. ОФИЦЕРЫ

«Борисоглебское ордена Ленина Краснознаменное военное авиационное училище летчиков ВВС Красной Армии им. В. П. Чкалова», которое в историю развития военно-воздушных сил нашей Родины войдёт ещё под народным названием «Орлиный стан», прославился выдающимися подвигами своих выпускников.

Кроме упомянутого ранее лётчика – испытателя, Героя Советского Союза Валерия Павловича Чкалова, совершившего первый беспосадочный перелет из Москвы в Америку, в историю страны войдут: Николай Петрович Каманин - участник операции по спасению экипажа «Челюскин»; Илья Павлович Мазурук – генерал-майор авиации и участник экспедиции папанинцев на Северный полюс; Андрей Борисович Юмашев - участник рекордного перелета из СССР в США через Северный полюс в составе экипажа Михаила Громова; дважды Герои Советского Союза в Великой Отечественной войне Степан Павлович Супрун, Владимир Константинович Коккинаки, Николай Васильевич Челноков и ещё 8 выдающиеся авиаторов. Среди «Сталинских соколов» будет 272 Героев Советского союза.

Кем бы мог стать наровчатец Алексей Алямовский?

Теперь, зная дальнейшую историю страны и пройденный жизненный путь его однокурсников - курсантов, можно только домысливать.

На долю сокурсников Алексея Алямовского: лётчиков – испытателей, инструкторов, парашютистов выпадет тяжёлый жребий. Кто-то из них будет иметь награды, а кто-то будет репрессирован. Порядка двадцати человек из этого выпуска станут генералами, двадцать человек получат звание Героя Советского Союза. И всем придётся защищать наше небо в суровые годы Великой отечественной войны.

А двое лётчиков: Веклич Владимир Александрович и Ганин Фёдор Степанович по окончании школы женятся на сёстрах Алямовских.

Фёдору Ганину сразу приглянулась красивая, заботливая, трудолюбивая Татьяна, с которой он познакомился в госпитале, когда та ухаживала за тяжело раненым братом. Он увезёт Татьяну в Харьков, куда получит назначение после лётной школы, и семья Ганиных проживёт свою жизнь там. У Фёдора с Татьяной будет четверо детей. Теперь их потомки – в чужой, далеко не дружественной нам стране.

Владимир Веклич познакомился по переписке с Ольгой. По окончанию учёбы Владимира Александровича в Борисоглебской лётной школе, они поженятся и всю жизнь проживут в Пушкине (Царское Село). У них будет трое детей: сын и две дочки, а потом и внуки-офицеры.

Оба друга будут воевать с фашистами и вернутся после победы в Великой Отечественной войне с многочисленными орденами и медалями.

В 30-е годы, уже живя в Москве, за офицеров выйдут замуж и две младшие сестры Алямовских: Полина (Параскева) и Серафима.

Серафима с супругом уедут по назначению в Ригу. У них тоже родятся трое: два сына и дочка. Первому своему сыну они дадут имя Алексей, которого между собой будут звать, как и его погибшего дядю, Лёня. Знают ли его внуки и правнуки об этом? Скорее всего, нет: теперь в Латвии историческая память под запретом.
Из троих детей Полины, единственный сын продолжит династию отца, став морским офицером. Морскими офицерами станут также внук и правнук. Их малой родиной станет Ленинград (в последствие Санкт-Петербург).

Офицером будет и единственный сын старшей из сестёр Алямовских - Марии Виталий Сергеевич Мартышкин.

Анна Александровна, словно пропитанная энергетикой священных мест Наровчатского края, буквально окутывала своих детей, а затем и внуков своей заботой, она всю жизнь служила крепким духовным стержнем, который держал семьи дочерей с их многочисленным потомством вместе.

Перебравшись после смерти сына Алексея в начале 30-х годов в Москву, она поселилась в маленькой коммунальной комнатушке недалеко от Богоявленского Елоховского патриаршего собора. Храм этот, чудесным образом, никогда не прекращал богослужения, и даже в самые тяжёлые для страны годы напоминал негромким колокольным набатом москвичам о покровительстве Небесных сил. В Елоховском соборе Анну  Алямовскую, ур. Терёхину и отпели.

Моя бабушка сердечница Мария Михайловна скончалась в Москве в возрасте 45 лет, за два года до моего рождения. Прабабушка же  Анна Александровна ещё успела немного понянчится и со мной. Мне даже кажется, что я помню её тёплые, ласковые руки...
Отец, Виталий Сергеевич, всю свою жизнь посвятил работе военного шифровальщика в контрразведке. Он жил, зная, что о нём никогда не напишут, не покажут по телевидению, даже если его открытия пробьют стену многовековых заблуждений. Но он был несказанно горд, зная свою сопричастность к текстам ряда докторских диссертаций, к дешифровке древних манускриптов, к защите страны от хитрых уловок вражеских спецслужб; когда в мирное время принимал в Кремле военный орден « Красной звезды».

Живя с отцом бок о бок, я фактически очень мало о нём знала. И особо чётко я это поняла, когда провожала в вечность под звон многочисленных медалей и чеканный шаг почётного караула, когда под салютующий оружейный залп рядом с московскими могилами наровчатских предков вырос свежий земельный холм.