Краски

   Основано на нереальных событиях. К сожалению автора.

   Никита шёл через пути, стараясь срезать путь и не обходить весь вокзальный комплекс со всеми его сложными железнодорожными узлами. Как и в любом нормальном городе бывшего Советского Союза, для облегчения жизнедеятельности населения в бетонном заборе вокруг путей были сделаны проходы. Иногда они делались специально самой администрацией РЖД, иногда возникали стихийно. Судя по разросшейся траве вокруг пролома в стене, этот проход возник стихийно. Впрочем, его происхождение Никиту сейчас не волновало.
   Неделю назад он прошёл собеседование на свою первую в жизни должность, а сегодня получил первое ответственное задание. Это и радовало (наконец-то!), и тревожило (а справлюсь?). Поэтому, сами понимаете, мысли его были страшно далеки от реальности, то бишь, от народа. А зря. Потому как народ в лице небольшой кучки подростков уже нарисовался на горизонте нашей истории.
    Никита же заметил ребят, только подойдя к их группе почти вплотную. Впрочем, они бы тоже не заметили его и, может быть, даже пропустили мимо, но он сам виноват.
   Никита внезапно вынырнул из своих мыслей и вернулся к реальности. Вернее, его вернул к реальности резкий запах краски. КРАСКИ! Их запах всегда был для Никиты чем-то вроде магнита. Краски – это радуга, радость, это ЖИЗНЬ!
   Никита подошёл к подросткам вплотную. Они тоже были притянуты к краскам. Уткнувшись в кучу баллончиков с красками, сидя на корточках, они что-то обсуждали. Никто из них сначала не обратил внимания на ещё одну голову, возникшую возле плеча одного из них. Никита прислушался.
 - Фиолетовой мало осталось. Давай лучше красной.
 = Фиолетовой круче. Смешай вон красную с синей.
 - Как ты её смешаешь? В баллончиках?
 - А тебе что, надо было в банках покупать?
 - Ну да, и с кисточками.
   Ребята дружно засмеялись, отпрянув в разные стороны, и только тут заметили Никиту.
 - А тебе тут чего надо? – спросил один из них, оказавшийся прямо напротив чужака.
   Все развернулись в сторону незнакомца.
   Никита окинул взглядом всю компанию. Их было пять человек: четыре пацана и девчонка.  Все одеты были приблизительно одинаково: худи с капюшонами, штаны, кроссовки. В-общем, ребята самовыражались. Отличались только их лица. Вот на них сейчас отпечаталась вся палитра человеческих эмоций от простого детского любопытства до откровенной злости.
 - Слышь, ты, - тихо, с угрозой, прорычал тот, чьё лицо отображало злобу, скорей всего, вожак этой стайки, - вали отсюда.
   Никита сделал два шага назад, но «валить» не стал. Ему вдруг стало ужасно интересно то, чем эти ребята занимаются. И ещё, несмотря на то, что он был старше их лет на пять, а то и все семь, ему вдруг захотелось стать частью это стайки.
   Никита был тем, кого называют «одарённым ребёнком». Он с детства любил рисовать, пробовал писать стихи, хорошо учился в школе. В-общем, сами понимаете, любимчиком класса он не был. После школы он поступил в школу дизайна на факультет мультипликации и с головой ушёл в учёбу. Поэтому все основы коммуникации в таких уличных компаниях он знал только чисто теоретически. Но и в самом «благополучном» ребёнке всегда сидит бунтарь. И когда он поднимет голову… Недаром говорят про омут и чертей. Никитин омут пошёл рябью и маленький чертёнок возник на поверхности.
 - А если я не свалю? – как можно дружелюбней спросил Никита.
- Тогда извини, братан, - кривая усмешка вожака показывала всю ложность извинений.
   В руках у него откуда-то появились две палки, соединённые широкой цепью. Никита искренне удивился:
 - Вау, нунчаки!? – он шагнул к вожаку и протянул руку к грозному оружию японского пролетариата. – Дай глянуть.
   Его неправильная реакция на опасность была настолько неправильной, что вожак автоматически протянул нунчаки ему. Никита взял оружие с каким-то волнением, погладил рукой полированные палки и улыбнулся:
 - Отец рассказывал, он с такими все девяностые прошёл. Он в юности восточными единоборствами занимался. Он и меня учил, но мне это всё как-то… - Никита протянул нунчаки хозяину.
   Тот взял их и уже не знал, куда убрать: глупо уже пускать их в ход, ну, вы понимаете.
 - Ладно, те чё надо? – Девчонка решила поддержать рушащийся авторитет вожака.
   Агрессия у неё была на несколько градусов ниже, но дружелюбием тоже пока не пахло. Видно, ей было просто неохота тратить время на такое вот недоразумение.
   Недоразумение в лице Никиты неловко пожало плечами и отвело взгляд от ребят. Действительно, чего он к ним подошёл? И тут его взгляд, которому просто некуда было деться, скользнул по серой бетонной стене.
   Вернее, серой она была когда-то. Сейчас же на ней были какие-то несуразные надписи, корявые рисунки и прочие произведения скорей всего этой стайки.
 - Ваша работа?- кивнув головой на стену, поинтересовался Никита.
 - А тебе какое дело? – кто-то из ребят потянул разошедшуюся девушку за рукав, видно, пытаясь утихомирить, но она только сердито дёрнула рукой.
   Никита понял, что один неверный шаг с его стороны, и ребята либо убегут, либо… прощай, Никита, ты был славным парнем.
 - А можно мне… - он решился, - попробовать.
 - Чего? – это спросили, кажется, все.
 - Можно мне тоже попробовать что-нибудь изобразить? – Никита вдруг почувствовал вдохновение.
   Он уже даже знал, что будет изображать (да, изображать – это самое то слово, рисовать – слишком по-детски, писать – слишком профессионально). Итак, он сейчас будет изображать! То есть, творить! Если, конечно, ему разрешат.
 - Пожалуйста, - тихо добавил он, глядя в глаза девчонке.
   Она, наверно, тоже почувствовала, что он, этот чужак, пришедший откуда-то со станции, становится своим, вернее, ещё не своим, но уже не таким чужим. И ещё, она оценила то, как он старательно сберёг порушенный авторитет вожака, не подав вида, что одержал над ним моральную победу. Да, девчонка в тайне была влюблена в вожака, а для влюблённой девчонки авторитет своего кумира важнее собственного авторитета. Кроме того, сейчас этот чужак изобразит на стене какую-нибудь ерунду и уберётся, наконец, из их жизни. В общем, иногда лучше применить шоферское правило трёх Д: дать дорогу дураку (так говорил ей дед, отработавший шофёром всю свою жизнь).
   Девчонка сделала милостивый жест царственной особы:
 - Да пожалуйста.
   Никита шагнул к баллончикам с красками и… пропал.

   Вернулся в себя он только на рассвете. Ребята, которые всю ночь провели рядом с ним, где-то помогая, что-то подправляя, уже сонные, сидели, вернее, дремали прямо на траве. Никита дорисовывал последнего персонажа, когда мимо них со свистом промчалась первая электричка.
   Пассажиры с удивлением смотрели на когда-то серую бетонную стену и улыбались. Они смотрели мультики. Волк из «Ну-погоди» брал в руки шест, разбегался и взлетал над планкой. Только не застревал наверху, как в мультфильме, а летел дальше и оказывался на «первом месте». А в конце шла надпись: «Счастливой дороги!» Может, надпись относилась к счастливой дороге именно сейчас, пока ни приедут в нужное место, а может, имелась в виду дорога жизни, судьба.
   
   Никита вышел из кабинета главного архитектора города. Он только что отчитался за свою первую сделанную работу, и в его ушах всё ещё звучали слова благодарности:
 - Вот что значит креативно подойти к своей работе: и зону вокзала облагородил, и с несанкционированными граффити разобрался, и трудных подростков к нужному делу привлёк.
   Он вышел на улицу и тут же оказался в кольце своих новых друзей:
 - Ну, что там? – в нетерпении спросил Игорь, уже бывший вожак стайки.
 - Порядок, ребята, - успокоил их Никита и тут же поделился новостями. – Решено при мэрии создать мобильную группу молодёжи и подростков по облагораживанию города. Будете теперь своим граффити заниматься легально.
   Дружное «Ура!» было прервано одним НО:
 - Но только при наличии у членов группы хороших оценок и хорошего поведения, а также во внеурочное время.
 - Замётано, - согласилась Вероника.
 - И первое задание: стена у мясокомбината. Справитесь?
 - А то! – обрадовался Игорь и уже было развернулся, как Никита его остановил:
 - Наброски мне сегодня вечером покажите. И вообще, приходите после школы ко мне, вместе обмозгуем.
   Стайка, весело гомоня, унеслась по своим школьным делам. Никита счастливо улыбнулся им вслед:
 - Ну вот, а отец говорил: да кому нужны в нашем городе какие-то мультики.