Дневник. Март 2025 февраль 2026 года

Сегодня 22 февраля 2026 года, Прощёное воскресение.
Не писал дневник с марта 2025 года по февраль 2026 года. За это время прошло много событий. 11 месяцев, практически, потеряно, несмотря на то, что за это время создал огромную книгу, которая касается истории села Цокто-Хангил. 900 страниц текста. Думаю, что больше никто такого объёма материала не осилит. Но именно эта книга должна дать человеку села основное представление истории, но она же довела меня до болезни, от которой не могу избавиться до сей поры. До этого создал книги о погибшем на СВО Андрее Азарянском-Номоконове (300 страниц), о Намсарае Бадмажабэ, это история Агинского округа (600 страниц), о братьях Соктоевых «Улаалзай – красная саранка» (400 страниц).
С декабря 2025 до середины февраля 2026 года создал книгу, которую издатель и я назвали «Би – буряад-монгол», а это 450 страниц в большом формате. В свет должна выйти в апреле-мае 2026 года.

Этими несколькими книгами закончился мой долгий период создания заказных книг. Во-первых, возраст, во-вторых – здоровье. Долгое и непрерывное сидение за работой в кресле – это сознательное накопление болезней, ибо во время литературного труда автор, зачастую, находится в бессознательном состоянии, не следит за временем, не упуская из внимания процесс создания. Метаболизм при этом останавливается совсем.
Работать по-другому я не умею. Проблеме отдаюсь весь, целиком.
Теперь надо пребывать в тишине, не общаясь ни с кем. Очень долго.

Всё дело в истории. Начиная с 2010 года, отбросив все литературные дела, я занимался изучением монгольского мира. До этого, примерно с 1984 года, пытался изучать историю монголов мира, но в процессе не было системы, размышлял в советском понимании проблемы, ибо в таком понимании находится половина мира, включая и все монгольские народы. Но я ощущал, что знания наши не полные и не могут быть таковыми. Мы не знаем даже того, что есть сразу за нашей границей, где находятся Монголия и Китай. Более того, нам неизвестно то, что есть и происходит в нашем, Байкальском, регионе. Но тем не менее существуют различные образовательные учреждения, где учат истории, а обучившиеся в них полагают, что обладают знаниями и убеждают в этом остальных. Результат – отсутствие развития.
Я понимал: надо не перезагрузить, а переформатировать сознание, что очень трудно, а для этого – забыть на время старые «знания» и отправиться в путь по этническому пространству монголов мира. То есть – оставить то, что пройдено, как необходимый факультатив и добавить к ним новые знания и ощущения. Тем более, что в этом же направлении двигалось, как ни странно, государство и даже весь мир, с которым случились глобальные сдвиги после падения социалистического строя. Видимо, все доктрины и идеи прошлого исчерпали себя, но за время существования человечества накоплены огромные знания и опыт, тем более ощущения редко обманывают.

Более пятнадцати лет я систематически изучал монгольский мир, объезжая как можно больше этнического пространства. Надавал этому миру таких пощёчин, что он недовольно встряхнулся. Но не проснулся, для этого нужно время и другие процессы, какие ещё неизвестны.
При этом убедился, что монголы России вообще не собираются просыпаться, ибо желание продать свою лояльность власти как можно дороже – их единственная цель, где субъектность даже не предвидится. История нужна только подготовленным людям, остальным – она во вред. А Россия нуждается именно в субъектных людях, откуда исходит субъектность страны. Миру вообще нужны умные люди, но сохранившие и приумножившие традиции, что и позволяет развиваться по-настоящему.
Многие общения в эти годы оставили горький осадок, но жизнь – всегда урок, и если человек не даёт ответа на вопросы, это означает, что отвечать некому. Ведь разговор возможен только на равных.
Любое, особенно долгое, пребывание в одной среде всегда приводит к болезни и одностороннему взгляду. Историческое косоглазие неизбежно. Пришла пора лечиться и мне, то есть – проанализировать годы, отданные изучению монгольского мира. Не всё в них было напрасным.

И вот, через шестнадцать лет, я вернулся в город. В старую жизнь, которая вся прожита не с монголами. С новыми знаниями географии и истории. Во мне теперь прошлое и современность. Старых друзей в городе, практически, не осталось. Ситуация, на мой взгляд, стала ещё хуже. То есть изменения в сознании большие, но в худшую сторону.
Это бросается в глаза сразу. Летом 2024 года я ездил по северо-востоку Китая (Барги или Маньчжурии), где мощно поднимается исторический туризм. Оба берега Аргуни и правый берег Онона – территория, где жили монгольские народы и создавалась монгольская империя. Аргунь – территория Хасара, брата Чингисхана. Так вот, на китайской стороне об этом знают все жители, ибо с юга Китая туда приезжают сотни тысяч туристов, поднимаются и действуют туристические базы, тысячи юрт, мощное строительство. Всё цветёт и живёт!
А на территории России, сразу за Аргунью, где я некогда жил, – тишина и разруха. Всё методично разваливается, заунывная тоска, вымирание, откат в первобытную общину под знамёнами социалистического реализма. Умрём, говорят, но не изменимся.

Кажется, за эти годы во мне возникло понятие «квантовый гуманитарий». Это метафорический термин, обозначающий современного человека, который переносит принципы квантовой механики (вероятность, суперпозиция, взаимосвязь наблюдателя и объекта) на гуманитарные сферы: философию, психологию или анализ культуры. Это мышление, допускающее многовариантность истины и отказ от жёстких детерминированных взглядов. Ограничения истинного или ложного всегда условны, а условности в мышлении человека.
Квантовая теория должна быть связанной с философией. С малых лет я ощущал резонанс от молитвы «Ом ма ни бад ме хум!». Это не просто звуки, они вызывают из глубин тонких миров неведомые нам силы. Интерпретации энергии и пустоты можно рассматривать в любом культурном контексте.

Между тем, обстановка в мире, уже не нуждается в старых идеологиях и настоятельно требует изменений на основе реальной истории и традиционализма, ибо без этого развалится не только страна, но и весь мир. Реальная история – это традиционализм и ускоренное развитие, очень серьёзная учёба и знания в эпоху, когда человечество деградирует и тупеет. Или же наступает время других народов? Мир неодинаков: одни падают, другие встают, кто-то рождается, а кто-то умирает…
Теперь нужны знания именно в гуманитарной сфере, каковых доселе не было. Особенно, на окраинах нашей страны, откуда и начиналась её территория. Некоторые люди напрасно полагают, что я против своей страны, я – против воинствующей бездарности и косности вообще.
Новые философы России поняли требования времени и угрозы старых парадигм. У меня такое ощущение, что эта группа людей развивалась отдельно от большого общества, изучала труды умов, отвергнутых большевиками и отправленных ими на «философском» пароходе 1922 года в Германию. Пять рейсов увезли около 300 умов страны, где были П. Н. Савицкий, Н. С. Трубецкой, Г. В. Вернадский и многие другие, понимавшие и развивавшие реальную историю страны. Именно в их идеях – евразийская история, Византийская духовность и Монгольское пространство России, которые начинаются с XIII века, с Аргуни и Онона, а не из мизерных национальных округов, созданных в середине ХХ века. Эти же идеи, но уже развивающиеся, продвигают новые философы России, которые пробуют создать российскую идею-мечту XXI века, где Византия – Духовность, Монгольская империя – территория, Государство – субъектные народы. Следовательно, границы и окраины страны – приоритет президента. Это очень трудная, но нужная работа на будущее.
Именно синтез умов Востока и Запада, а также субъектность человека, а не современная «журналистика» на основе социалистического реализма, пытающаяся продать свою лояльность, дают настоящее и, главное, ускоренное развитие человеку и государству, что становится очевидным в наши дни. И здесь субъектность человека России становится главной целью всех патриотов, ибо за субъектностью вообще – сохранение и развитие страны, которые невозможны без традиционализма, а не игры в лояльность.