Труйая о царе Николае 1, Дантесе, Пушкине и Натали

(эпитомы пушкинистики в части ДИП)

Труайя Анри Главу 1 d-Anthes части VIII  книги “Александр Пушкин» (изд.  ЭКСМО. ВИТА НОВА. 2006)  начал так:

«Оправившись  после родов, Наталья  Николаевна вернулась в свет, где ее ожидали новые успехи. Император с большим, чем когда-либо, нетерпением ожидал возможности потанцевать и побалагурить с нею. Частенько, прогуливаясь верхом, он подскакивал под окна молодой женщины, побуждал своего коня делать резкие прыжки  и элегантные взбрыкивания, выпячивал грудь колесом, хмурил брови, а вечером на балу спрашивал Натали,  почему  занавески  у  нее  всегда  задернуты.
Шептали, что красота Натали не давала ему покою.»

Далее А.Труайя  в описании  треугольника Царь - Натали – Пушкин прибегает к помощи некоего «злоязыкого француза, мосье  Галле де  Кюльтюр», который так «характеризовал самодержца в своей книге «Николай I и Святая  Русь»:

«Если он [царь] отличает женщину на прогулке, в театре,  в свете, он говорит одно слово дежурному адъютанту. Особа, привлекшая  внимание божества, попадает под наблюдение, под надзор. Предупреждают супруга, если она замужем, родителей, если она девушка, о чести, которая им выпала. Нет примеров, чтобы это отличие  было принято иначе  как с изъявлением почтительнейшей признательности. Равным образом нет еще примеров,  чтобы  обесчещенные  мужья  или  отцы  не извлекали прибыли из своего бесчестья.
«Неужели же царь никогда не встречает сопротивления со стороны самой жертвы его прихоти?»  — спросил я даму, любезную, умную и добродетельную, которая  сообщила мне эти подробности. «Никогда! — ответила она с выражением  крайнего  изумления.  —  Как  это  возможно?»  — «Но берегитесь, ваш ответ дает мне право обратить вопрос к вам». —  «Объяснение  затруднит меня  гораздо меньше, чем вы думаете: я  поступлю, как все. Сверх того, мой муж никогда не простил бы мне, если бы я ответила отказом».

(см. Le tzar Nicolas et la sainte Russie by Achille Gallet de Kulture  https://archive.org/details/letzarnicolaset00kultgoog)

Прим. Прийма Ф. в ст. «С.Д. Полторацкий как пропагандист творчества Пушкина во Франции» (см. Пушкин. Лермонтов. Гоголь / АН СССР. Отд-ние лит. и яз. — М.: Изд-во АН СССР, 1952. — С. 298—307. — (Лит. наследство; Т. 58). https://feb-web.ru/feb/litnas/texts/l58/l58-2982.htm):
 «В период Крымской войны все русское подвергалось во Франции осуждению, запрещению и замалчиванию, — и в то же время издательства не без успеха распространяли в публике всевозможную клевету о России. К такого рода клеветнической стряпне принадлежала и вышедшая в конце 1854 г. книга А. Галле де Кюльтюра «Царь Николай и Святая Русь»20. Приняв позу борца с деспотизмом Николая I, Галле де Кюльтюр клеветал в своей книге на русский народ и русскую культуру с развязностью продажного журналиста. С бесстыдным цинизмом повторял он лживую и подлую сплетню о том, будто бы петербургский генерал-губернатор Милорадович по приказу Александра I велел подвергнуть Пушкина телесному наказанию.
Возмущенный мерзкой клеветой Галле, Полторацкий решил опровергнуть ее в печати. Сделать это было почти невозможно: ни одно влиятельное парижское издание не решилось бы напечатать опровержение русского литератора. Воспользовавшись своим знакомством с библиографом Ж.-М. Кераром, Полторацкий 23 марта 1855 г. отправил в издаваемый им журнал письмо, которое вскоре и было напечатано там за подписью: «Un bibliophile russe».
«Здесь не место, — писал Полторацкий, — вскрывать тысяча и одну несообразность г. Галле де Кюльтюра. Но я хочу рассказать Вам об одном писателе, о поэте, которым гордится моя страна, о Пушкине, биография которого столь чудовищно изуродована новоявленным историком России.
Книга Галле де Кюльтюра — произведение пасквилянта, клеветника и сверх того — невежды. Каждая его строчка обнаруживает, что ему ничего неизвестно о России, что он не знает азбуки предмета, о котором он пишет. Чтобы опровергнуть его промахи, его ошибки, его ложь и его нелепости, потребовался бы том, равный по объему его собственному».

В свою очередь Анри Труайя уточняет:

«В действительности  Николай  не  был таким уж каннибалом, разохотившимся до свежей человечьей  плоти.  Его доподлинные  связи  не  были  столь уж многочисленными.
Но что правда, то правда: он любил нравиться женщинам.
А Натали была в его вкусе. И он наверняка ей это говорил.
И она гордилась этим.
Дальше авантюра не пошла.»

Совсем непонятно почему отношения царя самодержца с женой бедного поэта и рядового дворянина Труайя называет «авантюрой». Еще более неясным остается вывод, что эта «авантюра дольше не пошла». Отчего ж?  Кто е кого и как остановил?  Ведь по обычаю королевских и царских дворов Европы любовный (половой) союз сюзерена и его подданной считался почетным для избранницы (даже и особо замужней) и принимался не то, чтобы как непреодолимое насилие, а буквально с признательностью: спасибо что выбрали, отвели в блудуар и … 

Возможно, А. Труайя полагал, что перед нагой красотой божественной Натали русский Царь вспомнил, что он наместник Бога на земле Империи, блюститель правоверия россиян и охранитель их благочестия …

Однако Труайя  полагает простое – земное -  авантюре якобы помешал …  д-Антес (Дантес):

«Но 1836 год принес супруге поэта нового блистательного воздыхателя.  Барон Жорж-Шарль Дантес, который был на несколько месяцев моложе  Натали, пользовался таким успехом у дам, что  Натали  взяла его  на заметку посреди прочих  кавалеров.»

А что же делал царь с той, на которую он положил … глаз, целых два года: 1834 и 1835? Ведь царь с Натали (и, чуем, по ее ходатайству и подсказке) напялили на сочинителя Пушкина мундир царедворца = камер-юнкера – «мальца в комнатных побегушках»

Дантес прибыл в Россию 8 октября 1833 г:

«предложение  с  благодарностью 1 .  11  октября  1833  года  газета  «Санкт-Петербургские  ведомости»  поместила  сообщение  о  том,  что  «Пароход  «Николай  I»,  совершив  свое путешествие  в  78 часов,  8-го сего октября  прибыл в  Кронштадт  с  42  пассажирами,  в  их  числе  королевский  нидерландский  посланник  барон  Геккерен».  Этот  же  пароход привез и Дантеса.»

Весь 1834 г Ж. Дантес просто наблюдал за фавориткой царя и никак не пытался влюбиться и отбить ее у принявшего  любезно и щедро монарха (Дантес уже 14  февраля  1834  г был включен  корнетом в  7-й  запасной эскадрон Кавалергардского полка, а императрица быстро включила его в состав своего интимного кружка избранных для забав кавалергардов «море красных)?

 А отчего тогда в декабре 1835 г Дантес вдруг сорвался с цепи и стал претендовать на поднятие подола Натали – этого флага похоти и шаловливых забав? 
И отчего Натали  так шустро ответила взаимностью?

Вот как описывает и объясняет взаимную увлеченность Жоржа и Натали изветсаный французский писатель Анри Трйуая:

«Среди тех женщин, что бледнели при приближении ретивого  кавалергарда,  были  Наталья  Пушкина  и  ее  сестра Катерина  Гончарова.  Самая  модная  женщина  и  вызывавший  самое  большое  восхищение  военный  оказались  объединенными  своим  исключительным  положением  в  свете.
Дантесу  было  лестно  вскружить  голову  королеве  балов.
И  Натали было не менее лестно попасть на примету такого  сердцееда.  В  остальном Дантес  в  точности  соответствовал мужскому  идеалу  Натали.  Это  вам не  тщедушный  коротышка  Пушкин,  который  одевается  по  самому  банальному фасону,  терпеть  не  может салонов  и  танцует только из  вежливости. А его успехи  на поприще  поэзии не мешают ему быть более чем посредственным кавалером. Ему бы блестящий  военный  мундир,  эполеты, лихо  подкрученные усы,  непринужденную  галантность,  звенящие  шпоры,  вкус к яркому свету салонов, музыке и туалетам! Ну и,  конечно, чтобы шевелились денежки. Но чего нет, того нет.
А у Дантеса  все  это  было.  Как  и  супруга  Пушкина,  он  обожал  водоворот светской  жизни.  Как  и  она, Дантес  был молодым и здоровым, ветреным и пылким. Рядом с ним Натали как никогда чувствовала себя  женщиной. Он с  первого  взгляда вознаградил  ее  тем  пробудившимся  в  ней  волнением,  которое  никак  не  умел  пробудить  в  ней  Пушкин. 
Итак,  от встречи к встрече Натали все более убеждалась в том, что в этом  человеке  воплотились  все  те  добродетели,  которых она тщетно искала бы  в  Пушкине,  когда  выходила  за него замуж.»

Но по его уверениям Натали остановилась на пороге падения в пропасть:

«Серьезная  женщина  имела  возможность наслаждаться маленькими удовольствиями, не изменяя своему долгу. Честной супруге дозволялось, ища приключений, подступать к самой кромке греха — и без того, чтобы кто-то имел право критиковать ее  поведение.  Пушкин дал ей добро на «кокетничание». И  Натали не упускала случая.
Немножко  кокетничала с  царем,  куда  больше  —  с Дантесом
Ну что в этом скандального?»

А Руcский царь так просто уступил? Корнету?  Нанятому его венценосной супругой стрелку, жиголо, мужег ложнику  и котильонному принцу и служащему дворовым охранником по патенту!?

Вот как Анри описывает развитие романа Жоржа и Натали от светского флирта, забавы и шаловливой игры до страстной влюбленности на грани  райского библейского грехопадения и изгнания:

@Настойчивость ухаживаний Дантеса сперва льстила Наталье Николаевне, потом казалась ей забавной, затем стала вызывать в ней смущение — но  в итоге  Наталья  Николаевна более не могла обходиться  без его компании.

Каково же  было истинное  значение чувств, соединявших  Натали  и Дантеса?  Шла ли речь,  как полагало большинство  современников,  о  простой  светской  интрижке или  о  глубоком чувстве?  Представляется, что  одна лишь тяга к суетным удовольствиям, доставляемым кокетством, побуждала  Натали  отвечать  на  авансы  Жоржа  Дантеса.

А он, со своей стороны, судя по всему, не помышлял ни о чем большем, чем снискать  благосклонности  элегантной дамы, внимание которой было ему лестно...
Но в силу того, что они встречались на балах, в театре, на променадах, при встречах глядели в глаза друг другу, да еще вынуждены были при этом скрывать свою любовь, два персонажа втянулись  в  игру.  И  то, что  начиналось  как  упражнение  в  галантности, переросло во взаимную, яростную и отчаянную страсть. 

Начиная  с начала  1836  года Натали уже  не забавляется  ухаживаниями Дантеса. Она страдает. Возможно, в первый раз в жизни. Та, кого взял в жены  Пушкин, была пленительным, простосердым и лишенным пылкости  дитятею;  та,  кого  покорял  Дантес,  уже  была женщиною. 

И  благодаря самому подходу к ней Дантеса в Натали существенно созрела женщина.
Войдя  в  колею,  Натали  продолжила  видеться  с Дантесом,  любя  его  и  дозволяя  себе  любить,  —  но  понятие  о долге  не  позволяло ей  преступить  грань  греха.@

Психологически очень верная картина: Пушкиной пришла пора и она полюбила.

Но не отдалась  ...

Она помнила, что должна быть Татьяной - верной мужу...

Да и Коля ей такого не простил бы ...
И тогда НН осталась бы у разбитого корыта с постылым старым мужем, сидящем в долговой яме

И она поняла ЧТО ей надо делать - натравить Геккернов и весь питерский бомонд на загнанного в западню мужа

***

У текста появились два дополнения...