Урбах

 Пару дней назад мой брат Хьусейн приехал домой.  Он живет далеко от исторической родины.
 Впервые в своей жизни он оказался там. Проездом.
  Эта приволжская станция расположена в Саратовской области.
 Когда-то в детстве мы слышали об остановках поезда на той станции. Потом даже забыли о ее существовании. Наши родители покинули этот мир давно.
 Но мы знаем и помним о черной дате в календаре жизни нашего народа.
 23 февраля...
С 23 февраля по 9 марта 1944 года  вайнахов (чеченцев и ингушей) в принудительном порядке поголовно депортировали в Среднюю Азию.
 Отцу тогда  было около четырнадцати лет. Их семья оказалась в Насыибеке, а наша мама, тогда шестилетняя девочка, со своей семьей - в Рудном Алтае.
 В августе 1945 горда  наша бабушка осталась с семью детьми на руках. О судьбе восьмого, вернее, старшего 18-летнего сына она ничего не знала. В тот страшный день сын находился в Грозном, так как учился на рабфаке.
 А мама помнила своего деда, который остался лежать в Аблакетке с 1946 года.
  После трагических событий, так называемого чеченского погрома  в апреле 1951 года, ее отец -старший сын в семье своего отца,  начал искать возможность переселиться в Ленгер, где проживали родственники его жены. С  трудом получил разрешение от коменданта и отправил жену и младших детей на "разведку". Благо, что он и его братья получили хорошее образование, владели русским языком, быстро овладели казахским, нашли себе род занятий по способностям.
  В 1955 году они все перебрались в Ленгер Чимкентской области, где в то время уже проживала семья нашего отца.
  Родители наши бегло говорили на казахском, украинском, русском и родном языке. Мама знала  украинские песни, часто напевала, занимаясь чем-то по дому. Прекрасно рисовала. Вышивала не только крестиком. Наряду с нашей национальной кухней, часто баловала нас казахскими блюдами, украинским борщом, русскими блинами...
 О депортации нам не рассказывали. Но мы умудрялись что-то подслушать, когда между собой общались взрослые. Видимо, таким образом наши родители желали нас уберечь, защитить от прошлого. Они не учли одно. В нас, их детях текла их кровь с генетическим кодом и памятью.
 Чем старше мы становимся, тем больнее, острее воспринимаем информацию о прошлом.
 - Знаете,сестры, - сказал нам брат, - я убедился, то времени не существует. -  На остановке я вышел из поезда и увидел на здании вокзала надпись. Урбах! Урбах! Кровь начала бить в висках. Сердце учащенно забилось. И я оказался в том прошлом, 1944 году.
 Из вагонов выносили и прямо на платформу бросали окоченевшие трупы. Много трупов. Крики детей, плач женин, стоны стариков. Солдаты, протыкающие окоченевшие трупы штыками на всякий случай, чтобы мертвые не ожили. Не страх, а ужас сжал меня в тисках. Люди бегали, толкались, звали своих близких. Слезы душили меня. И я не стеснялся плакать. Меня разрывало изнутри. Не помню, как оказался в вагоне. Проводник тормошил меня и предлагал выпить горячий чай.
А мне... чем мне наполнить ту пустоту, которую ощутил? Как вернулся из прошлого в настоящее не понимаю.
   Да, народ добился права на возвращение на историческую родину. Наши родители опять увидели войну, несправедливость. Они не покинули свой очаг, вспоминая, как долго ждали встречи с родной землей. Они предпочли умирать каждый день под авиабомбами, ракетными обстрелами, но.. на своей земле.
 Желаем жить на  земле своих отцов (Даймох), говорить на языке матери (родной язык - ненан мотт).
 Люди, давайте жить в мире!