Желание...

Желание любить и быть любимой жило в ней с тех пор, как Дина почувствовала
себя вполне взрослой девушкой. Но это желание не было нежным и трепетным,
как рассказывали её подружки о себе, оно было желанием дикого зверя.
Поэтому до поры до времени она запрятала его в самую глубину своей души...

Жизнь шла своим путем, были радости, были и печали, но ни разу это
желание не рвалось наружу так, как сейчас: два одиноких сердца
встретились в океане обыденности, и Дина моментально  почувствовала-
она хочет быть любимой именно им, Борисом...Но если ей не запрещено
было любить его, то вот ему...
Любовь оказалась запертой в прочную клетку, она стала запретной, но это
только усиливало  желание Дины. Их встречи были украденными мгновениями–
раннее утро, когда мир ещё спал, или поздний вечер, когда тени сливались
в объятия друг друга, и были подобны глотку живительной влаги в знойной
пустыне. Каждое прикосновение–будто взрыв фейерверка, окрашивающий мрак
их одиночества. Мир вокруг казался враждебным, чужим; только в его
объятиях она находила убежище, островок мира посреди бушующей бури.
Эти тайные встречи стали отдушиной, маленьким, но дивным раем.
Борис трепетно хранил их тайну. Душа с появлением Дины в его жизни
внезапно расцвела тысячами невидимых роз. Он чувствовал, как каждая
клеточка его тела отзывается на её присутствие. Но тень закона,
словно грозовая туча, нависала над их счастьем, обещая ливни
осуждения и холодные ветра разлуки...
Быть любимым ею–это было его всё, его единственное солнце
в вечной ночи...

И всё же  в этих украденных мгновениях  они находили истинное
освобождение. Их любовь была не просто чувством, а бунтом против
серой обыденности, симфонией жизни, звучащей вопреки всему, вызовом,
гимном свободе в плену условности, песней, что звучала только для них.
Их сердца пели, наполняя тишину эхом  сладкой, запретной и
всепоглощающей страсти...