Навигатор поневоле. Глава 2

За полчаса до этого.

Кабинет на третьем этаже здания Управления был заставлен стеллажами с папками и оборудованием, больше напоминавшим аппаратуру из фантастических фильмов, чем офисную технику. Под потолком гудели вентиляторы, охлаждая мощные серверные стойки. На широком столе, заваленном отчётами и графиками, лежали несколько предметов в прозрачных пластиковых контейнерах. Их называли «трофеями» — неопознанные артефакты, найденные в разных, часто странных по обстоятельствам местах Оренбургской области.

Старший лейтенант Анна Сорокина, специалист отдела «Р» (радиоэлектронной разведки и специальных исследований), смотрела на экран компьютера, устало потирая переносицу. Целых два месяца они бились над этими штуковинами, и — ничего. Никакого излучения и радиоактивности, состав сплава — загадка, не поддающаяся полному анализу. Казалось, металл предметов поглощал или искажал любые сигналы. Начальство орёт, требуя результат. Москва тоже давит, грозя отобрать трофеи.

Ближайший к ней холодный и безмолвный артефакт, похожий на широкий браслет из тёмного, почти матового металла с запутанным, явно неслучайным орнаментом, лежал в своём пластиковом контейнере. Ещё вчера начальник отдела, подполковник Громов, в очередной раз спросил о прогрессе, но хвастаться было нечем.

— Может, это просто очень искусная подделка? — произнесла Сорокина вслух, обращаясь к своему коллеге, капитану Дмитрию Волкову, который, несмотря на субботу, сидел напротив, изучая данные тепловизора с прошедшей недели. — Какой-то богатый чудак-художник отлил, потерял, а мы здесь головы ломаем.

Волков, мужчина лет сорока с замкнутым, сосредоточенным лицом, лишь покачал головой, не отрываясь от экрана.

— Подделка не объясняет, где наши люди всё это отыскали и при каких обстоятельствах. Местные жители до сих пор вспоминают тот «странный туман», непонятный объект дисковидной формы в небе и перебои со связью. Нет, Анна, это что-то… — Дмитрий не закончил фразу. Внезапный, резкий звук, похожий на высокочастотный писк, заставил их обоих вздрогнуть. И главное — писк шёл не от приборов.

Анна обернулась к своему столу, и глаза у неё широко раскрылись от удивления. Браслет в контейнере вибрировал, издавая едва слышное, но назойливое жужжание. Орнамент на его поверхности начал слабо светиться изнутри, переливаясь бледно-голубым сиянием, как жидкий азот. Затем, без какого-либо внешнего воздействия, контейнер с тихим щелчком раскрылся, и артефакт медленно, но уверенно поднялся в воздух.

— Дмитрий… — прошептала Анна, вскакивая с места. Браслет, вращаясь вокруг своей оси, поплыл по воздуху, словно его тянула невидимая нить. Артефакт направился прямо к массивному бронированному стеклопакету с тонировкой и мягко, но настойчиво упёрся в него, сместившись к правой стене, словно пытаясь найти выход. Свечение артефакта пульсировало в такт едва уловимой вибрации.

— Регистрируй всё! — бросил Волков, уже хватая планшет и включая запись. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало шок и азарт.

— Дим, я регистрирую! Но что это? Внешний источник? Мы же экранированы! — Анна металась между приборами, а её пальцы буквально летали по клавиатурам. На мониторах прыгали графики, фиксируя всплески неизвестного типа энергии.

Волков подошёл к окну осторожно, как к мине. Он посмотрел вниз, на почти пустынный в этот час тротуар, и его цепкий взгляд выхватил одинокую фигуру мужчины в нелепой яркой рубашке. Тот стоял, пошатываясь, и яростно тёр затылок, морщась от явного дискомфорта.

— Внизу кто-то есть, — тихо сказал Волков. — Мужчина. Стоит один и… чешется.

— Ты думаешь, это из-за нашего браслета? — Анна подбежала к соседнему окну, чтобы лучше рассмотреть прохожего. — Да не может быть! Совпадение? У мужика, скорее всего, башка трещит с перепоя. Ты глянь на его внешность? Ну явный забулдыга!

— Слишком уж «своевременное» совпадение, — отрезал Волков. Его аналитический ум уже отбросил случайность. Два месяца молчания — и вдруг такая активность ровно в момент, когда под окнами появляется незнакомец, демонстрирующий необычное поведение. Капитан не верил в чудеса, но был твёрдо убеждён в причинно-следственных связях. Браслет продолжал давить на стекло, а его свечение то усиливалось, то затухало, словно пытаясь найти резонанс.

— Кто бы ни был тот прохожий, но он вызывает реакцию у артефакта. Этого мне уже достаточно, — сказал Дмитрий, принимая решение. Он быстро достал служебный телефон и набрал короткий номер.

— Игорь, ты ещё внизу, шлюзы прошёл? — спросил он, не отрывая взгляда от фигуры внизу.

В трубке послышался спокойный голос: «Да, как раз к машине направляюсь».

— Внимание на тротуар. Мужчина в гавайской рубашке, потирает затылок. Подойди, проверь. Вежливо, фоново. Посмотри на реакцию, запомни лицо. Не отпускай далеко.

— Понял. Приступаю.

Волков положил трубку и стал наблюдать из окна, как его коллега вышел из тени здания, сделав вид, что направляется к припаркованному седану, а затем, будто случайно, обратил внимание на стоящего мужика. По мере того как незнакомец, пообщавшись с «Игорем», почти побежал прочь, браслет начал терять энергию. Свечение потухло, вибрация прекратилась. Артефакт перестал давить на стекло и плавно, как опавший лист, опустился на подоконник, став просто куском холодного, инертного металла.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением серверов.

— Совпадение? — снова спросила Анна, но теперь в её голосе звучала не надежда, а трезвое понимание.

— Нет, — коротко отрезал Волков, насупившись. Он подошёл к браслету, взял контейнер и снова спрятал внутри артефакт, щёлкнув замками.

— Аня, думаю, мы нашли источник. Ну или источник нашёл нас. Надо выяснить, кто этот человек. Собрать всю информацию о нём. И наконец-то понять, почему артефакт, два месяца бывший куском металлолома, отреагировал именно на того мужика…


… Выходные пролетели для Алексея в непривычно спокойной, почти идиллической суете. Он не пил, кроме пары бутылок пива вечером, и занимался обустройством быта. Купил простыни, подушки, повесил шторы и обновил свой гардероб. Даже сходил в ближайший храм, поставил свечку за упокой тёти Нины, планируя на неделе заехать на могилки и посмотреть, как поставили памятник. К вечеру понедельника тревожный эпизод у «номенклатурных» домов начал казаться Тювикову просто плодом нервного перенапряжения и выпитого пива. «Привиделось, — убеждал он себя, развешивая постиранные носки на балконе. — И мужик тот — просто бдительный гражданин, мало ли таких вокруг».

Утром вторника Лёха, почувствовав, что запасы продовольствия тают, а готовить уже надоело, решил сходить в ближайший магазин «Магнит». Надев старые шорты, потрёпанную футболку с какой-то рекламой пива и шлёпанцы, он отправился за покупками. Побродив между торговыми стеллажами, Тюбик набрал полную корзину самого необходимого: пельмени, сосиски, макароны, банку солёных огурцов, пару консервов с килькой, хлеб и пачку дешёвого растворимого кофе. Раздумывая у витрины с сырами, стоит ли взять «Дружбу» или чуть дороже, он заметил в стекле своё отражение — небритого мужика в мятой одежде. «Эх, Тюбик… М-да, вот ты красавец… Тётя Нина в гробу перевернулась бы, увидев тебя такого, — с горькой усмешкой подумал он о себе. — Надо бы привести себя в порядок».

И, выйдя из магазина с двумя тяжёлыми пакетами, он направился к своему двору через детскую площадку, где вечерами обычно тусовалась местная шпана, а днём торчали редкие бабушки с внуками. Но сейчас она выглядела совершенно пустой.

— Мужик, не подскажешь, где здесь «Тридцать три и три»? — раздался сбоку звонкий, хрипловатый женский голос.

Алексей обернулся и замер с пакетами в руках. Перед ним стояла молодуха. Хотя скорее женщина лет под тридцать, ну… может, чуть больше. Высокая, на голову выше Тювикова, в слишком короткой, обтягивающей чёрной юбке и аляповатом топе с блёстками, открывавшем изрядную часть загорелой, упругой груди. Ярко-красная помада, густо подведённые тушью глаза, волосы цвета меди, собранные в небрежный, но модный пучок. От незнакомки пахло дешёвыми, но сладкими духами и лёгким перегаром. Типичная «ночная бабочка», но решительно не по рангу этому спальному району, а тем более в светлое время.

— «Тридцать три и три»? — переспросил Лёха, тупо соображая, о чём речь. — Это… кафе, что ли? Не-е-т, не знаю тут такого.

— Эх, блин, — девушка разочарованно надула губы и сделала шаг ближе. Глаза у неё выглядели усталыми, но цепкими. Она окинула Алексея быстрым профессиональным взглядом, как бы констатируя: не клиент, но и не мент, простой работяга.

— А ты, как я вижу, не местный, братишка? Я в нашем районе почти всех знаю.

— Да, переехал недавно, — ответил Алексей, почувствовав, как под взглядом этой особы его дружок в штанах начал невольно возбуждаться. Нагловатая прямота проститутки его смутила, но и задела за живое. Надо же?! Баба на него обратила внимание! Пусть и «шалава», но фигура и внешность — высший класс!

— Ясное дело, новенький, — усмехнулась та, обнажив ровные, но слегка пожелтевшие от сигарет зубы. — А то бы знал, что «Тридцать три и три» — бар на Краснознамённой. Там в это время дёшево наливают. А я, понимаешь, с ночной смены, хотела расслабиться… Да вот подруга подвела, не пришла, сучка такая.

Незнакомка замолчала, изучая его реакцию. Алексей же переминался с ноги на ногу, не зная, как ему реагировать, да и пакеты начали оттягивать руки.

— Слушай, а у тебя самого-то выпить не найдётся? — неожиданно спросила проститутка, снова сокращая дистанцию. Теперь он явно чувствовал тот самый сладкий запах духов с горьковатой ноткой табака. — А то я, честно скажу, без бабла. Клиент сегодняшний кошелёк дома забыл, кретин. Только вот на такси и хватило.

Лёха опешил. Предложение было настолько прямым и бесцеремонным, что даже у него, видавшего виды одиночки, застряло в горле.

— Да я… не совсем… — смущённо забормотал он.

— Ой, да ладно тебе! — девушка махнула рукой, и её дешёвые браслеты под золото звякнули. — Вижу же, ты не жмот. Хата у тебя здесь рядом, да? Я на пяток минут зайду, сто грамм выпью, стресс сниму и смоюсь. Чего ты как столб стоишь? Баба тебе в руки плывёт, а ты пакеты с пельменями теребишь. А мог бы мои сиськи теребить! Ха-ха-ха!

Напор незнакомки и эдакая грубоватая уличная харизма сработали без осечки. Сиськи у красотки выглядели очень даже привлекательно. Почти четвёртый размер! Внутри Алексея ёкнула тревога, смешанная с давно забытым азартом. Баба сама просится в гости. Пусть и шалава, но таких эффектных красоток в жизни Тювикову никогда не попадалось. Но с другой стороны, ему почему-то было стыдно и подозрительно. Кто он, а кто она?!

— Может, не надо? — слабо попытался сопротивляться Лёха.

— Да ты что, боишься меня? — дамочка звонко рассмеялась. — Зинкой меня зовут, а тебя?

— Тюбик… Э-э-э… точнее, Лёха… Алексей.

— Ну вот и познакомились! Мы с тобой, можно сказать, соседи. Я в этих пятиэтажках раньше тоже жила. Покажешь свою хату? Я люблю хрущёвки, — девица решительно взяла его под локоть, и тёплое женское прикосновение обожгло мужскую кожу сквозь футболку. — Там вроде дома с родителями. У меня такая же была, пока не… ну, короче, пока не пошла по рукам.

Её история, брошенная как бы невзначай, прозвучала с такой знакомой житейской горечью, что последние сомнения Алексея начали таять. Да и пакеты уже натёрли ладони. И, приняв решение, он кивнул, сглотнув комок в горле.

— Ладно… Только на минутку. Хряпнем по писярику, и… всё.

— Конечно, на минутку, — легко согласилась Зинка, и в её глазах мелькнуло что-то быстрое, деловое и совсем не пьяное. А может, это ему показалось?

Они неспешно направились к его подъезду. Зинка шла рядом, болтая о том, как сегодня ночью упустила «жирного клиента», и периодически касаясь его руки. Алексей нёс пакеты, чувствуя себя одновременно и робким школяром, и внезапным победителем. Тюбик даже забыл о своей щетине и помятом внешнем виде. Но когда он вставлял ключ в замочную скважину, в затылке снова едва заметно дрогнуло. Не зуд, а лёгкая, почти эфемерная волна тепла, будто кто-то внутри тихо вздохнул. Лёха на секунду замер.

— Что, забыл, как свою дверь открывать? Ха! — с наигранной весёлостью поинтересовалась Зинка, проскальзывая в прихожую первой. Её глаза уже бегло, но очень внимательно скользили по стенам, полу и по открытой двери в комнату, выхватывая детали.

«Нервы, — судорожно подумал Алексей, вздыхая и следуя за ней. — Просто нервы. Бабы в доме давно не было. От этого мне немного не по себе». Он запер входную дверь, почему-то ощущая, что впускает в свою новую, почти отремонтированную жизнь что-то чужеродное и опасное. Но, вспомнив прикосновение симпатичной Зинки, успокоился, лихорадочно вспоминая, а есть ли у него презервативы, или нужно бежать за ними в ближайшую аптеку?

Дверь закрылась с глухим щелчком, изолируя их от всего мира. В прихожей уже привычно для Тювикова пахло свежей краской, дешёвым освежителем воздуха, а теперь ещё — женскими духами.

— Ух ты, — протянула Зинка, уже без наигранного восторга, а с деловой оценкой. — Чистенько, ремонт свежий, сам делал?

— Да, — буркнул Алексей, ставя пакеты на пол и сбрасывая шлёпанцы. Он почувствовал себя неловко в своей же квартире. Как будто проститутка здесь хозяйка, а он — гость. — Проходи… на кухню, что ли.

— А можно сначала хату твою глянуть? Люблю смотреть, как люди живут. Зина не стала ждать приглашения, решительно прошла по коридору и заглянула в зал и спальню. Её взгляд, быстрый и цепкий, скользнул по новому дивану, телевизору, занавескам. Задержался на пустом месте у стены, где раньше стоял сервант.

— Мебель новенькая и телевизор с приличной диагональю. Неплохо ты устроился, Лёш.

— Да это мне в наследство… досталось, от тётушки, — повторил он отработанную легенду, следуя за ней на кухню. — Садись. Сейчас… водку достану, а ты пока закусь из огурчиков сделай, — протянул он путане купленную банку. Затем достал из холодильника бутылку «Пять озёр», а из шкафчика две простые стопки. Руки Лёхи слегка дрожали, но он суетой старался скрыть свою нервозность. Зинка тем временем устроилась на стуле, расставив длинные, загорелые ноги, и достала из сумочки пачку сигарет «Вирджиния».

— Можно?

— Да… давай. Алексей махнул рукой, хотя сам не курил в квартире. Но сейчас было не до принципов. Он налил две стопки до краёв, поставил одну перед ней, нацепил вилкой огурчик и предложил: — Ну что, может… за знакомство?

— За наше удачное знакомство! — с улыбкой поправила она, процитировав фразу из фильма «Бриллиантовая рука». Затем щёлкнула зажигалкой, сделала глубокую затяжку и одним движением опрокинула стопку в рот, даже не поморщившись.

— О-о-о, прохладная и не палёная. Уважаю!

Алексей тоже выпил. Огонь разлился по желудку, немного смазав острые углы тревоги. Тювиков устроился напротив, не зная, куда девать взгляд. Он смотрел то на манящую грудь, то на сигарету в тонких женских пальцах с ярким лаком, то в окно.

— Ну что, Лёш, молчишь? — Зинка выдохнула дым колечками. — Стесняешься? Или женатый? Кольца на пальце вроде нет.

— Разведён, — коротко сказал Алексей. — Давно уже.

— Ясно. Тоскливо мне, сам понимаешь… — гостья налила себе вторую рюмку и уже без приглашения выпила. — А работа есть?

— Пока нет. Думаю… — он запнулся.

— Думаешь, — она повторила с лёгкой усмешкой. — С миллионом в кармане можно и не думать. Да?

Ледяная волна прошла по спине Алексея. Он уставился на проститутку.

— Какой миллион? С чего ты взяла?

— Ой, да ладно, — Зинка махнула рукой, но глаза её стали острыми, как лезвия. — Я же вижу. Ремонт, техника… И вид у тебя не как у человека, которому на хлеб считать надо. Расслабленный какой-то. Наследство от тётушки, говоришь? Обычно в таких халупах копейки оставляют, а здесь… целое состояние. Повезло тебе, красавчик!

Зинаида говорила бегло, непринуждённо болтая ногой, но каждое слово било точно в цель. Алексей почувствовал, как его разум, затуманенный сначала сексуальной внешностью, а потом водкой, начинает просыпаться. Слишком много вопросов и чересчур много… знаний.

— Да не… не миллион, конечно, — пробормотал он, отводя взгляд. — Хватило на ремонт, мебель… и всё.

— Ну да, конечно! — она снова усмехнулась, и в этой усмешке было что-то нехорошее. — А скажи, Лёш, а куда ты на работу собирался, опять на Север? А «Гранту» свою куда ставить будешь? Растащат же на запчасти…

Вопрос повис в воздухе. Алексей точно помнил, что не говорил ей о Севере. Он вообще почти ничего о себе не успел рассказать.

— Я… — он нервно облизнул пересохшие губы. — Кто тебе сказал?

— Да никто, — Зинка потушила сигарету в блюдце, которое он ей подставил. — Угадала по твоим рукам. У тех, кто на Севере грузил-возил, особые мозоли. Да и манера говорить… Ты же не оренбуржец. Уральский говор другой, мягче, почти московский, а у тебя — сибирская тягучесть.

Зина говорила это так, будто читала инструкцию. Алексей насупился и, сжимая кулаки, медленно поднялся со стула.

— Ты кто вообще такая? — спросил он тихо, но в голосе зазвенела сталь, которой не было с тех пор, как он однажды столкнулся в лесу с рысью. В тот раз зверь отступил, но его гостья тоже встала, а её поза из расслабленной мгновенно превратилась в собранную, готовую к движению. Исчезла вся показная вульгарность, а усталость с лица сменилась холодной сосредоточенностью.

— Успокойся, Алексей. Я не причиню тебе вреда. Мне просто нужна информация.

— Какая информация? Откуда ты знаешь про Север? Про деньги и про меня? — Тювиков шагнул к ней, сжимая кулаки.

— А ну, сядь. — Голос красотки стал низким, властным, не допускающим возражений. В её руке, опущенной к сумочке, блеснуло что-то металлическое. Вряд ли пистолет, но маленькое и угрожающее. — Ты привлёк внимание, Алексей Владимирович. Причём серьёзное внимание. Не моё лично, а одной… кхм… организации. Мы собрали на тебя целое досье. А я здесь, чтобы понять, что ты за птица. И почему один наш… специальный прибор среагировал на тебя, как собака на кость?

Алексей замер. Теперь всё встало на свои места. Знакомство не было случайностью. Дробинка в голове, зуд у здания ФСБ, любопытный мужик и теперь вот она — Зинка.

— Ааа, вы… из того здания на набережной? — выдохнул он.

— Неважно, откуда я. Важно — кто ты и что у тебя в голове? — Глаза гостьи пристально смотрели на его голову, будто пытаясь увидеть сквозь кожу и кость. И именно в этот момент в затылке у Алексея снова дрогнуло. Но не теплом, а резкой, короткой и болезненной вспышкой, похожей на удар крошечного молоточка по нерву. Лёха вскрикнул, схватившись за голову. Перед глазами поплыли круги, и в них, как в калейдоскопе, замелькали обрывки: золотые стены, огромные глаза Патики, сетка с символами, лицо этой самой «Зинки», но в строгой форме и без яркого макияжа…

— Что с тобой? — Голос женщины прозвучал уже без прежней холодности, с неподдельной тревогой. Она сделала шаг к нему, но Тювиков злобно прохрипел:

— Отойди, нах!

Информация хлынула в его сознание обрывками, с чудовищной скоростью. Он понял не всё, но достаточно. — Ты… не Зинка, а Сорокина Анна. Вижу, как ты… смотришь на экран, а браслет… он летал по комнате…

Гостья побледнела так, что стал виден слой тонального крема на скулах. Рука с устройством дрогнула, и она удивлённо прошептала:

— Но как… Откуда ты можешь всё это знать?

Алексей, держась за стол, тяжело дышал. В его голове стоял гул, но паника постепенно отступала, сменяясь странным, леденящим спокойствием. Он получал информацию извне, возможно, от Патики или от того предмета, что инопланетянка оставила у него в голове.

— Мне… сейчас показали, — Выговорил он с трудом, глядя на Зинку пугающе прозрачным взглядом. — Тот… браслет. Он хотел прилететь ко мне, а вы… его держите в электромагнитной… ловушке. Код… код доступа к вашей сети… начинается так: «7-ПТ-9233-Р»…

Сорокина больше не выдержала. Её рука с устройством дрогнула, и она отступила на шаг, глядя на Тювикова не как на объект, а как на нечто необъяснимое и пугающее.

— Что ты за человек? — прошептала она.

Алексей выпрямился. Головная боль постепенно затихала, оставляя после себя пустоту и странную ясность. Он посмотрел на бутылку с рюмками, потом на эту женщину, которая не являлась проституткой, но ещё не стала понятным врагом или союзником.

— Я, — сказал он хрипло, — Алексей Владимирович Тювиков, сорока пяти лет. Землянин по прозвищу Тюбик. А в голове у меня, похоже, что-то необычное есть. И если ваше начальство желает выяснить некие подробности… пусть приходит само, а не подсылает вульгарных девок с перегаром.

Лёха повернулся, взял со стола её пачку сигарет и зажигалку, решительно сунул себе трофеи в карман шорт, поясняя:

— Это забираю за моральный ущерб, а теперь вали на хрен из моей квартиры. И передай своему капитану… э-э… Волкову… что из всех коньяков я предпочитаю водку…

Сорокина застыла на месте. Женское лицо стало похоже на застывшую маску: все мысли и эмоции за считаные секунды были спрятаны под нейтральным, профессиональным выражением. Только в глазах девушки плескалось ошеломлённое удивление и тревога.

— Ты… Ты не должен был знать ни про ловушку, а тем более про код, — тихо произнесла она больше для себя, чем для Алексея. Её рука с устройством, которое оказалось миниатюрным электрошокером, медленно опустилась. Дамочка поняла — угрозы здесь не сработают. Этот странный, неотёсанный мужик в шортах обладал ключами к таким дверям, о которых она и подумать не могла. Алексей же, чувствуя прилив странной, чужой уверенности, шагнул к ней. Его собственная робость куда-то испарилась, словно ту выжгло тем самым затылочным импульсом.

— А я и не знал, мля, — хрипло произнёс он. — Зато знает та или то, что у меня в башке. А ты давай вали отсюда на хрен. Или мне тебя за дверь выкинуть?

Зинка-Анна медленно отступила по коридору, не спуская с мужчины взгляда. Её мозг лихорадочно работал, перебирая протоколы действий на случай провала. Но то, что происходило сейчас, ни в какие протоколы не вписывалось.

— Послушай… те, Алексей Владимирович, — заговорила она уже другим тоном — не поддельно-вульгарным и не властным, а строгим и деловым. — То, что с вами происходит... это серьёзно. Но мы можем помочь.

— Помочь? — Алексей горько фыркнул. — Да у меня вся жизнь наперекосяк пошла из-за того, что появилось в моей башке после контакта. Нет уж, спасибо. Я и сам как-нибудь справлюсь.

— Ты не понимаешь рисков, Алёшенька! — в голосе Сорокиной прорвалось настоящее напряжение. — Тот браслет... он в нашей конторе не один такой. А его реакция на тебя — она как маяк и не только для нас. Если мы нашли тебя, то и другие отыщут. А они уже могут быть не такими... лояльными.

Анна сделала паузу, давая словам проникнуть в разум. Алексей почувствовал, как по спине снова пробежали мурашки, но на этот раз от нового, ещё более жуткого осознания.

— Какие другие? — недовольно буркнул он.

— Те, кто охотится за подобными артефактами и за такими, как ты. Частные корпорации или иностранные спецслужбы — неважно! Ты думаешь, ты здесь один такой, с секретом в башке? Она покачала головой. — Ты ходячая мишень, гражданин Тювиков. И твоя «изюминка» в башке рано или поздно приведёт к тебе не таких вежливых гостей, как я.

Алексей молчал, переваривая слова гостьи. Внутри всё холодело, а картина «новой жизни» трещала по швам, обнажая пугающую реальность.

— И что вы предлагаете? — наконец выдавил он.

— Защиту, наблюдение и… изучение. Взаимовыгодное сотрудничество на благо нашей страны, — быстро протараторила Сорокина. — Мы поможем тебе понять, что с тобой происходит и как можно контролировать новые способности. А ты… поможешь нам понять, что собой представляют наши артефакты и с чем мы имеем дело. Это шанс для тебя, Алексей, подумай. Желаешь ли ты стать подопытным кроликом в чужих руках или… соучастником в исследовании для повышения обороноспособности России.

Анна говорила слишком убедительно. Алексей смотрел на неё, пытаясь найти подвох или ложь в её словах. Но видел лишь холодный расчёт и искреннюю озабоченность. Сорокина боялась не его, а того, что он представлял собой. В затылке снова едва заметно потеплело, а по шее пробежал небольшой, успокаивающий импульс. Как будто тот самый «пассажир» одобрительно похлопывал его по плечу.

— Соучастником, — повторил он без выражения. — А не стану я вашей пешкой или подопытным кроликом? Которого потом, когда всё узнаете, в психушку спишете или… тихо ликвидируете?

Сорокина вздохнула, устало качая головой.

— Риск есть всегда. Полной гарантии я дать не могу. Но у тебя имеется козырь, — она кивнула в сторону его головы. — Ты уже показал мне, что можешь увидеть то, чего не должен был видеть. Это даёт тебе… выгодную переговорную позицию. А у нас имеются государственные ресурсы, чтобы эту позицию защитить. Ты подумай.

Анна медленно и демонстративно положила электрошокер на стол, рядом с бутылкой. Жест, означающий временное перемирие.

— Алексей, мне нужно сейчас уходить. Я не извещала своё начальство. — Девушка достала из сумочки простую визитку на плотном белом картоне. На ней имелся одинокий номер, напечатанный лазером. — Здесь мой телефон, он не служебный и не прослушивается. Если решишься поговорить… или почувствуешь опасность. Набери его с любого телефона. Буду ждать звонка до конца недели.

Сорокина положила визитку на стол рядом с шокером и направилась к выходу, но у двери обернулась.

— И ещё, Алексей… Присмотрись к себе. От тебя пахнет страхом и глупостью, а надо, чтобы пахло уверенностью. Как пять минут назад.

После чего девушка вышла, мягко прикрыв за собой дверь. А Тювиков остался стоять посреди кухни, глядя ей вслед. Потом подошёл к столу и взял визитку. Материал карточки оказался гладким и холодным. Лёха сунул её в карман, затем взял шокер и покрутил в руках, оценивая серьёзную штуковину. После чего спрятал прибор в ящик стола, под стопки старых счетов. Затем схватил бутылку и хотел отпить водки прямо из горлышка, но остановился. И, вернув алкоголь обратно в холодильник, налил себе стакан воды из крана, выпивая её залпом.

— Ходячая мишень, — прошептал он в тишине. — Соучастник, мля. М-да, Тюбик… Вляпался ты по самые помидоры.

Он подошёл к окну и отдёрнул занавеску. Во дворе не было видно никакой Зинки-Анны. Будто девушки и не было никогда. Но на столе лежал смятый окурок в блюдце, а в воздухе витал сладковатый запах женских духов, смешанный с мужским страхом. Алексей закрыл глаза, прислушиваясь к себе. «Ну что, — мысленно обратился он к своему «пассажиру». — Что же ты мне принёс, а? И куда теперь, товарищ, мы будем вместе пробиваться?»

«Пассажир» молчал, но в сознании человека едва уловимо мелькнул образ… звёздного пространства с красивыми туманностями и спиралями галактик. Эти огоньки манили Тювикова, обещая покой и умиротворение…